Эстонизация

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Эстониза́ция (рус. эстонский и лат. -fico «делаю») — политика властей Эстонии, направленная на усиление позиций эстонского языка и культуры в общественной жизни страны, а также один из видов языковой и этнокультурной ассимиляции, выраженный в попытках распространения среди неэстонского населения эстонского языка с последующим принятием эстонского этнического самосознания. В настоящее время эстонизация непосредственно связана с процессом дерусификации[1].

С 1989 года политика эстонских властей направлена на обеспечение доминирования этнических эстонцев, эстонского языка и культуры во всех сферах общественной жизни. В результате чего создаются условия для ассимиляции некоренного населения Эстонии. После получения независимости с 1992 года в Эстонии проводится этноцентристская политика развития государства. Так, эстонский парламент отказался предоставлять гражданство «не-этническим» эстонцам, классифицировав их как «неграждан», исключая тем самым этнически неэстонское население из политической жизни страны[2].

В Советском Союзе[править | править вики-текст]

В Российской империи русское население Эстонии не превышало 5 % и представляло преимущественно интеллигенцию. В межвоенной Эстонии русские представляли в основном сельское население, в городах жили беженцы из Советской России. В составе СССР численность русского и другого неэстонского населения быстро выросла, достигнув почти 40 % ко времени распада Советского Союза. Большая часть русских была занята в промышленности[3]. В советский период языковая ситуация в Эстонии характеризовалась широким распространением эстонско-русского двуязычия и достаточно сильной позицией эстонского языка. Какие-либо формы государственной политики по ассимиляции эстонского населения, как и естественная ассимиляция эстонцев фактически отсутствовали. В ЭССР на эстонском языке развивались театр, литература, музыкальная культура, издавалась периодика, энциклопедические издания, функционировало радио- и телевещание. При этом эстонский язык был средством коммуникации для эстонцев, а русский — для существовавшего параллельно с эстонским русскоязычного сообщества. Политика миграции, как признаёт ряд исследователей, в СССР не ставила своей целью намеренной русификации, а тем более «этнических чисток, колонизации или других мер геноцида» в отношении нерусского населения Прибалтики[4]. В то же время для советской политики было характерно стремление к воплощению идеи гражданской нации (советского народа), связанного с языковой унификацией на основе русского языка, и позитивной дискриминации «титульного» населения на их традиционной территории, что во многом стало причиной современной культурно-языковой политики Эстонии[5]. Кроме того, события 1940-х годов в Эстонии считаются незаконными и весь советский период нелегитимным, а следовательно «довоенная» Эстония де-юре не прекращала своего существования и послевоенные переселенцы не могут быть признаны её гражданами. Также национально­-демографическая структура ЭССР, сложившаяся в советский период, представляла для существования эстонского языка и культуры своего рода угрозу[6].

В независимой Эстонии[править | править вики-текст]

После распада СССР в Эстонской республике стало формироваться национальное государство от имени «титульной» эстонской этнической общности, остальное население (в основном русские, составляющие почти треть жителей Эстонии) было выведено из рамок этого процесса, оно оказалось не только вне статуса членов нации, но и на положении апатридов, которые не включены даже в категорию защищаемых международными правами меньшинств[7]. Принцип гражданства в Эстонии был включён в понятие нации (аналогичный принцип гражданства сформировался в Латвии), при котором из гражданства исключены «некоренные» иноэтничные жители. Установка на интеграцию получающих гражданство в этих странах понимается как эстонизация (или латышизация) в культурно-языковом отношении. Сохранение своего языка и своей культуры, нежелание становиться хотя бы двуязычным препятствует включению жителя этих государств в нацию с получением соответствующих прав. В. А. Тишков называет подобную политику, проводимую также и в некоторых других странах постсоветского пространства, «политикой этнического исключения», или же, фактически ассимиляции или непризнания особого группового статуса национальных меньшинств[8].

