Ясы

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Ясы (народ)»)
Перейти к: навигация, поиск
Ясы
Самоназвание

Jászok

Численность и ареал

ВенгрияFlag of Hungary.svg Венгрия:
более 200 тыс. чел[1]

Язык

венгерский

Религия

Католицизм

Расовый тип

европеоиды

Родственные народы

осетины

Происхождение

аланы

Ясы (венг. Jászok) — этническая группа в Венгрии, первоначально одно из аланских племён[2][3][4][5], пришедшее на территорию Венгрии в XIII веке. Они расселились на равнине к востоку от Дуная. Эта область, расположенная в 70 км восточнее Будапешта, на Большой Венгерской низменности, получила название Ясшаг (венг. Jászság) и на протяжении нескольких веков пользовалась особыми привилегиями. Жители Ясшага со временем стали венграми по своему языку. Их быт и нравы сблизились или стали тождественными с венгерскими[6]. Хотя в Венгрии ни в одной переписи населения они не выделялись, со слов самих ясов можно полагать, что в настоящее время их насчитывается в Венгрии более 200 тыс. человек[1].

Содержание

Ранняя история иранских племён в Паннонии[править | править вики-текст]

Контакты алан с венграми имеют давнюю историю. Глубокие историко-культурные связи между территорией современной Венгрии и Юго-Восточной ЕвропойСеверным Кавказом наметились уже в эпоху бронзы — раннего железа (II—I тыс. до н. э.). Культуры эпохи раннего железа Венгрии испытали, как это признано в научной литературе, влияние синхронных культур Северного Кавказа. При посредстве племен Северного Причерноморья и Молдовы эти связи стали особенно активными в VIIIVI вв. до н. э., когда на Севере Кавказа процветала яркая кобанская культура, базировавшаяся на местной традиции металлопроизводства, а в Центральной Европе сложилась не менее великолепная гальштатская культура. Взаимопроникновение элементов этих бронзовых культур показано в исследованиях венгерских и российских археологов [7]. Многие из них полагают, что кобанская культура была создана индо-иранцами (ариями) или просто иранцами[8].

В VIIII вв. до н. э. на территории Восточной Европы получают распространение предметы, вполне типичные для культуры скифов - ираноязычных подвижных номадов, кочевавших в степях Северного Причерноморья. На венгерской равнине Альфёльд появляются скифские курганы с отдельными конскими захоронениями — Тепиоселе, Хевеш, Сентеш-Векерзуг, Артанд, но скифское проникновение не привело к смене населения, о чем свидетельствует сохраняющаяся преемственность культурных традиций местных племен. Со скифами была связана следующая волна проникновения ираноязычных этнических элементов в Венгрию[9].

На рубеже нашей эры на территории современной Венгрии возникла римская провинция Паннония, включавшая в себя также северные области восточной Хорватии, частично, Словении и Сербии и восточные области Австрии. Паннония имела огромное военно-стратегическое значение для Рима, входя в его лимес — защитную буферную зону вдоль северо-восточной границы Империи и предназначенную прежде всего для отражения восточных кочевников. Лимес, укрепленный системой крепостей с гарнизонами, отделил римский мир от варварского.

С последним связано дальнейшее проникновение древних иранцев в Паннонию. В середине I в. н. э. в междуречье Дуная и Тисы появилось сарматское племя языгов, потеснившее даков. Вскоре весь Альфёльд вплоть до нынешней южной границы Венгрии оказался в руках языгов. В 1943 г. на берегу озера Фехер экспедиция Сегедского университета раскопала поселение I—II вв., приписываемое учёными языгам. Открыто основание треугольной в плане небольшой постройки, выложенное каменными плитами. Археологи сближают эту любопытную постройку с камышовыми «юртами» венгерских пастухов «kontyos kunyho», дожившими в Альфёльде до XX в., что кажется вполне допустимым в условиях кочевого пастушеского быта, отличавшегося известной консервативностью. По Яношу Харматта, с конца II в. для сарматов Венгрии наступил новый период, отличавшийся в материальной культуре от более раннего появлением металлических предметов и типов жемчужных бус, до тех пор неизвестных в Карпатском бассейне. Ближайшие аналогии этим предметам дает Ольвия — античная колония на Бугском лимане, входившая в римскую провинцию Мезия. Это наводит на мысль, что главной базой черноморской торговли языгов, не терявших связи с Северным Причерноморьем, была именно Ольвия[10].

В начале II в. у восточных границ Дакии появилось другое сарматское племя — роксоланы (иран. «светлые аланы»). Роксоланы были отделены от языгов даками, но римский император Марк Аврелий после окончания Маркоманнских войн позволил языгам сноситься со своими соплеменниками роксоланами через территорию Дакии. Видимо, этим обстоятельством и объясняется направление восточных связей языгов на Ольвию, которая во II—III вв. находилась в окружении роксолан. По заключению Яноша Харматта, до III в. роксолан нужно считать главным фактором на территории Северо-Западного Причерноморья. Он же отмечает появление в сарматских погребениях Венгрии с конца III в. роксоланских черт (панцыри из костяных чешуек, неизвестные языгам длинные мечи). Следовательно, к концу III в. роксоланы появились в Паннонии, видимо, сдвинутые на запад вторжением готов. Вторгшиеся большие массы роксолан, соединившихся с языгами, стали главной опасностью для Рима. В III в. лимес Нижней Паннонии получил даже название «сарматского берега» и занимал левый берег Дуная от Эстергома до Костолаца в Сербии. В 70-х годах III в. сарматы участвуют в войне против Рима вместе с германским племенем вандалов; потерпев поражение, они участвуют в триумфе Аврелиана. В лице роксолан ираноязычные аланы в Паннонии фиксируются с III в., а аккумуляция восточных кочевников здесь, особенно в восточной и южной частях, усиливается. Исследователи видят в роксоланах одно из аланских племен, вошедших в состав аланского племенного объединения[11].

Присутствие сармато-раннеаланского населения на территории Альфельда подтверждается их археологическими памятниками, получившими разработку в трудах венгерских учёных. Они представлены главным образом могильниками — такими, как Якабсаллаш, Сентеш-Киштеке, Яношсаллаш, Монор, Фелшейож, Чонград-Венделхалом, Дебрецен, Ясалшосентдьердь, Хортобадь и др. Сарматская материальная культура, принесенная из Северного Причерноморья, испытала воздействие со стороны культуры кельтов, даков и римлян. Группа погребений IV — первой половины V в., по мнению учёных, в этническом отношении вполне может быть аланской.

Около середины IV в. на Альфельде осела новая группа сарматов, пришедших из районов восточнее Карпат, т. е. с территории Украины. С этих пор языги и роксоланы в источниках больше не упоминаются и в них начинают фигурировать сарматы-аргараганты и сарматы-лимиганты (видимо, подчинившие старое сарматское население).

В 372 г. орды азиатских кочевников-гуннов переправились через Волгу и вторглись в земли алан-танаитов, живших в Нижнем Подонье. Аланы были разбиты и вступили в союз с гуннами, а затем совместно с ними обрушились на готов. Спасаясь от гуннов, вестготы переселились в пределы Римской империи, а вскоре на Нижнем Дунае появились преследовавшие готов гунны со своими союзниками аланами. Новая волна сармато-аланских переселенцев, вероятно, соединилась с более ранним сарматским населением Паннонии и образовала здесь значительный этнический массив. Так, в 376 г. начался 50-летний период господства гуннов в Паннонии. В 378 г. гунны и аланы были уже на р. Тиса. В 380 г. император Грациан поселяет часть готов и алан на правах федератов в южной Паннонии; вождями алан Иордан называет Алафея и Сафрака. По оценке учёных, алан в группе Сафрака было до 20 тыс. воинов. Это была значительная масса населения (с учетом семей). По словам римского панегириста Паката (391 г.), прежний враг Рима «наполнил города Паннонии... Гот, гунн, алан стали в ряды войск, сменялись на часах, боялись оказаться неисправными по службе».

Император Грациан расселил алан Сафрака в южной части Паннонии, недалеко от Савии; позже аланы под руководством префекта Саула были расселены в провинции Валерия, западнее современного Будапешта. После смерти Аттилы и поражения гуннов при Недао готы в 471 г. покинули Паннонию, а их место было передано новым федератам; скирам, герулам, гепидам и аланам[12].

Венгры и ранние аланы[править | править вики-текст]

Специалисты давно обратили внимание на сохранившийся до нового времени в Предкавказье топоним Можар, Маджар. Начал изучение этого топонима Янош Эрней. На его наличие ссылаются авторы по истории мадьяр до Х века Эрик Мольнар, Карой Цегледи, Дьюла Немет, Ласло Бендефи. О том, что этот этнотопоним сохраняется с давних пор, можно судить по его описанию, оставленному арабским путешественником ибн Баттутой (1304-1377), который посетил его около 1332-1333 г. Ибн Баттута сохранил его название «ал-Маджар». Ал-Омари (умер в 1349 г.) упоминает этот город под именем «Маджар», а Абу-л-Фида говорит о нём, возможно, на основе устной информации, называя «Куммаджар», то есть «Маджар на реке Куме» и помещая на полпути между современным Дербентом («Железные ворота») и Азовом. По мнению Тадеуша Левицкого, который привёл данные восточных авторов об этом топониме, «Маджар» в настоящее время - развалины на окраине г. Будённовска в Ставропольском крае (до 1793 г. — г. Прикумск). Левицкий идентифицирует «Маджар» с топонимом «Можаров Юрт» («Мажаров Юрт») «Книги Большому Чертежу» 1627 г. Также «Поля Можарские» фигурируют в источнике XVI в., а развалины старинного города на Куме упоминает архивный документ. В урочище Маджары проводились археологические раскопки[13]. Осетинские предания отражают алано-венгерские контакты именно в этом городе. Согласно одному из преданий, родоначальник дигорских феодальных фамилий Бадела считается выходцем из Венгрии, а по другому - из Маджара, откуда он вместе с братом Басиатом (родоначальник балкарских таубиевских фамилий) ушел в Балкарию, а далее, оставив там брата, в Дигорию[14].

Свидетельством тесных контактов мадьяр с аланами Северного Кавказа и Подонья являются аланские по происхождению слова мадьярского языка. На иранизмы не только в венгерском, но и в языках восточных финно-угров (удмуртов, мари, хантов и манси) указывают многие ученые. Контакты финно-угров с древними иранцами, начавшиеся еще в начале железного века, обусловливали восприятие ими массы иранских слов, а вместе с ними, несомненно, и немало иранских элементов материальной и духовной культуры, верований, что доказывается многими данными этнографии. Особое место должно быть отведено тому факту, что большинство (или по крайней мере значительное число) известных нам угро-финских народов, в том числе манси и ханты, ближайшие родичи венгров по языку, марийцы, удмурты и некоторые другие племена угро-финской языковой системы избрали для своих этнонимов иранскую подоснову. Даже само название мадьяр (венгр) выводится от древнеиранского слова mort (mart) 'человек'. Видный венгерский историк Дьёрдь Дьёрффи в связи с этим выдвигает теорию, согласно которой в истории угров и живших в ближайшем с ними соседстве сарматов был период, когда последние распространили свою власть на угров, стремление которых приспособиться к завоевателям и заставило их назвать себя иранскими (сарматскими) словами. Бесспорно так же и то, что часть иранских (осетинских) слов была усвоена мадьярами (венграми) на их прародине[15].

Кроме древнеиранского слова «золото» (арань), усвоенного ещё в финно-угорскую эпоху, а также иранского слова «семь» (хет), заимствованного в эпоху угорской общности, и попавших уже в язык мадьяр (незвестно, из каких иранских языков и в какое время слов со значением «корова» (техен), «молоко» (тей), «десять» (тиз), «войлок, фетр» (немез), «мясо» (хуш), «повозка, телега» (секер), «холст, полотно» (васон), «вдовец, вдова» (езведь), «тысяча» (эзер) и несколько более поздних иранских заимствований со значениями «рубашка» (инг) и «сабля, шашака, меч» (кард), в языке мадьяр имеются слова, в аланском происхождении которых у специалистов нет сомнений. Относительно этих слов известно также, что они заимствованы до обретения родины, а не из языка тех алан, которые жили в королевстве Венгрия, начиная с эпохи монгольского нашествия. Эти аланские слова имеют значения: «княгиня, королева» (ассонь, сейчас это слово имеет значение «женщина»), «мост» (хид), «панцирь» (верт). К ним примыкает группа слов, аланское происхождение которых более или менее вероятно: «весь, целый» (эгес), «богатый» (газдаг), «младшая сестра» (хуг), «яд, отрава» (мерег), «стекло» (ювег), «яма» (верем), «зелёный» (зельд). Память о контактах с мадьярами сохранил и язык осетин, которые являются прямыми потомками алан. Осетинские слова «пьяный» (ресиг), «дуб» (тельдзе), «сад, огород» (керт) - по мнению некоторых учёных, мадьярского происхождения. Кроме указанных выше заимствований из иранских языков, в язык мадьяр до обретения родины проникли слова среднеперсидского языка (пехлеви), имеющие значения «ярмарка» (вашар), «пошлина (таможенная)» (вам), «крепость, замок» (вар) и, вероятно, «песня, мелодия» (ханг), современное значение этого слова — «голос, звук». Все эти заимствования, выявленные трудами венгерских лингвистов, систематизированы и объяснены в сводных работах Гезы Барци[16]. Среди осетино-венгерских языковых схождений обращает на себя внимание мужское имя Аладар, известное уже в эпоху Арпадов (осет. «князь» (алдар))[17].

К тем же хронологически ирано-аланским влияниям может относиться упомянутое в древнейшей венгерской хронике название страны венгров Дентумогер. Аноним времени короля Белы (конец XII — начало XIII вв.) называет Скифию и народы, которые там живут, этим термином:

«Земля же скифская весьма протяжённая в длину и ширину, люди же, которые её населяют, называются по простонародному дентумогер до нынешнего дня и никогда они не были подчинены власти какого-либо императора. ...Итак, сильнейший и упорнейший в ратном труде народ мадьяр, как мы сказали выше, ведёт своё происхождение от скифского народа, который на их собственном языке называется Дентумогер»[18].

Этим термином Аноним обозначал прародину мадьяр, предков современных ему венгров и мадьяр, живших в его время на востоке[19]. С учётом дигорского «донти» он переводится как «речные мадьяры» или «мадьяры междуречья»[20][21].

После того, как предки венгров в VI в. начали продвигаться с Урала на запад, они на долгое время осели в степях Южной России и на Северном Кавказе и оказались близкими соседями алан. Социальные и этнокультурные связи алан и венгров нашли отражение, в частности, в венгерском фольклоре. Прежде всего это подтверждается венгерским преданием о происхождении венгров. Впервые оно фигурирует у того же Анонима времени короля Белы (конец XII — начало XIII вв.) и упоминает повелителя алан Дула (principis Dulae Alanorum duas filias). То же предание находится у автора второй половины XIII в. Шимона Кезаи в его труде «Деяния венгров». Исследователи отмечают фольклорное происхождение легенды[22]. Согласно последней, прародители — этнархи венгров братья Гунор и Могор охотились на оленя близ болот Меотиды (Азовское море), встретили здесь болгар и похитили их женщин и детей. Среди захваченных находились и две дочери аланского князя Дула. Аланки стали женами Гунора и Могора и от этих браков пошел венгерский народ:

«Гигант Менрот после начала смешения языков вошёл в землю Эвилат, края которой в те времена называли Персией, и там он произвёл от своей супруги Энет двух сыновей, то есть Хунора и Могора, от которых произошли гунны, или мадьяры. Но говорят, что у гиганта Менрота, кроме Энет, были и другие жёны, от которых он произвёл, кроме Хунора и Могора, множество сыновей и дочерей. Эти его сыновья и их потомство населяют область Персии, телом и цветом они похожи на гуннов и лишь речью отличаются немного друг от друга, как саксы и тюринги. Так как, однако, Хунор и Могор были у Менрота первенцами, то отделившись от своего отца, они выселились в отдельные шатры.

Случилось в один из дней, что когда они вышли охотиться в болота Меотиды, в пустынном месте перед ними появилась оленица, а когда они стали её преследовать, она убежала от них. И так как она совсем исчезла у них из виду, они долго искали её, но не смогли напасть на её следы. Однако, проходя по упомянутым болотам, они увидели, что они удобны для прокорма скота. Затем они вернулись к отцу и, получив от него разрешение, со всем своим имуществом они переселились в болота Меотиды, чтобы там поселиться. Область же Меотида находится по соседству с Персией, их родиной. Отовсюду её окружает море, кроме очень узкого брода. Рек там совсем нет, но травой, деревьями, рыбой, птицей и зверьми она изобилует. Вход туда труден и выход — тоже. Прибыв в болота Меотиды, они никуда не двигались в течение пяти лет. На шестой год они вышли и в пустынном месте случайно наткнулись на детей и жён сыновей Белара, оставшихся в шатрах без мужей. Вместе с их добром они быстро увели их в болота Меотиды. Случилось так, что в числе детей они схватили двух дочерей князя аланов Дулы. Одну из них взял в жены Хунор, другую — Могор. От этих женщин ведут происхождение все гунны»[23].

Это предание повторяется в «Кепеш-хронике» XIV в. и других более поздних источниках[22].

Известно, что основанная ханом Кубратом династия Дуло существовала и у болгар. Её происхождение также связывают с аланами и аланским этнонимом дул-ас, опираясь на имя наиболее известного из сыновей Кубрата Аспаруха, которое имеет древнее ирано-кавказское происхождение и означает в переводе 'светлый конь'. Исследователи отмечают имя Дуло в сарматских надписях, а фамилия «Дулата» — Дулаевы у осетин существует до сих пор. Совпадение имени легендарного аланского князя с реальным осетинским фамильным именем весьма примечательно. Аланское происхождение князя Дуло признано в венгерской историографии [24].

Не отрицая связи венгерской генеалогической легенды с гуннским мифом об олене, охота на которого помогает обрести новую родину, венгерские и осетинские учёные указывают, что данный данный сюжет известен не только у гуннов и оногуров, но и у алан-осетин. Действительно, в осетинском нартовском эпосе присутствует красочный рассказ о неудачной охоте нарта Сослана на волшебного оленя[25]. У осетин-горцев нередко основание того или другого поселения связывается с оленем, которого ранит охотник, и раненый олень приводит его к роднику или на какую-то поляну, где охотник избирает себе место поселения[26]. Так, согласно легенде, преследуя оленя, открыл для поселения земли Устур-Дигории родоначальник знатной фамилии Хамицаевых Хамиц. Так же попадает в Дигорию Гагу, основавший Донифарс. Близкие легенды рассказывались и об основании с. Цимити и Донисар[27].

В IX в. венгры под давлением печенегов покинули степи Северного Причерноморья и Кавказа, продвинулись дальше на запад и осели на территории современной Венгрии. Существует версия, по которой определенная часть аланских племен (так называемые «конные аланы») ушла в Подунавье вместе с венграми[26]. В недавнем прошлом в ряде мест Альфёльда встречались ещё аланские поселения, относящиеся к раннему средневековью. В качестве одного из таких мест проживания потомков этих алан указывают на небольшое село Кендереш (кендер «конопля»; осет. ган) в Надькуншаге[28]. Исследователи также выдвигали мнение, по которому имя Арпада скорее аланское, чем мадьярское, имя его соправителя Курсан происходит от осетинского Хур-зæнæг 'потомок Солнца', и более того, первый христианский король Венгрии, Иштван I Святой, носил в язычестве, согласно Титмару Мерзебургскому (IV. 59), имя Вайк, сопоставимое с осетинским уаиг 'великан, исполин'[29].

Доказано, что с именем первых венгерских князей, святого Иштвана и святого Ласло (XI в.) связан культ святой чаши — характерная иранская идея. В сокровищнице династии Арпадов долгое время хранили прекрасную золотую чашу, инкрустированную драгоценными камнями. По описанию она в точности соответствует чаше Хосрова, хранящейся в Париже, и электровой чаше, найденной в Сегед-Надьсекшош, в богатом гуннском комплексе, датирующемся V в., а также схожей чашей, описанной в легендах о короле Артуре. Одной из чудесных вещей, связанных со святым Ласло, является серебряная чаша, обладающая магическими свойствами. Несомненно, все эти чаши соответствуют тем представлениям, которые характеризовали уже скифов, а также персов-Ахеменидов. У персов царскую власть небесного происхождения и царское сияние — фарн — символизировала золотая чаша. Эта сияющая чаша небесного происхождения была изображена на фреске церкви в Велемере, написанной в 1378 г. На уже погибшей росписи изображён святой Имре (сын короля Иштвана), сидящий на коне и передающий отцу, также сидящему на коне, волшебную чашу. О такой же святой чаше, украшенной драгоценными камнями, чаше Грааля, писал Кретьен де Труа: на королевском пиру девушка-красавица вносит в зал чашу, украшенную самыми прекрасными драгоценными камнями мира, сияние которых затмевает свет канделябров. Нет сомнения, что верования и обычаи, связанные со святой и одновременно магической чашей небесного происхождения, родились у иранцев и своими корнями уходят в скифское или, самое позднее, ахеменидское время, и уже оттуда они попали в Западную Европу через Карпатский бассейн[30]. Эта священная чаша венгерской династии, как и Святой Грааль, соответствует чаше Нартамонга (Уацамонга), волшебному сосуду, который играет важную роль в нартовском эпосе осетин[31].

Существует предположение, что на «питьевом роге» X в. н. э. из Надь-Сент-Миклоша (Венгрия) читается надпись, содержащая якобы название Уацамонга[32].

Архиепископ зальцбургский Теотмар (Дитмар) в своём послании от 900 г. отвергал и называл лживым обвинение мораван в том, что баварцы «вместе с мадьярами оскорбили католическую веру и принесли клятву с помощью собаки или волка, а также других недостойных и языческих (простонародных) способов и заключили с ними (мадьярами) мир и что мы дали им деньги, чтобы они прошли в Италию»[33]. Подобные клятвы бытовали вплоть до нового времени у осетин: так, например, во время судебного разбирательства о воровстве одним из вернейших средств опознания виновного считалось заставить подозреваемого перешагнуть через зажженную волчью жилу и поклясться в невиновности. Виновный не посмеет этого сделать, так как тогда его руки сведёт, как корчится на огне волчья жила[34].

В свою очередь Теотмар обвинил мораван в том, что это они в течение многих лет заключали союз по указанному выше языческому обычаю и «именно они приняли к себе немалую массу мадьяр и по обычаю мадьяр полностью остригли головы своих лжехристиан». Обычай мадьяр стричь полностью волосы был хорошо известен в Европе. Его упоминает в качестве одного из стереотипных этнических признаков мадьяр Регино Прюмский: «Волосы свои они срезают ножом до кожи»[35]. Осетины брили голову или носили очень коротко остриженные волосы [36].

Интересные сведения даёт Регино Прюмский, когда подчёркивает мимоходом, что бретонцы сражаются подобно венгерской коннице. Бретонцы обычно не доводят свою атаку до конца, но после атаки поворачивают своих коней, они отличаются от мадьяр только тем, что последние пускают стрелы, тогда как первые метают дротики. Дальше он замечает, что венгры никогда не сходят с коней и не сражаются пешими[37]:

«Они не могут сражаться вплотную (с противником) в боевом строю или захватывать города благодаря осаде. Сражаются на конях, и продвигаясь назад, и отступая. Часто даже обращаются в притворное бегство. И не могут долго сражаться. Впрочем, если бы у них стойкость была такой же, сколь сильно их нападение, то они были бы не сокрушимы. Как правило, после жаркой схватки оставляют битву, а немного погодя возвращаются из бегства в сражение, и когда ты подумаешь уже, что победил, тут ты и попадаешь в смертельную опасность. Этот способ борьбы тем более опасен, что он необычен для других народов (этносов). Существует различие между способом вести бой у них и у бриттов, которые используют дротики: (мадьяры) используют стрелы»[38].

Эти параллели исследователи считают следствием того, что на бретонцев, повлияли аланы, проживавшие в Арморике[37].

Регино Прюмский утверждал, что мадьяры, по слухам, «пьют кровь, сердца людей, которых они захватывают, они делят на кусочки и пожирают их как бы в качестве лекарства»[39]. Аноним времени короля Белы признавал, что народ мадьяр «дошёл до такой жестокости, что, как говорят некоторые историки, движимый гневом, ел человеческое мясо и пил человеческую кровь»[40]. В мифологии и обрядности скифов, массагетов и аланов человеческой крови придавалось важное значение, ей приписывались мистические свойства исцеления и физического возрождения. Скифский воин, убив первого врага, пил его кровь. Кровь пленных приносили в жертву мечу бога войны. Массагетская царица опустила голову своего врага, персидского царя, в бурдюк, доверху, наполненный человеческой кровью. Средневековые аланы разорвали одного из своих знатных врагов на части и отведали его крови[41].

По одной из версий, первые ясы переселились в Венгрию после похода князя Святослава в 965 г. на хазар, ясов и касогов[42].

Согласно Яну Ференту, ещё в XII в. венгерский король Ласло II взял в плен небольшую группу ясов и поселил их между Тисой и Задьвой, а также хотел их крестить. Возможно, освоение Ясшага ясами можно начинать с этого небольшого эпизода[43]. Павел Голубовский подметил, что размещение кунских (и ясских) поселений преследовало цель обезопасить границу с Польшей и Русью[44]. Поэтому вполне справедливо предположение исследователей, что аланы, поселившиеся позже в том же Альфельде, вполне могли встретиться там со своими сородичами и даже объясняться с ними на родном языке[45].

Формирование и расселение ясского этноса[править | править вики-текст]

Алано-венгерские взаимоотношения возобновились после того, как в XIII в. монголы разбили алан и их союзников куманов, и часть их переселилась на запад.

Историки считают, что половцы-куны в XIII в. поселялись в Венгрии дважды. Согласно Магистру Рогерию[46], первый раз они появились здесь в 1239 г. во главе с ханом Котяном, принимавшим участие в битве на р. Калка 31 мая 1223 г. на стороне русичей, а затем вновь разбитым монголами в 1238 г. Венгерский король Бела IV, несмотря на предупреждение великого монгольского хана не принимать к себе беглых половцев, лично торжественно встретил Котяна и его орду на границе. Котян признал королевскую власть и обещал принять христианство. Однако вскоре венгерские феодалы, недовольные ростом политического влияния половцев и усилением королевской власти, организовали заговор и убили Котяна и группу половецких неофитов. После этого половцы покинули Венгрию и ушли в район нижнего течения Дуная[47].

Второй раз половцы появились в Венгрии после ухода татаро-монголов в 1242 г. На этот раз они прочно осели здесь. Точная дата второго поселения половцев не установлена, но в 1279 г. они уже получают привилегии от короля Ласло IV. Отдельные историки принимают 1279 г. за дату поселения половцев, но она крайне сомнительна: это дата объявленных королевских привилегий, но не заселения половцев, которое должно было быть несколько раньше. Учёные вправе считать, что окончательное расселение половцев (и ясов) в Венгрии состоялось между 12421279 гг., скорее всего вскоре после 1242 г.

Численность половцев-кунов и алан-ясов, оказавшихся в Венгрии, может быть определена лишь приблизительно. По данным Яна Ферента, у Котяна было 40 тысяч шатров (в таком случае кунов было не менее 100 тысяч человек). Однако некоторые венгерские специалисты по истории кунов признают более вероятной цифру 40—50 тысяч человек. Что касается количества ясов, оно указано Ферентом — 10 тысяч человек, названо и имя ясского вождя Качар Огала. Благодаря Рашиду ад-Дину известно имя другого аланского вождя Качир-укуле, который около середины XIII в., т. е. одновременно с вождем Качар Огала в Венгрии, вместе с «эмиром» кипчаков Бачманом вел партизанскую борьбу против татаро-монголов в низовьях Волги и здесь погиб. Оба названных выше аланских предводителя носят одно имя, видимо, оно было популярным. У осетин и сейчас существует фамилия Хачирта — Хачировы[48].

Вопрос о территории первоначального расселения ясов в Венгрии также должен рассматриваться в связи с вопросом о расселении половцев-кунов. Последний специально изучался Андрашем Палоци-Хорватом: согласно привилегиям, данным Ласло IV, в 1279 г. им был назначен верховный судья «надор» (наместник короля) и отведена территория междуречья Дуная и Тисы по рекам Кёрёш, Марош и Темеш. В настоящее время это земли комитата Бач-Кишкун — «основное место поселения расселяющихся по Венгрии номадов-куманов». Андраш Палоци-Хорват локализовал на карте местонахождение семи кунских кланов в 1282 г.; седьмой клан, наиболее выдвинутый к северу по реке Задьва, — ясский или языгский «алано-осетинского происхождения». Ближайшими соседями ясов оказались куны клана Улаш, освоившие район восточнее Сольнока с центром в Карцаге.

Как видно, с самого начала расселения в Венгрии аланы (по-венгерски ясы) заняли свою нынешнюю территорию, получившую название Ясшаг, административным центром которого впоследствии стал г. Ясберень. Поселившиеся в 40-х годах XIII в. в Венгрии куны и ясы как бы продолжили функции федератов, обязанных за полученные земли и королевские милости нести службу по охране границ — картина, которая наблюдалась ещё в римской Паннонии. Эта сравнительно небольшая равнинная территория, орошаемая тихими речками Задьва и Тарна, стала основной этнической территорией венгерских алан-ясов, обеспечившей их многовековое существование. Здесь расположился главный массив ясских селений, возникавших одно за другим: по имеющимся данным наиболее древними являются села Ясладань (с 1067 г.), Аллатиан (с 1212 г.), Яношхида (с 1283 г. под названием Szentkristof), Ясароксаллаш (с 1356 г. под названием Arukmelleke), Ясберень1357 г. под названием Beren), Ясиакохалма (с 1357 г.), Ясапати1391 г.), Ясалсосентдьердь (с 1399 г.), в 1433 г. появились крупные села Ясдожа и Ясфенисару, в 1458 г. г. Ясболдогхаза, в 1466 г. Ясиван. В настоящее время на территории Ясшага имеется 16 населенных пунктов, в названии которых содержится этнический формант «яс».

В то же время отдельные группы ясов поселились за пределами Ясшага, о чем свидетельствует топонимика, приводимая венгерскими исследователями. В таких случаях алано-ясская основа иногда сопровождается тюркским суффиксом множественности -lar: Eszlar, Oszlar, Azlar, Azalar; Дюла Месарош, со ссылкой на 3олтана Гомбоца, указывает 7 таких названий в разных районах Венгрии). Эти топонимы встречаются в комитате Сабольч у Титты, в около 10 км. южнее Токая, то есть в нынешней северной Венгрии, в комитате Боршод, около 50 км на юго-запад от вышеназванной местности, в комитате Пешт между Тисой и Дунаем, два в комитате Шомодь на юг от озера Балатон, в старой Южной Венгрии, в около 30 км южнее Темешбурга, в комитате Ноград в северной Венгрии. Дюла Немет отмечает, что «везде, где имеются куманские поселения, мы можем встретить также ясские поселения». Два ясских села Ясфалу существовали вне Ясшага: одно в комитате Комаром, около 18 км на восток от Эршекуйвара, другое в районе Пилиша в 20 км северо-западнее Будапешта. «Местностью с ясским населением был Удол (Wdol 1347/1364) в комитате Барш, недалеко от Селица», — свидетельствует Дюла Немет. Отсюда можно сделать вывод, что, наряду с районом компактного расселения ясов в Ясшаге, имело место и их диффузное расселение во многих других районах Венгрии[49].

Известны и другие поселения алан по соседству с Венгрией: в Молдавии (город Яссы на реке Прут, венг. Jasz-vasar «Ясский рынок», и др. русс. Ясский торг), а а также в пограничных с Византией областях. В 1365 г. король Людвиг I передает правителю Венгрии Миклошу Конту взятых в плен алан с их семьями и имуществом, с разрешением поселить их в Венгрии. Поэтому можно предполагать, что отдельные группы алан могли попадать в Венгрию независимо от куманов[50].

Кроме того, не исключена возможность того, что отдельные группы венгерских ясов могли переселяться в обратном направлении - с запада, на восток, за пределы современной Венгрии. В связи с этим большой интерес представляет происхождение названия населённого пункта Ясиня, расположенного на территории украинского Закарпатья. В справочной литературе отмечено, что впервые это поселение упоминается в документе, датированном 1555 г. Там речь идёт о том, что село Ясиня принадлежит венгерскому феодалу Драгфи. Поэтому, если исходить из того, что восточные славяне, как и венгры, называли аланов ясами, то можно предположить, что венгры могли переселить аланов-ясов с Альфёльда в Закарпатье, которое тогда принадлежало им. Именно это могло отобразиться в топонимии[51].

Альтернативные версии расселения[править | править вики-текст]

Поскольку нет прямых данных о совместном переселении ясов и кунов в Венгрию, вопрос этот долго дискутировался в венгерской литературе. Автор ХІХ в. Иштван Дяфраш, например, считал такое переселение самым вероятным, другой исследователь, Дьёрдь Дьёрффи, наоборот, склонялся к факту неодновременного переселения ясов и кунов. Считали также, что из-за недостатка источников сложно решить и вопрос о территории первоначального заселения ясов. Некоторые авторы полагали, что современная территория ясов не была первоначальным местом обитания их предков, что последние обосновались сначала вне Ясшага, в других местах Альфёльда, а потом уже переселились сюда.

Такой точки зрения придерживался Дьёрдь Дьёрффи, утверждая: «Если возникает вопрос, что какая-то территория Венгрии была той, на которой жили до переселения в Ясшаг, кроме просторов Пилисша, то мы можем думать, что это была местность между Темешем и Нижним Дунаем»[1].

Могильник Надьсаллаш[править | править вики-текст]

Выявление новых письменных источников и археологических находок опровергают мнения как о вторичном заселении Ясшага ясами, так и о раздельном переселении их с кунами в Венгрию. Находимые археологами могилы в поселениях ясов и кунов датируются одним историческим периодом (XIII-XIV вв.) и на одной территории, где рядом поселились эти этнические группы венгров. До их прихода территория эта пустовала после разорительного нашествия монголов. Хотя археологическое изучение Ясшага началось намного позже, чем Надькуншага, однако благодаря усилиям Ласло Шельмеци оно отличалось большим размахом. Только в известном Надьсаллашском могильнике ученый открыл более 700 погребений. Сравнительное изучение археологических памятников ясов и кунов даёт возможность также определить их образ жизни, этнические особенности, верования. Археологические находки показывают ясов оседлыми с земледельческо-скотоводческим хозяйством христианами византийского толка, а кунов - полукочевниками, язычниками, сохранившими еще в XIV в. сезонные поселения с переносным жилищем - юртами, в то время, как ясские поселения - неподвижные с грунтовыми и кирпичными строениями, кладбищами, церквями.

По определению археологов, предметы материальной культуры, найденные в Надьсаллашском могильнике, во многом аналогичны аланским Северного Кавказа. Такими, например, считаются бронзовые серьги, крючки - ногтечистки, цилиндрические игольники, бусы из горного хрусталя, длинные бронзовые нагрудные крючки типа современных осетинских риуагънаджита для парадного платья, нашейные христианские крестики и т.д., а также массивный аланский (ясский) меч, булава, альчики (среди них некоторые начинены свинцом, что нередко практиковались и у осетин в недавнем прошлом). Все эти и другие предметы ясы принесли со своей прародины. Во всяком случае, по словам Ласло Шельмеци, они отсутствуют среди археологических памятников других венгров[52].

