Чапаев, Василий Иванович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Василий Иванович Чапаев
Vasily Chapayev 001.jpg
Дата рождения

28 января (9 февраля) 1887(1887-02-09)

Место рождения

деревня Будайка[1],
Чебоксарский уезд,
Казанская губерния,
Российская империя

Дата смерти

5 сентября 1919(1919-09-05) (32 года)

Место смерти

под городом Лбищенск,
Уральская область

Принадлежность

Российская империяFlag of Russia.svg Российская империя
Россия Российская республика
РСФСРFlag of the Russian SFSR (1918-1920).svg РСФСР

Род войск

армия

Годы службы

19081919

Звание

Флаг России фельдфебель,
Red Army flag.svg начдив

Часть

Флаг России Белгорайский 326-й пехотный полк 82-й пехотной дивизии

Командовал

Red Army flag.svg 2-я Николаевская стрелковая дивизия,
Особая Александрово-Гайская бригада,
25-я стрелковая дивизия

Сражения/войны
Награды и премии

Награды РСФСР:

Орден Красного Знамени

Награды Российской империи:

Георгиевский крест 2 степени Георгиевский крест 3 степени Георгиевский крест 4 степени Order of Glory Ribbon Bar.png
Commons-logo.svg Василий Иванович Чапаев на Викискладе

Васи́лий Ива́нович Чапа́ев (Чепа́ев[2]; 28 января (9 февраля1887 — 5 сентября 1919) — участник Первой мировой и Гражданской войн, начдив Красной армии.

Кавалер трёх Георгиевских крестов и Георгиевской медали. Кавалер ордена Красного Знамени.

Биография[править | править вики-текст]

Детство и юность[править | править вики-текст]

Василий Чапаев родился 28 января (9 февраля) 1887 года в деревне Будайка Чебоксарского уезда Казанской губернии[1] в русской крестьянской семье. Предки Чапаевых жили здесь с давних времен. Будайка, как и некоторые другие соседние русские селенья, возникла возле города Чебоксары, заложенного по указанию Ивана IV в 1555 году на месте древнего чувашского поселения[3]. Родной брат начдива Михаил Иванович так рассказывал о происхождении фамилии Чапаев[4]:

Дед Василия Ивановича — Степан Гаврилович в документах писался Гавриловым.

В 1882 или 1883 году Степан Гаврилович с товарищами подрядились грузить брёвна. В артель к ним попросился босяк Веньяминов. Его приняли. Старшим в артели был Степан Гаврилович. Как старший он обычно выкрикивал товарищам по работе:

— Чепай, чепай! (Цепай, цепай, что значит «бери, бери»).

Когда кончили работу подрядчик не сразу отдал деньги за работу. Деньги должен был получить и раздать как старший Степан Гаврилович. Старик долго ходил за деньгами. Веньяминов бегал по пристани, искал Степана. Забыв его имя, он спрашивал всех:

— Не видели ли грязевского (Грязево — другое название деревни Будайка) старика, красивого, кудрявого, всё говорит «чапай»?

— Он, Чапай, не отдаст тебе денег, — подшучивали над Веньяминовым. Потом, когда дед получил заработанные деньги, он разыскал Веньяминова, отдал ему заработок, угостил его.

А кличка «Чапай» так и осталась за Степаном. За потомками же закрепилось прозвище «Чапаевы», затем ставшее официальной фамилией.

В семье Ивана Степановича Чапаева (Чепаева) Василий стал третьим сыном после братьев Михаила и Андрея, после него родились ещё один сын Григорий и дочь Анна. В 1897 году в поисках лучшей доли, семья Чапаевых переселилась из Чебоксар в более благополучные места нижнего Поволжья, в село Балаково, Николаевского уезда Самарской губернии, известный в те годы центр хлеботорговли. Отец Иван Степанович сумел довольно быстро обосноваться на новом месте, найти плотницкие подряды, к работе над которыми привлекал старших сыновей. Дочь Анна нашла работу в качестве кружевницы. Василия, некоторое время спустя, Иван Степанович определил в местную церковно-приходскую школу, меценатом которой был его зажиточный двоюродный брат. В семье Чапаевых уже были священники, и родители хотели, чтобы и Василий стал священнослужителем. К тому же, в школе у Василия обнаружился красивый голос и руководитель школьного хора прочил ему карьеру певчего губернского церковного хора. Но зимой 1901 года, на третьем году учёбы, Василий за ученическую провинность был наказан помещением в карцер. Карцер располагался в верхнем помещении пожарной каланчи, стояла зима и 11-летний Василий, которого оставили в карцере без верхней одежды, вскоре испугался, что о нём забыли и он замёрзнет до смерти. Разбив окно, он выпрыгнул с каланчи, глубокий снег спас ему жизнь при падении. Добравшись до дома, Василий проболел в итоге до весны. Иван Степанович забрал сына из школы и разорвал всякие отношения со своим родственником[5].

Выздоровевшего Василия отец с весны стал привлекать к плотницкому труду, а затем отдал в услужение купцу Белоглазову. У Белоглазова Василий начинал с помощи по дому, затем работал разносчиком товаров из лавки, а вскоре и сам встал за прилавок. Как рассказывал позднее сам Василий, в лавке его пытались научить «купеческим хитростям» − обвешивать и обманывать, но отец постоянно учил его: «Не воруй, Вася!» Поэтому вскоре Василий вновь вернулся к плотницкой работе с отцом. Семейная артель Ивана Чепаева и трёх его сыновей без заказов не оставалась, но отец старался дать Василию хоть какое-то образование. В 1902 году его определили в ученики к мастеру Георгию Лопатину, а через два года − к столяру Ивану Зудину. Во время Революции 1905—1907 годов Иван Зудин был выбран членом Балаковского крестьянского союза и впоследствии находился под надзором полиции. Впрочем, Василий Чапаев с 1906 года вернулся к работе с артелью отца. Когда заказов не хватало в Балаково, отец с сыновьями брался за работу в окрестностях, в поисках заказов кочевали по всей Волге вверх и вниз, брали заказы в казахских степях. Своим сослуживцам позднее Василий с гордостью говорил: «Плотник, я, скажу откровенно, образцовый. Владел я этим делом в совершенстве»[6].

Осенью 1908 года Василий был призван на службу в армию и направлен в Киев. Но уже весной следующего года, по неизвестным причинам, Чапаева уволили из армии в запас и перевели в ратники ополчения первого разряда. По одной из версий − по болезни, из-за появившегося бельма на глазу. Версия о его политической неблагонадежности, из-за которой он был переведен в ратники, не нашла подтверждения в архивных документах. Как и версия о том, что его уволили из-за брата Андрея, якобы расстрелянного за участие в революционных событиях. Вскоре по возвращению со службы Василий объявил семье, что собирается жениться. Избранницей Василия стала Пелагея Метлина, дочь балаковского священника. Отец был недоволен выбором, считая, что избалованная поповская дочка не годится в жёны плотнику, предлагал Василию другие кандидатуры. Против этого брака выступали и родители невесты. Но Василий настоял на своём и в июле 1909 года молодые обвенчались. В августе 1910 года в семье родился сын Александр, в 1912 году − дочь Клавдия. Василий открывал собственную мастерскую по ремонту сельского инвентаря, затем работал в иконописной мастерской своего тестя. Весной 1913 года попытался обосноваться с семьёй в Симбирске, затем поселился в городе Мелекесс (ныне Димитровград Ульяновской области). Здесь у него родился сын Аркадий[7].

В годы Первой мировой[править | править вики-текст]

Фельдфебель Чапаев с женой Пелагеей Никаноровной, 1916

С началом войны, 20 сентября 1914 года, Чапаев был призван на военную службу и направлен в 159-й запасной пехотный полк в город Аткарск. Перед призывом Василий перевёз жену и детей в дом к отцу в Балаково, понимая, что супруге Пелагее с тремя малолетними детьми выжить в одиночку было невозможно. В течение трёх месяцев Чапаев проходил обучение в запасном полку, уже имея за плечами полугодовой опыт 1908—1909 годов. Поэтому на уровне призванных резервистов, не имевших военного опыта, Чапаев имел возможность быстро зарекомендовать себя перед начальниками с лучшей стороны[8].