По мнению В. А. Тишкова и В. В. Степанова, дискриминационная политика в отношении граждан «нетитульной» национальности проводилась в Эстонии с целью вызвать массовый отъезд русских в Россию[7]. Но несмотря на открытую дискриминацию и доминирование доктрины этнонации, политику «добровольной репатриации» меньшинств или их «политического сдерживания», русские соглашаются жить в этих странах и разделять общегосударственную лояльность, что является следствием сравнительно более благополучной экономической ситуации в странах Балтии[9]. Тем не менее, несмотря на отсутствие массовой миграции русскоязычного населения, политика ассимиляции эстонского государства в какой-то мере удалась — нынешняя демографическая оценка уже перевела русских в раз­ряд численно сокращающегося меньшинства, а титульное населе­ние — в положение уверенного большинства[10]. Одним из результатов проводимой политики стал наметившийся в конце 1990-х годов в Эстонии (как и в Латвии), курс части так называемого русскоязычного населения на изучение официальных языков и намерение интегрироваться в местные гражданские сообщества, включая обретение гражданства. Для нынешнего поколения национальных меньшинств это означает существование в рамках «неассимилированного двуязычия и сохранения собственной культурной идентичности наряду с гражданской лояльностью». Хотя в целом полная ассимиляция эстонцами такой значительной по численности части населения, представляющей такие большие культуры, как, например, русская или украинская, вряд ли возможна в ближайшее время[8].

Языковая ассимиляция[править | править вики-текст]

В результате государственной политики Эстонии процесс освоения русскими эстонского языка происходит достаточно энергично. Русский язык был определён как иностранный на уровне государства и на местном уровне (где носители русского составляют большинство). Дерусификации подверглись государственные учреждения, публичная сфера, сокращается число школ с преподаванием на русском языке, проводятся реформы, направленные на вытеснение русского языка из сферы образования. Постепенно русский язык становится языком преимущественно бытового общения. Тем не менее, русский язык и русская культура сохраняют сильные позиции. В 2004 году в Эстонии из 1,3 млн человек 0,5 млн активно владели русским языком[11].

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Yiftachel O., Ghanem A. Understanding ‘ethnocratic’ regimes: the politics of seizing contested territories // Political Geography XX (2004). — Published by Elsevier Ltd., 2004. — С. 14. (Проверено 5 июня 2014)
  2. Yiftachel O., Ghanem A. Understanding ‘ethnocratic’ regimes: the politics of seizing contested territories // Political Geography XX (2004). — Published by Elsevier Ltd., 2004. — С. 15. (Проверено 5 июня 2014)
  3. Полещук, Степанов, Тишков, 2013, с. 379—380.
  4. Полещук, Степанов, Тишков, 2013, с. 11—12.
  5. Полещук, Степанов, Тишков, 2013, с. 376—377.
  6. Полещук, Степанов, Тишков, 2013, с. 378—380.
  7. 1 2 Полещук, Степанов, Тишков, 2013, с. 11.
  8. 1 2 Тишков, 1997, с. 136—137.
  9. Тишков В. А. Нулевой вариант для государств и этнических общностей. Институт этнологии и антропологии РАН. Научные труды.
  10. Полещук, Степанов, Тишков, 2013, с. 16.
  11. Полещук, Степанов, Тишков, 2013, с. 20—21.

Литература[править | править вики-текст]

  1. Aalto P. Constructing Post-Soviet Geopolitics in Estonia. Routledge, 2013. ISBN 1135294429. P. 122
  2. Тишков В. А. Феномен сепаратизма // Институт этнологии и антропологии РАН. Сайт директора, академика РАН В. А. Тишкова. — 1997. — С. 122—180.
  3. Полещук В. В., Степанов В. В., Тишков В. А. Европейские меньшинства и политизированные мифы в балтийском контексте. Заключение // Этническая политика в странах Балтии / отв. ред. В. В. Полещук, В. В. Степанов. — М.: Наука, 2013. — С. 9—24, 376—385. — 407 с. — ISBN 978-5-02-038044-8.

Ссылки[править | править вики-текст]