Эпидемия чумы на Дальнем Востоке (1910—1911)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Эпидемия чумы на Дальнем Востоке
Болезнь лёгочная чума
Возбудитель чумная палочка
Место Маньчжурия
Место начала станция Маньчжурия
Дата начала 15 октября 1910 года
Дата окончания апрель 1911 года
Подтверждённых случаев более 60 000 или около
80 000 (по разным оценкам)
Выздоровело 0 подтвёрждённых случаев выздоровления и 1 неподтверждённый
Смертей более 60 000 или около
80 000 (по разным оценкам)

Маньчжурская эпидемия чумы (кит. 东北大鼠疫) — эпидемия чумы в Маньчжурии 1910—1911 гг., ставшая последней в истории[1]. Эпидемии подобного масштаба крайне редки[с 1]. По мнению Д. К. Заболотного, во время Маньчжурской эпидемии 1910—1911 годов погибло более 60 тысяч человек, а по данным У Ляньдэ — около 100 тысяч.

Причины[править | править код]

Маньчжурия и Монголия — район, эндемичный по чуме. В предшествующие эпидемии 1910—1911 годов десятилетия отдельные вспышки чумы фиксировались в Маньчжурии, Восточной Монголии и Забайкалье. Большую роль в распространении инфекции сыграл популярный в регионе промысел тарбагана — на мясо и шкурку. Шкурка тарбагана, особенно выкрашенная в чёрный цвет, имела большой спрос у скорняков Европы и Китая. В первом десятилетии XX века спрос на шкурку тарбагана резко возрос, что стимулировало распространение его промысла местными охотниками. Первые случаи заражения произошли в начале осени 1910 года среди охотников, занимавшихся ловлей тарбаганов и питавшихся их мясом.

В сентябре 1910 года несколько участников таких артелей прибились к китайским плотникам, работавшим в зоне отчуждения Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Большая часть этих артелей вымерла от чумы. Судя по всему, болезнь шла с северо-запада на юго-восток — вдоль линий перемещения китайских рабочих и промысловиков[источник не указан 3079 дней].

Характерно, что чумой оказались поражены практически все пункты, либо расположенные вдоль КВЖД, либо являвшиеся крупными центрами, где накапливались трудовые мигранты, прибывавшие в Маньчжурию преимущественно из провинции Шаньдун через порт Чифу. Чифу, как выяснилось впоследствии, также был поражён чумой. Видимо, болезнь была занесена бежавшими из Маньчжурии от чумы мигрантами, не инфицированными[с 2], но имевшими при себе вещи своих умерших от чумы товарищей[с 3]. В результате возникновения чумы в Чифу появились опасения относительно возможности эпидемии во Владивостоке, так как большая часть китайских рабочих прибывала в Приморье из Чифу, где даже было создано русское консульство, выдававшее паспорта трудовым мигрантам. В Приморье начались массовые прививки сывороткой, разработанной против бубонной чумы. Возможно, эти меры не прошли даром — при продолжении посещения китайцами Приморья эпидемии чумы на территории Российской империи так и не возникло[источник не указан 3079 дней].

Возможно, быстрому распространению чумы в Маньчжурии способствовали некоторые особенности социальной структуры китайского населения региона — до 1870-х годов китайцам было запрещено селиться в Маньчжурии. Поэтому массовое переселение китайцев в «три восточные провинции» началось только в конце 1870-х — начале 1880-х годов. Как правило, на север ехали выходцы из бедной приморской провинции Шаньдун. Ехали на заработки, оставляя семьи дома. Места расселения трудовых мигрантов отличались гораздо большей неухоженностью и антисанитарным состоянием, нежели поселения китайцев в застенном Китае. Фанзы были перенаселены, традиционные для внутреннего Китая золотари, быстро и эффективно убиравшие нечистоты с улиц населённых пунктов[с 4], практически отсутствовали — целинные земли Маньчжурии не требовали столь тщательного удобрения, как истощённые почвы собственно Китая. Отсутствие семей вынуждало рабочих искать нехитрых развлечений в злачных местах — игорных и публичных домах и опиекурильнях, которые никогда не пустовали. Администрация была слаба — не хватало не только врачей, но даже полицейских и служащих для местных канцелярий — до наплыва мигрантов имевшегося количества чиновников вполне хватало и структура управления оказалась не подготовленной к стремительному изменению демографической ситуации в регионе.