Освобождение от власти половцев[править | править вики-текст]

Ясы, мигрировавшие в Венгрию вместе с половцами, представляли численное меньшинство и некоторое время в источниках не отделялись от половцев-кунов. Первое их упоминание в письменных источниках как «...ancille sue empticie nacione Jazonice Elysabeth nominate» — латинский эквивалент этнонима «ясы» — относится к 1318 г.[50]. С начала XIV в. куно-ясские отношения характеризуются постепенным ослаблением власти кунов и все большей самостоятельностью ясов. На это, в частности, указывает грамота короля Карла Роберта, данная в 1323 г. 18 ясам об их освобождении от власти сыновей некоего Кеверге. По мнению Ласло Сабо, Кеверге был куном. Власть куна Кеверге и его сыновей над ясами была связана с тем, что согласно одной из грамот короля Ласло IV куны должны были жить не в шатрах (юртах), а в домах, как христиане, и в конце XIII в. в грамотах появляется выражение «христианские куны», но в начале XIV в. это выражение исчезает, а с 1347 г. вновь появляется определение кунов как «живущих в шатрах» , т. е. ведущих кочевой образ жизни. Аланы-ясы, как известно по восточноевропейским материалам, давно уже были оседлыми земледельцами и, вероятно, продолжали свои земледельческие традиции в плодородном Ясшаге. Возможно, что причина конфликта 18 ясов с сыновьями Кеверге заключена именно в этой специфике отношений кочевников и земледельцев, где земледелец всегда стремится освободиться от зависимости от кочевника.

В грамоте 1323 г. приводятся как имена упомянутых 18 ясов, так и имена их отцов, всего 30 имен, представляющих научный интерес. Ясские имена в русской транскрипции: Ларсан сын Зокана, Ивахан сын Фурдуха, Яколус сын Кешкене, Хареф сын Амбултана, Деметрус сын Пубула, Стефаниус сын Бегзана, Паулус сын Мокзуна, Андреас, Хакан, Захарас и Георгиус, Деметрус сын Курмана, Гурз, Арпан, Андреас сыновья Звагана, Задух сын Колхена, Георгиус сын Мадьяра, Петрус сын Хомоза.

Упомянутые ясские имена еще подлежат тщательному филологическому анализу, который позволит извлечь из них дополнительную историческую информацию[53]. Касаясь происхождения имен, Владимир Ламанский писал, что «из них, за исключением Мадьяр, если не все остальные 19, то по крайней мере значительное их большинство, не тюркского, а иранского облика и характера»[54], с чем солидарен Ласло Сабо. Борис Калоев сравнивает такие имена ясов, как Безган, Пубула, Ларса, Закан, Макаун, Гурз, Арпан, Задух, Зваган со встречающимися у осетин-ерашти Моздокского района Северной Осетии, выходцев из Дигорского ущелья в начале XIX в., — Гуиман, Гоган, Гола, Дибан, Бале, Гуджи, Бурс, Гица, Егон и т.д. Причём, этим переселенцам давали два имени: свое и церковное — Димитрий, Павел, Андрей, Захар, Георгий, Петр и др., встречающиеся среди рассматриваемых ясских имен, характерные для имен восточного (православного) христианства[53]. Ламанский справедливо обратил внимание на то, что 10 ясов имеют христианские имена Димитрий, Стефан, Павел, Андрей, Захар, Георгий, Петр, причем эти имена более типичны для восточных (православных) христиан, нежели для западных (католиков)[54]. Поскольку половцы-куны в начале XIV в. в основном еще были язычниками, ясские христианские имена не могли быть заимствованы от кунов и остается предполагать, что христианские имена ясами были принесены из Восточной Европы, где они и познакомились с византийским христианством до нашествия монголов.

Королевская власть, давая освобождение группе ясов от власти кунов, преследовала при этом и собственные цели. Известно, как усилилось политическое значение половцев-кунов во второй половине XIII в., когда куны оттеснили венгерских вельмож от королевского двора, состояли ближайшими советниками королей и участвовали в решении государственных дел, а сын Белы IV Стефан женился на одной из дочерей хана Котяна. Возвышение пришельцев-кунов вызывало острое недовольство венгерских феодалов, поддерживаемых римским папой. В этих условиях королевская власть была вынуждена лавировать. Преобладание половцев во внутриполитической жизни Венгрии стало сокращаться после событий 1290 г., когда группа половецких князей организовала заговор, убила короля Ладислава и сама была казнена. Не удивительно, что ясы выходят на историческую арену Венгрии вскоре после этих драматических событий, а затем начинают получать от властей льготы и привилегии. Король удовлетворил просьбу 18 ясов, позволил им самим выбирать себе судью, а также дал ясам право проходить военную службу в королевских войсках. Карл Роберт разрешил ясам сражаться под своими знамёнами[55].

Историки, анализируя эти сведения, видят в грамоте веский документ, свидетельствующий о феодализации ясов. Автономия кунов в Венгрии гарантирована грамотой короля Ласло в 1279 г. Верховным судьей кунов назван в ней народ («заместитель» короля), который должен был решать спорные вопросы, возникавшие между кунами и остальным населением страны; внутренние же дела решались их собственными предводителями. Все грамоты, где упоминаются куны, сообщают о семи родах кунов, причем среди них нет сведений о ясах, тогда как несомненно, что последние уже обитали там и принимали участие в военных походах на стороне короля. О храбрости и мужестве ясов грамоты умалчивают, говоря только о подвигах кунов. Значит, ясы выступали под предводительством кунов. Венграм, которые не владели языком кунов, не было известно, из скольких и каких именно этнических элементов состояли куны, пришедшие с востока.

Упомянутые 18 ясов просили о том, чтобы их перевели в разряд королевских служилых людей. По всей вероятности, прежде они были подчинены в военных походах кунам. Ведь куны сами служили венгерским феодалам, неоднократно участвовали в их походах. В грамоте 1323 г. говорится о том, что сыновья Кеверге держали ясов в подчиненном положении. После того, как король освободил их из-под власти сыновей Кеверге, ясы смогли избрать себе судью, т. е. в дальнейшем роль судьи выполнял уже не родоначальник. Отдельные историки считают, что данная грамота не отражает начала общего процесса феодализации, так как нет других аналогичных документов, а о существовании родовой организации и о кочевом образе жизни ясов источники упоминают еще долгое время. Имя Кеверге кунского происхождения. Названия семи кунских родов известны. Когда возникают кунские «секи» (административная единица) внутри округа, их тоже становится семь. Один из таких секов находился именно в центре расселения ясов — в Ясберене. В 1339 г. этот центр и сек стали уже равными с кунскими секами и, таким образом, можно сделать вывод, что ясы и прежде имели свой самостоятельный род, но он был подчинён, по мнению историков, кунам. То, что на территории Ясшага жили куны — несомненно; об этом свидетельствует топонимика. Куны подчинили себе ясов. Судя по упомянутой грамоте, ясы выступали сообща: 18 ясов были представителями окрестности Берени. Они получили привилегии от короля как определенный народ (этнос), который и прежде служил королю, но был подчинен другому народу — кунам. В грамоте подчеркивается их этническая принадлежность. В качестве общественной прослойки ясы ни в коем случае не получили бы таких привилегий. Они умело воспользовались подходящим историческим моментом — началом процесса укрепления на престоле власти короля Карла I, стремившегося ограничить в какой-то мере власть кунов.

В 1301 г. единственной его опорой против феодалов были куны. Они не хотели, чтобы венгерский престол занял чешский герцог и неоднократно предпринимали военные походы против чехов. В 1317 г. куны поддерживали противника короля Карла I Копаса Боршу. Позже власть кунов стала совсем нежелательной для короля, и когда он одержал окончательную победу над феодалами, то грамотой 1323 г. ограничил власть кунов. До сих пор, как видно из вышеизложенных фактов, во внутренние дела кунов короли не вмешивались. Предполагают, что противопоставление кунов и ясов было преднамеренным шагом со стороны короля[56].

Спустя десятилетие, приблизительно в 1333-1334 гг., появляется упоминание о первом известном предводителе ясов Шандоре. Из этого свидетельства мы узнаем, что его слуга Пал Секей пожаловался управителю области Сольнок на куна, по имени Иштван, который украл у него вещи. Яс Шандор упоминается также в грамотах 1335 г. в связи с тем, что он вместе со своим вооруженным слугой входил в королевское окружение в Вишеграде[57].

Все эти грамоты, однако, не указывают места жительства упоминаемых в них ясов. Полагают, что ясские (аланские) поселения находились на северо-востоке от Буды, на границе областей Пилиш и Эстергом. Источники указывают на расположение ясских поселений и вне Ясшага, вдали от него, в областях Комаром, Ноград и Барш, ближе к королевскому двору. Дьердь Дерффи полагает, что территория между Темешем и Нижним Дунаем тоже принадлежала к числу ранних ясских поселений; одним из доказательств этого, по его словам, служит то, что название находящегося здесь места Моксонд (1370: Moxond) совпадает с одним из ясских названий (Mokzun), жители которого в 1323 г. имели определенные привилегии[57].

В 1339 г. центр Ясшага город Ясберень и его сек (административная единица) стали равными с кунскими секами. К концу XIV в. у ясов появляется ранее неизвестный социальный термин «капитан» (sandrini capitanei Jazinorum). По словам исследователей, точное значение этого термина до сих пор неясно, но ясно, что термин «капитан» не связан со структурой венгерского общества и употреблялся для обозначения вождей родов и племен. Исследователи обращают внимание на одновременное появление термина «капитан» и у кунов (в грамоте 1347 г.) и делают вывод о значительной социальной дифференциации кунов и ясов, когда знатные и незнатные противостоят друг другу[55].

В этой связи следует упомянуть письмо Лайоша Тарантой о том, что король Лайош Великий (1342—1350) в боях за Неаполь не заботится о куманах и «о других язычниках», которых он привел с собой. Под «другими язычниками», по мнению учёных, нужно подразумевать ясов, которые в грамотах обычно упоминаются вместе с куманами [58].

Поселения ясов на территории современного Ясшага (в прошлом Пилисше) упоминаются в 1361 г. в связи с тем, что жители ясского села Арак, наряду с другими поселениями ясов, пользовались пастбищами в предгорьях Матры. К числу так называемых ранних поселений на этой же территории источники относят поселения Апати (ныне большое село Ясапати) и ныне не существующее Надь (известное по археологическим раскопкам - Надьсаллаш), основанные в 1391 г. Однако, судя по надьсаллашским археологическим находкам, ясы обосновались в Ясшаге намного раньше, чем указывают источники, в период не позже конца XIII - начала XIV в. Среди этих находок, кроме множества предметов материальной культуры, характерных для ясов, есть следы фундаментальных построек, принадлежавших только оседлому земледельческому населению [59].

Считают, что процесс формирования ясского населения в долинах рек Задьва и Тарна завершился в XV в. Существует и другая точка зрения (Дьёрдь Дьёрффи), по которой этот процесс заканчивается не в XV в., а в середине XIV в. Вопрос о времени окончательного завершения процесса заселения ясами нынешней территории рассматривается и в работах Ласло Сабо, который окончание этого процесса связывает с годом получения ясами независимости (1323). С этого времени, считает он, сложилось компактное поселение ясов в местности Пилисше, которая, по его словам, тогда же стала именоваться Ясшагом. Это утверждение учёного обосновывается источниками, указывающими на складывание здесь в течение веков ясских поселений: Ясланд, Яношхида (1283), Ясарок-саллаш (1356), Ясберень (1357), Ясапати (1391), Ясалсосентдьёрдь (1399), Ясдожа (1433), Ясфенисару (1433), Ясиван (1466). Некоторые из них в конце XV в. превратились в крупные селения - Ясберень, Ясапати, Ясдожа и др.[60].

В 1458 г. ясы и куны имели свои административные органы (секи), располагавшиеся в Ясберени, считались самостоятельными, пользовались особыми привилегиями, в то время как их соседи - венгерские крестьяне - несли барщину, платили многочисленные подати в пользу своих помещиков. В том же году король Матяш, крупный реформатор и просветитель, дал указание королевскому суду осуществлять руководство экономическими, административными, военными делами ясов и кунов[61].

Ясам были предоставлены привилегии, которыми они пользовались до 1848 г., а автономные права области Ясшаг были отменены лишь в 1876 г.

Ясы под владычеством турков[править | править вики-текст]

В конце XIV в. начались столкновения венгров с турками на Балканах, но сопротивление балканских государств спасало Венгрию от турецких вторжений. В битве на Косовом поле в 1389 г. турки нанесли поражение войскам Боснии, Сербии, Болгарии и Валахии (в битве участвовал и венгерский отряд). После этого турки впервые вторглись в южную Венгрию. Началась тяжелая борьба венгров с турецкими завоевателями, дальнейшая судьба Венгерского государства зависела от исхода этой борьбы.

Альфёльд, часть которого составлял Ясшаг, стал ареной турецкой агрессии. Первый турецкий поход в землю ясов состоялся в 1536 г., в результате чего область была разорена, а оставшееся население стало концентрироваться в Ясберени. Здесь и в 12 ясских селах в 1550 г. было переписано 752 семьи, из них 437 семей проживало в Ясберени. После турецкого нашествия 1552 г. на территории Ясшага в 1572 г., по неполным данным, жило уже 1049 семей. Это объясняется тем, что из других областей равнины в Ясшаг пришло множество людей. Но, к сожалению, налоговая перепись (дефтер) 1550 г. является не совсем точной. Достоверно только то, что касается г. Ясберени. Поскольку раньше венгерскому королю город и связанные с ним 12 сел вместе платили дань каждый год, а данную форму турки сохранили, то не нужно было точно указывать число семей в каждом селении. При проведении дефтера 1550 г. был зарегистрирован ряд фамилий ясского или кунского происхождения, среди которых отмечаются Куча, Баксан, Шабуран, Барла, Гарган, Гоган, Дурган, Бакатор, Бало, Бодон, Бодор, Бузган, Карачон, Кашкан, Олан (алан, по мнению филологов), Тар, Токан. Фамильные имена Куча, Баксан, Барла, Карачон, Тар имеют семантические и фонетические аналогии на Северном Кавказе. Фамильные имена с суффиксом «он», как считают исследователи, имеют алано-ясское происхождение. Ласло Сабо отмечает также фамилии, явно указывающие на ясское происхождение их носителей (Яз, Яс) и бытовавшие вне Ясшага на территории северной Венгрии.

Большинство фамилий жителей Ясшага имеет венгерский облик, но это не значит, что носители данных фамилий по происхождению не были ясами: постепенно они сменили фамилии. Этническое происхождение в XVI в. еще живо сохранилось в сознании ясов. Поскольку в разных селениях встречались совершенно идентичные фамилии, и вдобавок в большом количестве, необходимо было прибегать к различным прозвищам, чтобы отличить их друг от друга. Несколько позже вместо прежних фамилий стали употреблять только эти прозвища, а фамилии постепенно исчезали. Так могли исчезнуть и ясские фамилии. Эти «прозвища» часто служили определителями родов. Внутри родов имелись большие и малые семьи. Вплоть до XV в. встречаются лишь односоставные имена, двусоставные очень редки и носители их обычно выполняли определенную общественную функцию. В это же время феодальные отношения определились и в Ясшаге. Былые родовые владения разбились на семейные, унаследованные к определенной семье. Несколько позже в связи с сегментацией семей таких фамилий стало очень много, а их отношение друг к другу уже не имело значения. Необходимо было «придумать» новые фамилии, которые могли бы выразить новые соотношения. В это время могли исчезнуть ясские фамилии, существовавшие еще в XIV в. Очень интересно, что венгерские фамилии, несмотря на их подавляющее большинство в селениях, не имеют стольких вариантов, сколько их имеют фамилии ясского типа. Это также свидетельствует о происхождении новых венгерских фамилий. До 1550 г. жители Ясшага еще сохраняли свое этническое единство, хотя большинство фамилий стали венгерскими. В это время происходили общественные изменения и изменения в области фамилий были связаны именно с этим. После 1550 г. турки истребляли население Ясшага, но несмотря на это, даже скептики, такие, как Ференц Фодор, указывали на целый ряд семей, которые сохранили ясское происхождение.

Согласно народным преданиям, ясы заботились о самообороне, не покидали своих сел и, подобно другим венграм, не уходили, спасаясь от турок. Уйдя со службы из распавшихся королевских войск, охраняли свои селения от турецких и местных грабителей. Это положение разделяют и венгерские исследователи. Тем не менее и ясов не миновало страшное кровавое нашествие турок, разрушение ими исторических и культурных памятников, осквернение церквей, превращение их в конюшни. В Ясшаге показывают несколько таких храмов, в том числе монастырь с. Яношхида, где, по хронике, до прихода турок жили монахи, распространявшие среди ясов католическую веру. Турки завоевали Ясшаг в 1552 г. и построили крепость в Ясберени. Город платил дань султану, но находился в лучшем положении, чем другие поселения Ясшага. Разными привилегиями население привлекалось обратно в Ясберень и он растет: на левом берегу Задьвы возникает католический район города Ясварош, на правом — протестантский Мадьярварош. Это деление относится к XVI в. Наиболее критический период в жизни Ясшага наступил после взятия турками г. Эгера в 1596 г., когда Ясшаг почти опустел, а административно был включен в Эгерский турецкий вилайет. Беженцы из Ясшага расселяются среди хайду в Северо-Восточной Венгрии и в крепости Фюлек. В 1608 г. ясы присутствуют на коронации Матьяша II Габсбурга под своим знаменем. Следовательно, хотя ясы в ходе турецкого завоевания и понесли большие потери, они не были истреблены и сохранились как этнографическая группа. Этому вопросу посвящено исследование Ласло Сабо, показавшего, что неупоминание Ясшага в письменных источниках 1599—1608 гг. не свидетельствует о гибели его населения и последующей замене его другим населением (как думали отдельные учёные). Как полагает Ласло Сабо, ясское население не погибло, а приняло и ассимилировало новых поселенцев, привив им свою культуру, «ясы сохранили большую роль в формировании облика района и населяющего его народа не только по крови и антропологически, но и с точки зрения культуры»[62].

Эпоха господства турок, а особенно время после изгнания их из Венгрии считаются периодом массового оседания в ясских селах новых пришельцев извне, что намного ускорило процесс ассимиляции ясов венграми. После 1608 г. как надор (наместник короля), так и турецкий султан уговаривали население вернуться на свои прежние места; помещики отпускали тех, кто временно ушел из Ясшага или Куншага. Многие крепостные нашли убежище на территории Ясшага в XVII—XVIII вв. Они часто меняли свои фамилии и таким образом скрывались. Среди крепостных-беженцев было много холостяков, не имевших собственности. Часть их составляли палоцы, которые ушли из угнетавших их больших семей, вступая в брачные связи с ясами. Они становились полноправными жителями селений и общество защищало своих новых членов. Ласло Сабо, рассматривая этот вопрос, считает, что иммигранты ассимилировались ясами. Пришельцы расселялись некомпактно, поэтому они не оказывали заметного культурного влияния на ясов[63].

Считают, что турки были относительно лояльны к ясам и особенно кунам, находя в них родство по языку. В турецких документах имеется масса писем жителей Ясшага, особенно Ясберени, адресованных властям и требовавших принятия мер против грабежа и разбоя, в которых участвовали не только турецкие солдаты-разбойники, но и венгры. Поэтому турецкие и королевские власти повели совместную борьбу против этого широко распространенного явления. В 1617 г. паша г. Эгера, куда входил административно и Ясшаг, издал распоряжение, по которому жители ясских сел имели право задерживать и передавать воров-венгров кадию или королевским властям. Как явствует из этого документа, турки разрешали судить воров и даже казнить. В 1640 г., например, они впервые казнили таких грабителей-венгров, а в 1651 г. так же поступили с ворами-турками[64].

Сложившуюся во время оккупации обстановку разбоя и грабежа в Ясшаге, как и по всей стране, наглядно характеризует письмо от 2 июля 1640 г. жителей Ясберени на имя сына Хасана Али, кадия г. Хатвань. В нем, в частности, говорится: «Из вражеской страны в наш город и близлежащие деревни приходят гайдуки и разбойники, воруют у нас лошадей, одежду и другие вещи. У нас имеется целый ряд указов о том, что мы имеем право задерживать воров и с разрешения мирлива распять или казнить их в той деревне, где мы их поймали. Недавно мы задержали трех вражеских солдат за кражу и хотим их казнить. Просим прислать решение суда о том, что мы имеем на это право по закону». Отмеченная ситуация - распространенное явление не только в Ясшаге - была результатом общего упадка здесь экономики, разрухи, обнищания населения. Главные отрасли хозяйства (земледелие, скотоводство) ясов и кунов были разорены, утеряны многие домашние промыслы и ремесла, связанные с ними. Необозримые просторы Альфельда пришли в запустение.

Однако вскоре турки, поняв порочность своей политики, стали поощрять развитие у кунов их традиционного занятия - скотоводства, главным образом разведения крупного рогатого скота, а у ясов - земледелия и виноградарства. Характерно, что с целью экономии зерна турки, как гласит документ от 20 июня 1640 г., запретили ясам варить даже их традиционный напиток - пиво. В период турецкого владычества ясы, как и куны, находились под двойным налоговым прессом - короля и турецких оккупантов, выплачивая им натурой и деньгами. Так, в 1558 г. жители 14 ясских сел поставляли королевскому двору 1200 кварт (1 кварта составляет 20-25 кг) пшеницы, столько же ячменя, несколько меньше проса, определенное количество сливочного масла, сыра, 10 голов убойного скота, а также уплатили 400 форинтов. Разумеется, это не было пределом. Количество перечисленных обложений по воле короля могло меняться, но только в большую сторону. И тем не менее они не идут ни в какое сравнение с теми поборами, которых требовали турки. Не ограничиваясь налогами, они, кроме того, штрафовали ясов по всяким поводам, заставляя нести различные дополнительные повинности. Об этом говорят адресованные окружным турецким властям многочисленные жалобы ясов на произвол и беззаконие местных ставлеников - кадиев и эминов.

Одна из таких жалоб: она составлена в июне 1575 г. на имя будайского дефтердара (начальника), ясы жалуются на произвол своего эмина, берущего подати даже за право похоронить умершего, не считаясь с возможностями его семьи. «Если раньше, - пишут они, - мы хоронили по своей старой традиции, то теперь должны брать разрешение на это от эмина, выплачивая ему 32 акче. Если умирает бедный человек, мы ходим по домам села и собираем деньги, чтобы уплатить эту сумму». Определенную плату брали и за право получения наследства. Наряду с этим ясы обязаны были выполнять множество повинностей в пользу эмина, не предусмотренных законом турецких властей. «Наш эмин, - жаловались ясы турецкому чиновнику, - силой заставляет нас работать на себя - сеять, жать, молотить, косить сено, сушить и возить его. Он берет с нас налоги с дров и сена.Кроме того, он берет с нас больше денег, чем установлено вышестоящим начальством». Широко, как указывалось, была распространена система штрафов, введенная турками в Ясшаге. Они брались местными чиновниками по всяким поводам, порою не предусмотренным, никакими законами. В этом отношении весьма характерно предписание султана Мехмета IV от 5 ноября 1668 г. кадию г. Эгера, в котором, в частности, говорится: «Я получил от жителей Ясберени заявление: «Если кто-нибудь на территории города или на своем земельном участке по собственной неосторожности упадет с дерева, лошади, осла, телеги или крыши, утонет или сгорит, умрет от молнии или оттого, что на него упала стена, и т.д. ... под этим предлогом с нас берут виру (штраф) в размере 7000-8000 акче... Проверьте и доложите. Это нарушение моих ранее изданных указов, запрещающих подобное». Согласно другим документам, эмины взимали пошлины без доказательства вины, по своей воле, постоянно повышали их суммы, облагали ими лиц, причастных к участию в драке, кровной мести, краже и пр., а также семьи умершего и приговоренных к казни.

В то же время почти 150-летнее господство турок не могло не оставить в памяти народной немало забавных и комических случаев, передающихся из поколения в поколение, впервые записанных и изданных классиком венгерской литературы, ясом по происхождению Ференцом Морой. Эта книга пользуется большой известностью особенно среди молодежи. Эти эпизоды ярко характеризуют образ жизни турецких агрессоров, их взаимоотношения с местным населением. Так, рассказывают, что венгерские и турецкие священники настолько сдружились между собой, что сидя в кабачке, пили сначала за Магомета, затем за католическую церковь.

Таким образом, ясы, как и все другие венгры, пережили самый трагический период своей истории, сохранив в то же время, в отличие, например, от кунов из Кишкуншага, свою самостоятельность и места поселения, чему во многом помогло проявление ими их «ясского характера» — воинственного духа. Тем не менее в период длительного турецкого владычества ясы утратили родной язык, видимо в результате большого притока населения, и «овенгерились», сохранив в тоже время многие свои этнические черты быта и культуры[65]. В 1640 г. турецкий путешественник Эвлия Челеби заявил, что мадьяры, срединные мадьяры, трансильванские мадьяры и сиге (секеи) происходят от персов[66].

Послетурецкий период[править | править вики-текст]

Языгия-Ясшаг (лиловым цветом) в XVIII в. в составе Габсбургского Королевства Венгрии

Турецкая агрессия, последовавшая в начале XVI в., унесла жизни миллионов венгров, не пощадила она и ясов и кунов. Особенно сильно была опустошена область Кишкуншага, где почти не осталось жителей. После изгнания турок сюда в первой половине XVIII в. наряду с кунами стали переселяться и ясы из Ясшага. Переселение ясов продолжалось и в последующий период. В результате в Кишкуншаге обосновалось более 40 тыс. ясов, населяющих в настоящее время десять больших сел (городов) и множество хуторов. Селения эти известны под такими названиями: Кишкундорожма (1717 г. основания), Кишкунмайша (1743 г.), Кишкунфеледьхаза (1743 г.), 18521880 гг. основания: Керекадьхаза, Лайошмиже, Ладоньбене, Язкараене, Кочшер, Кара, Яссентласло[67].

К концу XVI — началу XVII вв. завершилось феодальное закрепощение венгерских крестьян. Но в Ясшаге крупного землевладения не было, ясы оставались лично свободными, что и отражено в документах («szabad kun», «szabad jasz»). В этом немалую роль сыграли их привилегии — ясы поставляли правительству воинов. В грамотах они нередко именуются «благородными ясами». Но 11 января 1702 г. эти королевские льготы были потеряны: Ясшаг и оба Куншага (Большой и Малый) были проданы императором Липотом Тевтонскому рыцарскому ордену за 500 тысяч рейнских форинтов. Началась длительная борьба ясов и кунов за свободу и возвращение привилегий.

В 1703 г. в Венгрии вспыхнула национально-освободительная война против австрийского владычества под руководством Ференца Ракоци. Естественно, что свободолюбивые ясы и куны приняли в ней активное участие. Не ограничиваясь выплатой крупного годового налога, управление Тевтонского ордена хотело ввести в Яскуншаге крупное помещичье хозяйство и насадить здесь насильственно феодальные отношения. Ясы и куны, ссылавшиеся на былые свободы и давние привилегии и желавшие освободиться от тяжких повинностей, одними из первых примкнули к восстанию Ракоци. Военные отряды ясов и кунов участвовали в борьбе до ее окончания, а Ясшаг стал важнейшим военно-операционным базисом освободительного движения. Яскуншаг, обладавший развитым сельским хозяйством, служил источником снабжения армии Ракоци. В свою очередь Ракоци специальным указом вернул ясам и кунам их привилегии, но обязал каждого жителя Яскуншага, способного носить оружие, участвовать в восстании.

В 1711 г. восстание под руководством Ракоци закончилось поражением. Ясшаг был занят иноземными войсками, были восстановлены органы управления Тевтонского ордена, началось возобновление помещичьего землевладения. На этом фоне наблюдается некоторый рост крестьянских хозяйств и усиление крестьянского сословия. Но ясы и куны собрали необходимую сумму и, приняв на себя обязательство выставлять 1 тысячу кавалеристов в королевские войска, в 1745 г. внесли этот выкуп императрице Марии Терезии, вернув былые свободу и привилегии. Выплата Марии Терезии огромным бременем легла на экономику Ясшага и затормозила его развитие. Рассказывают, что от такой непосильной платы хозяйство ясов долго не могло оправиться. Этому событию посвящен памятник в городском саду Ясберени, на котором надпись гласит, что ясы откупились от немецкого магната. Несмотря на то, что все ясы были признаны юридически равноправными, фактическая разница между богатой социальной верхушкой — «капитанами» и рядовой массой стала ещё заметнее[68].

Прекращение внутренних войн в начале XVIII в. создало предпосылки для восстановления хозяйства, началась обработка пустовавших земель и экономическое освоение земель Венгрии. В связи с усилением феодальной эксплуатации в северных и западных комитатах начался массовый уход крестьян в южные районы, требовавшие рабочей силы. На фоне этих социально-экономических процессов начинается отток ясского населения в более южные районы страны. Немало ясских семей расселяется в районах городов Кечкемет, Кишкунфеледьхаза, Кунсентмартон и других. Примером такого довольно дальнего переселения и образования хуторов-таньа может быть село Лайошмиже недалеко от Кечкемета, в XVIII—XIX вв. бывшее владением города Ясберень. Степь в окрестностях Лайошмиже использовалась для выпаса скота. В 1745 г. два ясских селения — Ясфенисару и Ясалшосентдьердь — выкупили у помещика Фельдвари степь Кара на правом берегу Тисы, а жители с. Ясалшосентдьёрдь кроме того владели отдаленной степью Кишсаллаша между Кишкунфеледьхазой и Чонградом. В ходе весеннего выгона скота стада, продвигавшиеся в Кишсаллаш, имели остановку и отдых в степи Кара[69].

По новой переписи (1784-1787 гг.), число жителей почти во всех ясских селах резко увеличилось, что объясняется не только естественным приростом, но и притоком выходцев из других регионов, оседанием после изгнания турок, немалым числом оставшихся турецких ремесленников - медников, чувячников, портных, вошедших в цеховые объединения Ясшага. Характерно, что, по той же переписи, ремесленники, ошибочно именуемые здесь горожанами, в целом составляли большое число среди населения крупных ясских поселений - в Ясберени - 1110 человек, в Ясароксаллаше - 507, Ясапати - 402, Ясдоже - 143 и т.д.[70].

Кавалерийский полк из ясских воинов (2500 человек) дрался под знаменем Кошута в революции 18481849 гг. Некоторое время штаб Кошута располагался в главном городе ясов. В один, из предреволюционных лет гостил здесь и национальный герой Венгрии, поэт Шандор Петефи, который посвятил городу Ясберени и его жителям одно из своих замечательных стихотворений[71]. После отмены яскунских привилегий в 18481849 гг. начался процесс раздела земель Куншага, сопровождавшийся переселением жителей Ясшага на вновь приобретенные земли с использованием их под земледелие[69].

Очень крупным событием для всех венгров стало строительство охватывающей различные регионы страны железной дороги, особенно интенсивное с середины XIX в. и до начала первой мировой войны. Первая железная дорога прошла по Сольнокской области еще в 1847 г., а главный путь Сольнок—Дебрецен был открыт в 1857 г. В 18801890 гг. была построена целая сеть железных дорог местного значения. Однако железнодорожная сеть обошла стороной большую часть ясских поселений, как и многих кунских. Область Ясшаг с её центром Ясберень осталась в стороне от этой магистрали на несколько десятков километров, что не могло не вызвать упадка её былого могущества, изменить её самоуправление. Стремление ясов и кунов осуществить своими средствами строительство железных дорог на их территориях в требуемых масштабах не имело успеха, на что указывали и некоторые венгерские ученые: «Привыкшие к свободным отношениям производства товаров и торговли, — писал Геза Чех, — яскуны хотя и подключились к строительству железных дорог, однако из-за нехватки капитала оказались не способны построить густую и отвечающую их интересам сеть железных дорог. Их денежных капиталов хватило только на то, чтобы построить короткие железнодорожные ветки, подходящие к главным железнодорожным магистралям (Ясапати—Уйсас и Мезотур—Туркеве), или же подключиться к предпринимательству крупных помещиков, которые и финансировали это начинание. Строительство местной железной дороги Мезотур—Туркеве является примером крайнего самопожертвования со стороны населения». Открытие в Яскуншаге железных дорог дало возможность развития его связей с другими регионами страны, поднять сельское хозяйство, торговлю, кустарные (цеховые) промыслы, имевшие давние традиции, особенно в Ясшаге.

В 1867 г. Яскунский тройственный союз был упразднён. Ясы и куны лишились одной из важных своих привилегий — территориального самоуправления. Теперь Ясшаг и Надькуншаг были включены в состав Сольнокской области, а Кишкуншаг — Пештской. Ясберень как административный и торговый центр Яскуншага потерял своё былое значение и, не имея материальной поддержки, постепенно пришел в упадок [72].

Многие ясы, не имея средств к существованию, скитались со своими повозками в поисках заработка, работали землекопами на железнодорожных стройках, прокладывали оросительные и обводные каналы. Ещё в начале XX в. крестьяне, ища путей выхода из-под социального и экономического гнета, стали объединяться, добиваясь улучшения своего положения. В 1910 г. в Ясшаге был создан революционный комитет рабочих и крестьян, выступавший за социальную справедливость. Он издавал журнал «Ясберень», в котором печатались статьи, направленные против первой мировой войны, отчего он был закрыт в 1915 г. Ясы оказались в России в составе бригады интернационалистов, активно поддержавших Октябрьскую революцию. В период венгерской демократической революции (1918 г.) Ясшаг считался одним из первых регионов, где были созданы рабоче-крестьянские советы[73].

После окончания второй мировой войны, при социалистическом режиме в яскуншагском регионе было построено наибольшее число железных дорог. Тогда же стало возможным провести железнодорожную ветку до центра Ясшага — Ясберени. Начала развиваться современная промышленность. Был холодильный комбинат им. Лехеля, на котором трудится многотысячный коллектив[74].

Антропология[править | править вики-текст]

Этническая обособленность позволила ясам сохранить не только самоназвание, но и некоторые отличия физического типа, ряд этнопсихологических особенностей. По словам жителей Ясшага, в Венгрии ясов узнают легко по их внешнему облику, говоря: «У него ясское лицо». Известно, что отличительные черты ясов в этом плане отмечают и венгерские антропологи. По исследованию венгерского антрополога, научного сотрудника Кечкеметского окружного музея Дьюлы Хенкеи, ясы характеризуются близким сходством внешнего облика с северокавказскими аланами. Из 15 100 обследовавшихся им субъектов абсолютное большинство относится к туранидскому типу, по которому ясы характеризуются высоким и средним ростом. Существование у ясов в основном эндогамных браков способствовало сохранению их физического типа. В целом же ясы имеют восточно-кавказский тип, в то время как куны - среднеазиатско-памирский. Во многих своих церквах ясы изображают своих предков-алан в виде пеших и конных воинов высокого роста, облаченных в боевые доспехи. Известно, что такими нередко изображают алан и осетинские художники. Высокий рост алан, отмечаемый древними авторами, подтверждается и данными венгерских археологов. Так, подавляющее большинство мужских скелетов найденных в ясском могильнике Надьсаллаше, недалеко от села Ясдожа, по словам исследователей — археологов Сольнокского музея, отличаются высоким ростом. Обнаруженные здесь же в могильниках богатые женские украшения и оружие воинов имеют много аналогий с подобными находками в аланских катакомбах ст. Змейской в Северной Осетии. Ясы сохранили физический облик своих предков, будучи нередко высокого роста и многие из них по чертам лица мало отличаются от осетин[75].