На фронт Чапаев попал в январе 1915 года. Воевал в 326-м Белгорайском пехотном полку 82-й пехотной дивизии в 9 армии Юго-Западного фронта на Волыни и в Галиции. Был ранен. В январе 1915 года Василий Чапаев был зачислен в полковую учебную команду, готовившую унтер-офицеров. Весной 1915 года полк участвовал в осаде Перемышля, летом — в позиционных боях в Галиции. 10 июля Чапаев получил звание младшего унтер-офицера. После отвода полка на отдых в конце лета 1915 года Чапаеву вручили первые награды − Георгиевскую медаль и Георгиевский крест 4-й степени. В конце сентября 1915 года в ходе тяжёлых боёв под Цуманью Василий Чапаев был ранен в руку. Ранение оказалось сложным, было перебито сухожилие руки, последствия ранения сказывались до конца жизни. В октябре Чапаеву присвоено звание старшего унтер-офицера. Находясь на излечении, Василий получил письмо от отца о том, что его жена Пелагея бросила детей и сбежала из дому с железнодорожным кондуктором. По поздним рассказам детей, зимой 1915—1916 года Василий искал смерти в бою, но отделался ранением. Был награждён Георгиевским крестом 3-й степени и после лечения в госпитале в марте 1916 года получил трёхнедельный отпуск домой[9].

Во время короткого отпуска Василию удалось на время вернуть Пелагею домой. Свой уход она объяснила постоянными ссорами с отцом Василия. Иван Степанович обещал сыну вести себя сдержаннее, но уезжая, Василий Чапаев опасался, что мир в семье восстановлен ненадолго. По возвращению на фронт, Василий в составе своего полка принял участие в боях в ходе знаменитого Брусиловского прорыва. В июне 1916 года Чапаеву присвоено звание фельдфебеля. Вскоре он был награждён Георгиевским крестом 2-й степени. Согласно записи в наградном листе:

Фельдфебель Василий Иванович Чапаев в бою 15 июня 1916 года у города Куты руководил подчинёнными примером личной храбрости и мужества, проявленными при взятии занятого неприятелем укреплённого места, ободрял и увлекал за собой подчинённых, и, будучи опасно ранен, после сделанной ему перевязки вернулся в строй и снова принял участие в бою

— Из приказа командира 11–го армейского корпуса о награждении от 23 октября 1916 года[10]

.

Чапаев был назначен фельдфебелем 1 роты Белгорайского полка. Летом 1916 года в одном из боёв был тяжело ранен земляк и товарищ Василия Пётр Камешкерцев. Умирающему другу Чапаев пообещал позаботиться о его детях. Самого Чапаева вскоре также тяжело ранило на исходе августа 1916 года, шрапнелью в левую ногу. Он был эвакуирован с места боёв сначала в 81-й отряд Красного Креста, затем в госпиталь в Херсоне. По выздоровлении Чапаев назначен командиром взвода в 151-й команде выздоравливающих. В марте 1917 года Чапаев попросился о переводе в действующую армию, перед отправкой в часть ему был предоставлен 25-дневный отпуск. Обстановка в стране к этому времени кардинально изменилась. Началось падение дисциплины в армии, оно особенно заметно в запасных и учебных частях в тылу. Миллионы призванных боялись отправки на фронт, откуда приходили сведения о больших потерях. Резко выросло количество дезертиров, уклонистов. В апреле 1917 года Чапаев получает назначение в 90-й запасной пехотный полк в Саратове, командование надеялось, что опытный унтер-офицер и Георгиевский кавалер сумеет обеспечить дисциплину в вверенной ему учебной роте. С началом организации ударных частей в армии, Чапаев вступил в ударный отряд 90-го полка, в состав которого были приняты добровольцы из числа юнкеров и студентов. Временное правительство возлагало большие надежды на ударные части в надежде, что те станут каркасом для разваливающейся армии[11].

Во время отпуска, помня об обещании умирающему товарищу, Чапаев разыскал семью Камешкерцева и сказал его вдове, что он берёт дочерей друга на своё обеспечение и отвезёт их в дом к своему отцу. Неожиданно для него самого, Пелагея Камешкерцева собрала не только детские, но и свои вещи. Чапаеву пришлось согласиться, хотя брак с его первой женой остался нерасторгнутым[12].

В июле 1917 года Чапаева перевели в 138-й запасной полк в городе Николаевске, фельдфебелем 4-й роты. К этому времени, в условиях бурных политических перемен в стране, он пытался понять, какие политические взгляды и течения отвечали бы его собственным взглядам. Позднее он рассказывал Кутякову и другим товарищам по Красной армии о метаниях того периода:

Кругом и разговоры умные и знают люди, што говорят, а я того не знаю. Дай, думаю, в партию вступлю. Одного толкового человека упросил − он меня всё в кадеты приноравливал, только оттуда я скоро есером стал: ребята, гляжу, на дело идут… Побыл с есерами − и тут услышал анархистов. Вот оно, думаю, дело-то где! Люди всего достигают, и стеснения нет никакого − каждому своя воля!

— Из воспоминаний Кутякова[13]

Чапаев примкнул к саратовской группе анархистов, но при переводе в 138-й полк, вскоре сменил и партию. Летом в Николаевске он пришёл в местный уездный комитет большевиков. По рассказам руководителя николаевских коммунистов Арсения Михайлова, визит бравого военного в сапогах со шпорами, с шашкой на боку, с крестами и медалью на груди, вызвал поначалу переполох в ячейке: «Не черносотенец ли зашёл громить большевиков?» Чапаев попросил у коммунистов их программу для ознакомления, в течение лета участвовал в их собраниях. Поначалу его возмутили требования снять с груди «побрякушки», но, очевидно, большевикам показалось выгодным иметь в запасном полку своего человека, чья храбрость не вызывала сомнений. 28 сентября 1917 года он был принят в партию. В запасном полку многие солдаты были возмущен требованиями Чапаева по поддержанию дисциплины. Но при поддержке большевиков Чапаев сумел сохранить дисциплину, препятствовал распродаже полкового имущества, проявил себя хорошим организатором, имевшим влияние на солдатские массы[14].

В период между Мировой и Гражданской[править | править вики-текст]

В начале ноября 1917 года, когда в Николаевск уже пришли известия о событиях в Петрограде и боях в Москве, Чапаева выбрали делегатом от полка на съезд депутатов Казанского военного округа. Выступления храброго фронтовика с крестами на груди помогли большевикам завоевать голоса большинства делегатов съезда. В Николаевск Чапаев вернулся с мандатом на отстранение командира полка и на принятие командования. Несмотря на протесты командира полка подполковника Отмарштейна и большинства офицеров, Чапаев заручился поддержкой Николаевского совета депутатов и занял кабинет командира 138-го полка. Всех несогласных с таким решением Чапаев призвал покинуть часть. Взяв под контроль процесс формирования полка, он поставил на все ключевые должности солдат и унтер-офицеров, сочувствующих большевикам. Он также отказался от выполнения приказа о сдаче пулемётов на окружной склад, более того, отправился в Саратов и обменял на самогон у караула артиллерийских складов два орудия[15].

18 декабря 1917 года на совместном заседании уездного съезда крестьянских депутатов и совета рабочих и солдатских депутатов Чапаев был выбран народным комиссаром внутренних дел Николаевского уезда. Среди прочих обязанностей, возглавлял процессы реквизиций у граждан, объявленных представителями имущих классов. Для ускорения выплаты Чапаев арестовал нескольких граждан, причисленных к буржуазии и даже имитировал расстрел части арестованных. Проведённые по личной инициативе Чапаева телесные наказания горожан и сельских жителей подвергались критике в том числе и от представителей Николаевского Совета. 20 января 1918 года руководил разгоном Николаевского уездного земства. Когда на следующий день на соборной площади собрались горожане, протестовавшие против разгона земства, к площади подъехал Чапаев на автомобиле с установленным пулемётом. Как позднее рассказывал Кутяков: «Без всякого предупреждения он открыл огонь из пулемёта по куполу каменного собора. Этого было достаточно, чтобы защитники Керенского и Учредительного собрания разбежались». 24 января 1918 года Чапаева назначили уездным комиссаром по военным делам[16].

В. И. Чапаев в группе комсостава Красной гвардии

Вскоре после назначения Чапаев с отрядом из 400 красногвардейцев направился к селу Большая Глушица на границе с землями уральских казаков. Там эсеры при поддержке офицеров и представителей местной интеллигенции разогнали местный Совет, арестовав часть его членов. Отряд Чапаева атаковал село с четырёх сторон и после боя занял село и освободил из под ареста членов местного Совета. Мятежи против Советов вспыхивали один за одним и Чапаев был вынужден метаться от одного села к другому для их подавления. 9 февраля в Балаково, где жила семья Чапаева, в ходе вспыхнувшего мятежа был убит Григорий Чапаев, младший брат Василия. 10 февраля эта новость пришла в Николаевск одновременно с известием о разгроме красногвардейского отряда в селе Берёзове. Отряд Чапаева 11 февраля подавил восстание в Берёзове, 13 февраля атаковал с двух сторон Балаково и выбил из него участников мятежа. В конце февраля ещё одно антисоветское восстание вспыхнуло в селе Липовка, которое вскоре охватило всю Липовскую волость. Николаевский Совет направил Чапаева на подавление восстания, передав ему всю власть в мятежной волости. На подавление восстания ушло 10 дней[17].

