Японская эстетика

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Японская эстетика представляет собой совокупность представлений о канонах красоты в японском искусстве: набор древних и современных идеалов, которые включают в себя ваби (красота непритязательной простоты, естественности, грубоватости, асимметричности и незавершённости), саби (красота налёта старины, изящной простоты и умиротворяющего одиночества) вместе ваби-саби (красота несовершенства, непостоянства, незаконченности, недосказанности и неполноты), югэн (красота сокровенного, таинственного, мистического) и каваии (красота милого, миловидного, хорошенького, маленького, невинного, детского, ребяческого и славного)[1]. Эти и другие идеалы составляют большую часть японских культурных и эстетических норм того, что считается прекрасным и обладающим вкусом[2]. Если Западная цивилизация воспринимает эстетику как философию (в ее теоретическом измерении), то концепция эстетики в Японии рассматривается как неотъемлемая часть повседневной жизни. Современная японская эстетика, как и эстетика любых народов мира, включает в себя множество идеалов: некоторые из них являются древними в то время как другие — современными, в том числе как и привнесёнными и привносимыми из других культур, так и повлиявшими и влияющими на них самих[1].

Синтоизм и буддизм[править | править код]

Синтоизм считается феноменом, стоящим у истоков японской культуры.[3] Подчеркивая целостность природы и личности в этике, а также уделяя особое внимание природным пейзажам, он задает тон японской эстетики. Тем не менее, идеалы японской эстетики в большей степени попали под влияние японского буддизма[4] В буддийской традиции все вещи рассматриваются как либо эволюционирующие из «ничто», либо растворяющиеся в нем. Однако «ничто» не просто пустое пространство. Скорее, это пространство потенциальных возможностей. Например, если море представляют собой «пространство возможностей», то каждая вещь подобна волне, возникающей из моря, и возвращающейся обратно. Не существует неизменных волн: ни на одном из этапов своего существования волна не является завершенной, даже на своем пике. Таким образом, природа рассматривается здесь как динамическое единство, которое должно ценить и почитать. Подобная оценка природы фундаментальна для многих японских эстетических идеалов, искусства и других элементов культуры. В этом отношении японское представление об искусстве (как и само это понятие) так же отличаются от принятого в западной традиции.

Ваби-саби[править | править код]

Японский чайный домик в парке Кэнроку-эн в городе Канадзава, может служить примером эстетики ваби-саби.
Японская ширма - «Сосновый лес», Хасэгава Тохаку, XVI век, Токийский национальный музей, может служить примером эстетики ваби.

Принципы ваби и саби относились к вдумчивому подходу к повседневной жизни. Со временем их значения частично совпали и сошлись таким образом, что они были объединены в ваби-саби, эстетику, определяемую как несовершенная, непостоянная и неполная красота вещей[5]. Становящиеся или разрушающиеся вещи, некоторым образом, в большей степени вызывают мысли о ваби-саби, чем вещи в полном расцвете своей красоты, поскольку первые предполагают идею мимолетности сущего. Поскольку все сущее, в многообразии его вещей, приходит и уходит, ваби-саби демонстрирует признаки ухода и прихода и эти знаки считаются прекрасными. С этой точки зрения, красота связана с особым состоянием сознания и может быть увидена в прозаическом и простом. Знаки природы могут быть столь незаметными, что требуется спокойный разум и утонченный взгляд, чтобы распознать их.[6] Философия дзэн предлагает 7 эстетических признаков, способствующих усмотрению ваби-саби:[7]

  • фукинсэй — асимметрия, неправильность;
  • кансо — простота;
  • коко — скудость, потрепанность;
  • сидзэн — отсутствие притворства, бытие естественным;
  • югэн — тонкое глубокое изящество, неочевидность;
  • дацудзоку — неподверженность конвенциональному мнению, свобода;
  • сэйдзяку — спокойствие.

Всё вышеперечисленное может быть найдено в природе, но может также считаться добродетелью человеческого характера и уместностью поведения. Это, в свою очередь, предполагает, что добродетель и вежливость могут быть привиты благодаря пониманию искусства и практики последнего. Следовательно, эстетические идеалы имеют этическую коннотацию и пронизывают большую часть японской культуры[8].