Этнокультурная связь венгерских ясов с алано-осетинским этническим массивом Северного Кавказа, пунктирно улавливаемая по археологическим данным из могильника Надьсаллаш, находит подтверждение в выводах других научных дисциплин. Здесь следует выделить два принципиально важных факта. Особое значение для этнической диагностики имеют выводы антропологов Татьяны Гладковой и Тибора Тота, основанные на специальном исследовании дерматоглифики венгров. В ходе исследования были собраны отпечатки ладоней и пальцев мужчин в различных сельских районах Венгрии, в том числе жителей Ясшага. В частности, в последнем изучена группа жителей с. Ясапати. Вывод антропологов относительно данной группы однозначен: «Группа Ясапати в пальцевых узорах обнаруживает наибольшее сходство с кавказскими осетинами»[76].

Язык[править | править вики-текст]

Ассимиляция ясов была постепенной. Компактное расселение ясов, значительная обособленность в прошлом от окружающего населения, а также ряд таких факторов, как отсутствие в Венгрии до первой половины XIX в. единого государственного языка (до этого таковыми здесь являлись латинский и немецкий), позволяли ясам сохранить родной язык, вероятно, до XVII в.[77].

Ни у кого из венгерских исследователей истории ясов уже в XIX — начале XX в. не вызывала сомнений общность или близость языка венгерских ясов и северокавказских осетин — потомков алан[76]. Но окончательный свет на этот вопрос пролила находка Антона Фекете Надя, обнаружившего в 1957 г. архивный документ с ясским словником-глоссарием 1422 г. Последний издан на немецком и венгерском языках Дьюлой Неметом; на русском языке издание источника осуществлено Васо Абаевым. Глоссарий содержит около 40 слов, записанных человеком, хорошо знавшим ясский язык, и поэтому «его список ясских слов представляет бесспорно надежный памятник языка венгерских ясов»[78]. В документе упоминается селение Чев, граничившее с селением Ясфалу, поэтому Дьюла Немет считает, что глоссарий был составлен для использования в этом ясском селении (Ясфалу), известном в документах с 1325 г. и позже разоренном турками.

В двух источниках середины XVI в. говорится о том, что в этот период ясы ещё сохраняли свой язык. Венгерский гуманист-архиепископ Миклош Олах в 1536 г. написал труд «Hungaria», содержащий описание Венгрии того времени, ее географии, просвещения, быта жителей Венгрии. Для исследователей ясской проблемы труд Олаха важен потому, что под 1536 г. он дает свидетельство употребления венгерскими ясами их древнего языка: «Вся Венгрия в наши дни содержит в себе разные нации: венгров, немцев, чехов, славян, хорватов, саксонцев, секеев, влахов, рацов, куманов, ясин, рутен и, наконец, турок; все они употребляют язык, отличающийся друг от друга»[79]. Силезец Георг Вернер в своем труде 1543 г. «De adrairandis Hungariae aquis hypomnemation» пишет: «И сейчас среди венгров живет народ язигов, называющий себя сокращенно именем ясов, который сохранил свой древний и особенный язык, не похожий на венгерский»[80]. Но в 1693 г. Франц Фориш Отрокочи в труде «Origines Hungaricae» уже сообщает, что ясы говорят по-венгерски[80].

Ономастика[править | править вики-текст]

По данным турецкого источника, ясы в XVI в. еще числились под своими фамилиями: Багдаса, Гордиса, Комуча, Босонга, Конуча, Сабола, Бексан, Дорган и т.д. В настоящее время они имеют другие фамилии, которые появились у них в результате перехода к католическому вероисповеданию. Наиболее распространенные из них: Буди, Балог, Бато, Андрэ, Ярони, Голей, Кис, Берем, Гока и пр. [81].

Этнопсихология[править | править вики-текст]

В венгерском имеется слово «серен», означающее «деятельный», «усердный», «расторопный», «проворный», которое безусловно соответствует осетинскому «сæрæн» — «энергичный», «деятельный», «проворный», «умелый». Любопытно, что венгры это слово применяют к жителям Ясшага как их характерную, якобы, черту[26]. Как и венграм в целом, им присущи широкое гостеприимство, доброта характера, непринужденность в обращении, что роднит их с горцами Северного Кавказа. Хотя у венгров, в том числе ясов, не принято произносить тосты, а тем более подносить почетные бокалы, гость у них окружен заботой и вниманием, он обязан пить хотя бы наравне с другими, его развлекают шутками, песнями, игрой на музыкальных инструментах[82]. Говоря о различии между кунами и ясами, венгры утверждают, что первые отличаются твёрдым характером, вспыльчивостью, часто необдуманными поступками, не являются хозяевами своего слова; вторые, по их словам, лишены этих недостатков, в то же время решительны в достижении своих целей, но могут и не выполнить обещанное, если это расходится с их интересами[83].

Сельское хозяйство[править | править вики-текст]

Земледелие[править | править вики-текст]

Ясы принесли с собой в Венгрию традиции земледелия, скотоводства, развитых домашних промыслов и ремесел. Находки в могильнике Надьсаллаш подземных жилых построек (XIII—XIV вв.) указывают на оседлый образ жизни ясов с самого начала их появления в Венгрии. Это значит, что главным занятием их было земледелие, присущее всяким оседлым жителям. На давние земледельческие традиции ясов, занесенные ими с прародины, указывают и данные «Словника», из которых следует, что они были знакомы с названиями основных хлебных злаков ещё задолго до прибытия в Венгрию. Немаловажное значение для развития земледелия у ясов имели и благоприятные природные условия Ясшага, территория которого в отличие от территории Больших кунов (Надькуншага) была избавлена от губительных весенних разливов рек. Занимая обширную Венгерскую низменность, Надькуншаг ежегодно затапливался весенними паводками рек Тисы и Кереша, чего нельзя сказать об Ясшаге, расположенном на возвышении[84].

О давних земледельческих традициях ясов свидетельствует и тот факт, что среди поставлявшихся ими продуктов королевскому двору преобладали хлебные. Ясов отличало частное наследственное землепользование, в случае потери владельца земля переходила близким родственникам по мужской линии, но не по женской, ибо жена не имела права на землю. Малоземелье, от которого особенно страдали многосемейные, вынуждало ясов покупать землю далеко за пределами Ясшага, в частности в Кишкуншаге, а также арендовать ее, платя за аренду треть или половину, по соглашению, полученного урожая.

У ясов и кунов не было помещиков, в то время как рядом с ними в равнинной зоне Венгрии вплоть до революции 1848 г. существовали полузависимые крестьяне. В период турецкой агрессии многие помещики, бросив своих крестьян на произвол судьбы, бежали отсюда на север, скрываясь там в замках и крепостях. После изгнания турок, вернувшись обратно, они уже не смогли заставить своих крестьян подчиняться; последние формально стали полузависимыми, вели собственное хозяйство как могли[85].

Важнейшим моментом хозяйственной жизни ясов было наличие у них хуторской системы, способствующей развитию главных отраслей хозяйства — земледелия и скотоводства. Развивалась эта система путем покупки земель за пределами Ясшага, прежде всего в Кишкуншаге. Хутора возникали на купленных участках, использовавшихся сначала для содержания скота, а затем для возделывания хлебных злаков, разведения огородных культур, садов и виноградников. По данным Ласло Сабо, в самом Ясшаге хуторская система получила особо широкое распространение в начале XX в. Так, если в с. Ясапати в 1855 г. имелось всего 38 хуторов, то в 1940 г. их уже насчитывалось 600. Благодаря этой системе, не получившей развития у кунов в Надькуншаге, ясы здесь еще в XVIII в. вели интенсивное земледелие, расширяли посевные площади, разводили огороды, сады и виноградники. Тем не менее до середины XIX в. ведущее место в хозяйстве в них занимало скотоводство, в котором преобладало овцеводство. Лишь со второй половины XIX в. соотношение между земледелием и скотоводством резко изменилось в пользу первого. С переходом пастбищных земель под посев сокращалось поголовье скота. Впрочем, аналогичный процесс в это же время наблюдался на всей равнинной зоне Северного Кавказа и юга России. Капиталистический рынок здесь все больше требовал поставки товарного зерна, тогда как у кунов скотоводство по-прежнему оставалось ведущей отраслью хозяйства, для развития которой имелась обширная кормовая база на территории Надькуншага, малопригодной для земледелия. Ясшаг и до сих пор остается крупным поставщиком сельскохозяйственных товаров, в частности хлеба, мяса, фруктов, овощей и молочных продуктов[86]. Соседствующие с Ясшагом венгры считают, что ясы превосходят их в земледелии и ремёслах[87].

С утерей ясами родного языка были утеряны их земледельческие и скотоводческие термины. Отныне их заменили общевенгерские, среди которых немало тюркских и славянских наслоений. Так, пшеница называется у них «буза», а ячмень — «арпа», что соответствует тюркским названиям; рожь же именуется «рош», и т.д. Главное внимание в хозяйстве уделялось хлебу, который по большей части занимал половину посевной площади. Одним из наиболее распространенных злаков считалась пшеница, дававшая высокий урожай даже на песчаных землях Кишкуншага, где для её помола имелось множество ветряных мельниц. Вокруг Кишкунфеледьхаза, например, их насчитывалось более 100. Основной злаковой культурой был ячмень, который использовался большей частью для пивоварения. Его сеяли специально для приготовления пива и на корм лошадей. Даже в период повсеместного распространения кукурузы в Венгрии (XVIII в.) и вытеснения ею других хлебных злаков ячмень у ясов преобладал. Рожь и кукуруза (кукорика) составляли сравнительно небольшие посевные площади.

В Надькуншаге структура распределения культурных растений была иной, чем в Ясшаге. На рубеже XIX — XX вв. центральную площадь в хозяйстве занимали хлеб и кукуруза. Кормовые растения занимали свыше половины своей посевной площади и даже среди кукурузы сеяли кабачки. В Ясшаге кормовые растений более разнообразны. Большую часть кукурузы куны продавали, тогда как ясы использовали кукурузу в качестве фуража для своих животных. В Ясшаге кукурузу выращивали как огородное растение вплоть до 1950 г. В ее посеве большую роль играл ручной труд, машинами здесь не пользовались; Приемы уборки кукурузы в Ясшаге также резко отличались от надькуншагских приёмов. Даже само название кукурузы отличалось: в Ясшаге — «кукурица», в Надькуншаге — «тенгери»[88].

Вне пахотных земель (на берегах рек и в виноградных садах) в Ясшаге культивировали разнообразную зелень. Широкое распространение получили овощные и бахчевые культуры, а также фруктовые сады и виноградники. Виноградарство нередко становилось ведущей отраслью кооперативных хозяйств ясов. Так, в с. Яссентандраш в 1989 г. наибольшие доходы кооператив получил от продукции виноградных и садовых плантаций. Имея собственные пункты торговли в Будапеште, хозяйство непосредственно реализовало продукцию этих отраслей. Особенно сады и виноградники ясов в Кишкуншаге славятся своими давними традициями, размерами занимаемых площадей и высокими вкусовыми качествами, обусловленными местными природными условиями. Из технических культур особенно сильно были распространены в Ясшаге и за его пределами посевы льна. Из конопли делали одежду и предметы домашнего обихода. Об этом свидетельствуют представленные в музеях ручные прялки, другие приспособления для обработки и получения конопли, образцы льняной ткани, изделия и одежда из нее[89].

Наконец, ясы сеяли много кормовых трав, главным образом на хуторских и садовых участках. Значительную часть земли в каждом хозяйстве занимали луга и те участки, где выращивали кормовые растения. Сельскохозяйственные орудия ясов весьма сходны с теми, которые применялись на юге России и Северном Кавказе, особенно это относится к тяжелому деревянному передковому плугу, именуемому венграми (следовательно, и ясами) "еке". В него впрягали до четырех пар волов[90].

Утеряны ясами и многие аланские (осетинские) наименования сельскохозяйственных орудий. На смену им пришли венгерские, среди которых немало славянских: борона (борона), каша (коса), сарпо (серп) и т.д. Коллекции этих орудий в музеях Ясшага и других округов Венгрии дают возможность говорить о большом сходстве их с южнорусскими и кавказскими. Многие земледельческие орудия (волокуши, серпы, деревянные грабли, совки и сита для веяния и пр.) имеют поразительное сходство с орудиями, извест­ными у горцев Северного Кавказа. Ясы еще до прихода в Венгрию пользовались на Северном Кавказе тяжёлым плугом типа украинского или южнорусского. На это указывают находки плужного сошника и ножа (X—XII вв.) в аланских городищах. Применение аланами в то время тяжёлого плуга было вызвано бурным ростом их земледелия в степях Предкавказья[91]. Распространение тяжёлого колёсного плуга в равнинной части Северного Кавказа и в степях Северного Причерноморья исследователи связывают с расселением аланов и их предков[92].

Ясский тяжелый плуг состоял из остова и передка на двух равных деревянных колесиках с железными обручами и деревянной осью. В него впрягали, как правило, только волов, причем определенное количество, в зависимости от почвы. Во второй половине XIX в. с появлением у ясов легких железных фабричных плугов стали использовать для пахоты и лошадей. В плуг впрягали обычно две пары лошадей. Широко был распространен способ совместной обработки земли, при этом чаще объединялись родственные семьи. Сеяли вручную, путем разброса зерна из мешка, надетого на плечо. Бороновали самодельными квадратными деревянными боронами, снабженными деревянными зубьями, реже железными. Уборка хлеба производилась покупными серпами и косами, а со второй половины XIX в. нередко и фабричными косилками. После просушки хлеб свозили на гумно в хутор или на поле для молотьбы, производившейся лошадьми, а отчасти вручную — выбиванием палкой; ставили две пары лошадей друг за другом и гоняли по кругу по зерну[93].

Таким же широко известным на Востоке архаическим способом веяли зерно, подбрасывая его лопатой по ветру. Здесь почва не позволяла строить земляные ямы для хранения зерна; их заменяли почти повсюду лари, которые ставились в закрытых помещениях. В то же время местом для хранения кукурузных початков служили (и служат) чердаки сараев и жилых помещений, что этнографы не раз наблюдали во время поездок по Ясшагу и селам Кишкуншага, где имеются наиболее благоприятные условия для выращивания этой культуры. Кукуруза — главный кормовой продукт для животных, особенно свиней. Свиноводство — одна из важных отраслей хозяйства ясов. Были развиты также овощеводство и бахчеводство, садоводство и виноградничество, знакомые ясам со времен позднего средневековья. Ясшаг и теперь отличается поставкой обилия продукции этих отраслей на рынок. Некоторые ясские селения специализируются на производстве капусты (капушта), красного перца (паприка), винограда и т.д.[94].

По наблюдениям этнологов, разведение ясами этих и других культур практикуется почти на всей территории их обитания. Из овощных растений особенно славится красный перец, широко почитаемый повсеместно в Венгрии. Его производством, например, занимается весь Сегетский округ, поставляя в большом количестве на внутренний и внешний рынок. Считают, что красный перец появился в Венгрии позже черного, знакомого и ясам и занесенного сюда турками. Нетрудно заметить в ясских селах и на хуторах также обилие фруктовых садов, дающих яблоки, груши, черешню и т.п. Виноградарством и виноделием же славятся поселения ясов Кишкуншага, имевшие давние традиции в этом деле. Природные условия здесь позволяли почти всем хозяйствам содержать виноградники преимущественно для производства черного сорта вина. Ясские поселения располагались на песчаных почвах, названных исследователями «двигающимися землями». Ясы, покупая их у кунов в первой половине XVIII-XIX в., разводили на них (чтобы они «не убежали») виноградники и сады, возделывали кукурузу и пшеницу. Благодаря этому в настоящее время Кишкуншаг считается одним из наиболее развитых винодельческих районов Венгрии. В 1984 г. 170 тыс. гектаров здесь были заняты под виноградники, принадлежавшие в основном кооперативам[95].

Скотоводство[править | править вики-текст]

Скотоводство — второе главное занятие ясов, обеспечивавшее их продуктами, сырьем и тягловой силой. Ясы пришли в Венгрию исконными скотоводами и коневодами, какими были на их прародине — Северном Кавказе, и остались таковыми и на новом месте их обитания. Данные «Словника», содержащие ясские названия быка, коровы, овцы, лошади, показывают, что ясы, живя в Ясшаге в период появления этого памятника (XV в.), разводили этих и других животных, составлявших всегда основу их экономики. Однако недостаток пастбищных угодий здесь, по сравнению, например, с Надькуншагом, имевшим необозримые просторы, давшие возможность кунам содержать неограниченное количество мелкого и крупного рогатого скота и табуны лошадей, позволял даже самым богатым ясам иметь не более сотни голов овец, несколько дойных коров и рабочего скота, лошадей, в том числе верхового коня — скакуна. Даже после приобретения ясами земель в Кишкуншаге и складывания здесь хуторской системы ясов крупных скотоводов среди них не появилось[96].

В целом же скотоводство оставалось главным занятием в хозяйстве ясов до XIX в. и перехода пастбищных земель под посев хлебных злаков, вызванного бурным развитием земледелия и потребностями поставки товарного хлеба на рынок. Впрочем, аналогичный процесс в это время происходил и на Востоке, в том числе на Северном Кавказе. В то же время у кунов скотоводство оставалось главной отраслью их хозяйства и в XX в., что объясняется наличием у них обширной кормовой базы. Итак, ясы разводили крупный и мелкий рогатый скот, лошадей, куны, кроме того, и ослов для обслуживания их отар на пастбищах[97].

В стаде у ясов всегда преобладали овцы и козы, как наиболее доходные, дававшие большое количество продуктов и сырья для домашних и кустарных промыслов. На развитие овцеводства у ясов указывают и турецкие финансовые документы, по которым хозяева почти во всех 12 ясских селах (1550 г.) выплачивали оккупантам налоги баранами. Из поименно перечисленных здесь хозяев многие имели по 150—200 голов овец. Особенно отличались наличием большого числа овцеводов селения Ясапати, Ясдожи, Ясякохолма и Ясберень, располагавшие прочной кормовой базой. Однако турецкие оккупанты вынуждали ясов и кунов разводить крупный рогатый скот в целях извлечения большей выгоды. Этот вид скота давал возможность получить не только мясо, молоко, сырье, но и тягловую силу. Крупный рогатый скот всех венгров отличался огромным ростом, длинными рогами и белой мастью. Происхождение его остается до сих пор загадкой. Некоторые венгерские ученые появление этой породы скота в Венгрии связывают с приходом сюда ясов и кунов, что, вероятно, соответствует действительности, если учесть, что в эпоху Майкопской культуры (IV тыс. до н.э.) на Востоке, в частности в Прикубанье, разводили такой скот, ярко представленный памятниками этой культуры в виде золотых и серебряных фигурок. Во всяком случае, поголовье в Венгрии, в том числе и в хозяйстве ясов, до середины XIX в. состояло только из этой породы скота. По этнографическим данным, скот этот ясы привозили из восточных районов Венгрии, из местности Хортабадь, расположенной недалеко от г. Дебрецен. В стаде особенно выделялись высокорослые волы, обладавшие огромной силой, служившие для выполнения наиболее тяжелых сельскохозяйственных работ. Во второй половине XIX в. местный молочный скот ясов был заменен более продуктивным, в частности швейцарским[98].

Овцеводство являлось наиболее доходной отраслью скотоводства у ясов, от которого целиком зависело благополучие их домашних и кустарных промыслов. Разводили породу овец исключительно белой масти с длинной мягкой шерстью и винтообразными рогами. Козлов содержали не более 2—3 голов в отаре в качестве вожаков. Овцы и козы наилучшим образом обеспечивали потребности хозяйства мясом, молоком и сыром[99].

Сохранили ясы и древние традиции коневодства своих ираноязычных предков, необычайную любовь к лошади. Говорят, что за лошадь яс отдавал самое дорогое — жену, что маловероятно, но то, что лошадь ценилась у ясов весьма высоко, — это несомненный факт[99]. В Ясшаге, регионе интенсивного земледелия, всегда существовала потребность в хороших лошадях. Добрый конь мог быть продан там за хорошую цену, лошадей похуже сбывали в деревнях вдоль Тисы[100]. Важно отметить и то, что ясы, в отличие от кунов Надькуншага, владевших обширными пастбищами знаменитой Венгерской низменности, не знали табунного коневодства, присущего им на их прародине и утерянного здесь в результате малоземелья. В то же время на высоком уровне находилось у них домашнее коневодство, выращивание рабочих и верховых лошадей местной породы. Достаточно отметить, что из владельцев таких лошадей формировался знаменитый Яскунский гусарский полк, куда призывали на службу ясов и кунов со своими конями в полном обмундировании и с амуницией, подобно тому как это практиковалось у казаков. Наконец, любовь ясов к лошади выражалась в том, что животное это было избавлено от выполнения всяких тяжелых работ. По этнографическим данным, почти до начала XX в. лошадь использовалась ясами исключительно для верховой езды. Подобно северокавказским горцам, ясы до начала XX в. не впрягали лошадь в плуг и гужевой транспорт. В качестве тягловой силы ясы использовали преимущественно волов[101].

Большое внимание современные венгерские ясы уделяют и разведению свиней — нетрадиционное занятие на их прародине, на что указывает почти полное отсутствие находок костей свиньи в аланских городищах и могильниках. Во всяком случае, в ясском «Словнике» нет упоминания названия свиньи (осет. хуы — древнеиранское слово). Отсюда можно заключить, что до появления этого памятника (XV в.) и венгерские ясы не занимались разведением там свиней. Видимо, это стало возможным после изгнания турок и распространения у ясов хуторской системы, позволившей содержать свиней в неограниченном количестве. С тех пор свиноводство стало основой хозяйства ясов в сёлах и хуторах, их благополучия. Почти ни одно хозяйство ясов не обходится без свиней. Многие из них откармливают в год по 50—100 голов для собственного потребления и сбыта на рынке. С немалым числом таких хозяйств мы, например, встречались в с. Ясалшосентдьердь, одном из крупных ясских сел (1400 дворов), где сильно была развита специализация и по другим видам животных. Ясы разводили две породы свиней: местную, венгерскую, и английскую. Венгерская — небольшая, тупоносая, давала много сала, которое коптили над очагом для длительного хранения. С давних времен содержавшаяся английская порода служила для получения мяса, из которого делали различные колбасы[102].

Система содержания скота у ясов знала два способа — пастбищный и стойловый; из них в конце XIX в. наибольшее распространение получило стойловое, что объясняется сокращением пастбищных полей, их переходом на посев сельскохозяйственных культур. Аналогичный процесс наблюдался и у кунов, хотя в меньшей степени. Во всяком случае, в Надькуншаге, располагавшем обширными пастбищами и полями, куны и в XIX в. использовали три способа содержания скота — табунный, полутабунный и стойловый. Много сходства у ясов и кунов с народами Северного Кавказа обнаруживается в пастушестве и в данных, относящихся к условиям наёма, труда и быта пастухов. Об этом можно судить не только по полевым записям, но особенно по многочисленным музейным экспонатам, представленным в большом количестве, прежде всего, в кунских музеях. На фотостендах показаны разные виды животных под присмотром специальных пастухов (табунщики, пастухи крупного рогатого скота, овчары, свинопасы), имевшихся у ясов и кунов. Здесь же хранятся снаряжения пастуха: сумка из телячьей шкуры, палка с крючком, нередко покрытая искусной резьбой, служившая не только для ловли овец, но и как оружие.

Из одежды пастуха наибольший интерес представляет овчинная шуба без рукавов типа кавказской бурки, покрытая аппликацией. Она оберегала его от дождя, холода, служила постелью. В пастухи шли люди из бедных слоев ясов, в кунских селах это занятие было наследственное — профессиональное. Пастухи эти нанимались в основном крупными скотоводами в степях Альфельда, где они круглый год находились со стадами, выполняя все работы, связанные со скотом — пастьбу, охрану стада, доение и т.д. За большими стадами следили несколько пастухов во главе со старшим. В обязанность сельских пастухов входила только сезонная пастьба. Оплату пастухам производили (по договоренности) скотом, зерном или деньгами. За пастухами наблюдал особый выборный совет общины или села. Стойловое содержание скота требовало заготовки значительного количества кормов (главным образом сена) на зиму. При нём весь скот содержали на окраинах сел, где для них строили помеще­ния, загоны, хранилища для кормов. Судя по музейным экспонатам, орудия для заготовки сена не отличались от северокавказских — обычная фабричная коса, своеобразные деревянные вилы и грабли[103].

С приходом ясов и кунов в Венгрию связано и появление здесь особой восточной породы собаки — командор (видимо, идет от кумана, куна), типа кавказского волкодава (а по словам некоторых венгерских авторов, южнорусской овчарки), крупного роста, кости которой нередко археологи находят в кунских поселениях (XIV—XV вв.). Командор и позже имел распространение, особенно у кунов для охраны их табунов в степях Хортобада. Во многих кунских музеях хранится железный ошейник с длинными и острыми иглами для этой собаки, дававший ей возможность победы при схватке с волками. Другая, повсеместно распространенная порода собаки в Венгрии — пули, небольшого роста, служившая для пастьбы и охраны всех видов животных. И табунщики, и пастухи крупного рогатого скота, и овчары, и свинопасы не могли обойтись без этой собаки, их надежного и верного помощника, по словам ясов, не знавшей себе цены. «Пастух без собаки ничего не стоит», — говорили куны. Иначе говоря, считался он неполноценным. Только с участием собаки-пули пастух мог пасти животных и обеспечить их сохранность. Находясь постоянно в стаде, собака эта успокаивающе действовала на животных, они привыкали к ней, подчинялись ее воле. Ясские пастухи утверждали, что «без участия собаки-пули невозможно успокоить взбесившегося быка или спастись от нападения рассвирепевших свиней». Значение этой собаки в животноводческом хозяйстве венгров, в том числе ясов, неоценимо. Отсюда — необходимость выращивания и обучения собаки непосредственно в стаде (пасти и охранять животных)[104].

Среди музейных экспонатов ясов и кунов встречается множество медных и литых из железа колоколец (от маленьких до очень больших), надевавшихся на животных. Хозяин по звуку колокольцев узнавал своих животных. К колокольцам чаще всего прибегали жители лесных мест, снабжая ими крупный и мелкий рогатый скот, лошадей. Не обходился без них и козел-вожак. Традиция навешивать на животных колокольцы — весьма древняя, видимо, знакомая ясам еще на их прародине[105].

В музеях экспонируется и множество железных крючков, напоминающих тамги, которыми метили животных. Каждый крючок состоит из двух начальных букв, обозначающих имя и фамилию хозяина. У лошадей и крупного рогатого скота клеймо ставили раскаленным железом. Форма клейма в семье часто передавалась по наследству. Тамги типа северокавказских, видимо, давно исчезли из быта ясов и кунов, как и других венгров. Во всяком случае, их не обнаружено ни в одном музее Венгрии. Изобретение тамги считают заслугой причерноморских сарматов, от которых они были восприняты и северокавказскими аланами[106].

Птицеводство[править | править вики-текст]

Традиционным занятием ясов было и птицеводство, на что также указывают данные «Словника», содержащие названия курицы, гуся и утки, разводившихся ими на их прародине, о чем говорилось выше. Лингвисты считают, что осетинское название карк (курица) — древнеиранское слово, а хъаз (гусь) и асса (утка) — тюркские, воспринятые ясами у своих давних соседей половцев (куманов) еще до прихода в Венгрию. Во всяком случае, в период появления «Словника» (XV в.) ясы уже разводили все указанные виды птицы, сохранив эту традицию до наших дней. Откармливание кур, гусей и уток в большом количестве для собственного потребления и сбыта — распространенное явление в ясских селах и на хуторах. В частности, из поставляемого Венгрией большого количества кур в Россию значительная доля падает на Ясшаг[107].

Пчеловодство[править | править вики-текст]

Значительное развитие у ясов получило пчеловодство. Венгерское (в том числе ясское) название мез (мёд), как и осетинское мыд (мёд), восходит к древнеиранскому. В то же время ясы утеряли такие древние верования пчеловодства алан-осетин, как почитание божества Анигол (Анæгол), сохранявшееся еще в недавнем прошлом пчеловодами осетинами-дигорцами, а также приготовление из мёда знаменитого напитка ронга — напиток героев нартовского эпоса. Среди ясских ульев наиболее архаичными являлись колодные, широко применявшиеся и северокавказскими аланами. По мнению этнографов, через посредство алан они получили распространение в Грузии, ещё недавно колодные ульи бытовали в ряде мест Юго-Осетии. Самый древний улей в виде колоды в Венгрии, датируемый 1770 г., хранится в музее г. Ясберень. Научная сотрудница музея Эдит Батхо посвятила ему специальную статью. Мёд и воск имели большое значение в хозяйстве ясов. Мёд употребляли в пищу, много его шло на изготовление прохладительных напитков, пива, а также для лечения различных болезней[108].

Рыболовство[править | править вики-текст]

Предметом специального изучения у ясов, как и у всех венгров, мо­жет стать рыболовство, сохранившее у ясов, как и других венгров, многие древние черты, занесенные ими с прародины. Это различ­ные способы ловли рыбы и предметы, применявшиеся при ловле (сети, плетеные из тростника сапетки, железные крючки и т.д.), широко представленные в музеях. Сюда же относится разведение рыбы в естественных водоемах, практиковавшееся по всей низменности.

Миклош Силади, говоря о роли рыболовства в экономике жителей ясского села Кунсентмартона, находящегося в районе рек Кёрёш и Тиса, указывает на важность здесь этого промысла, сбыта с давних времен большого количества рыбы на рынке рыбаками, практиковавшими две формы рыболовства — индивидуальную и артельную. В то же время в ясском «Словнике» не упоминается название рыбы; это объясняется, вероятно, тем, что рыболовство у ясов в целом все же было побочным занятием, хотя и имело глубокие традиции, уходящие в древнеиранский мир. По одному определению, осетинское (аланское) название кæсаг 'рыба' восходит к сарматской эпохе, по другому — идет от венгерского кесзег 'лещ'. Древнеиранским у осетин является и название кæф — крупной рыбы, типа осетра. Сохранились ли эти названия рыб у ясов — неизвестно. В то же время они присутствуют в быту и фольклоре осетин. Несомненно, что ираноязычные предки осетин, обитавшие вблизи морей и больших рек, могли знать и другие виды рыб, что остается пока не изученным. Ясно одно, что рыболовство было важнейшим занятием скифо-сарматов и алан, нашедшим яркое отражение в древних пластах осетинского нартовского эпоса. Как показал Васо Абаев, в эпосе под именем «Кæфтысæр-хуæндон-алдар» (глава рыб — владетель пролива) скрывается образ боспорского царя, владевшего огромным рыбным богатством Керченского пролива.

Учёные считают,что ясский материал мог бы воссоздать картину рыболовства у древних иранцев, указав те особенности, которые были утеряны осетинами в горах. Не обходились ясские рыбаки и без своего покровителя, которым являлся христианский святой Иоанн Непомук, во многом схожий по своим действиям с осетинским Донбеттыром (или Донбеттыртаэ — владыкой водного царства). Статуи это­го святого встречаются повсюду, и особенно по берегам р. Задьвы, весь­ма своенравной во время весеннего полноводья. Иоанн Непомук, по по­верьям, дарит рыбакам богатый улов, оберегает людей от водной стихии. Рыба у венгров, в том числе ясов, всегда служила одним из важных про­дуктов питания. По данным источников, в XVII—XVIII вв. из нее готовили более 200 блюд. Это ещё раз свидетельствует, что рыболовство имело у всех венгров глубокие традиции, уходящие также и в древнеиранский мир. Можно полагать, что предки венгров многому научились и в этом деле у своих соседей скифо-сарматов и алан в период обитания их в Причерноморье и Приазовье[109].

Охота[править | править вики-текст]

Охота являлась подсобным занятием ясов еще на их прародине, отличавшейся богатством животного мира. На это указывают археологические находки здесь костей диких животных — оленя, свиньи, косули, сайгака и пр. Орудиями охоты северокавказских племен служили лук и стрелы с наконечниками из кости, бронзы и железа. На развитие этого промысла в древности указывают и скульптурные изображения охотничьих собак на предметах материальной культуры, найденных при раскопках, а также наличие у осетин, как и у некоторых их соседей, своего покровителя охоты — Афсати и охотничьего языка, утерянных венгерскими ясами.

Не менее традиционным занятием была охота и у предков венгров, вышедших из среды охотников и собирателей Предуралья. Кочуя долгое время в южнорусских степях по соседству с аланами и тюркскими племенами, они научились у последних соколиной охоте в целях уничтожения «вредных» зверей. От тюркского идёт осетинский егар и венгерский агар — название охотничьей собаки — один из многочисленных фактов алано-венгерских средневековых контактов. Несомненно, что результатом таких контактов является и особо уважительное отношение венгров и осетин к оленю. По легенде, венгры пришли на Средний Дунай, следуя за оленем. В Будапештском сельскохозяйственном музее имеется большой «Олений зал», где представлены множество различных оленьих рогов и сцены охоты на это животное. Если обратиться к осетинскому материалу, то образ оленя ярко отражен в фольклоре осетин, в том числе в нартовском эпосе. По обычаю, рога убитого оленя непременно оставляли в одном из почитаемых осетинских святилищ. Многие учёные во всём этом усмотреть то, что характеризует оленя как тотемное животное для осетин и венгров. Они полагают, что олень действительно считался таким животным у древних иранцев, оказавших большое влияние и на многие стороны жизни венгров.

В позднесредневековый период охота стала повсюду в Венгрии достоянием исключительно имущих, велась профессиональными группами, подчинявшимися непосредственно королю, вельможам и духовным лицам. Тогда же появилось огнестрельное оружие, пришедшее на смену сложному луку монгольского типа и обычным стрелам. Из источников известно, что на Альфельде пастухи на лошади вели охоту с арканами на волков и других хищных зверей. Для этой же цели делались ловушки, ставились железные капканы и т.д. Согласно данным ясских старцев, ясы большей частью охотились на фазанов и зайцев[110].

Транспортные средства[править | править вики-текст]

Большим разнообразием отличались и транспортные средства ясов. В источниках отмечается, что в XVIXVII вв. в Венгрии существовало 20—25 видов повозок. В неменьшем количестве они использовались и в последующие эпохи, о чём, например, свидетельствуют многочисленные образцы повозок в местных музеях. Характерно, что венгерское название повозок секер — иранского происхождения, видимо заимствованное венграми до прихода на Дунай. В некоторых сельских музеях ясов имеется также двухколес­ная арба, относящаяся, по словам знатоков, к числу древнейших типов ясского транспорта. Она очень напоминает по виду и конструкции осетинскую арбу. Арба эта, идущая к осетинам от алан, воспринятая со своим названием (уæрдон) и другими кавказскими народами — абхазами, абазинами, сванами, чеченцами, ингушами, лезгинами и пр., отличаясь своими достоинствами, не могла быть утеряна и венгерскими ясами, составляя один из главных видов их транспорта[111].