В это же время Чапаев участвовал в организации уездной Красной гвардии из 14 отрядов, на основе 138-го запасного полка началось формирование 1-го Николаевского полка. В марте 1918 года в Уральской области казачье войсковое правительство распустило все Советы, арестовав большинство их членов. В ответ Саратовский Совет выдвинул казакам ультиматум об изгнании из Уральска всех офицеров и представителей буржуазии и восстановлении Советов. После отказа в выполнении этих требований было прекращено железнодорожное сообщение с Уральском, к городу вдоль железной дороги выдвинулся отряд Красной гвардии, получивший громкое имя Армии Саратовского совета. Основу армии составили 1-й и 2-й Николаевские партизанские отряды под командованием Ивана Демидкина и Василия Чапаева. В ходе похода войска Саратовского совета поначалу сумели опрокинуть заслоны уральских казаков и продвинуться вплоть до станции Деркул в 70 верстах от Уральска. Но затем казаки, пользуясь знанием местности и быстротой перемещений, окружили саратовских красногвардейцев в районе станции Шипово, отрезав их линии сообщений с Саратовом. После тяжёлых боёв, израсходовав все боеприпасы, красногвардейцы сумели прорвать окружение и отошли к станции Алтата. На границе Саратовской губернии и земель Уральского войска установилось временное затишье[18].

Начало Гражданской войны. 1918 год[править | править вики-текст]

В мае 1918 года в Поволжье, на Урале и в Сибири вспыхнул мятеж Чехословацкого корпуса. 8 июня 1918 года в результате совместного выступления чехословаков и российских офицерских дружин была свергнута власть Советов в Самаре, был провозглашён переход власти к Комитету членов Учредительного собрания. Антибольшевистские мятежи вспыхнули во множестве регионов страны. Период добровольческих красногвардейских отрядов закончился, Советская власть объявила о начале принудительной мобилизации в Рабоче-Крестьянскую Красную армию. Началась Гражданская война.

В. И. Чапаев, командир 2-го Николаевского советского полка И. Кутяков, командир батальона И.Бубенец и комиссар А. Семенников. 1918 г.

В конце мая − начале июня возобновились бои между уральскими казаками и армией Саратовского совета. Уральские казаки совершают рейды с целью захвата необходимого им оружия и боеприпасов, угоняют скот, убивают активистов и членов советов в сёлах Саратовской и Самарской губерний. Николаевские партизанские отряды к этому времени были преобразованы в 1-й и 2-й Николаевские полки. 13 июня 1918 года председатель Совнаркома Ленин и наркомвоенмор Троцкий подписывают декрет «О принудительном наборе в Рабоче-Крестьянскую Армию», организуется Восточный фронт во главе с Михаилом Муравьёвым, в состав которого включена Особая армия, в которую включены отряды бывшей армии Саратовского совета[19].

Из Николаевских полков организуется бригада Николаевских полков, командиром которой назначен Василий Чапаев. В бригаду вошли около 3 тысяч человек, 65 пулемётов, 8 орудий, один бронеавтомобиль. Из-за последствий ранения на германском фронте, Чапаев не может ездить верхом, одной из главных его забот в ходе всей Гражданской войны становится пополнение автомобильного парка для возможности оперативного управления войсками. 21 июня Николаевская бригада вновь направляется вдоль линии железной дороги Саратов-Уральск, перед Чапаевым поставлена задача отбить станцию Семиглавый Мар. В ходе ожесточённых боёв с казаками вдоль железной дороги Чапаев продвинулся вплоть до станции Шипово, но как и в мае вновь вынужден отступить к станции Алтата, а затем ещё дальше − до станции Озинки. Ситуацию осложняла дезорганизация командования фронта из-за мятежа командующего Муравьёва[20].

В июле обстановка в Поволжье становится для Советской республики критически опасной. В результате совместных действия Комуча и Чехословацкого корпуса захвачены Сызрань, Уфа, Бугульма, Мелекес, 22 июля бригада Комуча под командованием В. О. Каппеля вошла в Симбирск. Комуч строил планы о развитии наступления в направлении Хвалынска, Вольска, с планами дальнейшего продвижения на Царицын, с целью соединения с донскими казаками и частями Добровольческой армии[21].

Николаевский уезд стал критически важным районом для противоборствующих сторон, сформированные отряды Красной гвардии и Николаевские полки препятствовали соединению войск Комуча с уральскими казаками и продвижению их вниз по Волге. В июле командование Восточного фронта поставило задачу преобразовать бригаду Николаевских полков в дивизию из пяти пехотных и одного кавалерийского полков. В начале августа, после дополнительной мобилизации в Николаеве и Балакове, Чапаев сообщил о выполнении поставленной задачи. Неожиданно для него и комсостава дивизии, командиром новой дивизии был назначен военком Балаковского уезда С. П. Захаров. Чапаев подчинился приказу, приняв командование 1-й бригадой в дивизии. В первой половине августа Николаевская дивизия противостояла Хвалынской группе Комуча, возглавляемой полковником Махиным, действовавшей при поддержке чехословаков. Поначалу ни одна из сторон не смогла переломить ход событий в свою пользу, несмотря на захват отдельных крупных сёл той или другой стороной. Но после того, как войска Комуча смогли скоординировать свои действия с уральскими казаками, наступление белых стало развиваться успешнее. 20 августа чешскими частями был занят Николаевск. Чапаев, действуя вопреки приказу Захарова, переправился через Большой Иргиз у села Порубёжки и 21 августа атаковал чехов и отрезал их в Николаевске от основных частей армии Комуча. Чехи были вынуждены оставить город, 23 августа в Николаевск вошли части 2-го и 3-го Николаевских полков. У Чапаева была и личная причина поспешить с освобождением города, в котором оставалась его семья. Во время пребывания чехов в Николаевске Пелагею Камешкерцеву и пятерых детей прятал в своём доме сочувствовавший коммунистам железнодорожный рабочий[22].

В ходе одного из митингов в освобождённом Николаевске Чапаев предложил переименовать город − дать ему имя Пугачёв. Предложение было принято. Кроме того, город был объявлен находящимся на осадном положении, всем находившимся в нём офицерам под угрозой расстрела было предписано пройти регистрацию в штабе Николаевской дивизии. В тот же день 23 августа в город прибыли командир 4-й армии Ржевский с комиссаром армии Зориным, направившие в ВЦИК телеграмму о переименовании дивизии в Пугачёвскую и с просьбой о награждении её Революционным знаменем. Отдельно в телеграмме подчёркивалась роль Чапаева в операции, приведшей к освобождению города. Войска Комуча и Чехословацкого корпуса не оставили попытки отбить Николаевск-Пугачёв. В ходе одного из боёв в начале сентября за деревню Гусиха произошёл эпизод, вошедший впоследствии в начальные кадры фильма братьев Васильевых «Чапаев». Недавно призванные в Красную армию крестьяне во время совместной атаки чехословаков и частей уральских казаков оставили позиции и побежали в тыл, увлекая за собой и опытных красноармейцев. Мост через реку Иргиз не выдержал наплыва людей и рухнул в воду. Полк И. Плясункова сумел сдержать наступавшие белые части, предотвратив более тяжёлые последствия неудачи. Чапаев немедленно выехал к месту боя и сумел собрать бежавших красноармейцев. На импровизированном митинге он нашёл убедительные слова, вернул людей к месту панической переправы и заставил найти в реке утерянное оружие. Последовавшей затем атакой противник был выбит из Гусихи. Чапаев по итогам боя был отмечен в поздравительных телеграммах нового командира 4-й армии Хвесина и главкома Вацетиса[23].