Мияби[править | править код]

Иллюстрация Повести о Гэндзи, выполненная в соответствии с идеалами мияби. Период Хэйан

Мияби (雅) является одним из старейших традиционных японских эстетических идеалов, хотя, возможно, не так распространен, как ики или ваби-саби. В современном японском языке это слово обычно переводится как «элегантность», «утонченность» или «изысканность». Аристократический идеал мияби требовал уничтожения всего, что было абсурдно или вульгарно, а также оттачивания манер, стиля и чувств, чтобы устранить все шероховатости и грубость и достичь наивысшего изящества, элегантности изысканности, куртуазности[9]. Мияби выражал чувствительность к красоте, которая была отличительной чертой эпохи Хэйан. Мияби часто связывается с понятием моно-но аварэ: сладостно-горьким осознанием скоротечности вещей. Поэтому считалось, что вещи в их упадке показывали сильное чувство мияби.

Сибуй[править | править код]

Сибуй (渋 い) (прилагательное), сибуми (渋 み) или сибуса (渋さ) (существительное) — это японские термины, которые относятся к эстетике простой, тонкой и ненавязчивой красоты. Возникнув в период Муромати (1336—1392), термин первоначально отсылал к кислому или вяжущему вкусу, такому, как вкус незрелой хурмы — в противовес сладкому и приторному. Сибуй сохраняет этот буквальный смысл и остается антонимом амаи (甘 い), что означает «сладкий». Как и другие японские эстетические термины, такие как ики и ваби-саби, сибуй может применяться к широкому кругу предметов, а не только к искусству или моде.

Сибуса включает в себя следующие существенные качества:

  • Объекты сибуй кажутся простыми в целом, но они включают в себя тонкие детали, такие как текстуры, которые уравновешивают простоту со сложностью.
  • Этот баланс простоты и сложности гарантирует, что человек не устает от объекта сибуй, но постоянно находит новые значения и более развитую красоту. Это приводит к тому, что эстетическая ценность объекта со временем постоянно растет.
  • Сибуса не следует путать с ваби или саби. Хотя многие объекты ваби или саби — это сибуй, не все объекты сибуй являются ваби или саби. Объекты ваби или саби могут быть более суровыми и иногда преднамеренно выставляют несовершенства до такой степени, что они могут казаться искусственными. Объекты сибуй не обязательно несовершенны или асимметричны, хотя они могут включать эти качества.
  • Сибуми проводит тонкую грань между контрастирующими эстетическими понятиями, такими как элегантный и грубый, спонтанный и сдержанный.

Ики[править | править код]

Ики (粋) является традиционным эстетическим идеалом в Японии. Считается, что основа ики сформировалась среди городского торгового сословия в Эдо в период Токугавы (1603—1868). Ики выражает простоту, изощренность, спонтанность и оригинальность, не являясь, однако, слишком изысканным претенциозным и сложным. Ики может означать личностную черту или же относиться к искусственным явлениям, проявляющим человеческую волю или сознание. Ики не используется для описания природных явлений, но может быть выражен в оценке человеком природной красоты или в природе человека. В японской культуре термин ики, применяемый к человеку, обычно используется для описания особо эстетически привлекательных качеств и представляет собой почетный комплимент. Несмотря на схожесть ики с ваби-саби (в пренебрежении совершенством), ики охватывает также и широкий круг иных характеристик, связанных с изысканностью и изяществом. Не лишённая вкуса манифестации чувствительности так же может являться ики, которое, таким образом, также может иметь эротический подтекст[10]. Хотя этимологически ики имеет корень, который означает чистоту и неподдельный характер, тем не менее, этот корень также несет в себе смысл жажды (или вкуса) жизни[11].

Югэн[править | править код]

Пример изображения югэн: Дымный дракон, покидающий гору Фудзи

Югэн (幽 玄) — важное понятие в традиционной японской эстетике. Точный перевод этого термина зависит от контекста. В китайских философских текстах, откуда был заимствован термин, югэн означал «туманный», «глубокий» или «таинственный». В критических разборах японской поэзии вака термин использовался для описания тонкой, неуловимой глубины вещей, которая только смутно передается стихами. Кроме того, один из десяти ортодоксальных стилей поэзии, выделенных японским поэтом и философом Фудзивара-но Тэйка, в его трактатах также называется югэн.

Югэн предполагает нечто такое, что остается за рамками вербального выражения, однако не относя это нечто к какому-либо иному, потустороннему миру[12]. Речь идет о посюстороннем мире и посюстороннем опыте.