Отсутствие всяких норм гигиены, даже на уровне среднестатистического города в провинциях внутреннего Китая, повальная бедность и неграмотность основной массы населения создавали исключительно благоприятные условия для развития эпидемий.

Первый период эпидемии в Маньчжурии[править | править код]

По некоторым данным, эпидемия началась 6 октября 1910 года в Фуцзядянь (傅家甸) — китайском городе-спутнике Харбина (ныне район Даовай 道外 города Харбина), где проживало около 25 тысяч китайцев, преимущественно работавших в городе Харбине и на объектах КВЖД. В начале эпидемии, по словам Хоу Шушаня (кит. упр. 侯树山), директора больницы им. У Ляньдэ (кит. упр. 伍连德纪念医院常务院 У Ляньдэ цзинянь июань чанъуюань), заболевало в среднем по 2 человека в день. Вначале человек начинал кашлять, затем у него повышалась температура, а вскоре после этого тело больного чернело, появлялась кровавая мокрота и больной умирал. В ноябре 1910 года болезнь была занесена в населенные китайцами районы собственно Харбина. Каждый день жертвой болезни становилось от 3 до 10 человек. К декабрю 1910 года в городе было зарегистрировано 240 заболеваний. К концу декабря 1910 года в Фуцзядянь ежедневно умирало до 100 человек[источник не указан 3079 дней].

15 октября 1910 года в центре русской части Харбина замертво упал постовой. Вскрытие констатировало смерть от чумы в её самой опасной — лёгочной — форме. Лёгочная азиатская чума передавалась воздушно-капельным путём. Вакцины, разработанные и успешно примененные против бубонной чумы в Бомбее в 1896 году, оказались бессильны против легочной формы болезни. Смертность среди заболевших составляла практически 100 %, то есть тот, кто заболевал, через несколько дней обязательно умирал[⇨].

Первый случай заболевания был отмечен на станции Маньчжурия 12 октября 1910 года. Эпидемия распространилась на соседние Чжалайнорские копи и в более южные районы по линии Китайско-Восточной железной дороги. В октябре 1910 года в Харбине было зарегистрировано уже 58 случаев смерти от чумы. В Государственную думу Российской империи поступил запрос: что намеревается сделать русское правительство, дабы преградить дорогу чуме в наши края? Подготовить ответ предложили известному медику, профессору-эпидемиологу Д. К. Заболотному.

В борьбе с эпидемией русские власти в зоне отчуждения КВЖД и вдоль границ с Китаем предприняли беспрецедентные меры по устройству санитарных кордонов. В карантинных мероприятиях приняли участие даже речники военной Амурской речной флотилии, высадившие в Харбине десант с 2 орудиями для предотвращения возможных бунтов среди китайского населения.

Китайское правительство трезво оценивало свои возможности в борьбе с эпидемией — несмотря на то, что усилия русских и японских властей в Маньчжурии расценивались китайцами, как попытка усилить своё военное присутствие в Китае под предлогом оказания помощи в борьбе с эпидемией, пришлось согласиться на присылку врачей из-за рубежа. Инфекционное отделение Бэйянского военно-медицинского училища ещё не успело подготовить достаточное количество врачей-микробиологов и эпидемиологов. Однако и китайские врачи приняли активное участие в борьбе с эпидемией — по настоянию высокопоставленного сановника МИД Китая (кит. упр. 外务部右丞 Вайубу ю чэн) Ши Чжаоцзи (кит. трад. 施肇基) в Харбин был направлен главный врач ВМФ Китая (кит. упр. 海军总医官 Хайцзюнь цзун игуань) Се Тяньбао (кит. упр. 谢天宝). Но военный медик, прибыв в Мукден и узнав о происходящем в Харбине, испугался и отказался ехать дальше.