6 сентября 1918 года Чапаев назначен Врид командира Николаевской дивизии вместо временно выбывшего Захарова. Уральские казаки в это время активизировали свои действия в районе Новоузенска, отдельные отряды казаков совершали успешные рейды по тылам 4-й армии красных, пользуясь тем, что сплошной линии фронта не существовало. Войска Народной армии Комуча вели наступления по двум основным направлениям − на Вольск и Балаково. Ситуацию осложнило восстание в тылу красных в Вольске, оказавшись между двух огней, красная Вольская дивизия была разгромлена, погибли её командир и начальник штаба. В этой обстановке Чапаев провёл дополнительную мобилизацию в Николаевске, выбил дополнительные резервы у командования 4-й армии. Утром 8 сентября полки дивизии разбили противника у села Левенка и зашли в тыл наступавшим войскам Комуча. После ожесточённых боёв, тяжёлые потери в которых понесли обе стороны, войска Комуча были вынуждены отступить. Были отбиты Вольск и Хвалынск. Чапаевцам в результате боёв достались значительные трофеи − винтовки, пулемёты, 250 подвод снарядов. Это не мешало Чапаеву регулярно жаловаться командованию армии и, через их голову, фронта, на то, что его войска обделены в поставках оружия и боеприпасов. 12 сентября Врид начдива доложил: «Объединённые силы белой армии и чехов разбиты и в панике бежали». В ходе последовавшей вслед за этими боями Сызрань-Самарской операции Восточного фронта Николаевская дивизия, к командованию которой вернулся Захаров, начала наступление на Самару. 20 сентября в расположение дивизии прибыл знаменитый поезд председателя Реввоенсовета Троцкого. В ходе совещания было принято решение о создании второй Николаевской дивизии, командование которой было поручено Чапаеву. Перед Чапаевым была поставлена задача противостоять уральским казакам, чтобы предупредить возможный их удар во фланг наступавшим войскам Восточного фронта. На формирование новой дивизии были отданы родные Чапаеву 1-й и 2-й Николаевские полки, получившие имена Разина и Пугачёва. Сам Чапаев получил от Троцкого в качестве награды золотые часы и именное оружие − револьвер наган[24].

Командир 1-й Николаевской дивизии С. П. Захаров и командир 2-й Николаевской дивизии В. И. Чапаев, 1918 г.

30 сентября дивизии Чапаева приказано начать наступление с целью «к 12 октября прервать пути на севере от Уральска». Чапаев засыпает командование армии телеграммами с требованиями обеспечения снарядами и патронами, и даже отправляет приказы отделу снабжения 4-й армии через голову командования: «За неисполнение сего требования объявляю вас перед всем революционным войском как неидущих в контакте с нами, о чём доложу Центральному Исполнительному комитету». 5 октября Чапаев пишет командарму о необходимости выделения ему автомобиля, так как из-за ранения он не может ездить верхом: «Товарищ Хвесин, я буду жаловаться на вас в Центральному Исполнительному Комитету…» 8 октября он через голову командарма пишет напрямую Троцкому: «Доношу до вашего сведения: я выбился из сил, мне командарм 4-й не даёт развития на фронте, без чего я жить не могу…» Подробно перечислив потребности дивизии в пополнении личным составом и в вооружении, Чапаев не ограничивается этим. Следующий рапорт отправлен главкому Красной армии Вацетису. Вероятно, что подобные, на грани истерики, сообщения вызваны тяжёлым положением, в котором оказалась вновь сформированная дивизия на уральском фронте. Новый командующий Восточным фронтом Каменев, воодушевлённый взятием 7 октября Самары, требует теперь не просто прикрытия войск фронта от уральских казаков, а взятия Уральска[25].

12 октября дивизия Чапаева возобновила наступление на Уральск. Сопротивление было ожесточённым, на помощь уральцам прибыли части оренбургских казаков, также выступивших против Советской власти. Постоянно маневрируя и меняя направления ударов, казачьи части атаковали полки Николаевской дивизии и в лоб, и с флангов, регулярно прорывались в тылы и нарушали снабжение красных частей, перехватывали обозы с продовольствием и боеприпасами. 16 октября Чапаев вновь нарушает субординацию и через голову командования армии и фронта обращается напрямую к Троцкому, требуя направить ему в помощь войска Вольской дивизии, не зная, что её срочно перебрасывают под Царицын. Проблемы дивизии усугубляются успешными рейдами уральских и оренбургских казаков по её тылам, так 19 октября в ходе одной из таких вылазок были перехвачены грузовой автомобиль и 80 подвод, направленных Чапаеву. Донесения начдива в штаб армии в другой обстановке могли быть расценены, как мятежные: «Замечаю цель штаба 4-й армии отдать дивизию на съедение вместе со мной. По пяти атак в день отбивали, часть орудий подбито… Потери громадные — две роты забраны в плен, много убитых и раненых. Вся сила противника обрушена на мой отряд». 19 октября в помощь Чапаеву, помимо пополнения личного состава, отправлены 4-й Малоузенский полк из 1-й Николаевской дивизии, а также несколько автомобилей и орудий. Тем не менее, Чапаев запросил разрешения на отход к Пугачёву. В ответ 21 октября командарм Хвесин приказал Чапаеву перерезать дорогу между Оренбургом и Уральском в районе Бузулука, чтобы воспрепятствовать возможности маневрирования силами между двумя казачьими областями. Казаки, не имея достаточных сил противостоять наступлению красных пехотных полков, компенсируют эту слабость широтой и быстротой манёвров своих конных частей. Изматывая красные части своими атаками с фланга и тыла, они создавали у красноармейцев впечатление полного окружения, на которое в реальности у них не было сил. 26 октября Чапаев приказал полкам дивизии начать отход, назвав это в приказе прорывом из окружения, не зная, что Каменевым уже отдан приказ об усилении 2-й Николаевской дивизии ещё двумя полками. В ответ на указания Хвесина о прекращении самовольного отхода Чапаев лично отправляет сообщение, сохранившее в истории его подлинный слог: «Прошу вашего ходатайства перед народным комиссаром об увольнении меня занимаемой должности я больше невсилах бороца в такой обстановке десять суток мне не дают подкрепления за что я мог быть подвергнут самосуду голодными солдатами но я как честной революционер позорно умереть нехочу»[26].

В приказах по дивизии Чапаев назвал отступление к Пугачёву и Алтате успешным прорывом, но 2 ноября на выездном заседании Реввоенсовета Восточного фронта в Саратове с участием Куйбышева, Берзина и Линдова, а также представителя РВС Республики Кобозева, командарм Хвесин предложил отстранить Чапаева от командования дивизией и предать его суду. Представитель вышестоящего Реввоенсовета Кобозев возражал и предложил оставить рассмотрение судьбы начдива Троцкому. В ответ Хвесин заявил об отказе от командования армией. В результате скандала 5 ноября Хвесин был заменён начальником штаба армии Балтийским[27].

Сам Чапаев на заседание РВС армии в Саратов не вызывался и, возможно, даже не был в курсе, что стал виновником смены командарма. Он готовил дивизию к новому наступлению на Уральск, приняв переданные ему 1-й Саратовский и 1-й Новоузенский полки. Но обострившаяся обстановка на юге потребовала отправки под Царицын дополнительных частей 4-й армии и наступление дивизии Чапаева на Уральск было отменено[28].

В Академии Генерального штаба Красной армии[править | править вики-текст]

В середине ноября 1918 года начдив 2-й Николаевской дивизии В. И. Чапаев пишет рапорт на имя Л. Д. Троцкого с просьбой о направлении его на обучение в Академию Генерального штаба, немедленно утверждённый. Скорее всего, это было сделано по настоятельной рекомендации Реввоенсовета армии, так как отношения командования со своевольным начдивом сопровождались бесконечными конфликтами. Представив личному составу дивизии назначенного ему на смену бывшего царского офицера А. Дементьева, Чапаев к исходу ноября прибыл в Москву. Среди однокурсников Чапаева по первому набору красных генштабистов оказались опытные командиры, зарекомендовавшие себя на начальном этапе Гражданской войны: будущие маршалы и генералы Мерецков, Соколовский, Тюленев, Петровский, Урицкий. В первом наборе четверть слушателей, как и Чапаев, имели лишь начальное образование, 70 процентов − среднее и лишь 5 процентов − высшее. Несмотря на начальный энтузиазм, Чапаеву, который и вовсе не закончил курса церковно-приходской школы, пришлось особенно тяжело. В программу обучения были включены более десятка сложных и специфичных военных дисциплин: стратегия, общая тактика, история военного искусства, военно-инженерное дело, топография и многие другие. При этом Чапаеву было предписано в течение двух месяцев пройти программу пехотных командных курсов[29].