Все нижеперечисленное является примерами югэн:

«Наблюдать как солнце опускается за холм, покрытый цветами. Блуждать в огромном лесу, не думая о возвращении. Стоять на берегу и смотреть вслед лодке, которая исчезает за далекими островами. Созерцать полет диких гусей, замеченных и потерянных среди облаков. И тонкие тени бамбука на бамбуке». Дзэами Мотокиё

Дзэами Мотокиё был создателем театра драматического искусства. Он и написал классическую книгу о драматической теории (Kadensho). Мотокиё постоянно использует образы природы как метафору. Например, «снег в серебряной чаше» представляет собой «цветок спокойствия». В его интерпретации Югэн означает «глубокое, таинственное чувство красоты вселенной … и печальную красоту человеческих страданий»[13]. Югэн также используется Дзэами Мотокиё для обозначения «изысканной элегантности»[14].

Каваии[править | править код]

Изображение Пикачу в стиле «каваии» на фюзеляже самолета All Nippon Airways

«Каваии» (可愛い «прелестный», «хорошенький», «славный», «маленький», «крошечный») — современная японская эстетическая концепция, которая подчеркивает невинность, детскость и ребячество и распространяется на все сферы японского общества. «Каваии» присутствует в японской поп-культуре, в сфере развлечений, моды, еды, игрушек, внешнего вида, манер поведения, личных привычек и так далее[15][16]. Японцы используют «каваии» в самых разных сферах и ситуациях, даже когда в других культурах они могут считаться неуместно детскими или легкомысленными (например, в государственных публикациях, в деловой среде, в рекламе, в военной, строительной и транспортной сфере, офисной среде и т. д.). «Каваии» как эстетическая концепция может описывать любой субъект или объект, который индивидуум или общество в целом сочтёт милым. Например, это может быть: симпатичный почерк, персонажи из манги, аниме или такие, как Hello Kitty и Пикачу, дети или взрослые, демонстрирующие ребяческое, детское или наивное поведение[17][18]. Ближайшим аналогом «каваии» является южнокорейский термин «эгё» (кор. 애교?, 愛嬌?), также его можно сравнить с китайским термином «сацзяо» (撒娇)[19][20][21][22].

Для японцев слово «каваии» — очень полезный термин, практическое слово, которое можно использовать в разных ситуациях, потому что его значение имеет множество применений: от выражения простого мнения до эстетических ценностей и, в свою очередь, от сочувствия человеку до пожелания ему удачи. Для японцев наивысшим приоритетом является поддержка баланса и гармонии в межличностных отношениях, и для достижения этой цели «каваии» является идеальным инструментом[23].

Томоёки Сугияма, автор книги «Cool Japan», считает, что истоки «каваии» лежат в почитающей гармонию японской культуре, а Нобоёси Курита, профессор социологии токийского Университета Мусаси, утверждает, что «каваии» — это «волшебное слово», охватывающее всё, что считают приятным и желанным[24]. Каваии — это слово, которое не имеет логики и описывает только то, что можно считать «милым», и поэтому не вызывает никакого возражения. Любая другая оценка, которая придает субъекту или объекту чрезмерную актуальность или значимость (например, что-то «прекрасно» или кто-то «прекрасен»), может вызвать некоторое возражение или противоречие[25].

С другой стороны, есть консервативное японское меньшинство скептически относящееся к «каваии», считающее его признаком инфантильного склада ума[24]. В частности, Хирото Мурасава, профессор красоты и культуры Женского университета Осака Сёин, утверждает, что «каваии» — это «образ мышления, порождающий нежелание отстаивать свою точку зрения <…> Индивидуум, решивший выделиться, терпит поражение»[24]. Есть также критика одержимости и преувеличения «каваии», искажающих истинную природу вещей[26].

Влияние на другие культуры[править | править код]

Павильон с товарами компании Sanrio в Мадриде. Hello Kitty стала иконой «каваии» в Японии и во многих странах мира

Термин «каваии» хорошо известный международный японизм и часто используется поклонниками японской поп-культуры (включая любителей аниме и манги) в разных странах. Как пример, слово «каваии», является частью массовой англоязычной поп-культуры, войдя, например, в видеоклип Гвен Стефани «Harajuku Girls» и в список неологизмов, составленный студентами и выпускниками Райсовского университета города Хьюстона (США). В русскоязычной среде японизм «каваии» стал прародителем неологизма «кавай», более удобного для словоизменения (например, «кавайный», «кавайность», «о кавае»).

Влияние «каваии» на мировых рынках и в разных культурах достигается путем внедрения «каваии» с помощью современного искусства; аудио, визуальных и письменных носителях; и модных тенденций японской молодежи, особенно школьниц[27].