Деятельность У Ляньдэ[править | править код]

Вместо Се Тяньбао в Харбин поехал доктор У Ляньдэ, закончивший в 1903 году Кембриджский университет. Как квалифицированного специалиста, прославившегося своими исследованиями болезни бери-бери, его рекомендовал на этот ответственный пост Юань Шикай — лидер Бэйянской военно-политической клики. С 1908 года У Ляньдэ являлся проректором Военно-медицинского института в Тяньцзине (кит. упр. 天津陆军医学堂 Тяньцзинь луцзюнь исюэ тан). Получив приказ, У Ляньдэ потребовал дать ему квалифицированного помощника из числа наиболее одаренных студентов, и тут же начал подготовку к выезду на место. В помощники ему после конкурсного отбора определили студента Тяньцзиньского военно-медицинского института Линь Цзяжуя (кит. трад. 林家瑞). Для того, чтобы обеспечить У Ляньдэ свободу действий на месте, он был назначен на должность Полномочного врача-эпидемиолога Маньчжурии (кит. упр. 东三省防疫全权总医官 Дун сань шэн фанъи цюаньцюань цзун игуань).

24 декабря 1910 года У Ляньдэ и Линь Цзяжуй прибыли в Харбин. Первым делом он нанес визит к представителю китайских властей в Харбине — даотаю (кит. упр. 道台)[с 5] Юй Сысину (кит. упр. 于泗兴). От него У Ляньдэ получил первые достоверные сведения о положении дел в Фуцзядяни. Китайские власти осознавали опасность положения. В донесениях они называли Харбин «мертвым городом», однако полной уверенности в том, что это чума, у них не было. У Ляньдэ сделал такое предположение, но оно потребовало подтверждения. Взаимодействие с русскими и японскими коллегами ещё не было установлено и У Ляньдэ на первых порах действовал самостоятельно.

27 декабря 1910 года умерла хозяйка японского отеля в Харбине. У Ляньдэ и Линь Цзяжуй втайне от властей сделали вскрытие — средневековые китайские законы расценивали подобную медицинскую практику как тяжелое преступление и врачи серьёзно рисковали, выполняя стандартное для врачей всего мира действие. У Ляньдэ удалось выделить из тканей умершей чумную палочку (Yersinia pestis).

У Ляньдэ, независимо от своих коллег из России и Японии, пришёл к выводу, что он имеет дело с легочной чумой и что передается она воздушно-капельным путём. В организованном У Ляньдэ китайском противочумном госпитале было приказано носить толстые ватно-марлевые защитные маски. Это спасло многих китайских солдат и врачей от смерти — до распоряжения У Ляньдэ они и понятия не имели о механизме передачи болезни. Русские очевидцы свидетельствовали, что санитары переносили трупы голыми руками, а если у них и были маски, то они не надевали их, оставляя висеть на шее.

В то время эпидемия распространилась далеко за пределы Харбина — в Чанчуне, Мукдене и других городах Маньчжурии массово умирали люди. Согласно китайским источникам начала XX века практически в каждой семье были заболевшие и умершие. Порой умирали целые семьи. В январе 1911 года был зафиксирован печальный рекорд для этой эпидемии — 183 человека, умерших в один день. Тела умерших китайцев массами вывозились за городскую черту и хоронились в гробах в неглубоких могилах, вырубленных в промерзшей земле. Зачастую трупы оставались непогребёнными, их объедали собаки. Это таило опасность дальнейшего распространения эпидемии. Только в Харбине в это время умерло более 25 % китайского населения.

Обеспокоенный этими фактами, У Ляньдэ испросил разрешения на кремацию трупов. По китайским законам кремация тел простолюдинов была уголовным преступлением. Но иного выхода не было, и У Ляньдэ пошёл на риск попасть в опалу за нарушение китайских законов и традиций. Разрешение было получено. Трупы собирали на пустырях, укладывали в деревянные гробы и, облив керосином, поджигали. Первое массовое сожжение продолжалось без перерыва 3 дня. Было кремировано более 3500 трупов. Кремированные останки захоронили в глубоком котловане, засыпав их известью. Весь январь 1911 года специальные команды из солдат и рабочие-кули продолжали очистку китайских городов и поселков от трупов. Дома, где порезвилась смерть, либо сжигали дотла, либо, если они представляли собой ценность, дезинфицировали и опечатывали. Вещи больных и умерших сжигали. У Ляньдэ с большим трудом добился того, чтобы вечно обкрадываемые начальством солдаты и кули не поддавались соблазну взять что-либо из подлежащего уничтожению. За процессом кремации лично приезжали наблюдать высокопоставленные китайские чиновники — например, тайшоу[с 6] (太守) города Чанчунь Хэ Цзычжан (何子彰). Это делалось сознательно для улучшения контроля за действиями похоронных команд — в присутствии высокопоставленных гостей хищения инфицированных вещей совершать боялись. После окончания кремации основной части трупов У Ляньдэ дал странное на первый взгляд распоряжение — всем китайцам было предписано весело праздновать китайский Новый год, который пришёлся на 31 января 1911 года. При этом было предписано взрывать как можно больше хлопушек — по мнению Хоу Шоушаня, директора больницы им. У Ляньдэ, после подрыва хлопушки выделялись продукты сгорания, содержавшие много серы. Сера и её активные соединения были довольно эффективным дезинфицирующим средством и, таким образом, после массового запуска фейерверков был достигнут достаточно хороший дезинфицирующий эффект. Последний заболевший в Харбине был зарегистрирован 1 марта 1911 года. К апрелю 1911 года с эпидемией в целом было покончено.