Ремёсла и промыслы[править | править вики-текст]

Обработка кожи[править | править вики-текст]

В музеях Ясшага представлены цеховые организации различных профессий — меховщиков, сапожников, портных и т.д., образцы их изделий, среди которых особенно выделяются знаменитые ясские шубы. Среди ясских промыслов и ремесел выделка кожи не находила себе равных по высокому уровню развития и степени распространения. Этой профессией особенно славились мастера Ясберени, Ясапати, Ясдожа, Ясароксаллаша. Ясы до сих пор считаются превосходными меховщиками, а Ясшаг — центром распространения этой специальности, куда в прошлом приезжали из других регионов Венгрии для обучения выделке кожи, изготовлению из нее различных меховых изделий, прежде всего ясских шуб. Выделка кожи всегда оставалась тяжелым трудом, требовала много сил и времени. Характерно, что это ярко отразил в романе «Сокровища маленького полушубка» классик венгерской литературы сын меховщика яса Ференц Мора. Ясская шуба отличалась особым "ясским покроем", практиковавшимся повсюду. Длинная и широкая с ложными рукавами, напоминающая кавказскую бурку, она сплошь покрывалась разноцветной аппликацией. Такие шубы можно встретить повсюду в музеях Венгрии. Славились и народные ясские полушубки и овчинные тулупы для поездки на дальнее расстояние. На высоком уровне стояло у ясов и производство обуви из кожи и сафьяна, как явствует из многочисленных археологических находок, хорошо знакомое им на их прародине. Наиболее крупные цеховые организации имелись у сапожников — мастеров высокого класса. Их изделия широко представлены в музеях, где особенно выделяются изящные мужские и женские сапоги самых разных фасонов.

Во второй половине XIX в. производство шуб, сапог и других кожаных изделий стало распространенным явлением и во многих других ясских селах, что объясняется ростом их товарного значения и поставкой большими партиями на внешний рынок. Это стало возможным тогда же, когда построенная железнодорожная магистраль пересекла Ясшаг, связывая его с другими регионами Венгрии. Венгерский ученый Ласло Шооша, анализируя домашние промыслы и ремесла Ясшага, выделяет среди них промыслы по выделке кожаных изделий и обработке дерева, по его оценке, достигшие высокого развития. По данным автора, в 1874 г. здесь насчитывалось 1250 мастеров, производивших шубы, сапоги и другие кожаные изделия. По стране в среднем на 10 тыс. человек приходилось 35 мастеров по выделке кожи, а в Ясшаге — 58. Абсолютное большинство составляли шубники и сапожники, продукция которых пользовалась большим спросом. Характерно, что в Ясшаге насчитывалось 400 мастерских только для производства прекрасных ясских шуб, орнаментированных разноцветной аппликацией[112].

Обработка дерева[править | править вики-текст]

Второй развитой отраслью ремесла ясов считалась деревообрабатывающая, отличавшаяся также широким распространением. Обработкой дерева в Ясшаге было занято большее число людей, чем в других областях Венгрии. Так, в 1874 г. по стране в среднем на 10 тыс. человек приходилось 16 мастеров, в Ясшаге — 22. Всего в Ясшаге числилось 480 человек, из которых 45% составляли столяры, 43% — резчики по дереву, а 12% — бондари. Наиболее яркое представление о деревообрабатывающих промыслах ясов дают многочисленные экспозиции музеев Ясшага (Ясбереньского краеведческого, сельских и школьных, а также музеев других ясских сёл вне Ясшага), содержащие предметы обихода и ремесла. Это прежде всего длинные деревянные маслобойки — длинный сосуд типа северокавказского, различные деревянные прессы для отжима сыворотки при приготовлении сыра, горизонтальные ткацкие станки, кожемялки и другие предметы для обработки кожи, кости, дерева, металла и т.д., которые имеют очень много общего с теми, которые применя­лись осетинами и некоторыми другими народами Северного Кавказа. Мастера по об­работке дерева наряду с другими предметами изготовляли все виды гужевого транспорта, в том числе арбы осетинского типа, предметы домашнего обихода, в том числе и маленький круглый столик на трех низких ножках, типа осетинского фынга, бытовавший только у них и кунов, пивные бокалы и т.п.[113].

Кузнечное дело[править | править вики-текст]

Кузнечное дело, как и столярное, стояло у ясов на высоком уровне и передавалось по наследству от отца к сыну. В ясских селах бытовали целые династии таких мастеров. Так, в с. Ясалшосентдьердь в 1980-х гг. династию кузнецов составляла большая семья Лайоша Керкеша, где кузнецами работали несколько его сыновей и внуков. Таких примеров немало у ясов и по другим видам ремесла. Наличие в осетинской мифологии бога-кузнеца Курдалагона косвенно указывает на развитие у предков осетин кузнечного дела. По определению Васо Абаева, названия всех почти видов холодного оружия восходят к древне-иранской эпохе - лук, стрела, копье, меч, топор, палица, щит, кольчуга.

Традиция обработки металла древних иранцев во многом сохранилась и у венгерских ясов. Неся службу в королевских войсках средневековья, они сами изготовляли стрелы, в то время как куны их покупали у местных производителей. Хранящиеся в некоторых музеях Венгрии ясские сабли и булавы можно также считать производством местных мастеров ясов. Что касается осетинского бога-кузнеца Курдалагона, то он отсутствует в ясской мифологии, что, конечно, не означает низкого уровня развития у ясов кузнечного дела. Наоборот, слово "ковач" (кузнец), как и "сабо" (портной), приобрело у ясов распространение в качестве фамилии - явное доказательство популярности этой профессии среди них[114]. В отличие от кузнецов соседнего Атаня, кузнецы ясских городов Ясбереня и Ясапати производят продукцию из своего собственного сырья, без заказов, и потом продавали её на ярмарках. В сотрудничестве с колёсными мастерами они делали новые телеги и изготавливали бороны, культиваторы и другую сельскохозяйственную технику. Часто небольшие сельскохозяйственные орудия кузнечного производства появлялись у венгерских крестьян раньше, чем их начинали производить на фабриках. С начала XX вв. количество таких кустарных орудий снизилось. Однако ещё в 1950-х гг. крестьяне до сих пор использовали некоторое количество сделанных вручную орудий труда[115].

Производство молочных продуктов[править | править вики-текст]

Ясшаг был и остается крупным центром Венгрии по поставке молока и молочных продуктов (сыра, масла, творога, сметаны) в Будапешт, Сольнок и другие дальние и ближние города. Эти традиции, как и многие другие, ясы принесли в Венгрию со своей прародины, где они развивались и совершенствовались веками. Подтверждением служат аланские катакомбные находки в Змейском поселении Северной Осетии, включающие в себя кожаные (конское снаряжение, головные уборы, обувь и пр.), суконные и войлочные изделия, а также огромное количество керамической посуды мелкого и крупного размеров, видимо, служившей во многом для приготовления и хранения молока и молочных продуктов. О древности происхождения рассматриваемых занятий говорят данные языка, возводящие многие их термины к иранскому. Так, по определению Васо Абаева, аланские названия носят общеизвестные осетинские сыры — осетинский сыр (сыхт) и сулгуни (осет. — сылыж сыхт). К древнеиранским автор возводит и название масла (сарв), а также различной шерсти, ткацкие термины, названия частей веретена и ткацкого станка. В то же время из радиционного своего ремесла ясы утеряли в Венгрии производство керамики, что доказывается и полным отсутствием ее следов в раскопках в Надьсаллаше. Видимо, сказывалось и влияние существовавших здесь крупных керамических центров, прежде всего находившегося ближе к Ясшагу производства керамики в с. Мезетур, ведущем свою известность с XII—XIII вв. Ясы предпочитали брать готовую посуду здесь, чем заниматься её производством.

Прочной базой для высокого развития некоторых домашних промыслов ясов послужило то, что они разводили особую породу овец, дававших сравнительно много молока, длинную мягкую шерсть и добротный мех. Из овечьего молока готовили превосходный сыр, пользовавшийся большим спросом на рынке. Этим делом занимались исключительно женщины (у кунов мужчины), используя для выжимания сыворотки прессы, приобретенные ясами на их новой родине. Во всяком случае, прессы для приготовления сыра не были известны северокавказским народам. Коровье молоко шло большей частью на масло, сметану и творог — распространенные продукты в пище ясов. Масло сбивалось в длинном деревянном сосуде мутовкой, позже, кроме того, и сепараторами.

Большое развитие обработка молочных продуктов, как и шерсти, кожи, получила и в ясских селах Кишкуншага, где ведущим занятием долгое время оставалось скотоводство. Экспозиции краеведческого музея г. Кишкунфеледьхаза ярко отразили домашние промыслы, связанные со скотоводством[116].

Войлочное производство[править | править вики-текст]

Шерсть местной породы овец служила ценным сырьем для развития суконного и войлочного производства, хорошо известного ясам еще до их прихода в Венгрию. Особенно славилась по всей Венгрии высокая войлочная шляпа — «куншювск», найденная при раскопках под ясским с. Ясакохолма и датируемая XVIII в. Однако считают, что она занесена кунами и ясами с Востока. Шляпа эта, имеющая перья дрофы или журавля, воткнутые сверху, получила широкое распространение особенно среди пастухов. Она пользовалась большим спросом на ярмарках. Позже она, став обязательным гусарским головным убором, изготовлялась из дорогой фабричной ткани[117].

Цеховые организации[править | править вики-текст]

Появление у ясов цеховых объединений мастеров кустарных промыслов относится к XVIII в., в то время как в Германии, например, они существуют с ХI-XII вв. Таким образом, можно полагать, что традиция эта занесена к ясам извне и довольно поздно. Во всяком случае, нет доказательств существования у них на их прародине подобной традиции, хотя, как известно, славились они высоким мастерством по обработке кожи и шерсти. Из большого числа цеховых объединений Ясшага в 1852 г. наиболее многочисленными являлись скорняки и меховщики, составлявшие вместе 173 человека и сапожники - 166 человек. Мастера этих специальностей преобладали среди кустарей-ясов, живших вне Ясшага - в Кишкуншаге и Надькуншаге, где ясское скотоводческое хозяйство давало возможность развития не только отмеченных кустарных промыслов, но и ряда других, в частности суконного и войлочного производства. Это хорошо представлено в музеях ясских городов. Там собрано все то, что относится к разным отраслям кустарных промыслов: орудия труда, станки, инструменты, изделия, знамена и уставы цехов. Представлены и портреты выдающихся мастеров по разным профессиям, приводится общее число всех мастеров, работавших в городе, и т.д.

В частности, в городе Кунсентмартон (на р. Кёреш) числилось 85 мастеров, входивших в цеха по профессиям; каждый цех имел свое здание, устав, печать и знамя, с которым выходил на церковные праздники и другие народные торжества. Ни один мастер любой профессии города не мог оставаться вне цеховой организации, члены которой представляли собой единый сплоченный коллектив, проявлявший заботу о каждом из них в случае необходимости. Вдова или сироты усопшего мастера могли всегда рассчитывать на получение помощи из цехового фонда. Многие вопросы, касающиеся организации и условий труда, обучения подмастерьев, быта и цехового объединения, остаются пока неисследованными. Ясшаг, как отчасти Надькуншаг и Кишкуншаг, считались в Венгрии почти единственными областями распространения цеховых организаций, что обусловлено высоким уровнем развития многих отраслей кустарных промыслов ясской этнической группы[118].

Традиционные поселения[править | править вики-текст]

Города и сёла[править | править вики-текст]

Археологические открытия в Надьсаллаше (XIII-XIV вв.) убедительно доказывают, что ясы с самого начала их обоснования в Венгрии - оседлые жители, что, судя по огромному количеству захоронений, а также по подземным постройкам, остаткам христианской церкви (XV в.), для них характерны большие поселения, раздельное подземное жилье, давние православные христианские традиции, уходящие в аланскую эпоху. Ничего подобного нет у кунов - спутников ясов по переселению, их близких соседей на венгерской земле. Исследования археологами кунских поселений свидетельствуют о продолжении здесь кунами кочевого и полукочевого образа жизни в течение длительного времени, использовании ими юрт наряду с постоянными постройками в качестве жилья еще в XV-XVI вв. Известно также, что разливы рек в Венгерской низменности с их разрушительными действиями вынуждали ясов (и особенно кунов в Надькуншаге) ставить свои поселения на возвышенных местах.

По всей низменной территории Венгрии издавна строились большие села, характерные для областей яскунов. В Ясшаге и за его пределами многие ясские селения и в наши дни остаются такими же, именуясь нередко не селами, а городами, что действительно соответствует этому названию по численности населения и занимаемой ими территории. Так, в 1984 г. в с. Ясдожа проживало 25 тыс. человек. Почти столько же жителей насчитывалось в селах Ясапати, Ястелек, Яскисер и др. О размерах таких сел яркое представление дает с. Ясалшосентдьердь, состоящее из 1400 дворов. Это же характерно для ясских селений в Надькуншаге и Кишкуншаге, основанных в XVIII в. переселенцами Ясшага. В качестве примера можно привести село (город) Кишкунфеледьхаза, в котором в 1984 г. проживало 38 тыс. человек.

Еще одна особенность, отличавшая ясские поселения в Ясшаге в период турецкой оккупации, это то, что они строились в виде укрепления, обнесенного рвом в целях защиты от постоянных набегов турок в период их почти полуторастолетнего господства в Венгрии. Здесь уместно показать историю складывания некоторых ясских поселений, основываясь на данных хроник. Наибольший интерес в этом представляют селения Ясапати и Ясдожа, как и город Ясберень, издавна являющийся центром Ясшага[119]. Говоря о планировке ясских селений, нужно отметить, что она характеризовалась чисто этническими чертами ясов, уходящими корнями в аланскую эпоху и не имевшими аналогий даже с планировкой селений кунов. Сводилась эта планировка к следующему. Густонаселенный центр селения (тали) кольцом окружали просторные хозяйственные дворы, где располагались помещения для скота, сельскохозяйственный инвентарь, транспорт, хлебные амбары, стога сена и пр. За хозяйственными дворами такими же кольцами располагались сначала пастбища, а затем пашни. Следы такой планировки прослеживаются до сих пор еще в некоторых старых селениях, например в Ясдоже. Планировка эта, именуемая венгерскими учёными «поселения с двумя внутренними участками», или «огородное поселение», не известна другим венграм. У кунов, для сравнения, хозяйственный двор непосредственно входит в жилой комплекс. Отсюда можно сделать вывод, что венгерские ясы сохранили форму поселения с их прародины, которая, судя по исследованиям аланских памятников в верховьях Кубани, во многом характеризовалась вышеуказанными чертами. Старые ясские селения строились также обычно с прямой уличной планировкой и площадью в центре села, на которой возвышается большая каменная церковь в готическом стиле, находятся рынок, торговые заведения, сельское правление, школа[119].

Хутора[править | править вики-текст]

Вторым типом поселения ясов являлся хутор, бытовавший у них в XVIII в. как в Ясшаге, так и на купленных ими земельных участках в кунских областях – Надькуншаге и Кишкуншаге. В Надькуншаге, где проживали половцы-куны, были огромные пастбища и даже в начале ХХ в. тут занимались экстенсивной формой животноводства. Здесь не было хуторов. А на территории Ясшага, где таких пастбищ не было, хозяйствование осуществлялось по хуторской системе. Именно она, как и стойловое скотоводство, преобладала в Ясшаге на рубеже XIX — XX вв.

Как отмечалось учёными, развитие хуторской системы ясов было вызвано подъемом на более высокую ступень их земледельческого и скотоводческого хозяйства, а также связанных с ними домашних и кустарных промыслов. Отвечая этим задачам, хутора были наиболее распространенным типом поселения у ясов. Хутор (таньи), который строился, как правило, для одной или двух родственных семей, носил имя его основателя. На участке хутора, часто опоясанном изгородью, разводят свиней, овец, коров, кур и пр. Всё это несло на себе отпечаток резкой индивидуальности. Тут обычно располагалось несколько строений: жилой дом с тремя-четырьмя помещениями, стойло, свинарник, коровник, курятник, закрома, погреб, мастерская, летняя кухня, сарай для кукурузы, колодец с журавлём, а также фруктовый сад, виноградник и т.п. Стойло (ол, ишталло), где содержались раздельно лошади и крупный рогатый скот, было главной постройкой на хуторе. Это же строение служило жильем для неженатых батраков и холостяков — членов семьи. Эти стойла иногда были громадными, в них размещалось до 30-40 голов скота. Рядом под навесом находились повозки, плуг и прочие орудия. В отдельной постройке, окружённой оградой, помещались раздельно свиньи и овцы. В свинарне в среднем содержалось до 5—7 свиней. В саду же находились амбары и зерновые ямы. Амбары в Ясшаге появились только в конце XIX в. Других построек в саду не было. В саду же стояли стога сена и кучи соломы, топливо и стройматериалы. Вне хуторов никаких пастушеских построек на территории Ясшага раньше не встречалось. Часть скота, содержавшегося в стойлах, по утрам выгонялась на пастбища, а вечером возвращалась домой. Пастбища вокруг хуторов использовались хозяевами индивидуально. Скот пасся не свободно, а привязывался к колышкам. Таким образом, животные находились на одном месте в течение 1,5—2 часов; за ними постоянно наблюдали пастухи, как правило, дети и подростки из семьи хозяина или батраки. Свиней выращивали, главным образом, для продажи. Кроме того, на каждом хуторе было в среднем четыре-шесть коров. Молочные продукты обрабатывались женщинами и продавались на далеких базарах. В пище ясов большое значение имел творог. Помимо него изготовляли сыр. Баранов содержали, главным образом, на мясо. Располагался хутор ближе к проезжей дороге.

Обоснование ясов в Кишкуншаге сопровождалось в XVIII в. появлением там хуторской системы поселения, сыгравшей важную роль в развитии их главных отраслей хозяйства. Ясским крестьянам она была известна издавна. Судя по карте расселения ясов, составленной и находящейся в краеведческом музее Кишкунфеледьхаза, почти каждая вторая семья ясов в Кишкуншаге имела свой хутор. Например, в ясском с. Керкедьхаза более 200 дворов и почти столько же на его многочисленных хуторах, расположенных недалеко друг от друга.

Процесс оседания здесь ясов был длительным, сопровождался основанием выходцами из Ясшага массы хуторов, которые через некоторое время сливались в большие селения (города), нередко включавшие в свой состав и кунов. Эта система поселения и до сих пор сохраняет широкое распространение у ясских жителей Кишкуншага. Примечательно, что один из здешних ясских хуторов – Лайошмижа – стал филиалом Будапештского сельскохозяйственного музея. Он ярко отражает жизнь крестьян-хуторян в ХІХ столетии.

Благодаря этой системе, не получившей развития у кунов в Надькуншаге, ясы здесь ещё в XVIII в. вели интенсивное земледелие, расширяли посевные площади, разводили огороды, сады и виноградники. На хутор часто выселялся женатый сын. Хуторское хозяйство еще в XX в. во многих местах велось в рамках большой семьи, под одной крышей жило несколько поколений, руководимых старшим мужчиной. Хуторская система организации хозяйства, свойственная Ясшаґу, активно розвивалася на протяжении XIX в. Хутора-таньа становятся производственными центрами земледелия и животноводства и постепенно отрываются от больших селений — фалу. В самом Ясшаге хуторское хозяйство ещё больше распространилось в начале ХХ в. Так, если около с. Ясапати – одного из старейших – в 1855 г. было всего 38 хуторов, то в 1940 г. их уже насчитывалось до 800, вокруг с. Ясиван – 614, средний надел земли здесь составлял 4 га. Хуторские участки имели до 1,5 га земли. Многочисленные хутора окружали селения — фалу.

Хуторская система в Ясшаге существовала и успешно функционировала до 60-х годов ХХ столетия, но позже в связи с организацией крупных коллективных хозяйств большая часть хуторов была заброшена и в них сохранилась только треть былого населения, переселяющегося в города. Развитие подсобного хозяйства играло очень важную роль в экономике страны даже в период социализма. Именно на основе объединения хуторских земель венгерские коммунисты большей частью создавали крупные кооперативные хозяйства, а когда с конца 80-х годов XX в. начался процесс их распада, хутора Ясшага пережили волну возрождения. Их количество резко увеличилось.

Тщательное этнографическое исследование Ласло Сабо показало своеобразие хозяйства и структуры поселений Ясшага в сравнении с соседним Надькуншагом – районом расселения кунов. Например, для Ясшага более характерна хуторская система расселения и сочетание более дифференцированного земледелия со стойловым животноводством, тогда как в Надькуншаге преобладало пастушеское животноводство со своей этнографической спецификой, ярко отраженной в пастушеском музее Хортобади. Процесс превращения участков пастбищ в пашни там так и не завершился. Хутора играли там совсем второстепенную роль, возникнув чрезвычайно поздно и, как и у другого ответвления половцев – палоци, под аланским влиянием. Стойла для скота у них часто строились вместе с жилым домом, т. е. не отдельно. Помещение для свиней было более крупным; также крупными были строения для баранов. Летом овцы находились за специальным забором в углу двора (карам). Кроме лошадей, в стойлах в Надькуншаге содержались волы. Их использовали в качестве тягловых животных. Рядом с ними помещались коровы. Молоко, как правило, не продавали. Крупный рогатый скот содержался в основном для мяса, пасся на больших площадях. Овец было гораздо больше, чем в Ясшаге (иногда до 100 штук на хутор). Овечье молоко обрабатывали обычно мужчины. Свиньи, которые давали сало и мясо, питались кукурузой. В скотоводстве заняты были главным образом мужчины[120].

О хуторской системе расселения у алан ещё в Х в. сообщал арабский путешественник и учёный аль-Масуди: «Царь аланов выставляет 30 000 всадников. Это царь могущественный, сильный, с большим влиянием чем остальные цари. Царство его представляет беспрерывный ряд поселений настолько смежных, что если кричат петухи, то им откликаются другие во всем царстве, благодаря смежности и, так сказать, переплетению хуторов»[121].

Традиционное жилище[править | править вики-текст]

Дом[править | править вики-текст]

Наиболее древним и распространённым типом жилища у ясов был каркасно-турлучный. Дом, именуемый хаз, как и все строения усадьбы, имел в старину исключительно земляные и тростниковые стены, густо обмазанные с обеих сторон раствором глины, и покрывался преимущественно двухскатной крышей из соломы или тростника. Для строительства жилья широко использовали и саман, а во второй половине XIX в. богатые, кроме того, - кирпич и черепицу. В ясских сёлах довольно часто встречаются такие старые жилые постройки, возраст которых благодаря заботливому уходу их хозяев достигает 100-150 лет. Во внутренней планировке дома прослеживаются некоторые сходные черты с планировкой жилья горцев Северного Кавказа, в частности осетин.

Типичный ясский жилой дом состоит из следующих помещений: 1) так называемой чистой комнаты (хаз); 2) большой, типа осетинского хадзара комнаты-кухни, которая делится на мужскую (справа) и женскую (слева) половины, служит для приготовления и приема пищи, занятия мелкой работой, а также проведения семейных торжеств; 3) кухни (коньхо) - делится на две части - переднюю (пишвор) и заднюю (коноса), где находится отопительная система (камин, печь), а в далеком прошлом - открытый очаг с очажной цепью для стряпания пищи; 4) маленькая комната (кишхаз), появившаяся в конце XIX в., служила кладовой (камора) до недавнего прошлого; сейчас камора строится рядом с отдельным выходом, чердаком и подвалом для хранения съестных припасов, а также кукурузы, пшеницы и пр.

У кунов в отличие от ясов в доме отводилось отдельное помещение для женщин, что объясняется характером их семейного уклада. В то же время немало было у них и общих элементов в планировке и строительстве жилья в целом, выработанных совместными усилиями, а также путем перенимания определенной части их кунами у ясов, исконных оседлых жителей. Куны еще в XVI в. жили в юртах.

В ясских постройках вдоль всего дома тянулась веранда, обращенная во двор, ее крыша поддерживалась обычно 5-7 деревянными или каменными круглыми (у кунов квадратными) столбами, нередко украшенными, как и карнизы, геометрическим орнаментом. На видном месте крыши прибивали большой деревянный крест - оберег (у кунов этого не было) - традиция, сохраняемая до сих пор. В некоторых домах ясов есть следы открытого очага, располагавшегося в кухне, в нем пекли хлеб в золе, над ним висел медный котел для приготовления пищи. Ныне печь, имея плетеное основание, располагается в комнате, но отапливается из кухни. Своей конусообразной формой, обмазанная раствором глины, она очень напоминает старый очаг (тохна) осетин[122]. К дому нередко пристраивали отдельные комнаты для семейных пар с выходом на общую веранду. Такие длинные дома аналогичны домам, которые строились в XIX в. в равнинной зоне Северного Кавказа[123].

Уже в период раннего средневековья каркасно-турлучный тип жилища получил распространение в степях Восточной Европы и Северного Кавказа. Ибн Хаукаль о быте жителей Хазарского каганата писал, что «жилища их были хижины, а постройки их плелись из дерева и замазывались сверху». Подобное описание имеется и у Мукаддаси: «Жилища семендерцев из дерева, переплетённого камышом». Исследователи предполагают, что данный тип построек сформировался под влиянием ираноязычных жителей степи[124].

Двор и хозяйственные постройки[править | править вики-текст]

Дома ясов стоят настолько впритык друг к другу, что почти не имеют дворов. Объясняется это не столько их малоземельем, сколько традициями, по которым все хозяйственные постройки выносились на окраину села, где они составляли большой двор, обнесенный изгородью. Эта форма поселения, по замечанию венгерских ученых, отделяла ясов от других венгров, в том числе от кунов, у которых все жилые и хозяйственные постройки располагались на территории усадьбы.

Для ясов характерна была комплексная застройка жилых и хозяйственных помещений, а у кунов, кроме того, нередко хлев находился под одной крышей с жилым домом, что наблюдается в кунских областях. Так, в Карцаге, одном из крупных культурных центров кунов, есть целые кварталы таких застроек - свидетельство старого быта кунов.

В сравнительном плане форма обитания ясов наилучшим образом отвечала требованиям их хозяйственной деятельности, избавляла от совместного пребывания людей и домашних животных на одном дворе. Последнее обстоятельство, с точки зрения гигиены, отличало ясское село, давало ему возможность выглядеть чисто и опрятно. Что касается двора (керт), название которого восходит к скифо-сарматской эпохе, присущего всем венграм, то он является важнейшим объектом сосредоточения имущества семьи. Здесь раздельно размещались животные, располагались хозяйственные постройки, зернохранилища, транспорт, сельскохозяйственные орудия и т.д. Здесь же протекала почти вся трудовая жизнь семьи, мужчины и женщины которой выполняли многочисленные работы, начиная от постоянного ухода за животными и кончая завершением всех сельскохозяйственных процессов. Существование у ясов такой формы поселения, видимо, объясняется, кроме прочего, пережитками общинного строя. Ясов отличали большие семейные общины, владевшие обширными хозяйствами, требовавшими таких же хозяйственных дворов[125].

Современное жилище[править | править вики-текст]

С повышением материального благосостояния крестьян облик ясского села коренным образом изменился. Соломенные крыши были заменены черепичными и железными, увеличены размеры окон и дверей жилых помещений, а также построено, преимущественно по типовым проектам, множество новых домов, отличавшихся от традиционных большим количеством комнат (3-4) и просторными верандами городского типа. В то же время селения ясов, как и других венгров, полностью электрифицированы, что дало теперь возможность всем крестьянам пользоваться электричеством для освещения и удовлетворения своих бытовых нужд при помощи электроприборов. С подключением Ясшага к главной газовой магистрали, идущей из России, некоторые его селения полностью газифицированы, а другим газ поставляют в баллонах. Материальный достаток ясов позволил им изменить и внутреннее убранство жилья, обставить его фабричной мебелью и украсить другими дорогими покупными вещами. Из прежней обстановки жилья не могли исчезнуть полностью те орнаментированные стенные шкафы, столы, стулья и пр., которые изготовлялись мастерами Ясшага и других регионов Венгрии; ныне подобные изделия составляют несколько экспозиций Будапештского мебельного музея. Из комнат ясского дома особым убранством отличается гостиная, где размещается почти вся покупная мебель, лучшие ковры и паласы[126].

Традиционный костюм[править | править вики-текст]

Традиционный ясский костюм, судя по старинным гравюрам, не со­хранился, и уже в средневековье ясы носили общевенгерскую одежду. [127].

Традиционный костюм ясов можно восстановить по некоторым миниатюрам, запечатлевшим ясские войны времен средневековья, по музейным коллекциям, а также по археологическим памятникам из ясского поселения Надьсаллаша. Еще не найдены предметы одежды, но среди находок большой интерес представляют, например, женские нагрудные бронзовые крючки, типа современных осетинских для праздничного платья, пряжки мужского пояса, массивный меч, большое количество игольниц, носившихся на поясах. Эти и другие предметы, датируемые XIV-XVI вв., дают представление об ясском традиционном костюме, который, по данным сравнительного анализа, не отличался от костюма северокавказских алан, известного по многим находкам его элементов в змейских катакомбных могильниках Х-ХII вв. Северной Осетии, в могильнике Мещовая Балка (VIII-IX вв.) на р. Большая Лаба, притоке Кубани, в курганах (XIV-XV вв.) под Пятигорском и белореченских (XIV-XV вв.) в одноименной станице.

Головной убор ясов - шлемообразный, в виде треугольника, плотно облегающий голову, состоит из хорошо обработанной тонкой кожи, реже из шерстяной ткани, в ряде случаев внизу окантован пришитой к нему плотной тесьмой с множеством золоченых бубенчиков, поверхность орнаментирована бронзовым бисером или мелкими бляшками. Мужские и женские головные уборы аналогичны.Такие остроконечные шапки (шлемы) носили и скифы, а осетинское название - "худ" (шапка) восходит к иранскому - "хауда". Верхняя плечевая одежда - бешмет, а по другим названиям кафтан, архалук и даже халат, несомненно, является также наследием скифов, от них через алан идет к осетинам, у которых именуется "курает", восходящий к древнеиранскому. По всем археологическим находкам, кафтан-бешмет - со стоячим воротником, реже с отложным, с рукавами длиннее рук, со складками в талии, застегивался до пояса бубенчиками. Кафтан опоясывался, шился из добротной привозной ткани, чаще всего бархата, поступавшего, как и другие товары, по "шелковому пути" в Аланию из Италии, Китая, Персии и других западных и восточных стран. По покрою он одинаков для мужчин и женщин. Под него обычно надевали длинный халат-кафтан, что подтверждается и миниатюрными изображениями венгерских ясов. Довольно хорошо представлена археологическими находками и обувь алан - кожаные чулки, ноговицы, часто украшенные бубенчиками, чувяки, известные им еще с VII-IX вв., как явствует из раскопок аланских катакомб в верховьях Кубани.

Из миниатюр времен венгерского средневековья известно о большом сходстве костюмов ясов и кунов, что объясняется их близким вековым соседством и контактами как до прихода в Венгрию, так и особенно после него. Этнокультурные контакты венгров и алан в период их совместного пребывания (V-IX вв.) в степях Предкавказья, на Дону и в Приазовье не сводились только к языковым факторам. Полагают, что аланы передали венграм не только множество своих слов, но и некоторые элементы своего костюма. Сами они восприняли от венгров наряду со многими другими термин "фишал" {реет. - "фжеал") - особый вид травы, подкладываемой в обувь.

Костюм ясов известен по имеющимся двум миниатюрным изображениям венгерской иллюстрированной хроники конца XIV в. На первой миниатюре у сидящего на троне венгерского короля Лайоша (XIV в.) на приеме с левой стороны большая группа послов европейских стран в соответствующей одежде, с правой - тоже группа послов из пяти человек, трое, как можно судить по их роскошным костюмам и доспехам, из социальных верхов, предводители, двое - их телохранители, один из них, хорошо представленный, одет в туникообразный длинный халат без пояса - явный признак того, что он из низов, - на голове у него шерстяной колпак с красной полосой внизу, держит левой рукой меч. Считается, что четверо из послов - куны и один яс, высокий с пышной бородой, стоящий в плотном окружении, так что видна только его голова со шлемом, украшенным вертикальными полосами из бронзы, типа змейского шлема. Двое послов, слева от телохранителя, имеют такие же шлемы, но только с горизонтальными полосами, один из них, помоложе, без усиков, в длинном до пят полосатом халате-кафтане с узорами в бело-желтую полоску, у второго, старшего с усами, такой же халат-кафтан, но только с красными узорами. Оба они опоясаны, с привязанными к поясу мечами, а на груди их - по одной большой круглой бронзовой бляхе.

На второй миниатюре конные и пешие воины, возможно ясы и куны, изображенные в разной форме одежды, аналогичной с одеждой, знакомой по археологическим находкам в могильниках средневековья Северного Кавказа и описанию путешественников послемонгольского периода. Это шлемообразные шапки с бисером и длинным острым верхом в виде головы сахара, белые колпаки и колпаки в виде тюбетеек из шерстяной ткани, короткие кафтаны с широкими длинными рукавами и короткими до локтей, со стоячими воротниками (реже отложными). Под кафтаном надет длинный халат-кафтан, на некоторых воинах - накидки типа кавказской бурки, обувь плохо просматривается, видна на ногах только одного всадника, сшита, видимо, из хорошо обработанной кожи в виде легкого кавказского сапога.

Ясы сохранили в течение длительного времени свой традиционный костюм, который, судя по миниатюрным изображениям, имел много общего с костюмом кунов, отчасти и венгров, что объясняется влиянием ираноязычных народов на их прародине. Поскольку костюм ясов отвечал требованиям их военного быта, он мало подвергался изменению и в позднее средневековье. Однако это зависело от степени влияния соседних народов и наличия материалов для его изготовления. Долгое время материалами для одежды всех венгров служили волокнистые растения - лен и конопля, знакомые им еще до прихода их на Средний Дунай, а также шерсть - основа с древнейших времен их войлочного и суконного производства и пошива одежды. Обо всём этом свидетельствуют представленные в ясских музеях различные прессы для обработки льна и конопли, ткацкие станки, прялки и другие орудия труда.

Полагают, что традиционный костюм ясов стал выходить из употребления не ранее XVIII в. - периода появления у них цеховых организаций профессиональных мастеров - меховщиков, сапожников, портных, внесших в покрой и форму этого костюма немало нового, европейского. Во всяком случае, судя по фотоснимкам, относящимся к началу XIX в., ясский праздничный мужской и женский костюм не отличался от европейского. Из старого праздничного костюма ясов сохранились лишь некоторые элементы, в том числе верхняя мужская наплечная одежда - шубы разного размера и покроя. Ясшаг был центром мехового производства Венгрии, куда приезжали из других мест овладевать профессией мастера-меховщика. Отсюда же вывозили меховые изделия, главным образом шубы, на продажу во многие города страны.

Повсюду в музеях представлены знаменитые ясские шубы разного размера и покроя: короткие, типа кафтана, и большие тулупы - накидки наподобие кавказской бурки, отличавшиеся от нее только украшением сверху донизу разноцветной орнаментированной аппликацией. Шуба-накидка, именуемая "шубой", или "бундой" (не переводится), выполняла ту же функцию, что бурка, по словам ясов, служила "домом", прикрывала зимою от снега и мороза, а летом - от дождя и жары, в ней спали летом, ее надевали шерстью наружу. Без нее не обходились пастухи и крестьяне, отправляясь на арбах в дальний путь. Особенно выделяется богато украшенная геометрическим и растительным орнаментом, с вышивкой или аппликацией, праздничная шуба-накидка, часто встречаемая в музеях под названием "ясская шуба". Ее надевали, отправляясь в гости или церковь. Считают, по венгерским источникам, что шуба эта известна у ясов с ХIII в., а название "бунда" - с XVIII в. Таким образом, можно прийти к выводу, что шуба была важным элементом верхней наплечной одежды ясов еще на их прародине, сохраняя такое значение для них и на их второй родине.