Японский «каваии», по-видимому, притягивает к себе популярность благодаря своей ассоциации с созданием культурной продукции и «милых» потребительских товаров. Это мышление преобладает на мировом рынке, порождая многочисленные переложения и интерпретации «каваии» в других культурах.[28].

Распространение японской молодежной моды и культуры «каваии» обычно связано с западным обществом и тенденциями, устанавливаемые дизайнерами, заимствующими эстетику «каваии» из Японии[27]. С появлением Китая, Южной Кореи и Сингапура в качестве экономических центров в Азии, товары эстетики «каваии» и популярность продукции сместились обратно на Восток. На этих азиатских рынках концепция «каваии» принимает различные формы и типы в зависимости от целевой аудитории.

В Азии[править | править код]

EVA Air Airbus A330 с ливреей Hello Kitty в стили «каваии»

Тайваньская культура, в частности правительство, подняло эстетику «каваии» на новый уровень общественного сознания. Введение куклы A-Bian было расценено как развитие символа, чтобы продвигать демократию и помочь в создании коллективного воображения и национальной идентичности для тайваньского народа. Куклы A-Bian — это «каваийные» фигуры, известных личностей и политических фигур, которых используют, как средство саморекламы и привлечения потенциальных голосов избирателей[29]. Создание куклы A-Bian позволило сотрудникам тайваньского президента Чэнь Шуйбяня создать новую культуру, в которой имидж «кавайности» политического деятеля может быть использован для мобилизации поддержки и получения голосов на выборах[30].

Японская поп-культура «каваии» оказала влияние на сингапурскую молодежь. Глобальный экспорт японской поп-культуры начался с середины 1980-х годов, когда Япония стала одной из ведущих мировых экономических держав. «Каваии» превратился из нескольких детских телевизионных шоу в сенсацию в Интернете[31]. Японские СМИ используются в Сингапуре настолько широко, что молодежь с большей вероятностью подражает моде своих японских кумиров, изучает японский язык и покупает товары, ориентированные на японский язык[32].

Азиатские страны Китая, Гонконга, Южной Кореи и Таиланда либо производят «кавайные» товары для международного потребления, либо имеют веб-сайты, которые обслуживают культуру «каваии», как часть молодежной культуры в своей стране. «Каваии» начал свою собственную жизнь, породив «каваии» сайты, «каваии» домашние страницы, «каваии» темы браузеров и, наконец, «каваии» страницы социальных сетей. В то время как Япония является источником и Меккой всех «каваии» вещей, художники и компании по всему миру имитируют эстетику и культуру «каваии»[33].

Со временем «каваии» перерос сам себе и стал чем-то большим, чем он сам. Взаимосвязанность современного мира через Интернет вывела «каваии» на новые высоты раскрытия и принятия, создавая «каваии»-движения[33].

Концепция и эстетика «каваии» стала чем-то вроде глобального явления. Эстетическая привлекательность Японии очень привлекательна для людей во всем мире. Широкая популярность японской эстетики «каваии» часто объясняется тем, что она «культурно не имеют запаха». Устранение экзотики и национального брендинга помогло «каваии» охватить множество целевых аудиторий и охватить все культуры, социальные классы и гендеры[34] «Вкусные» характеристики «каваии» сделали его глобальным хитом, в результате чего имидж Японии в мире сместился от того, строго и серьёзного сада камней, к славе «культа милоты»[35].

Эстетика и японская культурная идентичность[править | править код]

По своей природе эстетика для Японии имеет более широкую значимость, чем обычно придается эстетике на Западе. Так, например, в одной из своих работ[36] Эйко Икегами раскрывает сложную историю общественной жизни Японии, в которой эстетические идеалы стали центральными для культурной идентичности Японии. Эйко Икегами показывает, как переплетение театрального искусства, чайной церемонии и поэзии неявно формировало культурные практики, а также японское понимание того, насколько вежливость и политика неразделимы. По ее мнению, те сферы общественной жизни (как, например, искусство и политика), которые на Западе выступают обособленно, в Японии являлись и являются интегрированными.

Исследователи отмечают, что после внедрения западных идеалов в Японию, эстетические идеалы ваби-саби были во многом пересмотрены. Поэтому недавние интерпретации эстетических идеалов неизбежно отражают иудео-христианские перспективы и западную философию[37].