За успехи в борьбе с чумой У Ляньдэ удостоен аудиенции у императора Сюаньтуна. Помимо официального признания заслуг в ликвидации чумы, У Ляньдэ получил высокие имперские награды[с 7] и предложение возглавить министерство здравоохранения Китая. Однако У Ляньдэ отказался, мотивируя это тем, что он в первую очередь — практикующий врач, чьи знания и опыт нужны сотням больных, а в связи с тем, что чума в Маньчжурии не побеждена окончательно, он считает, что должен находиться не в министерском кресле, а в кабинете врача, помогая страждущим.

Заслуги У Ляньдэ были высоко оценены иностранными коллегами. В апреле 1911 года в Мукдене (奉天, ныне Шэньян 沈阳) состоялась медицинская конференция, на которой обсуждались вопросы борьбы с чумой. В конференции приняли участие врачи из США, Англии, Франции, Германии, Италии, Австро-Венгрии, Голландии, России, Мексики и Китая. По единодушному согласию врачей, председателем конференции был избран У Ляньдэ. В августе 1911 года в английском медицинском журнале The Lancet была опубликована его работа о легочной чуме, написанная на основе личного опыта и данных полевых исследований в Маньчжурии. В 1916—1920 годах У Ляньдэ возглавлял Китайский комитет здравоохранения и энергичными действиями сумел локализовать и погасить очередную вспышку чумы в Маньчжурии в Чжалайноре в 1920 году. 9 сентября 1926 года доктор У Ляньдэ основал Харбинский медицинский колледж (в 1958 году преобразованный в Харбинский медицинский университет (кит.)[2] В 1935 году У Ляньдэ был выдвинут на получение Нобелевской премии за успехи в борьбе с чумой.

Хроника[править | править код]

  • 15 октября 1910 года — первые случаи
  • Чума добралась до Харбина через 15 дней после её появления на станции Маньчжурия. Эпидемия развивалась медленно и буднично. Работали предприятия, дети ходили в школу, с вокзала отправлялись поезда, но появились следы пребывания чумы в городе — чумные трупы[3].
  • Для руководства борьбой с эпидемией в полосе отчуждения КВЖД при Управлении дороги была образована Главная железнодорожная санитарно-исполнительная комиссия и 13 подкомиссий из чиновников дороги, строевых офицеров и врачей, которые обеспечивали противоэпидемические мероприятия на станциях КВЖД.
  • Харбин был поделён на 16 участков. За каждым участком закрепили бригаду в составе врача, 2 фельдшеров и 4 санитаров, которые обходили дома и осматривали местное население. Были устроены пропускные пункты для медицинского осмотра всех прибывающих в город, две дезинфекционные камеры, обсервационный и чумной бараки на западном сортировочном тупике, печь для сжигания трупов. Для перевозки трупов сформировали летучий отряд, а для обеззараживания помещений ― дезинфекционный отряд, имеющие запасы карболовой кислоты, хлористой извести, сулемы и зелёного мыла. Врачи, фельдшера, санитары и часовые несли службу в специальных средствах защиты — противочумных костюмах, масках и рукавицах.
  • 16 февраля, смертность достигла максимума, 173 человека в день.
  • Эпидемия прекратилась внезапно в первой декаде апреля 1911 года. По сведениям из различных источников число учтённых умерших колебалось от 44 до 50 тысяч. Всего во время эпидемии погибло 942 медицинских работника, в том числе 8 врачей, 4 студента-медика, 6 фельдшеров и 924 санитара.
  • Среди погибших от легочной чумы не было ни одного чина пограничной стражи, так как противоэпидемические меры, принятые командованием Заамурского округа в отрядах, охранявших линию КВЖД на протяжении 2,5 тысяч вёрст, были чрезвычайно жёсткие. Объединёнными усилиями чиновников КВЖД, медицинского персонала дороги и Заамурского округа отдельного корпуса пограничной стражи (ОКПС) удалось предотвратить развитие эпидемии чумы в войсках и заноса её в пределы Российской империи.
  • Жесткие ограничительные меры, грамотная организация карантинных мероприятий, и мужество врачей остановили эпидемию в Маньчжурии к апрелю 1911 года.
  • По официальным данным только в городе Харбин (哈尔滨) умерло 5693 человека, в городе Чанчунь (长春) — 5827, в городе Мукден — 2579, на станции Шуанчэнпу — 4551, в городе Ачэн (тж. Ашихэ) — 1794, в городе Айгунь — более 800, в городе Хуланьчэн — 6067, в городе Суйхуа — 1583, в городе Цицикар — 1402, в городе Пинчжоу — 1215 человек[4]