В связи с переходом многих преподавателей прежней Академии Генштаба на сторону белых, преподавательский состав вновь организованной по приказу Троцкого красной Академии был значительно обновлён. Перед началом занятий перед слушателями выступил председатель ВЦИКа Свердлов. С началом занятий часть слушателей столкнулись с непреодолимыми трудностями, осложнёнными раздражением и неприязнью по отношению к части преподавателей. Многие из предметов казались им совершенно ненужными, либо безнадёжно устаревшими в современных условиях. Ситуация осложнялась отсутствием опыта у части новых преподавателей, а также неумением либо нежеланием установить контакт с частью малообразованных слушателей. Чапаев оказался среди тех, кто наиболее болезненно реагировал на ироническое отношение преподавателей к слушателям, на замечания в свой адрес. Наибольшее раздражение Чапаева вызывал преподаватель военной истории Александр Свечин, в то время, как Мерецков и Тюленев вспоминали о нём, как одном из любимых профессоров. Несмотря на все трудности, находились преподаватели, отмечавшие и то, что Чапаев имел задатки слушателя, которые могли бы развиться в более спокойные времена. Преподаватель истории войн и военного искусства Василий Новицкий вспоминал позднее: «Многие склонны были считать, что Чапаев не любил науки и пренебрежительно относился к учению, что он склонен был действовать исключительно по наитию. Это глубоко неверно. Чапаев, как редко кто, отличался необычайной усидчивостью и упорством в деле того, что от него потребуется». Тем не менее, уже 24 декабря Чапаев написал в штаб 4-й армии с просьбой отозвать его из академии. Член РВС армии Линдов категорически отказал Чапаеву, но он в итоге покинул академию самовольно. Точный срок нахождения Чапаева в Москве неизвестен, Фурманов говорил о 2 месяцах, но скорее всего Чапаев уехал из Москвы уже в начале января[30].

Впоследствии, Чапаев часто с раздражением отзывался о времени пребывания в академии: «В академьях мы не учены… У нас и по-мужицки и то выходит… Мы погонов не носили генеральских, да и без них, слава богу, не каждый такой стратех будет». Но по словам его друга и сослуживца Кутякова, в сокровенных разговорах Чапаев признавался, что «Академия — великое дело». Позднее в 1919 году он лично отобрал десяток своих командиров подразделений для отправки на обучение в Москву. Одной из главных причин побега историки называют болезненное самолюбие и совершенно недостаточный уровень образования. Чапаев не мог себе позволить оставаться в стенах академии мишенью для насмешек[31].

1919 год[править | править вики-текст]

Покинув академию самовольно, Чапаев сначала проведал свою семью и родственников в Пугачёве и Балаково. Известно, что 1 февраля 1919 года он принял участие в районном крестьянском съезде в селе Клинцовка. Советские уездные органы немедленно отреагировали, сообщив делегатам съезда, что Чапаев не занимает никаких должностей на данный момент и предложили ему самому прибыть в Пугачёв для объяснения своих действий. Чапаев отправился в Самару, где в тот момент, располагался штаб 4-й армии. К этому моменту командование армией принял известный большевик Михаил Фрунзе, начальником штаба армии был назначен бывший генерал императорской армии Фёдор Новицкий. 4 февраля в штабе армии Чапаеву выдали документ о том, что он прикомандирован к Реввоенсовету 4-й армии и получает разрешение на устройство личных дел. С этим документом Чапаев вернулся домой, где попытался навести порядок в своей семейной жизни. Но попытки разыскать и наладить отношения с первой женой Пелагеей (Метлиной) оказались безуспешны, хотя в его отсутствие она регулярно общалась с детьми. Отношения с Пелагеей Камешкерцевой также были напряжёнными, Чапаев не считал необходимым хранить верность нелюбимой им женщине, Пелагея считала возможным отомстить ему «по-женски» на стороне. В этой обстановке Чапаеву понадобился месяц, чтобы хоть немного привести дела в состояние, при котором он мог бы вновь надолго покинуть дом[32].

Командующий 4-й армии Михаил Фрунзе, 1919 год

На исходе февраля Чапаев направился в Уральск, отбитый у казаков месяцем ранее. Вероятно, что пребывание дома, несмотря на семейные неурядицы, благоприятно сказалось на психическом самочувствии бывшего начдива. Начальник штаба армии Новицкий так вспоминал о прибытии Чапаева к Фрунзе:

Однажды в конце февраля 1919 года дежурный доложил командарму о прибытии Чапаева. Михаил Васильевич предполагал, что он увидит партизана с разухабистыми манерами. Однако в кабинет медленно и очень почтительно вошёл человек лет тридцати, среднего роста, худощавый, гладко выбритый. Одет Чапаев был не только опрятно, но и изысканно: великолепно сшитая шинель…, серая мерлушкавая папаха с золотым позументом, щегольские оленьи сапоги-бурки мехом наружу… Сел Чапаев очень деликатно, голос у него оказался тихий, а ответы очень почтительные

— Из воспоминаний Ф. Ф. Новицкого[33]

Фрунзе, имевший большие сомнения по отношению к Чапаеву до очной встречи, остался доволен первыми впечатлениями при личном знакомстве, предложив Чапаеву возглавить отдельную Александрово-Гайскую бригаду. Возникшая симпатия была обоюдной, Чапаев также оказался впечатлён личным обаянием Фрунзе и проникся к нему безмерным уважением, о чём вспоминали позднее все его сослуживцы. Порученную Чапаеву бригаду переименовали в Александрово-Гайскую группу, придав ей несколько отдельных частей. Комиссаром формирования был назначен земляк Фрунзе из Иваново-Вознесенска Дмитрий Фурманов. Первые впечатления будущего биографа Чапаева были не самые блестящие: «Передо мной предстал типичный фельдфебель, с длинными усами, жидкими, прилипшими ко лбу волосами; глаза иссиня-голубые, понимающие, взгляд решительный. Росту он среднего, одет по-комиссарски… Я заметил в нём охоту побахвалиться. Себя он ценит высоко, знает, что слава о нём гремит тут по всему краю…»[34]

По плану Фрунзе Александрово-Гайская группа должна была атаковать казаков у Казачьей Таловки и станицы Сломихинской с дальнейшим выходом на Лбищенск, в то время, как группа Кутякова продолжала наступать на Лбищенск от Уральска. Чапаев успешно справился с поставленной задачей. Немногочисленные заслоны казаков в ходе атаки 8 марта продержались ровно столько, сколько было необходимо для эвакуации не желавших оставаться в станицах казаков с семьями, а затем отступили к Уралу. Опасения казаков были не напрасны, ворвавшиеся в казачьи станицы красноармейцы немедленно приступили к тотальному грабежу казачьих хозяйств, подчас совершенно бессмысленному. Картины грабежей были красочно описаны позднее в романе Фурманова. Чапаеву стоило больших трудов остановить грабежи, так как они не только разлагали общую дисциплину, но и становились препятствием для развития начального успеха. Чапаеву пришлось пойти на арест бывшего командира бригады Аносова и части комсостава. Напившихся командиров под арестом отправили в Александров Гай. Тем временем бригада Кутякова взяла Лбищенск. Совместными усилиями групп Кутякова и Чапаева были нанесены поражения казакам у форпоста Мергеневского. В результате успешных действий красных частей началась массовая сдача казаков в плен, около 8 тысяч человек были разоружены и распущены по домам под подписку о признании Советской власти. Дальнейшему продвижению групп Чапаева и Кутякова на юг помешала наступившая распутица и разливы степных рек. После того, как Фрунзе убедился, что наступление стало невозможным, он отозвал Чапаева и Фурманова в Самару[35].

Тем временем, в Мергеневском 19 марта был собран казачий съезд, на который также прибыли представители красноармейских частей и часть казаков, сложивших оружие. Поначалу верх на съезде брали сторонники замирения с большевиками, но вскоре в Мергеневский прибыл новый атаман Уральского войска Толстов, выбранный на эту должность 11 марта в Гурьеве. Он приказал арестовать и расстрелять красных парламентёров, а всем сдавшимся казакам выдать по 100 плетей и вернуть их в строй. В ходе последовавшего в апреле наступления казаков части 22-й дивизии красных 15-17 апреля были разбиты у Лбищенска, 25 апреля казаки окружили Уральск и начали его осаду, продлившуюся в итоге до середины июля[36].