Эстетика и японская кулинария[править | править код]

Принцип кайсэки состоит, помимо прочего, в определённом порядке следования блюд, каждое из которых мало и художественно устроено

Многие традиционные японские эстетические критерии проявляются как часть разнообразных элементов японской кухни[38]. К примеру, их воплощает чайная церемония и кухня кайсэки: для полного понимания этой кулинарной традиции следует получать наслаждение от созерцания блюд, утвари, от вкуса изысканных продуктов, тщательно продуманного меню, и от совместно проведённого времени.

Одними из таких эстетических принципов, находящих выражение в том числе и в приготовлении еды, является «подчинение (или следование) сути объекта». Он состоит в том, что человеку следует ограничить собственное своеволие перед предметами мира и относиться к ним с уважением, позволяя феноменам мира выражать свою суть. В кулинарии это достигается тем, что каждый ингредиент японского блюда готовится и подаётся на стол строго отдельно от других таким образом, чтобы сохранить и выразить собственные визуальные и вкусовые характеристики, в то время как в западной кулинарной традиции преобладает смешение компонентов блюда в угоду вкушающему. Кроме того, элементом подобной эстетизации пищи может служить и своеобразная сервировка: рыбу, например, можно и нужно подавать на стол на волнообразном вертеле, для того, чтобы указать на форму её движения в воде. Тем самым проявляется уважение к сути рыбы. Таким образом, кратко выраженный принцип японской эстетики пищи состоит в том, чтобы сделать рыбу более «рыбной», а рис более «рисным»[39].