Персоналии[править | править код]

Смертельный характер заболевания[править | править код]

Если бубонная чума ещё давала заболевшему некоторый шанс на излечение, то в случае легочной чумы смертность достигала 100 %[20]. В среднем от заболевания до смерти человека проходило около 3 суток. В некоторых случаях — 5 суток. Зарегистрирован единственный случай, когда больной прожил 9 дней — это был русский студент-медик Л. М. Беляев. По свидетельству коллег, он довольно долго не терял бодрости, сохраняя неплохую физическую форму и даже шутил, что если выживет, то его затаскают по медицинским симпозиумам как уникума. Тем не менее, даже такой исключительно сильный организм не смог противостоять инфекции, несмотря на впрыскивание большого количества лечебной сыворотки.

Применение противочумных сывороток (лимфы Хавкина и сыворотки Йерсена) лишь продлевало течение болезни на несколько дней, но не спасло жизнь ни одному больному[3].

Случай с возможно выздоровевшим от чумы мальчиком из семьи Шмокляревских, полностью вымершей от чумы за исключением малолетнего сына, остается неподтвержденным — четких доказательств того, заразился или нет мальчик от своих родителей — врачи так и не получили, а косвенные данные позволяют трактовать вопрос о его выздоровлении двояко. Тем более, что по наблюдениям врачей в Харбине, дети заболевали гораздо реже, чем взрослые. Эпидемиологи считают, что во время каждой эпидемии наблюдаются свои особенности — так, например, по некоторым данным, во время эпидемии «черной смерти» в XIV веке чаще умирали женщины, нежели мужчины. По видимому, особенностью чумы в Маньчжурии стала меньшая восприимчивость детей к инфекции.

Выздоровление больного с бактериологически подтвержденной легочной формой чумы впервые было зарегистрировано лишь в 1947 году, также в Маньчжурии. Выздоровление не было случайным: больной, которого считали уже безнадежным, выжил в результате лечения стрептомицином, полученным в НИИ эпидемиологии и гигиены Красной Армии в результате самостоятельных научных исследований[3].

Потери медицинского персонала[править | править код]

  • За время эпидемии погибло 942 медицинских работника разных национальностей, из них — 8 врачей, 4 студента-медика, 6 фельдшеров и 924 санитара. Только в русском противочумном отряде умерло 39 человек, из них 2 врача, 2 студента, 4 фельдшера, 1 сестра милосердия, 30 санитаров. Основная часть потерь пришлась на китайских санитаров, рабочих и солдат китайских противочумных отрядов.
  • В борьбе с эпидемией российские врачи проявили образцы такой самоотверженности, что их работу без преувеличения можно назвать подвигом. В истории отечественной медицины навсегда останутся имена доктора Лебедевой, медсестры Снежковой, студента Мамонтова и нескольких десятков других российских медиков, погибших в Маньчжурии.
  • Благодаря правильной организации карантинных мероприятий и жесткого отношения ко всем попыткам чумных бунтов ни один из членов японского противочумного отряда не заразился и не умер.