По старым фотоснимкам можно судить и о головных уборах ясского костюма, сохранивших также по покрою и форме некоторые свои прежние традиционные черты. Это высокая меховая шапка с суживающимся верхом и такая же высокая войлочная шапка в форме цилиндра, известная под названием "куншювек", датируемая, по раскопкам в окрестностях сел Ясякахолма, XVIII в. Полагают, что с этого времени "куншювек" стали носить с перьями дрофы или гуся, покупая их у пастухов на ярмарках. Право носить шапку с перьями предоставлялось советами городов (сельских поселений) наиболее отважным и знатным пастухам, бедные и холостые пастухи лишались этой возможности. В случае нарушения этого запрета виновников штрафовали и даже сажали в тюрьму, что еще больше обостряло отношения между пастухами и советами городов. Таким образом, шапка "куншювек" как бы служила определяющим фактором социального неравенства в ясском обществе. В начале XIX в. она стала головным убором Яскунского гусарского полка, ее изготовляли из покупной и фабричной ткани. Немного позже эта красивая и нарядная шапка получила распространение по всей Европе, в том числе в России.

Ясы, утеряв свою традиционную одежду, со временем, видимо, создали новую, отличавшую их от других венгров. Это сохранившиеся в музеях большие женские головные платки из серой и желтой фабричной ткани с длинными шелковыми кистями, украшенные растительным орнаментом. Своеобразием отличается и верхняя плечевая одежда - короткий кафтан без рукавов, со стоячим воротником, с двумя полосами на груди, вышитыми серебряными нитками, идущими от плеча до талии. Подобные женские кафтаны, как и головные платки, нередко встречаются на старых семейных фотографиях ясов. При этом обращает внимание, что платок этот накинут на плечи, голова не покрыта, а волосы, заплетенные в одну косу, переброшены на грудь с широкой лентой на конце. В этом случае женщина надевала кофточку темного цвета с короткими рукавами, отложным воротником и юбку более светлую, широкую и длинную. Женщина среднего возраста носила длинную кофту с длинными рукавами, белой вставкой на груди и белым отложным воротником. Из-под юбки виднеется темное длинное до полу платье, а у горла - узкий стоячий воротник. Кофта подпоясана в талии, как и платье, тонким темным кушаком; гладко причесанные волосы собраны сзади в узел.

Об обуви женской и мужской можно судить только по представленным в музеях образцам туфель, ботинок и сапог разного покроя, изготовлявшихся исключительно местными мастерами, членами цеховых объединений ясских сел. В них нет, кроме общеевропейского, ничего традиционного.

В экспозиции Ясберенского музея представлены матерчатые шлемообразные головные уборы, аналогичные вышеотмеченным аланским. Шапка, украшенная горизонтальными линиями из белой шелковой нити, имея сзади две широкие спускающиеся на спину полосы, входила еще в недавнем прошлом в комплекс мужского костюма ясов. Некоторые элементы старого ясского традиционного костюма обнаруживаются и на фигурных изображениях весьма почитаемого ясами святого Венделя, покровителя мелкого рогатого скота, установленного на высоких пьедесталах повсюду в Ясшаге. Наиболее древние из этих памятников относятся к XVIII в. Вендель стоит на пьедестале обычно рядом с бараном или козлом, с палкой в руках, пастушеской сумкой на левом боку, справа на узком поясе висит фляга из тыквы для напитков; на нем короткий или длинный кафтан с широкими и длинными рукавами, отложным воротником, сверху накинут войлочный плащ типа кавказской бурки, на голове - шлемообразная шапка, чаще войлочная шляпа, поясная одежда - узкие брюки, заправленные в сапоги, реже вязаные шерстяные чулки с обувью из сыромятной кожи.

Итак, из вышесказанного можно прийти к заключению, что, по сравнению, например, с традиционной пищей ясов, их одежда оказалась наиболее устойчивым этническим элементом материальной культуры. Это, видимо, объясняется тем, что многие предметы одежды (кафтан, легкая обувь, шлемообразные головные уборы и пр.) отвечали в течение длительного периода требованиям военного быта ясов. Некоторые элементы мужского костюма — широкополые шляпы типа северокавказских и овчинную шубу без рукавов (они широко из­вестны до сих пор в Дагестане), сохранявшиеся длительное время, видимо, следует считать исконно ясскими. Несомненно также то, что в сохранении традиционных элементов одежды ясов большая заслуга принадлежит их профессиональным мастерам (портным, меховщикам, сапожникам), не только оберегавшим традиционные, но и создававшим новые образцы женской и мужской одежды, присущей только ясам. Современная одежда ясов не отличается от европейской. Даже о знаменитых ясских шубах можно получить представление только по музейным экспонатам[128].

Традиционная кухня[править | править вики-текст]

Пища[править | править вики-текст]

В венгерской кухне (в том числе ясской) преобладают острые и жареные блюда, характерные для кухни многих народов Кавказа[129]. Ясы считают своей отличительной чертой свою кухню, которая, по их словам, резко отличается своими традиционными блюдами от общевенгерской[130]. Тем не менее, осетинские этнологи полагают, что в кулинарии венгерских ясов нет ни одного традиционного блюда, занесенного ими из прародины. Объясняется это сложностью ситуаций, в которых они оказывались в процессе массового исхода на запад, отдаленностью от родины и, наконец, сильным влиянием соседних народов. Между тем переданные северокавказскими аланами осетинам и балкарцам некоторые элементы кухни сохранились в быту последних до наших дней. К ним относятся, в частности, излюбленные осетинами пироги с начинкой из сыра (уалибых, чири) и мяса (фыджын), известные у балкарцев и карачаевцев под общим названием "хычын" и также почитаемые ими. Это блюдо, как и ряд других, несомненно является аланским субстратом в культуре этих народов.

Пища ясов состояла из тех продуктов, которые производили в их хозяйстве и отчасти приобретались со стороны. Главные отрасли хозяйства (земледелие и скотоводство) ясов отличались высоким уровнем развития. При этом с изменением направления их, естественно, менялся ассортимент блюд. Так, овцеводство, занимавшее в течение многих веков ведущее место в животноводстве ясов, во второй половине XIX в. сильно сократилось, в то же время количество крупного рогатого скота осталось стабильным, а с расширением посевов кукурузы, появившейся в Венгрии в XVI в., намного увеличилось поголовье свиней. В начале XX в. (1911 г.) поголовье скота в стране распределялось следующим образом (в млн): свиньи - 3,3; крупный рогатый скот - 2,2; овцы - 2; лошади - 0,9. Спустя 50 лет по поголовью свиней на душу населения Венгрия стояла уже на первом месте среди стран Центральной Европы. Считается, что в свинье все венгры, в том числе ясы и куны, видели прежде всего источник сала, а лишь потом мяса. В настоящее время у ясов наиболее распространенными блюдами являются блюда из свинины. В то же время у кунов, разводивших в знаменитых хортобадских степях огромное количество овец, основным продуктом была и осталась баранина. По словам выдающегося венгерского этнографа, куна по происхождению Иштвана Дьёрфи: «Куны едят мясо с мясом». Венгрия считается страной «преимущественно белого пшеничного хлеба», обладающего необычно высокими вкусовыми качествами.

Возделывание пшеницы, как проса и ячменя, ясами еще до прихода их в Венгрию доказывается "Словником", дающим ясские наименования этих культурных растений. Во второй половине XIX в. важнейшим продуктом питания становится кукуруза, из которой готовилось множество различных блюд. О масштабах посевных площадей под кукурузой в 50-е годы XX в. по всей Венгрии можно судить по следующим данным: тогда они составляли 1167 тыс. га, в то время как площади под рожью занимали всего 634 га, ячменя - 464 тыс. га, овса - 230 тыс. га.

Важное место в наборе исходных продуктов питания ясов принадлежит огородно-бахчевым культурам: луку, чесноку, репе, красному перцу, помидорам, тыквам, арбузам и дыням, разводившимся ими не только в Ясшаге, но и в кунских областях. Особенно славится Сольнокский округ, куда входит и Ясшаг, широким распространением посевов тыквы, употребляемой ясами в различном виде: ее варят, пекут, используют в качестве гарнира; семена же тыквы используют для получения масла. Картофель кормового значения не имеет. Со времён его появления (XVII в.) в Венгрии он выращивается здесь только в горах. Запасы продуктов питания ясов значительно дополняются обильно выращиваемыми в собственных садах плодами (яблоками, сливами, вишнями, черешнями и пр.), употребляемыми ими в натуральном и консервированном виде.

Старейшей культурой в Венгрии является виноград, по выращиванию которого она занимает пятое место в Европе, после Франции, Италии, Испании и Югославии. Среди производимых здесь большого количества сортов вин, есть и ясские - свидетельство давних традиций этого занятия у ясов, для которых вино - почти повседневный напиток. Вина они хранят в погребах в деревянных бочках.

В питании ясов считаются престижными и домашние птицы, известные им еще до прихода их в Венгрию, о чем свидетельствуют ясские названия почти всех их видов в "Словнике". В каждом дворе ясов не менее десятка голов кур, уток и гусей. Их режут обычно в особо торжественных случаях. Согласно данным одной поваренной книги, датируемой XVIII в., куриные яйца и блюда из них почитались будничной едой, курятина - воскресной, из утки рекомендовали готовить праздничные (например, в престольный праздник, на именины, по случаю приезда гостя) блюда; гусь же предназначался для особых семейных торжеств - рождества, свадьбы, рождения первенца.

В старину в пище всех венгров большое место занимала рыба, из которой готовилось множество разнообразных блюд. Позже интерес к рыбным продуктам, видимо, был утерян. Вместе с тем во всех реках страны водится судак, традиционно обязательный для приготовления праздничных блюд. Большое распространение имеет карп, обитающий в Тисе и ее притоках, а также разводимый в прудах. Кочевой быт древних иранцев мало проявляется в употреблении венгерскими ясами продуктов в сыром виде. К числу последних относятся лишь молоко и мед, а также яйца диких водоплавающих птиц, считающихся всеми венграми лечебным средством против простудных заболеваний дыхательных органов. Считается, что стоит выпить яйцо такой птицы, как проходит кашель, излечивается горло. Неизвестно, с какого времени началась у ясов эта практика народной медицины. Возможно, что еще до прихода их на Дунай, на их прародине, отличавшейся обилием диких водоплавающих птиц, в частности на побережье Каспия и Черного моря.

Значительное количество сырых продуктов, употребляемых ясами, составляют дары природы - садовые и дикие фрукты и ягоды, а из овощных - огурцы, помидоры, паприка, лук, и, кроме того, виноград, арбузы и тыквы. Без этих продуктов редко обходится застолье. Многие из сырых продуктов подвергаются механической обработке с примением прессов и инструментов. Прессом выдавливали из семян или фруктов сок, масло, уксус, мушт (виноградный сок), а также выжимали масло из тыквенных, конопляных, льняных, рапсовых семян и семян подсолнечника. Для толчения использовалась ступа, помол же производили жерновами местного производства. Вино получали из яблок, груш и смородины, выжимая их сок. Особое внимание обращали на хранение сырых обрабатываемых продуктов, из которых жидкие (растительные масла, молоко, вино, водку, уксус и пр., а также хозяйственную и питьевую воду) содержали в разных емкостях, прежде всего глиняных и деревянных сосудах. Вино ясы хранили в погребах обычно в деревянной емкости, в круглых, коротких и яйцеобразных, продолговатых бочках. Водку (палинка) держали в глиняных бутылках, флягах, тыквах, кувшинах и бочках. Особенно широкое применение получили у ясов и кунов глиняные бутылки. Для хранения твердых продуктов (тыквы, свеклы, яблок, картофеля и т.д.) служили полотняные и кожаные мешки, плетеные корзины, размещавшиеся в кладовой, погребах, на кухне, чердаках или в жилом доме.

Хлеб выпекали обычно на несколько дней в большом количестве и хранили в сплетенных из соломы корзинах. Его ломали кусками, клали в суп. Для лапши к семейным торжествам, особенно свадьбе, и в наши дни мелко нарезанное тесто в большом количестве сушат летом на солнце и хранят в мешках. Черты быта древних кочевников находятся у ясов в производстве сыра и творога, которые они сушили и коптили для длительного хранения. На Северном Кавказе подобный способ получения сыра с той же целью практикуется до сих пор у всех адыгейских народов, некоторые из которых еще в начале XIX в. вели полукочевой образ жизни (например, кабардинцы). Разница заключается в том, что адыги коптили только сыр в специально построенном на усадьбе помещении с дымоходом, ясы же больше внимания обращали на получение высоко ценимого ими творога, который они, наполнив мешочки, сушили в дыму, а затем высушенный копченый творог размещали на подпорной балке, а также хранили в овечьей шкуре, в кадке из коры, в деревянных и глиняных сосудах.

Много сходных черт с горцами Северного Кавказа у венгерских ясов находим в производстве и хранении топленого масла, животного жира, сала, колбасных изделий, копченого и вяленого мяса. Как правило, масло и жир хранили исключительно в деревянных кадках, а слегка подкопченное сало, окорок, грудинку, нутряное сало - в домах с открытым очагом, а там, где нет дымовой трубы, помещали на чердаке, вешали на длинные шесты или клали в корзины, сплетенные из прутьев, чтобы они продолжали коптиться дальше. На местной почве и не ранее XVIII в. появились у ясов способы соления, квашения и маринования овощей, обеспечивавших их продуктами до конца весны и даже до получения нового урожая. На зиму солят в большом количестве капусту, меньше огурцы, помидоры, репу. Квашеная капуста - наиболее распространенный овощ у ясов. Капусту едят сырой с маслом, пареной, вареной, жареной и т.д. Ни один праздничный стол не обходится без маринованных фруктов и овощей, приготовляемых в больших глиняных горшках. Время употребления свежих фруктов и овощей в неограниченном количестве - конец лета и до конца осени.

К биологическим способам обработки продуктов относится квашение молока, для чего используется сычужный фермент из телячьего желудка или кислые сливки, масло, приготовляемое из сливок, и закваска теста, имеющая давние традиции у всех венгров, при этом использовали отруби и хмель. Исстари практикуются у ясов и приемы термической обработки продуктов. К ним относятся сушение, варение, жаренье и печение. Наиболее простой и распространенный способ - сушение на солнце, таким способом сушат мясо (особенно у кунских скотоводов), отчасти сало (хотя его большей частью коптят на дымоходе), рыбу и множество различных плодов (яблоки, оливы, черешня и дикие фрукты).

Употребление мяса в виде шашлыка на деревянных, позднее - железных, вертелах, а также жаренье его на сковородке - давняя традиция ясов и других венгров, во многом сходная с подобными приемами у горских народов Северного Кавказа. Рассказывают, что в старину венгры шашлык делали из целого быка - свидетельство широкого распространения издавна этого блюда в венгерской кухне, в том числе и ясской. Древней традицией является и варение мяса, производимое ясами в котле, а кунскими скотоводами ещё в недавнем прошлом, кроме того, в желудке животного - явный признак пережитков быта древних кочевников. Для варки мяса скифы пользовались этими способами, на что указывают неоднократные находки в раскопках скифских бронзовых котлов для приготовления пищи. Очень древним способом ясов была выпечка пресного хлеба на плоском камне, вставленном на дно котла, а в далеком прошлом - на конец надочажной цепи, что ярко напоминает старый очаг северокавказских горцев. На костре в поле в период сельскохозяйственных работ они пекут также картофель и запекают кукурузу, фрукты, грибы.

В настоящее время Венгрия считается страной "преимущественно белого пшеничного хлеба", в то время как до начала второй мировой войны здесь ели только пресную лепешку, а до конца XIX в. вообще не знали хлеба, его заменяла каша (kasa). "В пище бедняков, — пишет анонимный венгерский автор, - каша была главным заменителем хлеба, хотя венгерская пословица и говорит "kasa-nem etel" ("каша не еда"). Кашу готовили из пшена, ячменя, овса, полбы, гречихи, а из кукурузной муки - пилиску (мамалыгу), подобно румынской, имевшую широкое распространение, в том числе у ясов, являясь "главной пищей" в некоторых комитатах (областях) Венгрии. Ее считали во многих местах основным блюдом на завтрак и ужин. Из кукурузной муки выпекали и лепешки с использованием закваски, делали галушки (galuska), бросая их в кипящую воду. Весьма распространенным мучным блюдом у ясов является лапша из пшеничной муки, нарезанная небольшими кусками в виде гусиной лапы, приготовляемая летом в большом количестве к семейным торжествам, особенно к свадьбе. Ее сушат на солнце и кладут в мешки про запас. Квашеный хлеб известен венграм, в том числе ясам, только с рубежа XIX-XX вв.

Наиболее престижные из мясных блюд - говядина в разных видах, вареная или жареная курятина, гусятина и индюшатина, подаваемые к праздничному столу. Баранина считается будничной едой главным образом пастухов. С конца XIX в. ведущее место в кухне всех венгров заняла свинина. Нам уже известно, что этот период у ясов характеризуется высоким ростом поголовья свиней - главный источник мяса для них. Семья, откармливая этих животных с осени на зиму (ячменем и кукурузой до тех пор, пока животные не перестают двигаться), закалывает их в период так называемого "диснотора" (время поминок по поводу убоя свиней), продолжающегося около недели, обеспечивая себя мясом и мясными продуктами на весь год. Этот период совпадает с периодом проведения свадеб. Тогда, гласит ясская пословица, "не портится мясо и не киснет невеста". Забой свиней обычно совершает специально приглашенный "свинобойный кум или свояк". Считается, что "свою свинью убивать самому хозяину почти грех... своим хлебом ее выкармливали". Родственные семьи забой проводят по очереди в целях оказания помощи друг другу, переходя из дома в дом, устраивая после каждого забоя столь обильное угощение, что, по словам этнографа Ласло Сабо, на него нередко уходит половина свиньи. В это же время под окном пирующих собирается сельская молодежь (девушки, одетые в мужской костюм, парни - в женский) и поют:

Я пришел "колядовать-колядовать",
Под окном дерево рубить.
Я получил ухо и хвост.
Дайте одну "хурку" (жаркое).

После этого хозяева кидают им в окно "хурку" и куски хлеба. Хозяева, зарезавшие свинью, угощают быстропортящимися кусками соседей и родственников, которые в свою очередь делали то же самое. В этом нетрудно увидеть проявление сходства с обычаем осетин и других горцев Северного Кавказа. Таким образом, со времени начала употребления ясами свинины у них сложилась определенная традиция, связанная с добыванием этого продукта. В целом же свинина, свиное сало и жир - важнейшие продукты, употребляемые ими в различных видах. К свадебному столу ясы обычно подают жареных и вареных кур (не менее 60 штук), свинину и баранину в таком же виде, голубцы из говядины, сваренные в бульоне в котле с жирными кусками свинины. Голубцы - наиболее престижное блюдо ясов. Не обходится свадебное застолье, продолжавшееся с вечера почти до утра, без большого количества куриного бульона, заправленного нарезанной небольшими кусочками в виде гусиной лапки лапшей, именуемой "чиго". После бульона переходят к последующей подаче мясных блюд - в 12 часов ночи подают кур (в указанном количестве) - обычай, не встречающийся у других венгров. В плане сравнения с осетинской кухней и застольем здесь нет ни малейшего сходства. Даже хорошо знакомый ясам кавказский шашлык отсутствует в составе их блюд, подаваемых к свадебному столу.

Большую часть овощей маринуют и засаливают, употребляя их в таком же виде, а из многих овощей (гороха, фасоли, чечевицы и т.д.) готовят овощные блюда с обязательным добавлением копченого сала или свиного жира. Известно также, что с давних времен большое распространение в Ясшаге получили тыква и красный перец (паприка), имеющие самое разнообразное применение. Тыкву возделывали нескольких сортов, одни из них предназначались для еды, другие - для посуды разной емкости. Славилась тыквенная каша, подаваемая также в качестве гарнира к различным блюдам. Тыкву варили и пекли, употребляя в таком виде; из семян тыквы давили масло, схожее по цвету с подсолнечным, а также их высушивали и поджаривали как семечки.

Можно предположить, что тыква была занесена на Дунай кочевниками, для которых, например в Средней Азии, являлась распространенным культурным растением, легко выращивалась в пустыне, давала обильный урожай. Занесенным извне в Венгрию считается и красный перец, большей частью употребляемый в натуральном виде, а также в качестве компонента для приготовления "лечо", когда перец кладется в разрезанный на две части помидор. Запасы "лечо" делаются на весь год.

Традиция, связанная с молоком и молочными продуктами, восходит у ясов в скифскую эпоху, занесена в Венгрию из их прародины. Ясы, как и осетины, из овечьего молока делали превосходный сыр, применяя в отличие от последних деревянные прессы для выжимания сыворотки, из коровьего - сливочное масло, используя для сбивания его маслобойки, аналогичные осетинским. Масло непременно перетапливали и солили в целях длительного хранения. Неизвестно употребление ясами молока кобылиц, что обычно присуще всем кочевникам. Во всяком случае это было распространенным явлением и в позднем средневековье, и даже в XIX в. у ряда кавказских народов (ногайцев, кабардинцев, отчасти абазин). Молоко кобылиц и ослиц в свежем виде используется в Армении как лекарственное средство повсеместно. У северокавказских народов молоко кобылиц шло преимущественно на кумыс, также служивший лечебным средством. В целом же молоко ясы употребляют и в свежем виде, накрошив в него хлеб - наподобие супа, и с кашей, и в качестве приправы к различным супам.

Ясская кухня, как венгерская в целом, отличается большим количеством самых разнообразных супов, приготовляемых из овощей, муки, мяса и рыбы. К свадебному застолью, например, ясы подавали не менее трех-четырех видов супов. Рассказывают, что в прошлом наиболее распространенным супом среди беднейших слоев населения был суп из одной капусты. Меньше готовили мясных супов, больше мучных, овощных. Супы, заправленные поджаренным луком, назывались: "сиротский суп", "суп колдуна", "разбойничий суп". Для придания вкуса в них добавлялись куски поджаренного сала.

Более сытными и более престижными считались супы из потрохов и крови - так называемый "черный суп". К праздничным блюдам относится и фасолевый суп, очень густой, со свинокопченостями, колбасой и поджаренным на сале мелко размельченным чесноком. Многие из перечисленных блюд ясской кухни относятся к общевенгерской.

Вместе с тем имеется немало традиционных ясских блюд, не встречающихся у других венгров: 1) "ганца" - делается из одной картошки, очищенной, сваренной в соленой воде, хорошо размятой; ее кладут ложкой на творог или сыр и таким же куском покрывают, подавая к столу. Таким образом, здесь сочетаются древний молочный продукт ясов с продуктом более позднего происхождения (XIX в.); 2) "чираш халушка" - мучное блюдо, сваренное на воде с добавлением соли, репчатого или зеленого лука; это подают, добавив к массе свиной жир или сливочное масло (как видно, это блюдо не отвечает своему славянскому названию - "галушка"); 3) "цибере левеш" (суп) готовят перед пасхой, когда держат пост (глиняную посуду с водой наполняют пшеничной мукой, оставляют на солнце или на камине на 2-3 недели, затем массу пропускают через сито, к полученной кислой жидкости добавляют сметану или молоко и варят, кладя туда же яйцо всмятку); 4) "черхе" (в переводе - медовый пирог, поскольку он напоминает по цвету мед) делают из кукурузной муки с добавлением соли, молока, масла, а иногда сахара и свиного сала, смешав все это, кладут на сковородку, ставят в горячую духовку и пекут до тех пор, пока на поверхности не появится красный оттенок - признак, что пирог готов; появление этого блюда в ясской кухне относится к периоду начала возделывания ясами кукурузы (XVI-XVII вв.); 5) "тейпите" - из первого молока отелившейся коровы (молоко - "пецтей") с добавлением определенного количества пшеничной муки, свиного сала и соли; печется на сковородке до появления на поверхности его красного оттенка; 6) "лангош" - тесто для хлеба тонкими слоями кладется с помощью деревянной лопаты в камин, потом переворачивается; выпеченный "лангош" едят с маслом или сметаной. Наконец, еще одно блюдо - "биркаперкелт", готовится из баранины, нарезанной средними кусками, кладут в котел, туда же вливают холодную воду, добавляют соль, молотый перец, пережаренный со свиным жиром, варят 3-4 часа на медленном огне; едят «биркаперкелт» с хлебом или картошкой.

В ясской кухне все же преобладали мучные и овощные блюда - свидетельство традиционной ведущей роли земледелия в хозяйстве ясов, корни которого уходят в аланскую эпоху Северного Кавказа. Плодами земледелия являются их наиболее распространенные напитки - пиво, различные виноградные вина и фруктовые напитки, во многом знакомые им еще на их прародине. Культура пива идёт к осетинам от их ираноязычных предков, составляя и ныне самый их престижный напиток. Сохранившиеся до наших дней в ясских селах следы целых кварталов пивоваров свидетельствуют о широком распространении здесь пива, шедшего и для сбыта на рынок. И у осетин имелись мастера-пивовары, распространявшие способы приготовления этого напитка среди других народов Кавказа. Из крепких напитков большое распространение у ясов имеет «палинка» (самогон, от славянского "палить" - 'гнать водку'), приготовляемая из абрикосов, слив, винограда, яблок, груш, малины, а также из зерна. Исследователь венгерской крестьянской кухни Лев Минц, отмечает, что очень часто завтрак венгра состоял «из стопки палинки и куска сала с хлебом». Палинка рассматривалась и как лекарственное средство. Стопка её перед обедом в переводе с венгерского буквально означает «усилитель желудка». В ясских поселениях гостей непременно угощают в первую очередь палинкой. Горское, в частности осетинское, гостепримство также не обходится без «араки» (водки). Из повседневных напитков ясы признают только кофе, который в прошлом был доступен только состоятельным. Чай ясы, как и все венгры, и сейчас не пьют[131].

Система трапезы[править | править вики-текст]

Трехразовый прием пищи входил в быт населения Центральной Европы очень медленно (с XVII по XX в.), причем основной трапезой являлся обед, состоявший из двух-трех блюд. В Германии еще в XVIII в. во многих городах основная масса питалась по старой двухразовой системе (в 11 часов утра и в 6 часов пополудни). Но уже в середине того же столетия в Братиславе, например, как и в ряде областей Венгрии, порядок трех приемов пищи уже утвердился. В начале XX в. венгерский этнограф Э. Хуняди писал о крестьянской семье венгров: «Летом регулярно едят три раза в день, причем главный момент приема пищи приходится на полдень. Вечером тоже едят горячие блюда, а утром - только холодные: сало и молоко. Иногда могут поесть что-нибудь холодное еще до ужина... Когда день длинный, то обед иногда приходится не на 12, а на 11 часов».

В настоящее время ясы, как все венгры, едят три раза в день, причем обед (ебед), самый калорийный и обильный, происходит не позже 12 часов, начинается с супа обычно без хлеба или же с небольшим тонким кусочком. Обед состоит из двух-трех блюд, два из которых горячие. Наиболее скромный - завтрак (чеггели) до 8 часов, состоит непременно из кофе с бутербродом. Третий прием пищи - ужин (весшора), состоит из двух горячих кушаний (того, что осталось после обеда) или холодных блюд. Как видно, названия времени приема пищи - славянские, идущие к ясам от венгров, а к ним, видимо, от местного славянского субстрата. Во всяком случае, эти наименования у ясов, как и осетин, завтрак (аходжн - вкушать), обед (сихор), ужин (хсаевагр - ночная еда) восходят к иранскому.

Ясы сами производили все необходимые предметы домашнего обихода, включая стулья для сидения, столы, среди которых выделялся низкий круглый столик, типа осетинского "фынга", своим широким распространением не только в Ясшаге, но и в кунских областях, встречаясь и у пастухов, и в домах даже богатых. За таким низким столиком, часто имевшим в центре отверстие для котла с супом, пастухи рассаживались кругом, сидя на земле, на седлах и даже на конских черепах (у кунов), ели каждый своей ложкой. Таким способом они ели жидкую пищу; тушеное мясо или кашу вываливали из котла прямо на чей-нибудь тулуп, а во время праздников на землю стелили одеяло, служившее для них также столом. Ложки и вилки (как почти вся утварь) были деревянные, самодельные; вилки делали большей частью с двумя зубьями. В начале XX в. на смену деревянной утвари пришла глиняная. Тогда же появились столовые ножи и вилки. Однако у пастухов в хортабадьских степях все осталось по-прежнему. Особенно славились их самодельные складные ножи, нередко заменявшие им и вилки, носившиеся за голенищем. Перед приемом пищи непременно совершали молитву, как католики, так и протестанты. За трапезой семья, какая бы ни была, большая или малая, рассаживалась по строго установленному порядку - впереди взрослых мужчин сидел старший, обычно глава семьи, напротив их - женщины, также по старшинству; молодые снохи прислуживали, дети же сидели отдельно. В больших семьях нередко парные семьи рассаживались отдельно со своими детьми. Во всех случаях хлеб нарезал и раздавал только хозяин, имея всегда при себе нож, раздачей тарелок руководила хозяйка. До еды часто шла по кругу бутыль с палинкой, после еды - карач с водой или фляга с вином. До начала XX в. в домах ясов редко встречались стеклянные стаканы, употребляли деревянные, а вне дома во многих случаях - тыквенные бутылки.

На свадьбе назначенный отцом жениха распорядитель брал на себя часть расходов, произносил речь перед началом свадебного торжества, следил за порядком. Свадебный стол ясов отличался обилием самых различных блюд и напитков. Подавали жареное и вареное мясо, супы разных видов, пироги, сладкие изделия из теста и т.д. Свадебное пиршество заканчивалось подачей каши и кренделя, уложенного сверху на ней. Это значило, что пора покинуть дом гостеприимного хозяина, при этом никакого тоста за изобилие, как это принято у осетин, когда при завершении пиршества пьют в честь Мыкалгабыра - бога изобилия, призывая его принести много богатства дому виновника торжества, не произносилось.

Вызывает интерес и то, что поминальная трапеза ясов, как и других венгров, наиболее скромна из всех видов ритуальных трапез. К столу подавали самые простые и, по выражению ясов, "дурные блюда", прежде всего кашу из ржаной муки без мяса и без жира. Только к концу XIX в. на поминках стали еще подавать жареную и вареную курицу. Как видим, ясы, в отличие от осетин, утратили архаические обычаи своих предков - скифо- сарматов и алан, у осетин же они держались прочно еще в недавнем прошлом. По умершему устраивали в течение года не менее десяти больших и малых поминок с обильным угощением, считая, что все это идет ему на пользу, ибо на том свете он нуждается в тех же благах, что на этом. Утерю ясами этих обычаев, связанных с похоронами, и устройство ими таких поминальных трапез можно объяснить влиянием католической церкви.

Крестины, относящиеся также к семейным торжествам, отмечали довольно роскошно - приготовлением множества различных блюд, в том числе больших и малых пирогов с начинками, непременно четным числом (4, 6, 8), жареного мяса на вертеле, разных супов. Из общих праздников следует отметить рождество, трапеза которого у ясов, как католиков, была постной: подавались к столу блюда из капусты, фасоли, фруктовый суп, сладости с маком и творог (творог, как и яйца, считался у всех венгров постной едой). Рождественский стол имел и другие отличительные особенности.

В последние десятилетия способы и порядок потребления пищи на торжественных трапезах ясского общества претерпели значительные изменения под влиянием города и городского быта. Теперь для приема пищи на трапезах ставят повсюду фабричные столы и стулья, набор столовой посуды. Традиционный низкий круглый столик, как и другие прежние самодельные предметы домашнего обихода из дерева, кожи, тыквы, почти полностью вышли из употребления. Садятся за общим столом и мужчины, и женщины, причем не отдельно, как было в прошлом, а вперемежку[132].

Ласло Сабо рассматривает различия в питании сёл Ясароксаллаша и Туркеве, т. е. ясов и кунов. В Ясароксаллаше преобладают молочные продукты и широко распространена свежеприготовленная лапша. В Туркеве главную роль в повседневном питании играют лапша и сало (шпиг). Едят много мяса и готовят на сале. Для ясов характерен еще и длительный пост, но и вне его они питались как бы «диетично». Религиозные узы не связывали жителей Надькуншага. Кроме того, просторы края давали им возможность готовить пищу под открытым небом, тем более, что пастухам это было необходимо. Они всегда придавали большое значение мясным блюдам. Все это, независимо от религии, повлияло на общее питание населения[133].

Общественный быт[править | править вики-текст]

Фамилии[править | править вики-текст]

По сравнению с осетинами, общественные институты ясов, их обычное право претерпели сильные изменения под влиянием соседних народов, венгерские источники долгое время как бы не замечали ясов, обходя молчанием, чего нельзя сказать о кунах, о которых с давних пор в источниках содержатся самые различные сведения. Только с XIV в. в источниках всё чаще появляется упоминание и об ясах. Известно, что ясы, придя вместе с кунами в Венгрию, составляли 10 тыс. человек, делясь на множество родов (фамилий), характерных для них на Кавказе. Побывавшие в Алании средневековые авторы, указывают на нескончаемые межродовые и межплеменные распри алан, приведшие их к катастрофе в борьбе с татаро-монголами. Пережитками первобытнообщинного строя у осетин, как и ясов, являлось компактное поселение родственников, их совместное переселение на новые места жительства, нередко весьма отдаленные от первоначального места обитания. В качестве примера указывают исход осетин в XVIII в. с гор Центрального Кавказа в дальние моздокские и ставропольские степи, совершавшийся совместно с жителями ущелья, аула, родственными группами, семьями во главе с выборным предводителем. Считают, что по такому же принципу формировались венгерские аланы и ясы перед вынужденным их уходом с Северного Кавказа на запад[134].

Исключительно ценные сведения об ясах, хотя и неполные, содержит перепись 1550 года, по которой впервые известно о заселении ими кроме Ясберени 12 селений, составивших вместе с ним 752 семейства. Из них 437 семейств проживало в Ясберени и лишь 315 - в селах, при этом на каждое из последних приходилось не более 17 семейств. Можно только предполагать, что селения эти отличались неравным числом жителей. Среди них могли быть и большие многофамильные с компактным поселением родственные семейства типа, например, селения Ясдожа или Ясапати, занимавшие и тогда обширные территории, и малые, возможно однофамильные. Перепись не содержит данных о численном составе семьи и наличии характерных для ясов большесемейных общин. Обращает внимание и сохранение у ясов собственных фамилий аланского происхождения, под которыми они, возможно, были известны и на их прародине. В 1550 г. у ясов насчитывалось 38 таких фамилий, у кунов - 40 фамилий кунского происхождения. Видимо, в это время процесс исчезновения ясских фамилий и восприятия ясами венгерских находился на завершающем этапе. В послетурецкий период процесс этот закончился принятием всеми ясами венгерских фамилий - явный признак полной ассимиляции их венграми.