Этот принцип появился в ресторанах в период Эдо, в конце XVII века, когда в крупных городах началось производство соевого соуса, и сырую рыбу перестали подавать политой мисо и с другими приправами[40].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Graham Parkes. Japanese Aesthetics // The Stanford Encyclopedia of Philosophy / Edward N. Zalta. — Metaphysics Research Lab, Stanford University, 2017.
  2. Teaching Japanese Aesthetics: Whys and Hows for Non-Specialists - American Society For Aesthetics. aesthetics-online.org. Дата обращения: 4 января 2018.
  3. Jean Herbert. Shinto. At the fountain-head of Japan. — 1967.
  4. Japanese Aesthetics, Wabi-Sabi, and the Tea Ceremony, web page hosted by the North Texas Institute for Educators on the Visual Arts (University of North Texas).
  5. Koren, Leonard. Wabi Sabi for artists, designers, poets and philosophers // Berkeley, CA: Stone Bridge Press. — 1994.
  6. What Is Wabi-Sabi? (недоступная ссылка). nobleharbor.com. Дата обращения: 4 января 2018. Архивировано 2 мая 2007 года.
  7. «The nature of garden art». Retrieved 2008-12-06
  8. Carter, Robert E. . Japanese arts and self-cultivation // New York, NY: • SUNY Press. ISBN 978-0-7914-7254-5.. — 2008.
  9. 9 принципов, которые делают японское искусство уникальным | Японский язык онлайн. lang2lang.ru. Дата обращения: 4 января 2018.
  10. David Young, Michiko Young, Spontaneità nell’Arte Giapponese: il concetto di Shibusa. URL: http://www.cultor.org/Orient/F/S.html
  11. «Taste of Japan». Archived from the original on 2007-04-30. Retrieved 2007-04-01.
  12. Zeami and the Transition of the Concept of Yūgen" (PDF). Retrieved 2008-12-08.)
  13. Ortolani, Benito. The Japanese Theatre // Princeton University Press: Princeton. — 1995.
  14. [Yamazaki, Masakazu; J. Thomas Rimer. On the Art of the No Drama : The Major Treatises of Zeami // Princeton, NJ: Princeton University Press.. — 1984.
  15. Diana Lee, «Inside Look at Japanese Cute Culture Архивировано 25 октября 2005 года.» (September 1, 2005).
  16. Richie, Garner S. 54
  17. Okazaki, Manami and Johnson, Geoff (2013). Kawaii!: Japan’s Culture of Cute. Prestel, p. 8.
  18. Marcus, Aaron, 1943. Cuteness engineering : designing adorable products and services. — 2017-10-30. — ISBN 9783319619613.
  19. Sun Jung. Korean Masculinities and Transcultural Consumption: Yonsama, Rain, Oldboy, K-Pop Idols. — Hong Kong University Press, 1 November 2010. — P. 165. — ISBN 978-988-8028-66-5.
  20. Christian Utz. Vocal Music and Contemporary Identities: Unlimited Voices in East Asia and the West / Christian Utz, Frederick Lau. — Routledge, 2013. — P. 279. — ISBN 978-0-415-50224-5.
  21. Шаблон:Article
  22. Puzar, Aljosa; Hong, Yewon (2018). “Korean Cuties: Understanding Performed Winsomeness (Aegyo) in South Korea”. The Asia Pacific Journal of Anthropology. 19 (4): 333—349. DOI:10.1080/14442213.2018.1477826.
  23. ¿Hasta qué punto es mono lo kawaii? — Otra clave para la armonía. Nipponia. Nº 40. 15 de marzo de 2007. ISSN 1343—1226.
  24. 1 2 3 Yuri Kageyama. «Cuteness a hot-selling commodity in Japan.» Associated Press. 14 de junio de 2006.
  25. Japón ¿un país «mono»? Nipponia. Nº 40. 15 de marzo de 2007. ISSN 1343—1226.
  26. ¿Hasta qué punto es mono lo kawaii? — La educación infantil en un Japón obsesionado por lo kawaii. Nipponia. Nº 40. 15 de marzo de 2007. ISSN 1343—1226.
  27. 1 2 Tadao, T. (n.d). «Dissemination of Japanese Young Fashion and Culture to the World-Enjoyable Japanese Cute (Kawaii) Fashions Spreading to the World and its Meaning». Sen-I Gakkaishi, 66(7), pp. 223—226. Retrieved from: http://search.ebscohost.com/ Архивировано 2 декабря 2011 года.
  28. Brown, J. (2011). Re-framing «Kawaii»: Interrogating Global Anxieties Surrounding the Aesthetic of 'Cute' in Japanese Art and Consumer Products. International Journal of the Image, 1(2), 1. Retrieved from: http://search.ebscohost.com/ Архивировано 2 декабря 2011 года.
  29. [1]A-Bian Family. http://www.akibo.com.tw/home/gallery/mark/03.htm Архивировано 26 апреля 2012 года.
  30. Chuang, Y. C. (2011, September). «Kawaii in Taiwan politics». International Journal of Asia-Pacific Studies, 7(3). 1-16. Retrieved from here Архивировано 15 мая 2019 года.
  31. [2]All things Kawaii. http://www.allthingskawaii.net/links/ Архивировано 26 ноября 2011 года.
  32. Hao, X., Teh, L.L. (2004). «The impact of japanese popular culture on the Singaporean youth». Keio Communication Review, 24. 17-32. Retrieved from: http://www.mediacom.keio.ac.jp/publication/pdf2004/review26/3.pdf Архивировано 26 апреля 2012 года.
  33. 1 2 Rutledge, B. (2010, October). I love kawaii. Ibuki Magazine. 1-2. Retrieved from: http://ibukimagazine.com/lifestyle-/other-trends/212-i-love-kawaii Архивировано 31 января 2012 года.
  34. Shearin, M. (2011, October). Triumph of kawaii. William & Mary ideation. Retrieved from: http://www.wm.edu/research/ideation/ideation-stories-for-borrowing/2011/triumph-of-kawaii5221.php Архивировано 31 января 2012 года.
  35. http://www.theage.com.au/news/people/cool-or-infantile/2006/06/18/1150569208424.html
  36. Ikegami, Eiko. Bonds of Civility: aesthetic networks and the political origins of Japanese culture. — New York, NY: Cambridge University Press., 2005.
  37. Japan - SOCIETY. data.mongabay.com. Дата обращения: 4 января 2018.
  38. Eric C. Rath, Stephanie Assmann. Japanese Foodways, Past and Present // University of Illinois Press. — 2010.
  39. Yuriko Saito. The Moral Dimension of Japanese Aesthetics // The Journal of Aesthetics and Art Criticism, Vol. 65, No. 1, Special Issue: Global Theories of the Arts and Aesthetics (Winter, 2007), pp. 85-97. Published by: Wiley on behalf of The American Society for Aesthetics.
  40. Ishige, Naomichi. The history and culture of Japanese food (неопр.). — London; New York: Routledge, 2011. — С. 117. — ISBN 978-0-203-35790-3.

Литература[править | править код]

  • Бычкова Т. А. Культура традиционных обществ Китая и Японии. Томск, 2003
  • Григорьева Т. П. Японская художественная традиция. М., Наука, 1979.
  • Сабуро И. История японской культуры. — М.1972.

Ссылки[править | править код]