Весеннее наступление белой Русской армии и операция войск красного Восточного фронта

Несмотря на эти драматические обстоятельства, Фрунзе отозвал значительные силы из-под Уральска, перебросив их севернее на самарское и симбирское направление. Обстановка здесь для Красной армии складывалась катастрофически. В марте 1919 года части 5-й армии потерпели сокрушительное поражение от войск Верховного правителя России А. В. Колчака. Фронт был прорван, и войска Западной армии белых под командованием Ханжина и оренбургские казаки начали стремительное наступление к Волге. Ситуация для красных резко осложнилась с началом многочисленных мощных крестьянских восстаний у них в тылу. В результате восстания на территории Самарской губернии, получившего название Чапанной войны, крестьяне ненадолго захватили Ставрополь, в течение марта большевики потеряли контроль над территорией пяти уездов. 5 апреля войска Западной армии белых взяли Стерлитамак, 7 апреля вступили в Белебей, 10-го были в Бугульме, 15 апреля был захвачен Бугуруслан. Оренбург остался в руках красных, но был полностью блокирован. Потеря крупнейших зерносеющих регионов и угроза потери речного сообщения по Волге потребовала экстраординарных усилий со стороны Советской республики. В результате разработанных планов Фрунзе был назначен командующим Южной группы войск в составе 1-й и 5-й и Туркестанской армий, которой предстояло оборона Самары и Симбирска. В этот период Фрунзе вновь доверил Чапаеву командование 25-й (бывшей 1-й Николаевской) дивизией, усиленной Иваново-Вознесенским и Интернациональным полками, а также четырьмя артиллерийскими дивизионами и приданным авиаотрядом. По первоначальному плану дивизия должна была атаковать Западную армию во фланг со стороны Бузулука[37].

В последнюю минуту две бригады 25-й дивизии пришлось перебросить на самарское направление. Тем не менее, собранная Фрунзе ударная группа из войск Туркестанской армии, 25-й дивизии и отдельной бригады Кутякова значительно превосходила по численности противостоящую ей 11-ю Уральскую дивизию белых. 8 апреля наступление красной Южной группы началось. К этому моменту фактически перестали существовать Ижевская и Воткинская бригады белых. Рабочие уральских заводов вернулись по своим домам, с наступлением красных этот процесс лишь ускорился. Поражение 11-й дивизии привёл к тому, что началось отступление всей белой Западной армии. В ночь на 2 мая чапаевцы форсировали реку Большой Кинель, заняли сёла Нижнее и Верхнее Заглядино и продолжили наступление к Бугуруслану, отклоняясь при этом значительнее восточнее, чем предполагалось по плану. В ходе боёв Фрунзе решил, что 73-ю бригаду Кутякова целесообразнее передать в состав 25-й дивизии, а взятие Бугуруслана поручить войскам 26-й дивизии. Бугуруслан был взят 4 мая. 25-я дивизия получила приказ командующего 5-й армией Тухчевского о наступлении на бугульминском направлении, с целью отрезать 2-й и 3-й белым армиям пути отхода к Уралу. К вечеру 9 мая дивизия Чапаева разбила ослабленные части Ижевской бригады у верховий реки Сок и завязали бои с войсками 4-й белой дивизии и Оренбургской бригадой. Замысел Тухачевского осуществить не удалось, командующий 2-м Уфимским корпусом Западной армии белых генерал Войцеховский сумел вывести большую часть войск из-под угрозы окружения[38].

10 мая на должность командующего Восточным фронтом был назначен бывший царский генерал Самойло, сменивший Каменева. Одним из его первых решений стал вывод 5-й армии Тухачевского из группы армий, возглавляемых Фрунзе. Раздосадованный таким решением, Фрунзе сумел добиться передачи из состава 5-й армии двух дивизий, в том числе 25-й стрелковой, под своё командование в состав Туркестанской армии. 13 мая войска группы взяли Бугульму и теперь главной задачей группы Фрунзе становилась Уфа. 17 мая части Туркестанской армии вступили в Белебей, спешно оставленный противником во избежание окружения. В этот период разгорелся конфликт между Чапаевым и Фурмановым, в результате которого Чапаев намеревался просить Фрунзе снять его с должности командира дивизии. По воспоминаниям Фурманова, Чапаев был сильно озабочен также судьбой своих детей, так как в этот период уральские казаки были близки ко взятию Николаевска-Пугачёва. Фрунзе принял Чапаева и Фурманова у себя в штабе и сумел дипломатично погасить ссору: «Ладно, ладно, сживётесь, вояки».

По плану Фрунзе, именно дивизии Чапаева предстояло наступать непосредственно на Уфу, поэтому конфликт между командиром и комиссаром был совершенно не ко времени. 27 мая всем дивизиям группы было приказано выйти на исходные рубежи для наступления. В приказе Чапаева по дивизии говорилось:

Мы будем бить противника не как он хочет, а как мы хотим. Дружным одновременным ударом с запада столкнём белогвардейцев с железной дороги, для большего удобства топить последних в реке Белой и тем самым очистить себе путь к Уфе… Несмотря ни на какие трудности, ни на какую усталость, необходимо напрячь все усилия, чтобы прижать противника к реке Белая и на его плечах переброситься на правый берег её.

— Из приказа начдива 25-й дивизии[39]

В первый день наступления, несмотря на ожесточённое сопротивление, частями 25-й дивизии была взята железнодорожная станция Чишмы, обходные маневры бригад дивизии вынудили белых отступить на восточный берег Белой. После взятия станции, в бригадах дивизии было выдано жалование за несколько месяцев. Для награждения отличившихся в штабы были разосланы ордена Красного знамени. По воспоминаниям Фурманова, были случаи, когда в полках отказывались принять награды, считая ненужным и вредным выделять кого-либо: «Мы желаем остаться без всяких наград. Мы в своём полку будем все одинаковые…» Выйдя к берегу Белой 2-3 июня, кавалеристы дивизии сумели захватить два парохода и баржу, ожидавшие на погрузку задержавшиеся с отходом белые части. Главным участком переправы через Белую был выбран район Красного Яра, на север от Уфы, в стороне от основных укрепленных позиций белых. С участков выше и ниже переправы были собраны лодки местных жителей, красноармейцы занялись рубкой леса для изготовления плотов. К месту переправы чапаевцев прибыл Фрунзе, убедившийся, что недавний конфликт Чапаева и Фурманова остался в прошлом[40].

Дивизия Чапаева насчитывала 8900 штыков, 882 сабли, в дополнение к 32 артиллерийским орудиям Чапаев получил в своё распоряжение отдельный бронеотряд из трёх броневиков, один из которых был вооружён пушкой. Сапёры заготовили специальные мостки для съезда с парома, чтобы броневики при переправе могли мгновенно вступить в бой. Для переправы пехоты сапёры заготовили наплавной мост. В качестве передового отряда для захвата плацдарма на другом берегу Белой была выбрана 73-я бригада Кутякова. Вся подготовка к форсированию реки осталась незамеченной противником. Захваченные ранее пароходы в ночь на 7 июня переправили передовые части Кутякова, Чапаев руководил переправой остальных частей. До наступления утра передовые батальоны 217-го и 220-го полков захватили прибрежные деревни Красный Яр, Новые Турбаслы и Александровка. Переправа 3-й бригады под утро по наплавному мосту была сорвана сильным пулемётным огнём пришедших в себя белогвардейских частей[41].

К полудню к месту переправы красных подошли полки 2-го и 3-го Уфимских корпусов белых, перед которыми была поставлена задача ликвидировать плацдарм. Положение переправившихся частей Чапаева было осложнено недостатком боеприпасов, большая часть которых была израсходована в ходе ночного боя. Наладить надёжную постоянную переправу под сильным огнём не удавалось. Положение ещё более осложнилось, когда выяснилось, что переправа частей Туркестанской армии южнее Уфы провалилась. Чтобы поддержать моральный дух красноармейцев, 8 июня на плацдарм переправились и Чапаев, и Фрунзе. Группа командиров оказалась хорошо заметной, в результате последовавшей атаки неприятельских аэропланов Фрунзе был контужен взрывом сброшенной бомбы, а Чапаев ранен в голову пулей, выпущенной из пулемёта. К счастью, пуля, выпущенная из аэроплана, была на излёте и застряла в кости черепа. Наскоро перевязанный, Чапаев убедил Фрунзе покинуть плацдарм, но сам продолжил руководить переправившимися частями. Плацдарм удалось удержать и пароходы продолжали доставлять на плацдарм новые части, что позволило расширить его до размеров 10-12 километров в глубину и 8 километров вдоль берега Белой[42].