Память об эпидемии[править | править код]

По инициативе китайского правительства 3 апреля 1911 г. в городе Мукден состоялся международный симпозиум по вопросу борьбы с чумными эпидемиями. Это первый в истории случай, когда Китай организовал международное научно-исследовательское мероприятие. Факт того, что китайские врачи во главе с У Ляньдэ победили чуму, вызвал подъём национального самосознания среди китайской интеллигенции. Во время симпозиума У Ляньдэ вручили медаль с надписью «Боец в борьбе с чумой»[22],

Мемориальный музей У Ляньдэ открыт в харбинском районе Даовай (бывш. Фуцзядянь) на улице Баочжанцзе, д. 130 (бывший адрес Главного Санитарно-эпидемиологического Управления трёх восточных провинций) и имеет статус культурного памятника провинции. Это первый музей, посвящённый медицинскому работнику, в провинции Хэйлунцзян. Деятельность доктора У Ляньдэ ознаменовала собой начало новой эпохи в истории Китая. В 1959 году, всего за год до смерти У Ляньдэ, на английском языке вышла книга его мемуаров. В 1995 году читающей публике были представлены воспоминания об У Ляньдэ, написанные его дочерью У Юйлинь (1926 г. р.).

В Чите 8 (21) марта 1911 г. был показан документальный фильм Пантелеймона Кобцова «Город чёрной смерти Харбин»[23][24]. Валентин Пикуль посвятил маньчжурской трагедии 1910-11 гг. одну из своих исторических миниатюр — «Письмо студента Мамонтова»[25]

Примечания[править | править код]

  1. https://books.google.com/books?id=cNKAM1LTIBUC&pg=PA214
  2. В Харбине завершилось строительство мемориального музея им. У Ляньдэ
  3. 1 2 3 Супотницкий М. В., Супотницкая Н. С. Очерки истории чумы. Очерк XXXI. Эпидемия легочной чумы в Манжурии и забайкалье (1910—1911). — М.: Вузовская книга, 2006. — ISBN 5-9502-0093-4.
  4. Фотохроника и статистика эпидемии. Записки скучного человека — Чума в Маньчжурии в 1910—1911 гг. Часть 1.
  5. Богуцкий Викентий Мечиславович // Деятели революционного движения в России : в 5 т. / под ред. Ф. Я. Кона и др. — М. : Всесоюзное общество политических каторжан и ссыльнопоселенцев, 1927—1934.
  6. Выдающиеся ученые НИИ экспериментальной медицины СЗО РАМН
  7. РГИА. Ф. 323. Оп. 9. № 5729
  8. Орлов. I. Л. 143—144
  9. Анненский И. Ф., — Над. В. Анненской. Флоренция, 24. 06. 1890
  10. Горловский А. Д. // Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917—1997 в 6 томах, 8 книгах. / Составитель В. Н. Чуваков. М.: Издательство: Пашков дом, РГБ, 1999. — Т.2. Г—З., 645 стр. — С. 186. ISBN 5-7510-0170-2
  11. Анатолий Дмитриевич Горловский // Юбилейный сборник Общества российских врачей Нью-Йорка. 1939. Сентябрь. С. 25-26.
  12. Чурилина Анна Андреевна. Биография
  13. Эпидемии чумы на дальнем востоке в 1910-11 и 1921 года // Epidemics.ru — Эпидемии и Пандемии: прошлое и настоящее
  14. Богуцкий В. М. Эпидемия чумы в г. Харбине и его окрестностях в полосе отчуждения Китайской Восточной железной дороги", Медицинский отчет о деятельности противочумного бюро. — Харбин, 1911. — ч. 2 — С. 16
  15. Богуцкий В. М. Эпидемия чумы в г. Харбине и его окрестностях в полосе отчуждения Китайской Восточной железной дороги", Медицинский отчет о деятельности противочумного бюро. — Харбин, 1911. — ч. 1. — С. 138, 234, 241, 247, 250—254; ч. 2 — С. 7, 30
  16. http://www.biosoil.ru/levanidov/articles/am02.pdf
  17. Эбергард А. И., Белохвостов С. И. Вода центральной части города Хабаровска (в летнее время) // Труды 1-го съезда врачей Приамурского края. 23—28 августа 1913 г. в г. Хабаровске. — Хабаровск: типография канцелярии Приамурского генерал-губернатора, 1914. — С. 125—134.
  18. http://www.biosoil.ru/levanidov/articles/a0568.pdf
  19. c.164-165
  20. Богуцкий С. М. Медицинский отчет. ч. 1 с. 1. От автора
  21. Валентин Пикуль Исторические миниатюры. В двух томах. ISBN 5-235-00958-4, ISBN 5-235-00990-8, ISBN 5-235-00991-6 Глава «Письмо студента Мамонтова»
  22. yddb.cn, yddb.cn (недоступная ссылка)
  23. Гинзбург С. С. Кинематография дореволюционной России. М., 2007. С. 76.
  24. http://www.rudata.ru/wiki/Город_черной_смерти_Харбин
  25. См.: В. Пикуль. Исторические миниатюры. В двух томах. ISBN 5-235-00958-4, ISBN 5-235-00990-8, ISBN 5-235-00991-6.