Некоторые учёные считают, что среди 38 ясских фамилий (Багдаша, Гордиса, Бошонга, Шобола, Козман, Шабуран, Гарган, Готжан, Горган, Бодон, Боттон и т.д.) встречается несколько фамилий (Кохан, Мехсеч, Каскан) половецкого (куманского) происхождения, попавших туда, видимо, в результате кровной мести, что нередко встречалось ещё в недавнем прошлом и у северокавказских горцев. Характерно, что немалое число из указанных фамилий сохранилось до наших дней, прежде всего в Ясберени, где их насчитывается восемь (Готто, Козман, Горган, Чиган, Боксана, Камхаз, Фотон, Талгар) при наличии в каждой из них трех семейств. По пяти семейств имеют фамилии Босонга (с. Ясаго) и Хукит (с. Ясапати). Упомянутые фамилии весьма созвучны с древними осетинскими (аланскими) именами (Сослан, Ацамаз, Асса, Бага, Гисо, Даго, Бебе, Къути и т.д.). Допускают, что это могут быть не фамилии, а имена ясских родовых (или большесемейных) старейшин, плативших туркам налоги, как явствует из их финансовых отчетов. Приверженцы этого взгляда указывают, что фамилия, как социальный институт, осетинам, как и многим другим горским народам Северного Кавказа, известна не ранее позднего средневековья и идёт она от отчества. Учёные считают, что ясы не составляют в этом исключения[135].

Народное собрание[править | править вики-текст]

Ясы, живя весьма обособленно, пользуясь большими государственными привилегиями, принимали в свою среду посторонних очень редко, после прохождения последними определенного испытательного срока. В этом, как и во многом другом, ясы и куны имели много общего со славянскими казаками. Для приема пришельца в общество ясов требовалось согласие общины. Видимо, эта традиция сложилась у яскунов еще со времен их поселения здесь и вступления на королевскую службу. Всегда ли ее придерживались, неизвестно. Высшим законодательным органом ясского села являлось народное собрание (или совет городов), решавшее важнейшие общественные дела. По своим функциям народное собрание ясов мало отличалось от осетинского ныхаса, название которого восходит к древнеиндийскому. В отличие от осетин, термин ныхас у ясов не сохранился, в то время как от первых он воспринят рядом соседних кавказских народов - балкарцами, кабардинцами, грузинами (рачинцами). Народное собрание, как и ныхас, являлось главным органом местной власти, оно собиралось обычно в центре села, куда мужское население созывалось по звуку воловьего рожка. Здесь определяли обязанности местных должностных лиц, давали разрешение на получение кредитов (на крупное строительство), назначали через каждые три года главного нотариуса, адвоката и архивариуса, а также нанимали общественного пастуха. Последний обязан был знать порядок пастьбы, количество пасущихся голов, виды стада, время выгона и загона, способы улучшения племенного скота, сбыта животноводческой продукции и т.д.[136].

Яскунский союз[править | править вики-текст]

Особого внимания заслуживает система административного управления тройственного Яскунского союза, по характеристике Эржебет Мольнар, существовавшая на протяжении столетия (1748-1848), по которой ясы и куны пользовались одной и своих главных привилегий - правом покупать земли в любом количестве и в любом месте. В 1323 г. ясы уже пользовались и рядом других привилегий, полученных от короля. Документы последующих эпох говорят также о самостоятельном управлении ясов своими делами. В 1702 г. король Леопольд I указом закрепляет все привилегии ясов и кунов, а через три года по указу Марии Терезы последние получают права решать свои внутренние дела совершенно самостоятельно.

В целом же Мольнар, впервые исследуя систему административного самоуправления общества яскунов, указывает, что она осуществлялась высшим органом - ассамблеей, решавшим вопросы о предоставлении кредитов для крупного строительства, назначении чиновников и определении им зарплат и т.д. В функции же чиновников входило, кроме прочего, следить на местах за расходованием общественных денег, не допуская расходов свыше 20 форинтов; на большее требовалось решение областного управления. При этом перед последним каждое село ежемесячно отчитывалось о своих расходах. Наряду с асамблеей существовал Яскунский магистрат, состоявший из следующих лиц: старшего и младшего капитанов, старшего и двух младших нотариусов, трёх казначеев, старшего и младшего прокуроров, бухгалтера. Процедура выборов предусматривала, что каждый из них выбирался из шести выставленных кандидатов. Естественно, что проходили представители богатых слоев. Несмотря на неоднократные протесты крестьян против этой избирательной системы, власть оставалась в руках имущих. Вопросы, касающиеся самого Ясшага, решались офицером, назначенным главным капитаном яскунов. В свою очередь, последний назначался с 1791 по 1830 г. королём, после чего утверждался Государственным собранием.

Известны имена нескольких главных капитанов, оставивших о себе добрую память. К ним относится и Пало Дожой, открывший в 1767 г. Ясскую гимназию. Его портрет находится на видном месте в Ясберенском музее. Здесь же есть портрет другого главного капитана яскунов - Яноша Ийеши, куна по происхождению, из Надькуншага, избранного в 1832 г. государственным собранием. Либерал по своим взглядам, он последовательно проводил эту свою линию, часто даже не в пользу яскунского региона. Так, в феврале 1834 г. ему не удалось провести через государственное собрание, действовавшее в этом регионе, правовое положение, по которому закреплялись за яскунами их привилегии, в результате чего он был отозван собранием региона. С этого времени главным капитаном яскунов назначался человек только из других венгров и по воле наместников короля. В 1836 г. им стал Имре Слуха, ярый консерватор, выходец из Фейерского округа, пробывший здесь до революции 1848 г. Считают, что Имре Слуха своими антизаконными действиями опорочил репутацию яскунского региона.

В 1876 г. с упразднением яскунского тройственного союза Ясберень, как окружной центр его, потерял свой статус, что значительно ослабило его экономический и культурный рост. О былом значении этого города, как центра яскунов, свидетельствует и находящийся у входа в Ясский краеведческий музей (г. Ясберень) большой кованый сундук, именуемый "сундуком привилегий" "Ясов-Куман". Датируемый 1775 г., сундук этот имеет на крышке надпись на 12 языках, сложную систему замка, открывавшегося только с помощью трех ключей. Один из них находился у капитана ясов, два других - у капитанов малых и великих куман (кунов)[137].

Этнические и родственные связи[править | править вики-текст]

Общественную жизнь ясов характеризуют и черты этнической обособленности, самосознания, сознания собственного превосходства. От ясов можно слышать, что они самые лучшие венгры, самые лучшие католики, что им нет равных в ведении многих отраслей хозяйства и ремесла. Эти достоинства оценивались ими и при заключении брачных союзов, весьма редко допускавшихся с другими венграми. Ясшаг, как историческая территория заселения ясов, обладает до сих пор для них притягательной силой. Вышедшие отсюда в другие регионы ясы в независимости от времени не прерывают связи с ним и живущими здесь родственниками. Примером является празднование г. Кунсентмартаном (на р. Кёреш) 250-летия своего основания и участие в нем массы приглашенных гостей из Ясшага в знак тесных контактов жителей села с последним, откуда вышли их предки.

Об этнических и родственных связях ясов свидетельствует и тот факт, что ясские семьи, много лет живущая на хуторах, постоянно поддерживают родственные связи со своими однофамильцами, часто посещая их особенно во время больших церковных праздников. Родственная солидарность однофамильцев проявляется во многих других случаях, в том числе в компактном поселении их. Восприняв венгерские фамилии (Чамар, Шипаш, Лукачи, Барат и т.д.), ясы в то же время сохранили в них элементы своих традиционных фамилий. Из современных фамилий ясов наиболее распространенная - Форкош (волк) (у кунов - Диско - свинья), причем волка не называли его именем, а говорили "хвостатый". В этом можно усмотреть пережитки тотема этого животного, возможно, занесенные ясами из их прародины. У осетин волк в древности считался тотемом. Его древнеосетинское название - уæрхæг - стало именем родоначальника нартов в эпосе осетин. Позже это старое название, попав под запрет, было заменено новым названием - бирæгъ, восходящим также к иранскому.

По социальному составу ясы и куны резко отличались от других венгров отсутствием у них помещиков и крепостных крестьян, существовавших в стране вплоть до революции 1848 г. Во время турецкой агрессии помещики венгерской равнины, оставив своих крестьян, бежали на север страны, скрываясь там в замках. Вернувшись после изгнания турок, они уже не смогли закрепостить крестьян. Последние, находясь формально полузависимыми, вели собственное хозяйство как могли. Что касается ясов и кунов, то они считались свободными крестьянами. Однако, как и везде, среди них существовало социальное неравенство, разделение на бедных и богатых. Малоземелье вынуждало многих ясов искать дополнительные средства к существованию, работать по найму, сезонными рабочими на предприятиях, заниматься извозом и другими отхожими промыслами, строить каналы и дороги на казенных землях венгерской низменности. Социальное неравенство ясов проявлялось и при решении общественных вопросов советами городов (сел), в которых решающее слово имели представители сельской буржуазии. По их покровительству, например, сыновья богатых освобождались путем выкупа от военной службы[138].

Воинские формирования[править | править вики-текст]

В средние века воинские формирования ясов и кунов, состоявшие из добровольцев, назывались "лучниками" и предназначались для несения охранной службы. При турецком господстве ясы и куны всецело сосредоточились на самообороне сел от турецких набегов. После изгнания турок они вновь стали нести военную службу в королевских войсках. Тогда начал практиковаться призыв на службу по жребию с решением на совете городов. Не ранее XVIII в. происходит и создание яскунского гусарского полка, просуществовавшего до окончания первой мировой войны. Пользуясь определенными льготами, ясы и куны обязаны были поставлять королю 1000 воинов. Для этого каждое село выставляло установленное для него количество людей (вплоть до XVIII в.) на добровольных началах, а затем - по жребию. Подобно казакам, непременным условием для новобранца было иметь своего коня со всем снаряжением. И все же гордостью яскунов был их гусарский полк, штаб которого располагался в центре Ясберени, в длинном прямоугольном каменном здании, сохранившемся до наших дней. Здесь же находился знаменитый сундук "привилегий" яскунов.

Ясско-кунский гусарский полк славился по всей Европе своей исключительно красивой формой одежды. Еще одно обстоятельство, касающееся взаимоотношений ясов и кунов, — их неравные права. Считается, что все командные должности в указанном полку занимали ясы. Более того, только они имели право доступа в казарму через его главный вход. Куны были лишены этого права и входили туда через боковые двери. Ясы (аланы) во все времена были превосходными воинами, отличались большой храбростью и мужеством. Видимо, именно эти качества давали ясам возможность занимать главенствующее положение в составе гусарского полка. До прихода ясов и кунов на средний Дунай Венгрия, как и Западная Европа в целом, не знала легкой кавалерии.

Судя по многочисленным музейным экспонатам, оружием для близкого боя яскунов служили гладкие булавы (неизвестные в Западной Европе), массивные мечи, сабли, боевые топорики. На картине, отображающей прием у короля Лайоша (1376 г.), представлена группа яскунов со своими доспехами; все они имеют сабли, у одного, кроме того, булава. По данным Национального музея (Будапешт), со второй половины XVI в. яскуны стали пользоваться огнестрельным оружием, появление которого в Европе, в том числе Венгрии, относится именно к этому времени, а в XVII в. - пушками. Однако у ясов долго ещё сохранялись булавы и сабли, причём булавы, изготовлявшиеся из латуни (в древности из бронзы), позже стали оружием пастухов против волков; их носили как холодное оружие и холостые мужчины, которые, спрятав их в рукава или за пазухой под шубу, при драках нередко пускали их в ход[139].

Ярмарки[править | править вики-текст]

Судя по некоторым терминам, вошедшим из аланского в венгерский язык, последний не остался безучастным к общественным формам и социальным институтам алан, которые к моменту прихода венгров в южнорусские степи продвинулись дальше в социально-экономическом отношении (более глубокая дифференциация общества, а отсюда появление категории богатых, торговцев, торговли, что отразилось в венгерских словах «газдаг» (осет. «гъæздуг» — богатый), «васар» — уацар» (торговля, торговать и т. д.)[26]. Масуди писал об аланских купцах среди печенегов и венгров в середине Х в.[140]. Ярмарки, которые проводились в Ясберени и Ясапати, считались «хорошими ярмарками», поскольку собирали большие толпы людей, много торговцев и покупателей. Окрестные венгры часто посещали их, даже если к этим дальним для них городам приходилось ехать всю ночь[141].

Исчезнувшие общественные институты[править | править вики-текст]

Многие древние общественные институты, видимо, давно исчезли у ясов, оказавшихся в иной географической и этнической среде, в то время как у осетин они прочно держались в быту ещё и в начале XX в. Среди утерянных ясами обычаев можно назвать кровную месть, приводившую у осетин к истреблению целых фамилий, а также аталычество, традиционное гостеприимство и т.д. Древние черты утратили и ещё сохранившиеся в быту ясов социальные институты и нормы обычного права. Так, хотя гостеприимство у них, как отчасти и у других венгров, и характеризуется близким сходством с кавказским, в нем отсутствует ряд архаических черт, присущих последнему. Горское гостеприимство, в отличие от венгерского, требовало много внимания, соблюдения определенного этикета и расходов на угощение гостя.

Неизвестно ясам и куначество - распространенный обычай у северокавказских народов в позднее средневековье. Однако осетинский авлмавн (кунак) восходит к иранскому. Это значит, что обычай куначества, утерянный ясами, идет к осетинам от ираноязычных предков - алан. Во всяком случае в послемонгольский период куначество служило у осетин, как и у других горцев, важнейшим фактором сближения их с соседними народами, в том числе русскими Кавказа. Думается, что в какое-то время такую же роль куначество играло и у ясов в развитии их контактов со всеми венграми и особенно с кунами, их ближайшими соседями.

Известно, что в общественной жизни осетин большую роль играл древний "ныхас" (букв. 'разговор, беседа, речь'), на котором решали важнейшие дела всего общества и целого народа. Вспомним роль "стырныхаса" ("большого ныхаса") в современной жизни осетин. Судя по тому, что термин "ныхас" восходит к древнеиндийскому, постоянно фигурирует в нартовском эпосе, формировавшемся в аланскую эпоху, можно было ожидать наличия этого социального института и у венгерских ясов. Однако, как оказалось, функции "ныхаса" здесь выполнял совет городов или города. Утерян и термин "ныхас" с утерей ясами родного языка. Отличительной чертой общественной жизни ясов являлось сохранение кровнородственных отношений, проявлявшихся во всех случаях, в том числе в компактном поселении однофамильцев. Как отмечалось, ясы, нося венгерские фамилии, постепенно воспринятые ими, ныне именуют их общевенгерским фамильным названием - miemretseg. В то же время фамилии ясов сохранили прежние элементы, присущие и осетинам. Члены родственной группы ведут свое происхождение от общего предка. Рассказывают, что еще в недавнем прошлом некоторые помнили свою родословную до пяти поколений[142].

Семья и семейный быт[править | править вики-текст]

Большая семья[править | править вики-текст]

Ясская семья характеризовалась сохранением патриархально-родовых пережитков. Ясов до монгольского нашествия отличали в основном большесемейные общины, что наглядно доказывается и остатками их подземного жилища в средневековье. Однако несомненно, что ясы переселялись преимущественно малыми семьями, из которых позже вновь складывались большие. В послемонгольский период большими семьями характеризовалась и горная Осетия, где численность некоторых семей достигала 100 человек и более. Такие «архаические» семьи здесь впервые были открыты в 80-е годы XIX в. Максимом Ковалевским, благодаря которому они стали достоянием мировой науки. Конечно, социально-экономические условия осетин и ясов были разными для формирования их больших семей. У первых непроходимые горы и малоземелье, у вторых - плодородные просторы центрального Дуная. Однако существование больших семей у тех и других обусловливалось одинаковым экономическим фактором - необходимостью иметь в семье большее число рабочих рук для обеспечения ее благополучия.

Абсолютное преобладание у ясов всегда имела семья, состоявшая из супругов, их детей, иногда родителей мужа. Ясская семья была, как правило, многодетной[143], насчитывая нередко 10-12 детей. До второй мировой войны значительное распространение у ясов имели большие семьи, типа югославской задруги или осетинской семейной общины, и состояли из нескольких поколений 3-4) по мужской линии. Большая семья с ее немалым числом мужчин разных профессий (хлебороба, пастуха, возчика, ремесленника) жила материально намного лучше, чем малая, реже подвергалась разорению. Отсюда очень редки случаи, когда она распадалась при жизни ее главы. Такими чертами характеризовалась и осетинская большая семья, о чем свидетельствует старая поговорка осетин: «Пока жив отец, сын не смеет говорить о разделе». В старину классическая большая семья ясов насчитывала 60-80 человек, позже число семейной общины их достигало 20-25 человек.

Еще одно отличие ясской большой семьи от общевенгерской - это отсутствие единого места проживания семьи, что объясняется прежде всего развитой хуторской системой Ясшага, а также наличием так называемых "двойных дворов", один из которых располагался на окраине села, другой - около жилого дома. Поэтому, когда женился сын, он уходил жить с женой и детьми либо на хутор в специально построенный для него дом, либо на окраину села, либо в пристройку к жилому дому. При наличии в семье четырех-пяти сыновей столько же становилось после их женитьбы индивидуальных семей, живущих отдельно, но продолжающих считаться одной большой семьей. Каждая из них имела свое небольшое хозяйство (усадьбу, домашних птиц, корову и пр.). В то же время земельные участки братьями обрабатывались совместно, совместно же они ухаживали за стадом, садами и виноградниками.

С развитием товарно-денежных отношений парные семьи ясов, как и повсюду, не обходились без частной собственности. Всем имуществом семьи распоряжался ее глава - отец или старший брат, нередко и мать, жена главы семьи. Он же распределял занятия между мужчинами, объезжая на телеге их хутора. Только при решении важных вопросов глава мог советоваться с некоторыми членами семьи, особенно же по случаю женитьбы сына или при выдаче дочери замуж[144].

Следовательно, ясскую большую семью можно отнести к типу деспотических больших семей, в которых глава семьи пользовался неограниченной властью. Во всяком случае, по сравнению с югославской задругой и осетинской большой семьей, здесь не было семейного совета, ограничивавшего власть главы семьи и решавшего все важнейшие вопросы семьи демократическим путем. Характерно, что глава большой семьи у венгров назывался бытующим также у карпатских украинцев, сербов и хорватов термином большой семьи - газда, его жену называли газдина. Осетинские учёные считают, что эти термины ясы восприняли с потерей родного языка, не ранее XVII в. До этого у них имелись собственные термины для большой семьи, аналогичные осетинским: бинонты хицау - 'хозяин семьи', хадзары хицау; хицау - 'хозяин дома', æфсин - 'хозяйка', хистар ус - 'старшая женщина'. Из старых аланских терминов ясы сохранили лишь ассан - 'знатная женщина', 'уважаемая женщина', 'хозяйка', 'хозяйка дома', 'сударыня', и 'мадам' (в обращении), ос ассан, ахсин - госпожа, имеющий до сих пор наибольшее распространение в сельских местах. Осетинские этнографы, посетившие Венгрию, не раз были свидетелями, как муж окликал жену "ей ассан" ('эй, хозяйка, госпожа')[145].

В плане сравнения функции ясской газдины и осетинской афсин имели немало сходства. В большой семье любого народа старшая женщина, обычно жена главы семьи, управляла женской половиной, в частности распределяла обязанности между женщинами у ясов и осетин, к тому же она являлась хозяйкой кладовой, где хранились припасы для семьи и куда можно было получить доступ только с ее позволения. Чисто осетинским обыкновением при этом было и то, что газдина, подобно афсин в старину, носила нож на поясе для удобства обращения с продуктами. Благодаря непререкаемому авторитету эти женщины улаживали внутрисемейные конфликты, сохраняли семью от распада. Велика была их роль в трудовом, нравственном и духовном воспитании детей, особенно девочек. Смерть главы семьи у ясов, как и у осетин, во многих случаях не влекла распада семьи. Очень часто главой становилась жена покойника - явная черта пережитков матриархата, присущего ясско-осетинскому быту в прошлом. Главой мог стать один из сыновей, если он пользовался авторитетом и отличался трудолюбием и умением вести хозяйство. Чаще всего при этом выбор падал на старшего сына. Обычно власть главы семьи передавалась по наследству, нередко по завещанию покойного.

При сравнительном анализе особого внимания заслуживает и порядок раздела имущества большой семьи ясов, во многом отличавшийся от осетинского. Видимо, это объясняется тем, что нормы обычного права алан, касающиеся и семейных разделов ясами в отличие от осетин были утеряны. Общим для них было то, что при разделе имущества приглашали трех-четырех авторитетных родственников, решения которых подлежали безусловному исполнению. Делили все движимое и недвижимое имущество на равные части по числу братьев. Равную долю с последними получала и вдова с детьми. При этом в случае нового замужества она теряла свою долю в пользу родственников мужа. Этим ограничивался в отличие от осетин ясский порядок раздела. У ясов утерян обычай, видимо, восходящий к аланской эпохе и сохранившийся до наших дней у осетин, - когда сверх полученного выделяли еще долю для родителей "на похороны" (обычно несколько голов скота), долю для старшего брата, вложившего большой труд в хозяйство, долю для младшего, которому еще предстоит создавать свое хозяйство. И у ясов, и у осетин часть имущества, не подвергавшаяся дележу, оставалась в общем пользовании. Это могли быть мельница, некоторые виды транспорта, помещения и даже участок земли.

Если между разделившимися братьями сохранялись нормальные отношения, они селились компактно, нередко образуя свой квартал. Во главе этого родственного коллектива (патронимии) становился старший брат, без совета и участия которого не решали родственники ни одного важного вопроса. Его согласие, например, было необходимо при женитьбе сына или выдаче дочери замуж. Родственная солидарность членов патронимии проявлялась практически во всех случаях жизни. Дальнейшая сегментация патронимии давала рост численности рода (фамилии), ведшего свое происхождение от одного общего предка[146].

Вообще, при сопоставлении большой осетинской семьи с венгерской (которая у венгров бытовала так же долго, как и у осетин) у обоих народов обнаруживается много сходных форм, что объясняется не только универсальностью этого института, но и продолжительным периодом соседства и контактов, которые, надо полагать, отразились в какой-то степени на семейном быте венгров. В частности, в венгерской семье (особенно в большой) обращение друг к другу, младших к старшим, невесток к свекру, мужу и братьям мужа имели те же формы, что и у осетин. В венгерском языке слово 'шёпот', 'говорить шёпотом' обозначается словом «шушашам». Этнологи предполагают, что древние венгры отразили в своей лексике осетинский обычай «уайсадын» (когда невестка говорила шёпотом, скрытно — «сусагай» с младшими в присутствии старших)[147].

Малая семья[править | править вики-текст]

Немало общих черт между ясами и осетинами выявляются и в их малой семье, характеризовавшейся рядом патриархально-родовых пережитков. Яска, как и осетинка, не пользовалась никакими правами в обществе, не могла распоряжаться в семье имуществом, лишалась детей при разводе, происходившем большей частью по воле мужа. Надо заметить, что развод у осетин считался завершенным после того, когда муж производил выстрел из боевой винтовки - обычай, видимо, появившийся в послемонгольский период. Во всяком случае, у ясов он отсутствовал. Женщине очень многое запрещалось. Достаточно отметить, что ей не полагалось сидеть за одним столом с мужчинами. Исключение составляли только старушки. Этим же объясняется деление большой жилой комнаты (кухни) ясов и осетин на мужскую и женскую половины. По дому на долю женщины приходилось множество обязанностей, о чем свидетельствуют представленные в ясских музеях прядильные и ткацкие станки, образцы одежды, в том числе роскошные ясские шубы, изготовлявшиеся руками женщины. Женщина сама пряла, ткала, шила для себя и семьи. Здесь же можно найти различные прессы, применявшиеся женщинами для выжимания сыворотки при сыроварении и т.д.[148].

Этнопедагогика[править | править вики-текст]

Большое внимание в семье уделялось воспитанию детей, приобщению их с малых лет к труду, обучению правилам приличий. Обучение девочки швейному делу, вышивке и кулинарному искусству проводилось матерью и другими женщинами семьи. У осетин в XIX в. изготовление одежды всякого рода, как мужской, так и женской, а также и материала тоже лежало исключительно на женщине. Она должна была быть непременно закройщицей и швеею, иначе рисковала вечно остаться в девках. Обучение мальчика различным занятиям по хозяйству велось соответственно отцом с участием других мужчин дома. В целом рассматриваемые семейные традиции ясов и осетин несомненно восходят к эпохе скифо-сарматов и алан, о чем, например, говорят данные Аммиана Марцеллина (IV в.), указывающие на то, что аланы обучали своих детей с малых лет верховой езде. Не менее ярким подтверждением трудового воспитания детей у алан служат данные археологии и языка, свидетельствующие о высоком уровне развития их традиционных отраслей хозяйства (скотоводства, земледелия, ремесла, домашних промыслов), достигавшемся только благодаря тому, что трудовые навыки передавались ими из поколения в поколение. Наряду с трудовым воспитанием большое внимание ясов и осетин было обращено на духовное и нравственное воспитание детей. Сохранение ясами, например, самоназвания и самосознания до наших дней объясняется внушением ребенку с малых лет понятия о его ясском происхождении, обладания ясами лучшими качествами венгерского народа. Слова: «Мы ясы, но мы и самые лучшие венгры», - являлись для ребенка чуть ли не с рождения знакомыми и понятными[149].

Семейная обрядность[править | править вики-текст]

Родильная обрядность[править | править вики-текст]

Некоторыми общими чертами ясов и осетин характеризовались их родильные обряды и воспитание детей. Это прием родов повивальной бабкой без участия свекрови, кормление ребенка молоком грудью только близкой родственницы, одарование подарками роженицы ее родителями, наконец, устройство обильного угощения при наречении имени мальчика-первенца[150]. При родах, по ясским обычаям, могли присутствовать только женщины: мать мужа и соседки. Имя новорожденному нарекали в церкви[127]. Имя давали по мужской линии рода[151].

Свадебная обрядность[править | править вики-текст]

Полевой материал, собранный у ясов в Ясшаге и кунских областях, дает общее представление об их семейных обрядах, позволяя сравнить их с осетинскими. Рассматривая формы брака и свадебные обряды, следует отметить, что у ясов до недавнего времени существовала строгая племенная эндогамия, что дало возможность сохранить их этнический тип и этнические особенности. Вступление в брак с другими венграми, в том числе с кунами, с которыми они пришли в Венгрию, веками близко общались, было для них редким явлением. Важная роль в этом принадлежит религиозному фактору. Ясы считали себя чистейшими католиками, в то время как куны были протестантами. Препятствием для заключения брака между ними служил и разный хозяйственный уклад их жизни. Яска, привыкшая к земледельческому труду, не выходила замуж за куна-скотовода, в доме которого ожидали ее новые необычные для нее обязанности. Наличие у ясов племенной эндогамии исследователи считают в целом традиционной, сохранившейся со времен прихода их с Востока.

Несомненно, что у ясов внутри племенной эндогамии тогда же существовала родовая экзогамия. Брак запрещался вначале между родственниками до семи поколений, позже до трех-четырех ступеней родства. Ясы, по примеру других венгров, редко допускали брак вне своей общины. У них часто практиковалось приймачество: бедный парень входил в богатую семью жены. Эта форма брака, вызванная социальным неравенством, видимо, получила распространение у ясов на их новой родине. Во всяком случае у осетин она считалась редким явлением. Приймак - мидæгмой (буквально 'внутренний муж'), считаясь поселенцем в доме жены, не пользовался у них доброй славой[152].

Общими чертами в семейно-обрядовой жизни венгров и алан исследователи считают, в частности, некоторые церемонии сватовства[147].

Семейно-брачные отношения ясов и осетин характеризовались в старину общими чертами в сохранении множества пережитков патриархально-родового быта, проявлявшихся в таких формах, как выдача замуж девушки без ее согласия, умыкание, выплата непомерного выкупа за невесту и т.д. выдачи замуж девушки без ее согласия, умыкания насильствен­ное и по сговору, выплата непомерного выкупа за невесту и т. д. В прошлом у ясов нередки были такие случаи. Сюда же относятся огромные расходы сторон после сватовства на покупки подарков по взаимному одариванию родственников. По осетинскому обыкновению, жених ясов должен был купить для матери своей невесты головной платок, отцу - рубашку, одарить других членов семьи и близких родственников. Подарки невесты, предназначавшиеся для жениха и его родственников, состояли почти исключительно из предметов собственного изготовления, по ним судили об её умении заниматься рукоделием и шитьем.

Свадьбу ясы приурочивали (как и сейчас) к осени, периоду от 6 сентября до конца декабря, когда поспевал виноград и начинался сезон виноделия, при этом специально откармливали свиней. Летом к этому торжеству заготавливали для лапши целые мешки теста из пшеничной муки, нарезанной в виде гусиной лапки. На свадьбе, начинавшейся непременно вечером и продолжавшейся трое суток, присутствовало кроме родственников брачующихся много приглашенных. Обычно расходы на брак, в целом совершавшийся по церковному обряду, разоряли хозяйства даже среднего достатка.

Наконец, в свадебном цикле ясов ясско-осетинские параллели проявлялись и в обрядах, связанных с увозом невесты из родительского дома в дом жениха, приобщение там ее к новой семье и т.д. Почти все они сохранились у ясов только в воспоминаниях, у осетин - бытуют до наших дней. По словам ясских старожилов, свадебному поезду преграждали путь перетягиванием веревки и в доме невесты, и на улице села. Мать жениха, в окружении пожилых женщин, с тарелкой меда в руках и ложкой встречала у порога молодую. Здесь они угощали друг друга медом в знак того, что будут жить в мире и согласии. Этот обычай соблюдают и в наши дни. Войдя на кухню, молодая притрагивалась рукой к плите, что означало приобщение ее к новой семье. В старину, когда здесь находился открытый очаг, обычай этот выполняли, подобно осетинам, трехкратным обведением невесты вокруг очага. Учёные не имеют представления о традиционном свадебном костюме ясов, известно только, что невесту одевали её подруги перед отправлением свадебного поезда[153].

При изучении традиционной венгерской свадьбы обращает на себя внимание приготовление для невесты специального сундука («чындзы чьцрын» у осетин), где невеста привозит родне жениха подарки, вскрытие этого сундука и показ его содержимого (подарков) в свадебный вечер в доме жениха в присутствии свекрови и соседских женщин. Этот обряд у осетин называется «чындзы чырын гом каенын» («вскрытие сундука невесты»). Обряд этот до удивительного схож у венгров и осетин[154].

Свадебное шествие, возглавляемое дружками, у ясов сопровождалось песнями и танцами. Дружки же руководили застольем, являвшимся важнейшим этапом свадьбы в целом. Накормить и напоить массу участников торжества было нелегкой задачей для его устроителей. Готовили обилие угощений и напитков. Подавали большое количество куриного бульона с приправой из теста, отварную баранину, голубцы с кусками свинины, жареных и отварных кур и гусей и т.д. Застолье начиналось в пять часов вечера после возвращения молодых из церкви. В прошлом жених и невеста не участвовали в трапезе на своей свадьбе, подобно тому как это было у осетин. Традиционным здесь являлось и то, что мужчины и женщины сидели отдельно. Современное свадебное застолье ясов не отличается от общевенгерского. Все сидят за одним столом во главе с женихом и невестой, причем к ним рядом сажают их близких родственников. Итак, традиционная свадьба ясов претерпела сильные изменения. Это же относится и к свадебному застолью, совершенно отличному от осетинского[155].

Похоронная обрядность[править | править вики-текст]

Исследователями отмечается большое сходство в погребальных обрядах венгров и осетин в прошлом. Это прежде всего обряд оплакивания с участием плакальщиц (хъарæггæнæг), исполнявших импровизированные плачи (хъарджытæ). Общеизвестными были у венгров и ночные бодрствования возле умершего (ср. осет. æхсæвбадаентæ)[26].

Этнические особенности ясов во многом прослеживаются в их похоронных и погребальных обрядах, уходящих своими корнями в древний иранский мир. Здесь особого внимания заслуживает древнеиранский погребальный обряд захоронения с конем или с его сбруей, воспринятый венграми от скифо-сарматов в период их обитания в Причерноморье и в степях Южной России и сохраненный в их быту еще в XI в., т.е. после обоснования в Центральной Европе в течение двух веков. Обряд захоронения с конем сохранялся почти до XV в. у северокавказских алан и их потомков осетин, у которых он был заменен обрядом посвящения коня покойнику, исполняемым нередко и в наши дни.

Однако наличие рассматриваемого обряда у ясов пока не подтверждается источниками, в том числе археологическими раскопками ясских могильников. Сохранились лишь некоторые его отголоски. Они, как и ряд архаических черт похоронного обряда ясов, во многом сходны с осетинскими. Не вызывает сомнения, что ясы, находясь под сильным влиянием католицизма, видимо, давно перестали совершать обряд захоронения с конем, заменяя его, по примеру осетин, обрядом посвящения покойнику его коня. К покойнику подводили его коня в полном снаряжении и отдавали священнику, который, взявшись за узду, трижды обводил коня вокруг могилы, а затем уводил домой. По утверждению рассказчика, конь становился собственностью священника. У осетин, как известно, в роли посвятителя выступал старик, обладавший красноречием, знавший слова из текста "бæхфæлдишаг" (букв. - посвятитель коня).

В целом похороны у ясов, как и осетин, отличались широким общественным характером: на них собира­лась масса народу. Большую роль в этом играли специальные оповестители, выполнявшие функции осетинских печальных вестников (хъоргæнæг), и сельский гла­шатай (у осетин фидиуæг). Первые оповещали о случившемся всех род­ственников и знакомых, где бы они ни находились, второй призывал од­носельчан на похороны сначала колокольным звоном из церкви (по случаю смерти женщины давали один звон, по случаю смерти мужчи­ны — два), затем обходил улицы и громко объявлял имя умершего и время его погребения. У ясов отсутствовал осетинский обычай — шить покойнику новую одежду. Его хоронили в том костюме, который он носил; вместе с ним клали в гроб его шляпу, палку и бутылку с водкой; глаза покойника прикрывали монетами. По умершему строго соблюдали траур члены семьи и близкие родственники; которые обычно в течение года не могли веселиться, петь песни, играть на музыкальных инструментах, устраивать свадьбы и т. д. Все имущество покойника переходило в собственность вдовы. Обычай этот, по словам венгерских этнографов, не встречался в других областях Венгрии, что указывает на его местное происхождение. В обычном праве осетин вдова не пользовалась такими правами[156].

Следует отметить, что в старое время у осетин умерших в брачном возрасте девушку или юношу хоронили в белом с исполнением особого обряда. У венгров умерших в таком же возрасте молодых юношей и девушек хоронят и поныне с соответствующим обрядом, а надгробный камень («цырт») ставят белого цвета. Интересно, что слово «могила» в венгерском языке— «шир», «ширт» (что соответствует архаической форме в осетинском «чирт»)[26].

Устраиваемые после похорон поминки символизировали у венгров торжественное прощание с покойным. Его место у стола оставляли пустым, а в его тарелку клали пищу. Те же самые обряды были непременными атрибутами погребального комплекса осетин[26].

