Чайка (спектакль МХТ, 1898)
| Чайка | |
|---|---|
 Чехов за чтением пьесы с артистами МХТ. 1898 | |
| Основан на | Чайка |
| Автор | А. П. Чехов |
| Режиссёр |
К. С. Станиславский В. И. Немирович-Данченко |
| Актёры |
О. Л. Книппер-Чехова В. Э. Мейерхольд В. В. Лужский |
| Страна |
 Российская империя |
| Год | 1898 |
«Чайка» — спектакль по пьесе Антона Павловича Чехова, поставленный на сцене Московского Художественного театра. Премьера состоялась 17 декабря 1898 года. Режиссёры — Константин Станиславский и Владимир Немирович-Данченко, художник Виктор Симов. Благодаря спектаклю МХТ приобрёл репутацию театра Чехова, а силуэт чайки стал его эмблемой.
Выбор пьесы
[править | править код]Инициатором постановки «Чайки» был Владимир Немирович-Данченко, который, по мнению ряда коллег, выбрал сложнейшую для сценического воплощения пьесу[1]. Двумя годами ранее «Чайка», поставленная в Александринском театре, провалилась. О неудачной премьере Чехов рассказывал в письме Немировичу-Данченко так: «Да, моя „Чайка“ имела в Петербурге в первом представлении громадный неуспех. Театр дышал злобой, воздух спёрся от ненависти, а я — по законам физики — вылетел из Петербурга как бомба»[2].
Немирович-Данченко знал об опасениях коллег, считавших, что он сделал рискованный выбор, однако был непоколебим. Он ценил Чехова-драматурга и стремился «реабилитировать» «Чайку»[1]. К постановке спектакля приступили два режиссёра: перед Станиславским стояла задача раскрыть подоплёку нервного драматизма пьесы, Немирович-Данченко работал с артистами[3].
Первые исполнители
[править | править код]- Ольга Книппер — Аркадина
- Всеволод Мейерхольд— Треплев
- Константин Станиславский — Тригорин
- Мария Роксанова — Нина Заречная
- Василий Лужский — Сорин
- Александр Артём — Шамраев
- Евгения Раевская — Полина Андреевна
- Мария Лилина — Маша
- Александр Вишневский — Дорн
- Иоасаф Тихомиров[англ.] — Медведенко[4]
Премьера
[править | править код]
Премьера «Чайки» на сцене МХТ состоялась 17 декабря 1898 года. Волнение, как писал театральный критик Николай Эфрос, ощущалось и на сцене, и в зрительном зале: «От актёров пахло валерьяновыми каплями». По признанию Станиславского, ему было страшно сидеть спиной к зрителям во время монолога Нины Заречной, и он «незаметно придерживал ногу, которая тряслась»[5]. Публике многое казалось необычным: естественные мизансцены; персонажи, сидящие спиной к зрителям; мебель из домашнего обихода, расставленная на сцене «как в жизни»; тонкая, нервная, правдивая игра артистов[6]. Когда спектакль закончился, зал несколько секунд молчал, осмысливая увиденное[7].
Затем что-то случилось — точно плотину прорвало. Всё слилось в одно сумасшедшее ликование, зрительная зала и сцена были что-то одно, занавес не опускался, мы все стояли как пьяные, слёзы текли у всех[7].
— О. Л. Книппер-Чехова
.
Особый успех в день премьеры выпал на долю двух актрис — Ольги Книппер, игравшей Аркадину, и Марии Лилиной, исполнившей роль Маши. Положительно была отмечена работа Василия Лужского (Сорин) и Всеволода Мейерхольда (Треплев). Роль Тригорина, воплощённая Константином Станиславским, была признана не вполне удачной: исполнитель, стремясь подчеркнуть безволие своего героя, играл в одной тональности[6]. Неоднозначную реакцию вызвала и Нина Заречная в исполнении Марии Роксановой. По воспоминаниям Станиславского, Чехов как автор пьесы был настолько недоволен образом Нины, что требовал снять актрису с этой роли[8]. В свою очередь, юрист и литературный критик Александр Урусов писал Чехову в 1899 году, что Роксанова «удивительно мило, вдумчиво, детально ведёт три акта, в 4-м она бледнее, но всё же очень хороша»[9].
«Чайка» входила в репертуар МХТ до 1902 года. Затем наступил трёхлетний перерыв, после чего спектакль вернулся к зрителям, но уже в обновлённом виде и с заменами в составе исполнителей[10].
Значение спектакля
[править | править код]«Чайка», поставленная в Московском Художественном театре Станиславским и Немировичем-Данченко, стала важным этапом для развития русского театра. Спектакль открыл зрителям и драматургию Чехова, и театральную систему режиссёров-новаторов[11]. Их работа, по словам театроведа Бориса Зингермана, дала новые представления о сценической правде и внутреннем действии, связанном с едва уловимыми переменами в настроении персонажей. Новыми оказались мизансцены, лишённые прежней театральной условности, и ритм пьесы (это касалось в том числе знаменитых мхатовских пауз, когда молчание на сцене превращалось в мощный драматургический инструмент)[6].
Благодаря спектаклю МХТ приобрёл репутацию театра Чехова, а силуэт чайки стал его эмблемой[3].
Примечания
[править | править код]- ↑ 1 2 Эфрос, 1924, с. 193—194.
- ↑ Эфрос, 1924, с. 193—198.
- ↑ 1 2 Зингерман, 2004, с. 9.
- ↑ Энциклопедия, 1967, с. 718.
- ↑ Эфрос, 1924, с. 207—208.
- ↑ 1 2 3 Зингерман, 2004, с. 8.
- ↑ 1 2 Эфрос, 1924, с. 212—213.
- ↑ Эфрос, 1924, с. 222—224.
- ↑ Эфрос, 1924, с. 439—440.
- ↑ Эфрос, 1924, с. 214—215.
- ↑ Зингерман, 2004, с. 7.
Литература
[править | править код]- Эфрос Н. Е. Московский Художественный театр: 1898–1923. — М., Пг.: Государственное издательство, 1924. — 450 с.
- Зингерман Б. И. «Чайка» Чехова // Спектакли двадцатого века. — ГИТИС, 2004. — С. 7—9. — 488 с.
- «Чайка» // Театральная энциклопедия. — Советская энциклопедия, 1967. — Т. V. — С. 718.