Д. Фурманов и В. Чапаев с бойцами и командирами дивизии после боёв за Уфу. Июнь 1919

На следующее утро 9 июня части 25-й дивизии на плацдарме были атакованы частями белых 4-й и 8-й дивизий и сибирскими казаками. Впоследствии многие бойцы и командиры в своих воспоминаниях рассказывали, что ставшую знаменитой благодаря кинофильму «Чапаев» психическую атаку предприняла дивизия Каппеля. Неизвестно, кто и когда стал первым автором этой версии, но атака каппелевцев пристуствовала и в романе Фурманова, и в воспоминаниях десятков других бойцов и командиров 25-й дивизии. В действительности, части под командованием Каппеля занимали позиции севернее и в боях за Уфу с 25-й дивизией не сталкивались. Как не было и офицерских полков в чёрных мундирах на Восточном фронте (в отличие от Марковского, Дроздовского и других знаменитых полков, успешно противостоявших Красной армии на деникинском фронте). Что не отменяет самого факта психической атаки утром 9 июля 1919 года. За «черную» офицерскую часть могла быть принята рота добровольцев в инструкторской школе, набранная из учащихся реальных училищ и принявшая участие в боях за плацдарм. Полторы сотни погибших реалистов, не успевших сменить чёрные учебные мундиры, могли стать основой для легенды о чёрных офицерских полках[43].

Комиссар 220-го Иваново-Вознесенского полка Капустянский описал бой по горячим следам: «9 июня в 10-11 часов неприятель двинулся восемью цепями на наш полк. Несмотря на то, что не спали две ночи и не имели два дня ни крошки хлеба во рту, наши солдаты дрались как львы. После боя подтвердилось, что были уничтожены три неприятельских полка: 15-й Михайловский, 14-й и 16-й Уфимские…, а также присланные на поддержку 29-й и 31-й полки, бежавшие в панике…» Указанные части 4-й и 8-й дивизий не были в действительности уничтожены, но в результате боя вынуждены были отойти. К вечеру того же дня 9 июня части 25-й дивизии, развивая успех, вошли в Уфу. 25-я дивизия потеряла в ходе боёв за Уфу 2 тысячи человек убитыми. 10 июня в Уфу прибыл Фрунзе, отчитавший Чапаева за то, что тот, несмотря на ранение в голову, и после взятия города оставался в строю. Но Чапаев в свою очередь упрекнул Фрунзе, что тот также прибыл в город, несмотря на контузию. Чапаев напомнил Фрунзе об обещании наградить два первых полка, вошедших в Уфу, почётными Революционными Красными знамёнами. Фрунзе решил не выделять отдельные части дивизии, красными знамёнами были награждены все девять стрелковых полков и кавалерийский дивизион 25-й дивизии. Начдив Чапаев и комбриг Кутяков были представлены Фрунзе к награждению орденами Красного Знамени. Реввоенсовет Республики при награждении Чапаева изменил формулировку − вместо награждения за взятие Уфы Чапаев был награждён за совокупность заслуг в течение 1918−1919 годов, включая участие в организации Николаевских дивизий, бои с уральскими казаками и чехословаками, бои за Бугуруслан и Белебей[44].

Вновь на Уральском фронте[править | править вики-текст]

В результате общего успеха красного Восточного фронта обстановка на этом направлении позволила командованию Красной армии затребовать перевода значительных сил на юг России и на защиту Петрограда. 25-й дивизии предстояла переброска на хорошо знакомый ей Уральский фронт, где казаки, воспользовавшиеся отвлечением внимания 4-й армии на события на северо-востоке, не только осадили Уральск, но и начали наступление на Николаевск-Пугачёв. Фрунзе и Каменев, вернувшийся на пост командующего Восточным фронтом, решили поручить Чапаеву командование Особой группой, призванной переломить ситуацию на фронте с уральскими казаками. Помимо 25-й дивизии в группу должна была войти вновь создаваемая Особая бригада из двух стрелковых и одного кавалерийского полков, а также двух артиллерийских дивизионов. Всего в распоряжении Чапаева теперь находились 11 стрелковых и два кавалерийских полка, 6 артдивизионов − в Первую мировую такое соединение могло быть названо корпусом, а значит сам Чапаев находился на посту, соответствующему, как минимум, царскому генерал-лейтенанту[45].

Чапаев отлично понимал значимость своего нового назначения. В дневниках Фурманова появилась запись разговора с начдивом, позднее ставшая также основой для эпизода художественного фильма:

− Наполеон командовал 18−20 тысячами, а у меня уже и по 30 тысяч бывало под рукой, так что, пожалуй, я и повыше его стою… Да если бы мне теперь дали армию − что я, не совладею, что ли? Лучше любого командарма совладею!

− Ну, а фронт дать? − шучу я.

− И с фронтом совладею… Да все вооружённые силы Республики, и тут так накачаю, что только повёртывайся…

− Ну, а во всём мире?

− Нет, тут пока не сумею, потому что надо знать все языки, а я, кроме своего, не знаю ни одного. Потом поучусь сначала на своей России, а потом сумел бы и все принять. Что я захочу − то никогда не отобьётся

— Из дневниковых записей Д. Фурманова[46]

.

Лбищенский рейд[править | править вики-текст]

Василий Иванович Чапаев погиб 5 сентября 1919 года в результате глубокого рейда казачьего отряда полковника Н. Н. Бородина (1192 бойца при 9 пулеметах и 2 орудиях), увенчавшегося неожиданным нападением на хорошо охраняемый и находившийся в глубоком тылу г. Лбищенск (ныне село Чапаев Западно-Казахстанской области Казахстана), где находился штаб 25-й дивизии[47].

Дивизия Чапаева, оторвавшаяся от тылов и понёсшая большие потери, в начале сентября расположилась на отдых в районе Лбищенска, причём в самом Лбищенске располагались штаб дивизии, отдел снабжения, трибунал, ревком и другие дивизионные учреждения общей численностью почти две тысячи человек. Кроме того, в городе находилось около двух тысяч мобилизованных крестьян-обозников, не имевших никакого оружия. Охрану города осуществляла дивизионная школа в количестве 600 человек — именно эти 600 активных штыков и были главной силой Чапаева в момент атаки. Основные же силы дивизии находились на расстоянии 40-70 км от города.

Командование Уральской армии решило предпринять рейд на Лбищенск. Вечером 31 августа отборный отряд под командованием полковника Бородина вышел из посёлка Калёного. 4 сентября отряд Бородина скрытно подошёл к городу и спрятался в камышах в заводи Урала. Авиаразведка (4 аэроплана) не доложила об этом Чапаеву, видимо в связи с тем, что лётчики сочувствовали белым (после гибели Чапаева они все перелетели на сторону белых). На рассвете 5 сентября казаки атаковали Лбищенск. Начались паника и хаос, часть красноармейцев столпилась на Соборной площади, была там окружена и взята в плен; другие были взяты в плен или убиты при зачистке города; лишь небольшой части удалось прорваться к реке Урал. Все пленные были казнены — их расстреливали партиями по 100—200 человек на берегу Урала. Среди захваченных после боя и расстрелянных был и дивизионный комиссар П. С. Батурин, пытавшийся укрыться в печи одного из домов. Начальник штаба Уральской армии белых полковник Моторнов так описывает итоги этой операции[48]:

Лбищенск взят 5 сентября с упорным боем, который длился 6 часов. В результате были уничтожены и взяты в плен: штаб 25-й дивизии, инструкторская школа, дивизионные учреждения. Захвачено четыре аэроплана, пять автомобилей и прочая военная добыча.

Как свидетельствуют документы, для поимки Чапаева Бородиным был выделен специальный взвод под командованием подхорунжего Белоножкина, который, ведомый пленным красноармейцем, напал на дом, где квартировал Чапаев, но упустил его: казаки набросились на показавшегося из дома красноармейца, приняв его за самого Чапаева, в то время как Чапаев выскочил в окно и сумел бежать. Во время бегства он был ранен в руку выстрелом Белоножкина. Собрав и организовав красноармейцев, в панике бежавших к реке, Чапаев организовал отряд примерно в сто человек с пулемётом и смог с ним отбросить Белоножкина, пулемётов не имевшего. Однако при этом он был ранен в живот. По рассказу старшего сына Чапаева, Александра, два красноармейца-венгра положили раненого Чапаева на плот, сделанный из половинки ворот, и переправили через Урал. Но на том берегу оказалось, что Чапаев умер от потери крови. Венгры закопали его тело руками в прибрежном песке и закидали камышами, чтобы могилу не нашли казаки. Этот рассказ впоследствии был подтверждён одним из участников событий, который в 1962 году прислал из Венгрии письмо дочери Чапаева с подробным описанием смерти комдива[48][49][50]. Проведённое белыми расследование также подтверждает эти данные; со слов пленных красноармейцев «Чапаев, ведя на нас группу красноармейцев, был ранен в живот. Ранение оказалось тяжелым настолько, что он не мог после этого уже руководить боем и был на досках переправлен через Урал… он [Чапаев] уже на азиатской стороне р. Урал скончался от раны в живот»[51]. Место, где предположительно был похоронен Чапаев, ныне затоплено — русло реки изменилось.