Календарная обрядность[править | править вики-текст]

Христианство (католицизм) оказало огромное влияние на обществен­ный и семейный быт ясов, на всю их духовную жизнь: были утрачены многие традиционные обряды, обычаи, народные воззрения. Некоторые древние обряды (например, связанные с сельскохозяйственным кален­дарем) под влиянием христианства значительно трансформировались. Под Новый год группа парней в масках (изображения разных живот­ных), вооруженная палками, с песнями обходила дома односельчан, желала им в наступающем году обильного урожая и всякого благополу­чия. Существовал и такой обычай. Наполнив мешочки золой, парни бро­сали их во двор той семьи, где была старая дева или взрослые дочери, еще не вышедшие замуж. Этот обряд выполнялся также под Новый год и считался традиционно ясским.[157].

Интересен еще тот факт, что во время рождественских праздников главным персонажем в венгерских святочных маскарадных масках был олень, известный у осетин, «саджы сар». Специалисты по этнографии Венгрии этот обряд также относят к древнему периоду их жизни. Исследователи взаимодействия культур иранских и финно-угорских народов связывают его с культом оленя у алан. Примечательно, что осетинский «саджы сар» был на деле маской не оленя, а козы, то есть осетины удержали название, а не форму, венгры же — и то и другое[158].

По всей Венгрии издавна известен также весенний обычай установки майского де­рева. Уже в XVIII в. из­вестны официальные запрещения уста­новления майского дерева из-за проис­ходивших при этом беспорядков, шума, так как часто вырубали ценные фрук­товые деревья. В XX в. молодые люди ставили обычно майское деревце перед домом своих девушек. В Ясшаге майским деревцем большей частью были береза или тополь; его украшали креповой бумагой, лентами, на ветки вешали бутылку вина и другие подарки. У палоцей же молодой чело­век только ставил дерево перед домом девушки, а украшала его девушка и ее мать. Если девушка нравилась не только одному парню, то за право поставить ей дерево часто вспыхивали ссоры и драки, и поставленное дерево надо было охранять от соперников[159]. Отдалённым соответствием майского дерева является осетинский обычай ежегодно во второй понедельник мая срубать небольшую зелёную сосну и водружать её на перевале с особым обрядом. Такая сосна могла украшаться шкурами жертвенных животных[160]. У таджиков Ферганской долины на весенние праздники также принято было украшать сруб­ленные деревца[161].

Религиозные верования[править | править вики-текст]

Христианство[править | править вики-текст]

Собор в центре Ясбереня

Ясы пришли в Венгрию с определёнными христианскими традициями, восходящими к аланской эпохе Северного Кавказа. Как явствует из «Ясского словника», ясы - выходцы из Западной Алании, где находилась Аланская епархия и сохранилось до наших дней множество христианских памятников - часовен, церквей, захоронений по христианскому обычаю и т.д. Поэтому не случайно, что черты христианства византийского толка ярко проявлялись в быту ясов на их второй родине. Подтверждение этого - их оседлый образ жизни почти с самого обоснования в Ясшаге, занятие земледелием - одним из важнейших особенностей христианского населения. Скотоводство было присуще кочевому, нехристианскому народу, каким, например, были куны, остававшиеся ещё долгое время язычниками.

О давних христианских традициях ясов свидетельствуют находки в ясских могильниках Надьсаллаша (XIV-XV вв.) христианских крестов, а также выяснение манеры погребения по восточному христианскому обычаю - складывание рук крестообразно на груди. Во всяком случае, как бы то ни было, ясы приняли католичество только в 1472 г., после длительной борьбы с католическими миссионерами и отстаивания своей веры, за что последние называли их еретиками. В самой Венгрии христианство в его западной, католической форме утвердилось в XI в. В XVI в. большинство венгров стало протестантами (кальвинистами), в числе их оказалось и одно-единственное ясское с. Яскишер, другие жители ясских сел - католики, с презрением относившиеся к жителям Яскишера как к отступникам.

Среди венгров в целом католицизм насаждали монахи из францисканского ордена, для которых центром распространения этой религии были города Эгер и Дьёньдёш. Построенный орденом в XIV в. в Ясберени собор сыграл большую роль в деле превращения ясов в католиков. Собор этот представляет большое каменное сооружение. И до сих пор во время больших церковных праздников сюда стекается масса народу - верующие со всех ясских сел. Рассказывают, что успеху перехода в католичество большого числа верующих содействовало то, что монахи собора якобы отказались от роскошной жизни, скромно питались, ходили босыми, были просты в обращении. Видимо, поэтому их деятельность продолжалась и в период турецкой оккупации, в то время как другие церкви были турками разрушены или превращены в конюшни. Известно также, что францисканским орденом в течение веков велось строительство церквей, в том числе в Ясшаге. Из источников явствует, что в Ясберени первая церковь была построена еще в 1332 г. В 1472 г. папа римский дает разрешение на открытие здесь же женского монастыря и при нем школы для обучения девочек. Еще раньше был сооружен мужской монастырь. Строительство церквей происходило на всей территории Ясшага. Так, например, в 1709 г. в с. Ясдоже на месте старой деревянной церкви была построена большая каменная церковь, для которой, как отмечается в документе, в 1732 г. разбогатевшие жители села, расщедрившись, купили колокола крупных размеров и орган.

В начале XX в. в с. Яссентандраше, возникшем на месте прежнего ясского хутора, с помощью вышеупомянутого ордена была сооружена церковь в неоготическом стиле. В 1970 г. церковь ремонтировалась за счет прихожан и благотворительных учреждений, стены ее расписывали двое приглашенных из Сольнока художников. После окончания работы многие сельчане увидели себя на стенах храма. Один из художников изобразил самого себя держащим в правой вытянутой руке икону и призывающим народ на борьбу с турками. Другой сюжет - отряды пеших и конных воинов высокого роста, во главе с их предводителями на белых стройных конях. Все это напоминает ясам их предков - средневековых алан. Известно, что к этому сюжету, отражающему аланский военный быт, нередко обращаются и осетинские художники. Ласло Сабо, анализируя источники, заключает, что ясы, приняв католицизм в противоположность кунам, неоднократно поддерживали центральную власть и короля, за что освобождались от ряда повинностей. Куны отличались в течение длительного времени непокорностью католицизму, продолжая выполнять дохристианские верования нередко и после турецкого владычества. Приняв христианство, они примкнули все же к протестантам, ведшим в XVII-XVIII вв. борьбу против католиков.

Ласло Сабо, исходя из документальных данных, отмечает, что в XVIII в. обострились отношения между ясами и кунами на религиозной почве, по его словам, выразившиеся в том, что в 1765 г. ясы выгоняли из своих сёл кунов-протестантов. И тем не менее сохранилось немало смешанных сел, в частности в Кишкуншаге, населенных ясами и кунами, где и те и другие имеют свои церкви; у ясов они с пышными скульптурными украшениями, наличием множества святых, у кунов - с полным отсутствием этого. Религия мешала и заключению брачных союзов между представителями обеих этнических групп. Католики и протестанты редко роднились. Характерно, что разница между ними проявлялась даже в питании.

В каждом ясском селении непременно имеется большая каменная церковь в готическом стиле с высокой башней, на которой нередко находятся куранты с действующими часами, а внутри церкви установлен орган. В праздничные дни сюда стекаются нарядно одетые люди послушать, наряду с проповедью, также и музыку. Ясы считают себя лучшими католиками Венгрии. Насколько это соответствует действительности, трудно судить. Однако ясно, что католицизм начиная с XIV в., со времени принятия его ясами, всегда отвечал их жизненным интересам. В то же время многовековое существование у них этой веры не повлияло на их религиозное сознание. Ясы не отличаются фанатизмом. Характерной чертой их является сосуществование христианства с пережитками языческих верований, во многом занесенных ими с их прародины. У осетин корни дохристианских верований идут в аланскую эпоху, тогда же сформировался осетинский пантеон богов, получивших христианскую окраску[162].

Культ святого Георгия[править | править вики-текст]

Уастырджи, отождествляющийся со святым Георгием, — главный полуязыческий, полухристианский бог осетин, покровитель воинов, мужчин и путников, имевший повсюду в Осетии свои святилища. Несомненно, что его появление в пантеоне некоторых народов Западной Европы непосредственно связано с аланами и их вкладом. У ясов святой Дьёрдь пользуется до сих пор таким же почитанием, как Уастырджи у осетин, и считается покровителем животных. Его изображение на коне с длинным остроконечным посохом в руке в момент убийства дракона нередко встречается в ясских церквах, а в ряде мест имеется скульптурное изображение в костюме пастуха с сумой на плечах и пастушеской палкой с крючком на конце. Он считается покровителем животных[163].

Культ святого Иоанна Непомука[править | править вики-текст]

В церквях Ясшага можно видеть образ святого Иоанна Непомука - владыки водной стихии, который покровительствует рыбакам. Это аналог осетинского владыки вод Донбеттыра[164].

Культ святого Венделя[править | править вики-текст]

В 1986 г. Сольнокский музей имени Дамианича опубликовал монографию этнографа Эвы Гуйаш «Один осенний пастушеский праздник и его европейские параллели»[165]. В центре внимания автора - образ и культ святого Венделя, его распространение по территории Венгрии. Святой Вендель был патроном-покровителем пастухов, прежде всего овчаров; по традиции он охраняет животных от болезней и всяческих бед. Культ святого Венделя распространен и в западной части страны, но самые значительные его памятники в виде изваяний стоят на венгерской низменности — в области Сольнок и Ясшаге. Здесь популярно и имя Вендел. Анализируя культ святого Венделя, Эва Гуйаш говорит о религиозных общинах, отправлявших этот культ (обряды, молитвы и т.п.) и описывает праздник святого Венделя 20 октября, трактует легенды, молитвы, обряды, традиции названного праздника. Очень подробно описаны изваяния святого Венделя в Ясшаге. Для осетиноведения интересно то, что, анализируя культ святого Венделя, Эва Гуйаш упоминает о божестве осетин Фалвара и утверждает, что последний представляет параллель Венделя в осетинском языческом пантеоне. Она наглядно показала путем широкого сравнительного анализа поразительное сходство во всем этих божеств ясов и осетин, отметив все элементы, внесенные первыми в его почитание. Автор пишет, что праздник Венделя считался пастушеским, приурочивался к октябрю (как у осетин), став с XVIII в. церковным. С этого времени в честь него строили часовни, церкви, ставили скульптурные изображения в виде пастуха, в то время как у других венгров и народов Западной Европы он представлялся святым с королевской короной или нарядно одетым сановником [166].

По мнению этнологов, исследования в этом направлении надо углубить: овцеводство было очень распространено у венгерских ясов и не исключено, что они в ходе миграции в XIII в. принесли с собой аналогичный культ Фалвара, трансформировавшийся в дальнейшем в христианский культ святого Венделя[167]. Общность которых в том, что оба они - покровители овец, своей волей влияющие на численность поголовья этого вида скота; оба они имеют повсюду свои святилища, представляющие собой у ясов статуи в виде пастуха в полном его пастушеском одеянии и снаряжении, у осетин - небольшое каменное строение, кучу камней или дерево. Это божество почиталось осетинами ежегодно в определенный день жертвоприношением, причем в празднестве участвовали только мужчины. Перед этим пастухи, считающие праздник своим, держали пост в честь святого, совершали ряд магических обрядов, в частности, в этот день скот кормили лучше, держали в стороне, оберегая от дурного глаза.

По своему происхождению осетинский Фалвара, несомненно, уходит корнями в древний кавказский мир и скифскую эпоху. Его появление связано с бурным развитием овцеводческого хозяйства у древних иранских племен, без покровителя овец которые не могли обойтись. Во всяком случае, памятники майкопской и кобанской культур изобилуют как изображениями мелкого рогатого скота, встречающимися и на знаменитой вазе Майкопского кургана, и на бронзовых предметах из кобанских могильников Осетии, так и наличием в них множества бронзовых бараньих головок. В ряде мест Ясшага можно видеть скульптурные изображения Венделя (иногда рядом с ягнёнком), который, сидя или стоя на высоком пьедестале, предстает в виде простого пастуха с сумой, пастушеской палкой, в овчинной шапке или войлочной шляпе на голове, в самодельной обуви и в накидке в виде бурки. Как видим, Вендель предстает в мифологии ясов таким же простым и покорным, как и Фалвара в мифологии осетин[168].

Характерно, что с ростом значения овцеводства в хозяйстве ясов, как и осетин, особенно бурным во второй половине XIX в. - период быстрого развития товарно-денежных отношений, божество это приобрело у обоих народов новые черты почитания. Так, у ясов, по данным упомянутого выше автора, в это время в Ясберени появились общества овцеводов, каждое из которых объединяло 150-200 юношей до 16-летнего возраста, почитавших Венделя два раза в год в определенные дни совместным празднеством с приношением жертв, а также устройством крестного хода. В день праздника скот не выгоняли и кормили лучше. Почитание божества Фалвара в осетинском скотоводческом календаре дополнилось тем, что успешное окончание зимовки отар в далеких кизлярских степях и возвращение их на горные альпийские пастбища считалось его благословением и отмечалось ежегодно устройством в его честь пиршества.

Частые вспышки ящура и других заразных болезней скота вынуждали ясов обращаться к Венделю за помощью. В с. Ясапати стоит на высоком постаменте его статуя, датируемая 1832 г.; на ней текст молитвы, обращенной к этому божеству: «Покорно будь с нами и защити от падежа крупного рогатого скота»[169].

Гарабонциаш[править | править вики-текст]

Другим популярным божеством ясов, связанным также с их земледельческо-скотоводческим занятием, был Гарабонциаш-небожитель, выступающий в виде дракона. Катаясь по небу, он в случае непочтения может вызывать грозу, град, ливень и даже послать смерть. По утверждению Ласло Сабо, божество это, очень сходное по своим действиям с осетинским богом молнии и грозы Уацилла (Элиа), не встречается у других венгров, считающих его чисто ясским, традиционным, по мнению учёных, уходящим в аланскую эпоху. Известно, что Уацилла — одно из дохристианских божеств алан, получивших христианскую окраску после принятия последними христианства. И в осетинском пантеоне Уацилла — одно из популярных полухристианских-полуязыческих божеств, покровитель хлебных злаков. От него всецело зависит урожай, он может ниспослать на нивы непокорного хозяина град, ураган, ливень или засуху. Ясы же как исконные земледельцы сохранили земледельческий культ своих предков — северокавказских алан, назвав божество другим именем, не поддающимся объяснению. Васо Абаев считал имя Гарабонциаш созвучным дигорскому наречию осетинского языка, значение же сего имени, по его словам, невозможно определить[170]. Оно впервые встречается в Венгрии в XVI в.[133].

Шаманизм[править | править вики-текст]

В дохристианских верованиях ясов обнаруживаются и черты шаманизма, в частности выступление шамана в роли ученого-лекаря, избавлявшего от всяких болезней, в том числе от сглаза, и людей, и животных, и обладавшего рядом других волшебных свойств, Так, он мог представиться в виде ветра. На вопрос об истоках шаманизма у ясов учёные отвечают так: возможно, от венгров или же, вернее всего, от северокавказских алан, о чем, например, ярко свидетельствует отражение шаманизма в сказаниях осетинского нартовского эпоса, как известно, сформировавшегося в основном в аланскую эпоху[171]. Пережитки шаманистических верований древних венгров сохранились прежде всего в образах так называемых талтоша и «студента гарабонциаша» (гарабонциаш диак). Вилмош Диосеги, венгерский этнограф, подробно изучив данный вопрос, установил связь этих образов с шаманами Центральной Азии. По представлениям древних венгров, талтош , как и шаман, рождается с зубами. При картографировании мест упоминания об этих персонажах по отдельным селениям Ясшагастало ясно, что и талтош, и гарабонциаш сосуществуют в Ясшаге в виде довольно четких представлений, как правило, не смешанных друг с другом. Из исследований этнологов следует, что на территории северного Ясшага представления о талтоше и гарабонциаше не создают единого круга верований, но зато представления о гарабонциаше живут в чистом виде, независимо от талтоша. Это наблюдение как бы резко разделяет Ясшаг на две части, вернее, отделяет Северный Ясшаг от Южного и от Алфёльда. Это означает, что в селениях Северного Ясшага существует разница между верой в талтоша и верой в гарабонциаша. Для сравнения среди палоцев фигуры талтоша и гарабонциаша встречаются смешанно, а на территории Северного Ясшага представление о талтоше наблюдается в чистом виде. Ласло Сабо предполагает, что талтоша в верованиях ясов первоначально вообще не существовало. Он считает, что близкое к зороастризму мировоззрение, разделяющее мир на два антагонических начала, не позволило ясам принять шаманистическое верование в талтоша. Зато у них больше распространилось представление о Гарабонциаше, символе негативной стороны.

Венгерские исследователи связывают с шаманизмом и знахарей (тудош эмбер), которые лечат людей, разговаривают с умершими. Они, также как и шаманы, часто рождались с зубами. Это относится к территории Южного Ясшага. Также нет у ясов способа гадания с помощью бобов на сите, который венгерские исследователи связывали с шаманизмом. Некоторые учёные на основании этих данных полагают, что северная часть Ясшага является исконной территорией расселений ясов, а южная перешла к Ясшагу только в эпоху турецких завоеваний, а раньше заселена была венграми и отчасти печенегами.[133].

Поверья[править | править вики-текст]

Характеризуя дохристианские верования ясов, Ласло Сабо указывает на то, что хлеб они считали святым. «Остатки хлеба, - пишет венгерский этнограф, - не выбрасывали, а сжигали. Крошки хлеба на больших религиозных праздниках использовали для лечения. Если кусок хлеба упал, ребенок должен был поднять его и поцеловать»[133]. Немало аналогий, касающихся почитания хлеба, можно найти и в осетинских верованиях. Исследователи указывают на то, что осетинский бог грома и хлебных злаков Уацилла по всей строгости наказывает тех, кто небрежно обращается с хлебом, напуская засуху или градобитие на их нивы[172]. О святости зерновых злаков свидетельствует и осетинское поверье, согласно которому если с хлебом (зерном) обращаться непочтительно, то из него закапает кровь[173].

Ясы верят в порчу. В 1902 г. в Ясберени одна старая женщина, спешившая в церковь на Рождественскую обедню, споткнулась и с этого момента начала жаловаться на сильную боль в ноге. Женщина утверждала, что её «испортили». Семья приглашала к больной знахарку и «ученого человека», но все напрасно; они ничем не могли помочь. Знахарь предсказал, что больная в субботу умрёт. Вся семья, а в особенности 42-летний сын умершей, с этого времени начинают бояться злой души, убив­шей его мать. Страх этого мужчины дошёл почти до умопомешательства. Среди бела дня он напал на улице на совершенно ни в чем неповинную пожилую женшину, в которой подозревал злую душу, погубившую его мать, и большим молотком убил её. Во время допроса, когда окружной судья не оправдал его за то, что он «убил злую душу», он искренно возмущался[174].

У ясов, как у многих других оседлых народов, лошадиный череп служил оберегом[175]. У осетин и других народов Кавказа лошадиные черепа на дворовых изгородях встречались в качестве средства, ограждающего от действия дурного глаза[176].

Рог Лехеля[править | править вики-текст]

Следы дохристианских верований ясов отражены в их легендах и сказаниях. В частности, в предании об ясском легендарном герое Лехеле, с именем которого связан знаменитый ясский рог из слоновой кости, национальный герб ясов и исторический памятник, привлекший к себе немалое внимание исследователей. Лехель - легендарный герой, хотя в народе воспринимается как реальное лицо и высоко почитается. По многократному наблюдению этнологов, в Ясшаге имя его звучит повсюду. В Ясберени, например, именем Лехеля названы городская гимназия, городской дом культуры, кинотеатр, городской спортивный клуб и т.д. Имени Лехеля сопутствует изображение его знаменитого рога, оригинал которого висит у входа на внутренней стене Ясберенского музея. Рог необычно большого размера, длиной 43 см, Рог вырезан из слонового бивня и украшен разнообразным орнаментом, в том числе резными изображениями всадников, охоты на оленя и льва, борьбы с кентавром, герба с изображением орла между крылатыми грифами; в нижнем фризе помещены акробаты, музыканты, фокусник. Смысл этих сцен раскрывается изображением открытой ладони — цирковые игры в Византии начинались после того, как император поднимал открытую ладонь в сторону трубачей. Полагают, что на нем изображено здание византийского цирка, где отчетливо представлены конные аттракционы, циркачи, цирковой оркестр. Здесь же за скачущими всадниками выступает четырехколесная кибитка с артистами, запряженная двумя длиннорогими волами[177]. Эти «цирковые представления» имеют весьма примечательную аналогию на скифских петроглифах Восточной Сибири, а «танцовщица», вырезанная древним мастером в нижней части рога, одета в костюм, силуэтом напоминающий традиционную одежду осетинки. Сидящий музыкант держит в руках осетинский фандыр — лиру[178].

По преданию, рог принадлежал двум ясским военным вождям - Лехелю и Булучу. Попав в плен к немецкому императору после проигранной битвы, они были приговорены к казни. Победитель разрешил им выбрать способ казни: «Изберите себе смерть, какую хотите». На это Лехель «ответил: «Пусть мне принесут мою трубу, протрубив в неё, я потом тебе отвечу». Труба была принесена ему. Приблизившись к императору и начав трубить, он, как говорят, так сильно ударил трубой по лбу, что император умер от одного этого удара. И он сказал ему: «Ты пойдёшь передо мной и на том свете будешь мне служить». Ведь у скифов есть вера в то, что те, кого они убили в течение своей жизни, должны им служить на том свете»[179]. Как отмечает Вассо Абаев, эта фраза звучит совсем по-осетински и соответствует посвящению кого-либо покойнику[180]. Ласло Сабо полагает, что предание это сформировалось лишь в середине XVIII в., когда «рог Лехеля» получил в Ясшаге повсеместное распространение. Иной точки зрения придерживается Янош Тот, отмечая: «В наших письменных памятниках некоторые элементы легенды о вожде Лехеле встречаются уже у Анонима (ХIII в.), но легенда сформировалась в полной мере в иллюстрированной хронике 1358 года. Инициал хроники иллюстрирует легенду вождём Лехелем с длинной горной трубой». Уже во второй половине ХIII в. её следы были зафиксированы также магистром Акошем. Шандор Шоймошши проследил складывание этого предания в течение Х — ХIII в. Даже на ранних этапах своего бытования (в конце Х — ХI вв.) предание могло излагать сцену убийства германского императора Лехелом[179]. Владислав Даркевич относит этот «костяной олифант» к XII в.[181]. Наконец, венгерский археолог Ласло Дьюла, сопоставляя ясский рог с другими подобными ему памятниками в мире (их всего 6-7), датирует его ІХ в.

Первое изображение «рога Лехеля» обнаружено в 1642 г. на печати одной из протестантских церквей, затем после изгнания турок - на гербе города Ясберени, на всех гербах и печатях Ясшага. По преданию, рог использовался ясами по традиции своих предков - алан и скифо-сарматов как боевое оружие для подачи сигнала на поле боя, а также как сосуд. На стене Ясберенского музея висит портрет ясского капитана, скачущего на белом коне с «рогом Лехеля» в правой руке, и со щитом в левой; вокруг этого изображения надпись: «Герб округов свободных ясов». Использование рога аланами для подачи сигнала на поле битвы неоднократно упоминается и в грузинских хрониках. Так, историк Джуаншер Джуаншериани (XI в.), описывая сражение между осетинскими (аланскими) и грузинскими войсками, отмечает: «С одной и другой стороны были слышны звуки труб (рогов) и барабанов, громким голосом кричали с обеих сторон». Памятник из кургана Солоха, изображающий двух скифов, один из которых передает рог, возможно, наполненный какой-нибудь живительной влагой, другому, а также находки рогов в сарматских могильниках в Венгрии указывают на то, что древние иранцы употребляли рог и как сосуд для питья. По рассказам ясов, этой древней традиции придерживался один их капитан в старину, пользуясь во внеурочное время рогом как сосудом: сняв его с пояса, он наполнял его вином и подавал пришедшему гостю. Как бы то ни было, «рог Лехеля» остается выдающимся памятником культуры ясов, а его бывший владелец - Лехель - их национальным героем[182].

У венгерских ясов существовало также предание, что обыкновенный смертный не мог пользоваться этим рогом. В нем было слышно кипение моря, как в раковине, приложенной к уху. Кроме того, рог был символом древности рода Лехеля. По мнению Ласло Сабо, Лехель жил в X веке. Если это так, то упоминание в предании о «шуме моря» указывает на знакомство предков ясского вождя с морскими берегами[183].

Другим символом области Ясшаг было знамя Лехеля[184].

Традиционные танцы[править | править вики-текст]

Исследователи отмечают много общего и интересного в народном танцевальном искусстве венгров и осетин, имеющем опять-таки древнюю основу. Например, в Венгрии распространен пастушеский танец, изображающий борьбу на палках. Венгерские этнографы предполагают, что его ранней формой был танец с саблями, который известен у осетин как танец с кинжалами[185].

В народных танцах ясов осетинский хореограф-профессионал может найти много сходного с осетинскими танцами. Наряду с общевенгерскими танцами у ясов сохраняются традиционные танцы: мужские и женские, групповые, сольные, пасту­шеские, воинственные и др. Некоторые ясские танцы сопровождаются песнопением, как у осетин при исполнении танцев «хонгае кафт» и «чепена»[186].

Традиционная музыка[править | править вики-текст]

Народная музыка венгров в целом, по определению специалистов, «восточного происхождения», в ней много элементов музыки древних народов, населяющих Евразию, в том числе и ираноязычных. Считают, что мелодии, родственные венгерским, обнаруживаются у финно-угорских и тюркоязычных народов Поволжья. Выявление сходных элементов в народной музыке всех венгров и горцев Северного Кавказа, в частности осетин, ожидает ещё своего решения.

Большое влияние на формирование народной музыки венгров в целом оказала музыка окружающих их народов, а также цыганская музыка, носители которой обитают в большом количестве в Венгрии со времен турецкого владычества. Цыганские оркестры и музыканты здесь издавна пользуются большой популярностью.

Из традиционных музыкальных инструментов общих для осетин и ясов сохранилась только пастушеская свирель, именуемая последними общевенгерским названием - фурулуа, присущая также многим другим народам. Видимо, давно утеряна и популярная 12-струнная арфа осетин, изобретенная, как следует из нартовского эпоса, знаменитым героем Сырдоном, согласно археологическим находкам уходящая корнями в скифскую эпоху. Можно предполагать наличие арфы и у алан, поскольку это косвенно подтверждается эпосом, сформировавшимся в аланскую эпоху. Во всяком случае, в послемонгольский период арфа имела широкое распространение на территории бывшей Западной Алании, откуда вышли венгерские ясы. Из общевенгерских народных музыкальных инструментов, кроме свирели, ясам известны также цитра - род украинской бандуры, и волынка (дуда), изготовляемая из шкуры овцы или козы. Очень рано познали венгры, в том числе ясы, скрипку, кларнет, контрабас, различные виды гармоники[187].

Декоративно-прикладное искусство[править | править вики-текст]

Весьма интересно ясское декоративно-прикладное искусство: обра­ботка кости, изготовление из кожи различных предметов, резьба по дереву и т. д.[188]. Из народного прикладного искусства наибольшее развитие получила художественная резьба по дереву, хорошо представленная на стендах Ясберенского музея в работах ясского пастуха из с. Ясапати Миклоша Надьпола, выполненных им в 1931 г., и выдающегося этнографа из Ясшага Блаже Чети, созданных в 1948 г. В этих работах ярко отражены этнические особенности ясов в области материальной культуры, в частности в жилом и хозяйственном строительстве, в характере внешнего облика построек и оформления жилья. В работе Блаже Чети представлены разрезы домов, укладка стен жилья, арки с художественным резным орнаментом, крыши с христианскими крестами на самом верху для оберега, виды оград, строительных материалов и т.д. Не меньший интерес вызывают поделки Миклоша Надьпола, представляющие собой художественные резные изображения на деревянных предметах различных сцен: пастух с палкой с крючком на конце и трубкой во рту, тут же стада овец, крупного рогатого скота, свиней, табуны скачущих лошадей, на переднем плане видна церковь и жилые кварталы Ясберени. Впрочем, резьба по дереву была одной из развитых отраслей народного искусства всех венгров[189].

В отличие от других районов Венгрии в Ясшаге широкое распространение имеет своеобразный растительный орнамент, сочетаю­щийся с геометрическим, которым украшают крыши домов, карнизы окон, дверей, арки ворот и даже ограды усадьбы. Исследователи считают, что этот орнамент занесен ясами с Востока. Можно лишь отметить, что он аналогичен орнаменту некоторых народов Северного Кавказа[188]. Применяя этот цветочный растительный орнамент в сочетании с простым геометрическим, резьбой украшали также предметы домашнего обихода, утварь и т.д., накладывали узоры вышивкой на ткани и кожу. Особенно славились украшенные вышивкой (или аппликацией) разноцветными нитками ясские тулупы-накидки и нарядные полушубки, встречающиеся почти повсюду в музеях Венгрии. Известные по источникам с XVIII в. и изготовляемые мастерами-скорняками высокой квалификации, они отличаются большим художественным вкусом, выглядят весьма красиво и изящно. На предметы из кожи и ткани наносили широкие и узкие полосы, простые геометрические фигуры, нередко сочетающиеся с изображением цветов. Цвет изображений многообразен. Однако преобладает красный, синий, реже черный. Цветочный орнамент запечатлел, особенно на ткани, различные виды домашних птиц - гусей, петухов, индеек, птиц с поднятыми крыльями. Декоративные мотивы композиции хорошо прослеживаются и на скорняжных изделиях, в которых широко использовались мастерами многоцветные шелка. На стенде музея можно увидеть фрагмент расшитого тулупа-накидки из сшитых и длину целых бараньих шкур, окрашенных в желтоватый цвет вдоль швов из красных, желтых, синих, зеленых, лиловых, белых, черных, светло- и темно-зеленых шерстяных ниток. Здесь же представлена спинка женского кидмена - выбеленная овчина с аппликацией из белой овечьей кожи и вышивкой двумя видами - красным и синим - «скорняжным шелком».

Из орнаментов всем венграм известны только цветочный, являвшийся у них наиболее распространенным, и геометрический. Оба они восходят к эпохе бронзы, могли быть знакомы ясам на их прародине, что подтверждается, в частности, памятниками из змейских средневековых аланских катакомбных могильников Северной Осетии. Однако здесь нет самого распространенного у современных осетин, как и у некоторых их соседей, рогообразного орнамента, широко встречающегося на горских изделиях из ткани, кожи, дерева, металла, камня, датируемых предположительно IX-XII вв. Остаётся только надеяться, что наличие этого орнамента у северокавказских алан будет подтверждено находками других их памятников. Полагают, что рогообразный орнамент, утерянный ясами, был воспринят осетинами от их прямых предков - алан. Широкое распространение этого орнамента у казахов, киргизов, некоторых народов Алтая, Сибири, по убеждению этнологов, объясняется также древнеиранским субстратом в их этногенезе.

Народное изобразительное искусство отразилось и на изделиях гончарного производства местного венгерского происхождения. Посуда украшается цветочным или геометрическим орнаментом, часто с изображением людей, сопровождаясь забавными надписями, вроде таких, например, на кувшине для палинки или вина: «Имя мое бутыль, а во мне палинка, отпей, приятель, из меня, только после не упади» или «Нет на земле лучшего вина, чем в родном отечестве, на моей родной земле, прекрасной Венгрии»[190].

Фольклор[править | править вики-текст]

Устное народное творчество ясов вызвало к себе интерес особенно после открытия «Ясского словника» и получения благодаря этому ясами статуса этнической группы Венгрии. Из венгерской хроники (XVII-XVIII вв.) известно предание о вожде Лехеле. Кроме того, предстоит ещё определить, что могли сохранить ясы из богатого фольклора северокавказских алан, в том числе из нартовского эпоса, как известно, в основном сформировавшегося в средневековую эпоху. По данным Института языкознания Венгерской Академии наук, следы этого памятника обнаруживаются и в самом венгерском фольклоре, видимо, воспринятые венграми от алан в период их контактов на Востоке. Однако изучение этого вопроса тормозит то, что до сих пор нартовский эпос не полностью переведён на венгерский язык. Фольклор ясов богат и многообразен: предания, легенды, различные песни, сказки, пословицы, поговорки.

Большое место в устном народном творчестве ясов занимают песни - исторические, героические, любовные, сатирические, а также пастушеские и песни сельских ремесленников (ткачей, кузнецов, сапожников). Каждая из них отвечает своему назначению. В пастушеских песнях, например, звучат похвалы пастушеской свободной жизни, тревога за скот, гордость за свою профессию. Особенно отличалась по манере исполнения и мелодичности хоровая песня «Яскунмачи» («Я парень из Яскуна»), ярко отражающая вековую дружбу ясов и кунов. Широко известен в Венгрии и за ее пределами ясский фольклорный ансамбль, исполняющий наряду с общевенгерскими ясские песни и танцы.

У ясов особенно много сказок, высмеивающих дурные качества человеческого характера: глупость, лень и пр. Немало в записях пословиц и поговорок на разные темы. В них запечатлены наиболее важные события венгерской истории, в том числе периода турецкого господства[191].

Просвещение[править | править вики-текст]

Пришедшие в Венгрию ясы по идее должны были иметь свою письменность. Однако это пока не подтверждается источниками. В то же время хорошо известно, что на прародине ясов письменность была создана, по предположению Васо Абаева, основанном на анализе древнеосетинской Зеленчукской надписи Х-ХIII вв. с использованием греческого алфавита. Памятник этот был обнаружен в Западной Алании, т.е. на той территории, откуда вышли венгерские ясы. Здесь же в 80-е годы XIX в. Всеволод Миллер находил «значительное количество христианских могильных памятников также с надписями греческими буквами», что дает возможность с большой долей уверенности говорить о наличии у аланов (ясов) письменности[192].

По археологическим находкам памятников в ясских поселениях, ясы в течение длительного времени сохранили христианство восточного направления, с которым к ним пришла письменность. Как бы то ни было, по определению лингвистов, составитель «Ясского словника» (1422 г.) «не был очень искусным писцом. Его работа стоит ниже среднего уровня документов того времени, выполненных в Венгрии. В его познаниях также были пробелы. Он не всегда знает латинское название некоторых обиходных предметов и тогда вставляет вместо латинского венгерский перевод ясского слова. Латинские слова он пишет не всегда грамотно. Венгерский он, видимо, знал хорошо, хотя в орфографии «испытывал трудности. Зато отлично знал он ясский язык. Здесь он допускает лишь несущественные ошибки»[193]. Из этого можно сделать вывод, что ясы в это время были, если не трех-, то двуязычными, имели свои школы, где мог получить образование составитель словника. Преподавание в школах могли вести на двух языках - на ясском и венгерском, которыми ясы, судя по анализу «Словника», прекрасно владели[194].

Наконец, составление «Словника» латинскими буквами указывает на то, что латынь тогда, как и намного позже, являлась государственным языком Венгрии, языком обучения в школах и вузах. Некоторые венгерские исследователи в противоположность вышеприведенным фактам относят появление первых школ в Ясшаге к более позднему периоду, связывая с деятельностью монахов ясбереньского францисканского собора (1472 г.). За открытием в нем школы, по их мнению, первой в Ясшаге, последовало открытие других церковных школ, по мере сооружения храмов в ясских селах. В целом, как и везде, церковь играла ведущую роль в народном образовании Венгрии, имела монопольное влияние до 80-х годов XVIII в., до реформы Иосифа II, по которой права ее были ограничены в этой сфере. Выдающимся событием для ясов явилось открытие своей гимназии ясским капитаном Джоем Талом в 1797 г. в Ясберени, ставшей их крупным центром просвещения и образования, подготовки учителей для начальных классов ясских школ. Будучи своего рода единственным четырехклассным учебным заведением в Ясшаге, носящая ныне имя национального героя Лехеля, эта гимназия дала за время своего существования множество грамотных людей, деятелей в различных областях хозяйственной, общественно-политической и культурной жизни Венгрии. Гимназия занимает большой трехэтажный старинный особняк в центре города. [195].