Сноски[править | править код]

  1. После окончания знаменитой «чёрной смерти» в середине XIV века сравнимые по масштабам вспышки имели место в Европе XVII века (в России в 1654—1655 годах, в Лондоне в 1665—1666 годах и т.д.), в Москве в 1771—1772 годах (более 50 тысяч умерших) и Гонконге в 1894 году (от 50 до 100 тысяч умерших по разным оценкам)
  2. Средний срок от манифестных признаков до летального исхода — 3 дня, за которые добраться из Мукдена или Харбина до Чифу невозможно
  3. Практически все трупы умерших от чумы и подброшенных на улицы китайцев были голыми — их одежду снимали их нищие товарищи и пытались доносить на себе. Русскими врачами зафиксированы несколько случаев, когда вещь, принадлежавшая больному, например, опиумная трубка, переходила по наследству к его друзьям и родственникам, вызывая новые смерти
  4. Сбор нечистот и экскрементов был прибыльным промыслом во внутреннем Китае, где собранные нечистоты шли на приготовление удобрений
  5. Даотай (иначе Даоминь) — чиновник в Китае, ведающий какою-либо отраслью управления в провинции
  6. Тайшоу — начальник провинции (военного округа, города) в имперском Китае.
  7. Степень цзиньши медицины (кит. упр. 医学进士 исюэ цзиньши), знаки различия чиновника 3-го ранга — голубой шарик на форменный головной убор, и «Орден Двойного Дракона» 2-й степени (высшая, 1-я степень ордена Двойного Дракона, присваивалась только первым лицам иностранных держав и членам маньчжурского императорского дома)
  8. Незаразная форма вторично-легочной чумы вспыхнула в 1897 году в горном кишлаке Анзоб (Гиссарский хребет, Таджикистан) находящемся в непосредственной близости от открытого только в 1970-х годах Гиссарского природного очага чумы. По данным Я. М. Финкельштейна (1906), из 400 человек населения кишлака, чумой заболело 250 жителей (62 %), из них выжили 13. По окончанию эпидемии общая смертность составила 85 %. Путём опроса родственников погибших Финкельштейн установил, что из 204 (93 %) заболевших легочной чумой (кашель, кровохарканье, отсутствие бубонов), не выжил никто (смертность 100 %); из 14 анзобцев, заболевших бубонной чумой, выжили 8 (смертность 43 %); один житель, у которого отмечали и бубоны и кровохарканье, погиб.
  9. Э. П. Хмара-Борщевский был автором ряда работ, посвящённых этой проблематике:
    • К вопросу о возникновении чумы на Дальнем Востоке и меры борьбы с распространением чумной заразы: [Доклад собранию врачей Центральной больницы К. в. ж. д. в Харбине] / Э. П. Хмара-Борщевский, Харбин: Тип. т-ва «Новая жизнь», 1912
    • Чумные эпидемии на Дальнем Востоке и противочумные мероприятия Управления Китайской Восточной железной дороги: Отчет / Под ред. главного врача Китайской Восточной железной дороги Ф. Л. Ясенского; Сост. помощник главного врача дороги Э. П. Хмара-Борщевский. Харбин: Тип. т-ва «Новая жизнь», 1912
  10. Имелись сведения, что жена Э. П. Хмара-Борщевского Евгения Петровна (урожденная Резанцева) — родная сестра Марии Петровны Цюрупы и Людмилы Петровны Свидерской, то есть, что Э. П. Хмара-Борщевский состоит в свойстве с двумя видными деятелями большевистской партии: Александром Дмитриевичем Цюрупой и Алексеем Ивановичем Свидерским

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]