Ясберень, ставший при турках (1550 г.) крупным административным центром, не мог не иметь своих школ. Тем не менее, о них нет никаких данных по этому периоду. Лишь после изгнания турок становится известно, что в 1705 г. в городе имелось 4 учителя, много священников и чиновников, в нем проживало 5250 человек. Наиболее конкретное представление о развитии народного образования дают сведения, касающиеся села Ясдожа. По переписи 1550 года, здесь не было ни одного грамотного; в 1740 г. в селе упоминается имя первого учителя - свидетельство того, что в нем уже была школа; в 1767 г. здесь имелась двухклассная церковная школа с одним учителем, в 1805 г. в селе при наличии 243 детей школьного возраста в школе обучалось 214 человек. Наконец, в 1925 г. в селе имелось 8 учителей и 2 двухклассные школы - мужская и женская. Наибольшие успехи развития школьного образования в Ясшаге достигнуты после революции 1848 г., когда был принят ряд законов по дальнейшему усовершенствованию народного образования Венгрии. Так, принятый в 1869 г. закон о всеобщем обязательном обучении «в элементарных четырехклассных школах» имел важное значение для повышения грамотности. Однако, несмотря на эти меры, в 1898 г. в стране было неграмотно 50% населения, в 1941 г. - 12,3%. Основой сравнительно высокого процента неграмотности была бедность. В 1930 г. среди неграмотных насчитывалось 54,9% бедных крестьян, 14% - рабочих[196].

По окончании второй мировой войны и проведения новой властью культурной революции дети рабочих и крестьян венгров впервые получили широкий доступ в средние и высшие учебные заведения, была ликвидирована неграмотность среди взрослого населения. Уже в 1950/51 учебном году, по официальным данным, 67% в средних школах и 58% в высших учебных заведениях составляли выходцы из рабочих и крестьян. Успехи народного образования Венгрии, достигнутые в послевоенный период, хорошо иллюстрируются, например, в Ясшаге данными ясской гимназии. В 1989 г. здесь работало 45 учителей, имевших университетское образование, и 520 учащихся. Ежегодно гимназия выпускает с аттестатами зрелости более 130 человек, из которых 60% поступают в институты и университеты. По успеваемости гимназия занимает в системе Министерства образования девятое место, а по отдельным показателям - одно из первых. Так, в 1988 г. на всевенгерской олимпиаде по изучению русского языка она заняла третье место. В том же году ясская гимназия входила в число трех гимназий Венгрии, в которых открылись два двуязычных класса обучения на венгерском и русском. Далеко за пределами Венгрии славилась гимназия и своими художественно-самодеятельными и спортивными коллективами. Ее танцевально-хоровой кружок побывал в Испании, а женская волейбольная команда - в Турции. Послевоенный период был ознаменован и открытием в Ясберени двухгодичного педагогического института для подготовки учителей начальных классов сельских школ. В 1989 г. в нем обучалось более 300 студентов. Из других крупных очагов культуры ясов следует отметить Ясберенский музей - важнейший центр хранения их исторических памятников, создававшихся многими поколениями. Это старейший культурно-просветительный центр ясов, сумевший за короткое время установить дружеские связи со многими учеными Осетии[197].

Из музейных данных известны имена Розы Камарами Надь и Янки Зирзен - известных просветителей середины XIX в. в Венгрии, выходцев из Ясшага, впервые открывших частные школы в Ясберени и ряде других мест. В них получили возможность обучаться девочки, не имевшие доступа в другие учебные заведения. В 1868 г. в Ясберени был основан первый печатный орган яскунов - еженедельная газета «Яс-Куншаг» (1868-1948), а позже множество других еженедельных и ежедневных газет «Яс-Кунский обозреватель» (1872-1873), «Яс-Кунский мещанин» (1874), «Рог Лехеля» (1873-1881), «Мир женщин» (1879-1880), «Ясская газета» (1910-1914), «Целина» (1914-1944), «Ясский католический вестник» - свидетельство роста грамотности основной массы населения Ясшага того периода и его возросших духовных потребностей. На это указывает и то, что издание печати, ее распространение по Ясшагу не ограничивалось только городом Ясберень[198].

Почти каждое большое ясское село издавало несколько газет под разными названиями, выражавших интересы различных социальных категорий населения. Весьма показательно в этом отношении с. Ясапати, известное изданием таких газет, как «Ясапатский вестник» (1890-1948), «Ясский округ» (1903), «Деревенские сплетни» (1913), «Ясапатская газета» (1916), «Ясская народная газета» (1906-1918), «Католический вестник» (1918-1919), выпускаемых как сельским обществом, так и частными лицами[198].

В то же время библиотечное дело ясов не соответствовало своему назначению, о чем, в частности, свидетельствует полное отсутствие у них общественных библиотек до окончания второй мировой войны и установления народной власти. До этого в Ясберени существовала лишь одна платная частная библиотека и две-три библиотеки, принадлежавшие коммерческим учреждениям. Развитие библиотечного дела в Ясшаге в послевоенный период стало одним из крупных достижений ясов в области культурного строительства. Крупным событием явилось открытие разместившейся в большом современном двухэтажном здании Ясберенской городской библиотеки, книжный фонд которой составляет несколько сот тысяч экземпляров. Услугами библиотеки пользуются не только массы горожан, но и жители окрестных сел. Если к этому добавить, что свои библиотеки имеют и пединститут, и гимназия, и крупные предприятия, а также большие селения Ясшага, то можно судить о размахе культурной революции ясов за эти годы[199].

Здравоохранение[править | править вики-текст]

Только с XVIII в. в источниках встречаются сведения, касающиеся медицины и периодически повторяющихся вспышек различных эпидемических болезней в Ясшаге, уносивших множество человеческих жизней. В 1702 г. в с. Ясапати от чумы скончалось 602 человека, в 1831 г. - 200, в 1837 г. - 290, в 1873 г. - 150 человек и т.д.; в с. Ясдожа в 1709 г. умерло от холеры 425 человек, от чумы в 1764 г. - 110 человек, в 1849 г. - 126, в 1873 г. - 27 человек. В 1892 г. в Ясберени очередная вспышка холеры дала импульс для постройки больницы в городе, согласно документу, считавшейся самой значительной в Сольнокском округе. В XVIII в. отмечается и появление у ясов своих профессиональных врачей. В 1794 г. в с. Ясапати, например, упоминается о таком враче-хирурге. В 1844 г., согласно другому источнику, врачи находились на содержании сельских обществ. В XIX в. медицинское обслуживание охватывало население всего Ясшага, где почти каждое село имело своего врача и аптеку. Тогда же крупным лечебным центром становится Ясберень. В 1930 г. здесь работало 17 врачей, большое число младшего медперсонала, 6 аптекарей. Здравоохранение ясов наибольшее развитие получило после второй мировой войны, особенно в годы социалистической власти, в период больших изменений в различных областях жизни всех венгров[200].

Связи с другими народами[править | править вики-текст]

Другой пример аланской миграции - это массовое переселение алан в Монголию во времена правления великого хана Мунке (1251-1259), покорившего Аланию, и заселение ими ее восточных районов (недалеко от г. Сайншанда), где они были известны под названием «асут» («асы»). Однако, в отличие от венгерских ясов, в результате смешения с местным населением «асуты» утеряли свое самоназвание и омонголились[201].

В изобразительном искусстве[править | править вики-текст]

Из древних памятников искусства представляет интерес картина, на которой король Лайош (1374-1376), сидя на троне, принимает послов западных и восточных стран; среди пяти послов выделяется один с внушительной бородой, его считают ясом. Здесь впервые дается представление о внешнем облике средневековых алан (ясов)[202].

Известные ясы[править | править вики-текст]

Среди выдающихся деятелей венгерской литературы, театра, музыки и живописи нередко встречаются и ясы по происхождению или вышедшие из Ясшага. Большое внимание здесь заслуживает писатель Ференц Мора - классик венгерской литературы. В литературной энциклопедии его имя стоит рядом с именами выдающихся венгерских писателей. В ясских и кунских городах и сёлах повсюду в библиотеках и музеях его многочисленные произведения: исторические романы, повести, поэтические сборники, сказки для детей, исследования по археологии, фольклору и этнографии. Писатель долгое время работал директором музея в городе Сегете, производил археологические раскопки, в том числе римских памятников, собирал устное народное творчество. Своим открытиям памятников Римской империи он посвятил двухтомный исторический роман «Золотой гроб», причем на эту тему композитор Иштван Вантуш написал оперу, которую с интересом воспринимают во многих театрах страны. Работая в музее, Ференц Мора собрал и опубликовал, литературно обработав, множество народных преданий о турках в период их господства в Венгрии. Эти предания, содержащие различные трагические и забавные случаи того периода, с интересом читаются особенно молодежью. Большой популярностью пользуется и роман «Сокровище маленького полушубка», ставший учебным пособием в школах Венгрии. В нем писатель воспевает тяжелый труд меховщика - профессию своего отца яса, выходца из с. Ясапати. В 1853 г. он в поисках земли переселился из Ясшага в Малые куны (Кишкуншаг), в г. Кишкунфеледьхаза. Здесь и родился будущий писатель. В городе ныне его именем названы гимназия и улица; большой раздел посвящен ему и в местном краеведческом музее, где хранятся издания первых книг писателя. Когда Ференц Мора приобрел большую популярность, ясы обратились к нему с хранящимся ныне в витрине Ясберенского музея письмом, в котором спрашивали его, считает ли он себя ясом. Писатель, хотя и знал о своем ясском происхождении, якобы ответил, что он венгр из Кишкуншага. Этим он якобы хотел подчеркнуть, что его творчество принадлежит всему венгерскому народу.

По источникам, в Ясшаге в какое-то время жил и творил знаменитый венгерский поэт и участник революции 1848 г. в Венгрии Шандор Петёфи, чьи пламенные стихи призывали венгров на борьбу за освобождение родины от иностранных поработителей. Он родился (31 декабря 1822 г. в с. Киш-Кереш) и вырос в той же степной венгерской низменности, где жилы ясы и куны. Детство его прошло здесь же в селе Феледьхаза, которое он считал своей родиной.

Выходцем из Ясшага считают и крупного венгерского поэта и публициста Эндре Ади (1877-1919), автора многочисленных произведений, ярко отразивших революционно-демократические взгляды поэта.

Ясы гордятся и своей знаменитой оперной певицей и актрисой Розой Дерине, сыгравшей большую роль в становлении венгерского национального театра. Она родилась 24 декабря 1793 г. в Ясберени, где и прошло ее детство. Много лет Роза Дерине выступала на сцене национального театра в качестве оперной певицы и актрисы. В 1815 г. она одной из первых исполнила роль Банка в драме «Банк-бан» Йожефа Катоны (17921830), основоположника венгерского национального театра. В пьесе звучит протест против засилья иностранцев, нищеты крепостных и господства тирании. В Ясберени в городском скверике возвышается памятник Розе Дерине во весь рост из белого мрамора, а в музее экспонируется целый стенд, рассказывающий о жизни и деятельности певицы. Имя Розы Дерине ставится всегда рядом с именами выдающихся деятелей венгерской культуры.

Г. Ясберень стал центром музыкальной культуры ясов. В 1862 г. здесь поэт-музыкант Янош Палоташи создал певческую капеллу, приобретшую большую популярность по всей стране. Она популяризировала венгерскую инструментальную музыку. Наибольшего успеха хоровой коллектив достиг под руководством композиторов Антала Белезнаи и Алайоша Парнаи; последний являлся профессором музыкальной Академии Венгрии, открытой в 1840 г. в Будапеште.

Широко известно и имя Яноша Ференчика, яса по происхождению, талантливого венгерского музыканта, дирижёра будапештского симфонического оркестра, скончавшегося в 1983 г. В городском музее Кишкунфеледьхаза хранится его рояль, переданный сюда по его завещанию как дар родному городу. Он родился здесь, после переселения отца ремесленника-медника из Ясшага (с. Ясдожа). Музыкант, гастролируя по многим странам, приобрел всемирную известность[203].

Крупные венгерские художников-живописцы Ласло Хёлло и Хамза Десо — выходцы из Ясшага. Ласло Хёлло родился в этом городе в семье переселенца-яса из с. Ясдожа, где проживают до сих пор его родственники. Будущий художник рано осиротел и воспитывался у дедушки, давшего ему возможность получить образование художника в Париже и Италии. Художник умер несколько лет назад в возрасте 90 лет в г. Сегете, где жил много лет, и оставил местному музею почти все свои произведения. По завещанию, художник был похоронен в родном городе Кишкунфеледьхазе. Здесь в музее его картинам отведено несколько залов. Среди них — портреты крепостных крестьян и крестьянок, пейзажи, картины, посвященные второй мировой войне, и т.д.

Хамза Десо — талантливый художник, активный участник сопротивления в Ясшаге в период гитлеровской оккупации. По окончании войны он жил и работал в Бразилии. В 1988 г., возвращаясь глубоким стариком на родину в Ясберень, Хамза остановился на время в Италии, где и скончался. Художника всегда отличало чувство большого патриотизма, что выразилось в том, что он пожертвовал значительные денежные средства Ясберенскому музею для постройки дополнительного здания, а также несколько своих произведений. В 1989 г. в знак благодарности музей организовал выставку его более чем 40 картин разных жанров, вызвавшую приток массы посетителей - любителей живописи[204].

Современное положение[править | править вики-текст]

Современные ясы в значительной степени ассимилированы венграми: ещё в XVII веке они полностью утратили свой язык и перешли на венгерский. Но они не утеряли существенные черты своей национальной, этнической, самобытности, антропологический тип, сохранили автономный характер поселения, существенные черты своей прежней военной организации, определенные формы общественного быта и уклада жизни, свойственные аланам на их далекой родине. Это дало им возможность выступать в политической и культурной жизни Венгрии в качестве самостоятельного этнического подразделения[71].

Ничего подобного нет у кунов, у которых этническое самоназвание исчезло, сохранилось лишь в какой-то степени сознание своего происхождения, главным образом на территории их расселения. Причины сохранения или утери самоназвания ясами и кунами объясняются разными уровнями их образа жизни. Ясы, сохранив воинственный аланский дух, были храбрыми воинами. Как оседлые жители, они являлись опытными хлеборобами и скотоводами, обладали различными видами ремесла. Все эти качества, принесенные ясами с собой в Венгрию, высоко ценились королем и высшим духовенством, которые предоставили им различные привилегии, способствовавшие сохранению их как этнической общности, используя их к своей пользе; они не мешали ясам сохранять собственное достоинство, помнить о своем происхождении. По мнению венгерских ученых, ясы заметно выделяются среди прочих этнических групп венгров сравнительно высоким ростом, некоторыми особенностями быта, материальной и духовной культуры, сохранением самосознания. Где бы не проживали представители этой народности, в Ясшаге или за его пределами, они называют себя ясами. По их собственным словам, они самые лучшие среди венгров хлеборобы, скотоводы, ремесленники и к тому же правоверные католики. Видимо, эта их уверенность оправдывается многими фактами и традициями, уходящими в аланскую эпоху и присущими только им[205].Есть немало примеров, свидетельствующих о том, как ревностно оберегается ими до сих пор этническое самоназвание. Так, в 1967 г. в период создания в Ясшаге новых сел путем объединения хуторов, ясы поставили условие, чтобы названия сел начинались с «Яс», — знак того, что они населены именно ясами. Другим принятым знаком ясской принадлежности является «рог Лехеля», изображение которого является обязательной частью герба в каждом селе. Ясы неохотно принимают в свою среду людей, попавших к ним, особенно на руководящую работу, из других, неясских групп венгров[206].

Стремление ясов быть всегда первыми во всем нередко проявлялось и в недалёком прошлом. Так, решение ясов газифицировать собственными средствами г. Ясберень было встречено всеми участниками сессии Государственного собрания Венгрии с большим удовлетворением. Рассказывая об этом, газета «Известия» сообщала, в частности: «В кулуарах сессии, как и на страницах печати, не раз мелькало слово «Ясберень». Этот городок, где живут потомки предприимчивого племени ясов, попробовал своими силами решить проблему газификации. Дело в том, что газопровод «Братство», по которому перекачивают в глубь Венгрии оренбургский газ, прошел в семнадцати километрах от города»[207].

В последнее время среди ясов наблюдается рост национального самосознания: регулярно проводятся фестивали ясской культуры, повышается интерес к собственной истории, налаживаются связи между Ясшагом и Осетией[208]. В 2008 году владикавказской киностудией «Нарт-Арт-студия» был выпущен документальный фильм Темины Туаевой «Венгерская Алания».

В мае 2009 года делегация венгерских ясов посетила Северную Осетию.[209] По возвращении в Венгрию члены делегации направили на имя полномочного представителя РСО-А Александра Тотоонова благодарственное письмо. В нём, в частности, говорится:

«В ходе пятидневного визита в Северную Осетию мы ознакомились с жизнью и бытом современных алан-осетин. На земле предков мы, венгерские осетины, чувствовали себя комфортно, власти Северной Осетии сделали всё для этого. Первый и важный шаг в установлении братских отношений между осетинами и ясами уже сделан.

Покорнейше благодарим Вас ещё раз за помощь, оказанную во время нашего пребывания в Москве.

С глубокоуважением, Ласло Добош — председатель общества ясов; Эдит Х.Батхо — директор музея ясов; Бела Ковач — литературовед; венгерские аланы».

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 90.
  2. Ясы // Большая Советская Энциклопедия / Гл. ред. А. М. Прохоров. — М.: Советская Энциклопедия, 1957. — Т. 49. — С. 668.
  3. Ясы // Советская Историческая Энциклопедия / Гл. ред. Е. М. Жуков. — М.: Советская Энциклопедия, 1976. — Т. 16. — Стб. 998.
  4. Алемань А. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 33, 224, 487.
  5. Сулимирский Т. Сарматы. Древний народ юга России. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2008. — С. 148.
  6. Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 100.
  7. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 85.
  8. Техов Б.В. Осетины — древний народ Кавказа: (Истоки. Культура. Этнос). — Цхинвал: Ирыстон, 1993; Техов Б.В. Кобан и гальштат (конец II — начало I тыс. до н. э.) // Тезисы докладов на Международной научной конференции по осетиноведению, посвященной 200-летию со дня рождения А.М. Шегрена. — Владикавказ: Северо-Осетинский государственный университет, 1994. — С. 65-66; Техов Б.В. К этнической принадлежности создателей кобанской культуры Центрального Кавказа // От скифов до осетин. Материалы по осетиноведению. — М. : Менеджер, 1994. — Вып.1. — С. 4-20.
  9. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 85-86.
  10. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 86-87.
  11. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 87-88.
  12. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 88-89.
  13. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 164-165.
  14. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 82.
  15. Магометов А.Х. Взаимодействие культур иранских (скифов, сарматов и алан) и финно-угорских народов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1981. – С. 29; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 80.
  16. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 214.
  17. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 97.
  18. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 349, 354.
  19. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 352, 354-355.
  20. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 101.
  21. Артамонов М.И. История хазар. — Л.: издательство Гос. Эрмитажа, 1962. - С. 341.
  22. 1 2 Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 102.
  23. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 198-199, 346.
  24. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 102-103; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 83.
  25. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 103.
  26. 1 2 3 4 5 6 7 Магометов А.Х. Взаимодействие культур иранских (скифов, сарматов и алан) и финно-угорских народов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1981. – С. 32.
  27. Туаллагов А.А. Меч и фандыр (Артуриана и Нартовский эпос осетин). - Владикавказ: Ир, 2011. - С. 42.
  28. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 29, 49-50, 86.
  29. Kucharski Eugeniusz. Żywioł alański (jaski) w Karpatach Wschodnich. – Warszawa: Komisja Naukowych Badań Ziem Wschodnich, 1938. – S. 7.
  30. Маккаи Янош. Древнеиранский обычай «подношения чаши» и его связи // Донские древности — Азов: Азовский краеведческий музей, 1997. — Выпуск 5. Сарматы и Скифия. Сборник научных докладов III международной конференции «Проблемы сарматской археологии и истории». – С. 148-149.
  31. Литлтон К. Скотт, Малкор Линда А. От Скифии до Камелота. — М. : Менеджер, 2007. — С. 271-292.
  32. Турчанинов Г.Ф. Древние и средневековые памятники осетинского письма и языка. — Владикавказ : Ир, 1990. — С. 139.
  33. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 45, 54, 58.
  34. Чурсин Г.Ф. Осетины. — Тбилиси, 1925. — С. 190; Чибиров Л.А. Традиционная духовная культура осетин. – М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2008. – С. 160.
  35. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 45, 51, 290.
  36. Гильченко Н.В. Материалы для антропологии Кавказа. I. Осетины: Диссертация на степень доктора медицины. — Санкт-Петербург : типография департамента уделов, 1890. — С. 169; Осетины глазами русских и иностранных путешественников (XIII–XIX вв.) / Составление, вводная статья и примечания Б.А. Калоева. — Орджоникидзе: Северо-Осетинское книжное издательство, 1967. — С. 191-192, 296.
  37. 1 2 Бахрах Бернард С. Аланы на Западе (от первого их упоминания в античных источниках до периода раннего средневековья). — М. : Ард, 1993. – С. 104—105.
  38. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 289—290.
  39. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 290.
  40. Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 350.
  41. Рид Говард. Артур — король драконов. Варварские истоки величайшей легенды Британии. — М. : Менеджер, 2006. — С. 19-20, 62, 71, 130, 139, 161-164, 175-177, 182, 208, 224, 258, 264, 272; Алемань Агусти. Аланы в древних и средневековых письменных источниках. — М.: Менеджер, 2003. — С. 396.
  42. Шпилевский С. М. Древние города и другие булгарско-татарские памятники в Казанской губернии. — Казань: Университетская типография, 1877. — С. 105.
  43. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 115.
  44. Голубовский П. Половцы в Венгрии. Исторический очерк. - Киев: Типография Императорскаго Университета Св. Владимира, 1889. - С. 10.
  45. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 86-87.
  46. Магистр Рогерий, Горестная песнь о разорении Венгерского королевства татарами: Латинский текст и перевод / Перевод с латинского языка, вступительная статья и комментарии А. С. Досаева. - СПб.: Дмитрий Буланин, 2012. - С. 18-28, 33-36.
  47. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 114.
  48. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 114-115.
  49. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 116-117; Немет Ю. Список слов на языке ясов, венгерских алан / Перевод с немецкого и примечания В. И. Абаева. - Орджоникидзе: Осетинский научно-исследовательский институт, 1960. - С. 5
  50. 1 2 Немет Ю. Список слов на языке ясов, венгерских алан / Перевод с немецкого и примечания В. И. Абаева. - Орджоникидзе: Осетинский научно-исследовательский институт, 1960. - С. 4
  51. Бубенок Олег. Аланы-асы в Золотой Орде (XIII-XV вв.). – Киев: Истина, 2004. – С. 263
  52. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 90—91.
  53. 1 2 Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. — М.: Наука, 1996. — С. 198.
  54. 1 2 Ламанский В.И. Заметка об ясах-аланах // Труды Одиннадцатого археологическаго съезда в Киеве. 1899. — М.: печатня А.И. Снегирёвой, 1902. — Том II с 26 фототипными таблицами. — С. 120.
  55. 1 2 Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 117-118.
  56. Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 101-102.
  57. 1 2 Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 93.
  58. Хоргоши Э. Два этюда о ясах Венгрии // Аланы: Западная Европа и Византия. - Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1992. - С. 131.
  59. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 93-94.
  60. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 94.
  61. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 198.
  62. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 134-136; Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 105-106; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 69-70, 200.
  63. Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 113; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 201.
  64. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 70, 98-99.
  65. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 99-101, 200-201.
  66. Челеби Эвлия. Книга путешествия (Извлечения из сочинения турецкого путешественника XVII века): Перевод и комментарии. — М.: Наука, 1983. — Выпуск 3. Земли Закавказья и сопредельных областей Малой Азии и Ирана. — С. 99-101, 200-201.
  67. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 24.
  68. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 135-136; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 117.
  69. 1 2 Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 140.
  70. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 43.
  71. 1 2 Магометов А.Х. Взаимодействие культур иранских (скифов, сарматов и алан) и финно-угорских народов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1981. – С. 33.
  72. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 43, 120-121.
  73. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 122.
  74. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 121—122.
  75. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 20-21, 34, 65, 74-75.
  76. 1 2 Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 132.
  77. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 17.
  78. Немет Ю. Список слов на языке ясов, венгерских алан / Перевод с немецкого и примечания В. И. Абаева. - Орджоникидзе: Осетинский научно-исследовательский институт, 1960. - С. 8
  79. Хоргоши Э. Два этюда о ясах Венгрии // Аланы: Западная Европа и Византия. - Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1992. - С. 132
  80. 1 2 Немет Ю. Список слов на языке ясов, венгерских алан / Перевод с немецкого и примечания В. И. Абаева. - Орджоникидзе: Осетинский научно-исследовательский институт, 1960. - С. 6
  81. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 18; Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 102.
  82. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 21.
  83. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 28.
  84. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 122-123.
  85. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 123.
  86. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 16, 24, 124.
  87. Fél Edith, Hofer Támas. Proper Peasants: Social Relations in Hungarian Village. – Chicago: Aldine Publishing Company, 1969. – P. 20.
  88. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 124-125; Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 103; Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 108.
  89. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 125; Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 110.
  90. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 125-126; Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 108.
  91. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 126; Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 103.
  92. Бубенок Олег. Ясы и бродники в степях Восточной Европы (VI – начало XIII вв.). – Киев: Логос, 1997. – С. 167-168.
  93. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 51, 126-127.
  94. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 127, 130.
  95. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 33, 130.
  96. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 129-130.
  97. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 130-131.
  98. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 132-133.
  99. 1 2 Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 133.
  100. Fél Edith, Hofer Támas. Proper Peasants: Social Relations in Hungarian Village. – Chicago: Aldine Publishing Company, 1969. – P. 352.
  101. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 133-134; Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 103—104.
  102. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 134-135.
  103. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 135-136; Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 103.
  104. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 31, 136-137.
  105. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 30-31, 50, 137.
  106. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 30-31, 50, 137-138.
  107. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 138.
  108. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 104; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 51, 138-139.
  109. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 104; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 51, 139-140.
  110. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 104; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 141-142.
  111. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 142-143; Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 104.
  112. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 143, 145, 147, 148.
  113. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 143, 145; Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 103—104.
  114. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 104; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 148-149.
  115. Fél Edith, Hofer Támas. Proper Peasants: Social Relations in Hungarian Village. – Chicago: Aldine Publishing Company, 1969. – P. 245, 352, 354.
  116. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 25, 143, 145-147.
  117. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 147.
  118. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 32-33, 149-150.
  119. 1 2 Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 150-152.
  120. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. – С. 142; Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 108-109; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – Москва: Наука, 1996. – С. 18, 24, 36, 64, 66-67, 115, 157-158, 213.
  121. Караулов Н.А. Сведения арабских писателей о Кавказе, Армении и Азербайджане // Сборник материалов для описания местностей и племен Кавказа. – Тифлис : Типографии Канц. Наместника Его Императорского Величества на Кавказе и К. Козловского, 1908. – Выпуск тридцать восьмой. – С. 54.
  122. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 158, 160, 162.
  123. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 104—105.
  124. Бубенок Олег. Ясы и бродники в степях Восточной Европы (VI – начало XIII вв.). – Киев: Логос, 1997. – С. 155-163.
  125. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 27, 163-164.
  126. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 164, 166.
  127. 1 2 Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 105.
  128. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 37, 184-187, 189-192, 194-195.
  129. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 45.
  130. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 47.
  131. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 44, 46, 166-180.
  132. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 182-184.
  133. 1 2 3 4 Сабо Ласло. Ясский этнос Венгрии и этнография ясской культуры // Проблемы исторической этнографии осетин. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский научно-исследовательский институт истории, филологии и экономики при Совете Министров Северо-Осетинской АССР, 1987. – С. 111.
  134. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 196-197.
  135. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 199-200.
  136. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 201-202.
  137. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 118, 202-204.
  138. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 65, 204-206.
  139. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 40-42, 206-207.
  140. Даркевич В.П. Художественный металл Востока VIII-XIII вв. — М.: Наука, 1976. — С. 146.
  141. Fél Edith, Hofer Támas. Proper Peasants: Social Relations in Hungarian Village. – Chicago: Aldine Publishing Company, 1969. – P. 352.
  142. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 207, 209, 211.
  143. Fél Edith, Hofer Támas. Proper Peasants: Social Relations in Hungarian Village. – Chicago: Aldine Publishing Company, 1969. – P. 123.
  144. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 211-213.
  145. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 214; Магометов А.Х. Взаимодействие культур иранских (скифов, сарматов и алан) и финно-угорских народов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1981. – С. 31.
  146. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 214-216.
  147. 1 2 Магометов А.Х. Взаимодействие культур иранских (скифов, сарматов и алан) и финно-угорских народов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1981. – С. 31.
  148. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 216.
  149. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 217.
  150. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 220-221.
  151. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 221.
  152. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 218.
  153. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 105; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 218.
  154. Магометов А.Х. Взаимодействие культур иранских (скифов, сарматов и алан) и финно-угорских народов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1981. – С. 31-32.
  155. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 105; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 219-220.
  156. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 105—106; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 221-222.
  157. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 106.
  158. Магометов А.Х. Взаимодействие культур иранских (скифов, сарматов и алан) и финно-угорских народов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. — Орджоникидзе: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1981. — С. 33.
  159. Деметёр Т. Венгры // Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы: конец XIX — начало XX в. Весенние праздники. — М. : Наука, 1977. — С. 198; Dömötör Tekla. Hungarian Folk Customs. — Budapest: Corvina Press, 1972 — P. 41.
  160. Басилов В.Н., Кобычев В.П. Николайи кувд (осетинское празднество в честь патрона селения) // Кавказский этнографический сборник. — М. : Наука, 1976. — Том VI. — С. 138, 141, 145, 152-153.
  161. Снесарев Г.П. Реликты домусульманских верований и обрядов у узбеков Хорезма. – Москва: Наука, 1969. — С. 199.
  162. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 27, 223-224, 226-227.
  163. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 224, 229.
  164. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 140, 224.
  165. Gulyás Éva. Egy őszi pásztorünnep és európai párhuzamai (Adatok a Vendel-kultusz magyarországi kutatásához). - Szolnok: Damjanich Múzeum, 1986. - 148 o.
  166. Gulyás Éva. Egy őszi pásztorünnep és európai párhuzamai (Adatok a Vendel-kultusz magyarországi kutatásához). - Szolnok: Damjanich Múzeum, 1986. - O. 65.
  167. Хоргоши Э. Два этюда о ясах Венгрии // Аланы: Западная Европа и Византия. - Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1992. - С. 132-133.
  168. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 229, 231-232.
  169. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 232.
  170. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. — М.: Наука, 1996. — С. 232-233.
  171. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 233.
  172. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 229.
  173. Чибиров Л.А. О некоторых скифо-осетинских параллелях из области аграрной религии // Известия Юго-Осетинского научно-исследовательского института АН ГССР. – Тбилиси: Мецниереба, 1980. — Выпуск XXV. — С. 45.
  174. Komáromy József. A babonás rontás egy esete a jászsági kulákoknál // Ethnographia: A magyar néprajzi társaság folyóirata. — Budapest, 1950. — LXI . Évfolyam. — O. 95—103.
  175. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 31.
  176. Чурсин Г.Ф. Амулеты и талисманы кавказских народов. - Махач-Кала : издание Ассоциации С. -Кавказских Горских Краеведческих организаций, 1929. – С. 18.
  177. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 39, 235; Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 139.
  178. Исаенко А. В. Миграции североиранцев в Румынию, на Средний Дунай и в Венгрию // Кавказ и цивилизации Востока в древности и средневековье: Межвузовский сборник научных трудов. — Владикавказ: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1993. — С. 160.
  179. 1 2 Шушарин В.П. Ранний этап этнической истории венгров: Проблемы этнического самосознания. — М. : Росспэн, 1997. — С. 313—314.
  180. Исаенко А. В. Миграции североиранцев в Румынию, на Средний Дунай и в Венгрию // Кавказ и цивилизации Востока в древности и средневековье: Межвузовский сборник научных трудов. — Владикавказ: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1993. — С. 159.
  181. Даркевич В.П. Светское искусство Византии: Произведения византийского художественного ремесла в Восточной Европе X-XIII века. — М.. : Искусство, 1975. — С. 182.
  182. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 39-40, 235-238; Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 139-140.
  183. Исаенко А. В. Миграции североиранцев в Румынию, на Средний Дунай и в Венгрию // Кавказ и цивилизации Востока в древности и средневековье: Межвузовский сборник научных трудов. — Владикавказ: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1993. — С. 159.
  184. Кузнецов В.А. Алано-осетинские этюды. – Владикавказ: Северо-Осетинский институт гуманитарных исследований, 1993. - С. 140.
  185. Магометов А.Х. Взаимодействие культур иранских (скифов, сарматов и алан) и финно-угорских народов // История, этнография и культура народов Северного Кавказа. – Орджоникидзе: Северо-Осетинский государственный университет им. К. Л. Хетагурова, 1981. – С. 33.
  186. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 106.
  187. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 106; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 247-248.
  188. 1 2 Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 106
  189. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 249-251.
  190. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 106; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 249-251.
  191. Калоев Б. А. Поездка к венгерским ясам // Советская этнография. — 1984. — № 6. — С. 106; Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 243-244.
  192. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 238-239.
  193. Немет Ю. Список слов на языке ясов, венгерских алан / Перевод с немецкого и примечания В. И. Абаева. - Орджоникидзе: Осетинский научно-исследовательский институт, 1960. - С. 8.
  194. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 239.
  195. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 57, 239-240.
  196. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 240-241.
  197. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 57-59, 240-241.
  198. 1 2 Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 242.
  199. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 242-243.
  200. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 252.
  201. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 88.
  202. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 54-55.
  203. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 35, 244-247.
  204. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 35, 60, 248-249.
  205. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 4-5, 19.
  206. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 18-20.
  207. Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк. – М.: Наука, 1996. – С. 19.
  208. Дорогами предков -Венгерская Алания (видео) " Информационное агентство ОСинформ
  209. «На земле предков мы, венгерские осетины, чувствовали себя комфортно» " Информационное агентство ОСинформ

Литература[править | править вики-текст]

  • Абаев В. И. О венгерских ясах// Осетинская филология, №1. — Орджоникидзе, 1977.
  • Гадло А. В. Этническая история Кавказа IV-X вв. — Л., 1979.
  • Калоев Б.А. Венгерские аланы (ясы): Историко-этнографический очерк.. — М.: Наука, 1996. – 288 с..
  • Nёmeth J. Eine Worterliste der Jassen, der ungariandischen Alanen // Abhandlungen der Deutschen Akademie der Wissenschaften zu Berlin. Klasse fiir Sprachen, Literatur und Kunst. — Berlin, 1958.

Ссылки[править | править вики-текст]