В боях за Лбищенск погиб и командир специального сводного отряда белогвардейской Уральской армии, руководитель операции генерал-майор (посмертно) Николай Николаевич Бородин[52].

Однако хрестоматийной, благодаря книге Фурманова и особенно фильму «Чапаев», стала версия гибели раненого Чапаева в волнах Урала. Эта версия возникла сразу после гибели Чапаева и явилась, собственно, плодом предположения, исходя из того, что на европейском берегу Чапаева видели, но на азиатский («бухарский») берег он не приплыл, и трупа его не нашли — как это явствует из разговора по прямому проводу между членом Реввоенсовета 4-й армии И. Ф. Сундуковым и временным военкомом дивизии М. И. Сысойкиным[53]:

Сундуков: «Товарищ Чапаев, видимо, был сначала легко ранен в руку и при общем отступлении на бухарскую сторону пытался тоже переплыть Урал, но ещё не успел войти в воду, как случайной пулей был убит в затылок и упал у самой воды, где и остался». <…>

Сысойкин: «Относительно Чапаева это правильно, такие показания давал казак жителям форпоста Кожехаровский, последние передали мне. Но на берегу Урала трупов валялось много, товарища Чапаева не было. Он был убит на середине Урала и утонул на дно».

Однако это не единственная версия гибели Чапаева. В наше время в прессе появляются версии, что Чапаев был убит в плену. Они основываются на следующем.

5 февраля 1926 года в пензенской газете «Трудовая правда» появилась статья «Человек-зверь» об аресте в Пензе органами ОГПУ колчаковского офицера Трофимова-Мирского, который якобы командовал сводным отрядом, состоявшим из четырёх казачьих полков и действовавшим в полосе красной Четвёртой армии, отличался садистскими расправами над пленными и, в частности, взял в плен и изрубил Чапаева и весь его штаб. В Пензе Трофимов-Мирский работал счетоводом артели инвалидов. Затем эта информация появилась в «Красной Звезде» (под заголовком «Арестован убийца тов. Чапаева») и была перепечатана рядом провинциальных газет[48].

В 2002 году «Парламентская газета» опубликовала найденный в архиве ФСБ доклад пензенского губотдела ГПУ зампреду ОГПУ Г. Ягоде об этом деле по итогам следствия. Наряду с массовыми сожжениями заживо и другими эпизодами зверских массовых казней пленных, следствие обвинило 30-летнего есаула в том, что он якобы приказал зарубить пленного Чапаева. Далее говорится, что «при отступлении Чапаевской дивизии от станицы Сахарной по направлению к г. Лбищенску, Уральской области в начале октября м-ца 1919 года он Трофимов-Мирский со своими отрядами заехал в тыл Чапаевской дивизии на 80 вёрст и утром рано на рассвете напал на штаб Чапаевской дивизии в г. Лбищенске, где и был по его распоряжению зверски убит командир дивизии тов. Чапаев, а также были порублены все команды, находящиеся при штабе дивизии по г. Лбищенска». Эта фраза обвинения, однако, полна противоречий установленным фактам: Чапаев погиб не в начале октября, а в начале сентября, отступление дивизии не предшествовало гибели Чапаева, а было её следствием, Трофимов-Мирский точно не был и не мог быть командиром напавшего на Лбищенск отряда (примечательно, что в тексте записки есаулу, то есть младшему офицеру, уже не приписывается командование отрядом, равным дивизии, как это первоначально заявило следствие), да и расстояние, пройденное казаками в ходе рейда, почти вдвое больше (150 вёрст). Сам Трофимов-Мирский обвинения отрицал, признавая только, что действительно являлся переодетым в расположение дивизии в качестве шпиона; он утверждал, что в отряде у него было не более 70 человек, и с этим отрядом он якобы лишь «скрывался в киргизских степях»[54]. По-видимому, обвинения не нашли подтверждения, потому что в конце концов, Трофимов-Мирский был освобождён[53]. Показательно, что это дело было возбуждено вскоре после выхода нашумевшей повести Фурманова «Чапаев» (1923).

Профессор Алексей Литвин сообщает, что ещё в 1960-е годы в Казахстане работал плотником некий человек, которого многие (даже ветераны-чапаевцы) считали выжившим Чапаевым, который «выплыл, был подобран степными казахами, болел брюшным тифом, после чего потерял память»[55][56][неавторитетный источник? 928 дней].

Роль Чапаева в истории Гражданской войны[править | править вики-текст]

Некоторые авторы выражают мнение, что роль Чапаева в истории Гражданской войны очень мала, и его не стоило бы упоминать среди прочих известных фигур того времени, таких, как Н. А. Щорс, С. Г. Лазо, Г. И. Котовский, если бы не миф, созданный из него[57]. По другим материалам, 25-я дивизия сыграла большую роль в зоне Юго-Восточного красного фронта во взятии таких губернских центров в обороне войск адмирала Колчака, как Самара, Уфа, Уральск, Оренбург, Актюбинск. В дальнейшем после гибели Чапаева операции 25-й стрелковой дивизии были осуществлены под командованием И. С. Кутякова в советско-польской войне.

Личная жизнь[править | править вики-текст]

Анна Стешенко с Дмитрием Фурмановым

В 1908 году Чапаев познакомился с 16-летней Пелагеей Метлиной, дочерью священника. 5 июля 1909 года 22-летний Василий Иванович Чапаев обвенчался с 17-летней крестьянкой села Балакова Пелагеей Никаноровной Метлиной (Государственный Архив Саратовской области Ф. 637. Оп. 7. Д. 69. Л. 380 об — 309.). Вместе они прожили 6 лет, у них родилось трое детей. Затем началась Первая мировая война, и Чапаев ушёл на фронт. Пелагея пожила в доме его родителей, потом ушла вместе с детьми к соседу-кондуктору.

В начале 1917 года Чапаев заехал в родные места и намеревался развестись с Пелагеей, но удовлетворился тем, что забрал у неё детей и вернул их в дом родителей. Вскоре после этого он сошёлся с Пелагеей Камишкерцевой, вдовой Петра Камишкерцева, друга Чапаева, умершего от раны во время боёв в Карпатах (Чапаев и Камишкерцев пообещали друг другу, что если кого-то из двоих убьют, оставшийся в живых позаботится о семье друга). В 1919 году Чапаев поселил Камишкерцеву с детьми (детьми Чапаева и дочерьми Камишкерцева Олимпиадой и Верой) в дер. Клинцовке при артиллерийском складе дивизии, после чего Камишкерцева изменила Чапаеву с начальником артиллерийского склада Георгием Живоложновым. Это обстоятельство раскрылось незадолго до гибели Чапаева и нанесло ему сильный моральный удар. В последний год жизни у Чапаева также были романы с некой Танькой-казачкой (дочь казачьего полковника, с которой он вынужден был расстаться под моральным давлением красноармейцев) и женой комиссара Фурманова, Анной Никитичной Стешенко, что привело к острому конфликту с Фурмановым и послужило причиной отзыва Фурманова из дивизии незадолго до гибели Чапаева[58][59].

Дочь Чапаева Клавдия была уверена, что именно Пелагея Камишкерцева погубила его. Она следующим образом рассказывала об обстоятельствах семейной драмы:

Папа однажды приезжает домой — смотрит, а дверь в спальню закрыта. Он стучится, просит, чтобы жена открыла. А у неё — Георгий. Отец кричит, и тут Живоложнов начинает стрелять через дверь. С папой были его бойцы, они обошли дом с другой стороны, разбили окно и давай палить из пулемета. Любовник выскочил из комнаты и стал стрелять из нагана. Мы с отцом чудом спаслись.
Пелагея Камишкерцева (в центре), Александр Чапаев (крайний слева), Аркадий Чапаев (стоит за Камишкерцевой), Клавдия Чапаева (справа от Камишкерцевой)

Чапаев, по её словам, немедленно уехал обратно в штаб дивизии. Вскоре после этого Пелагея решила помириться с гражданским мужем и направилась в Лбищенск, взяв с собой маленького Аркадия. Однако к Чапаеву её не пустили. На обратном пути Пелагея заехала в белый штаб и сообщила сведения о малочисленности стоящих в Лбищенске сил. По словам К. Чапаевой, она слышала, как Пелагея похвалялась этим уже в 1930-е годы[60][61][62][63]. Однако следует заметить, что поскольку население Лбищенска и окрестностей, состоявшее из уральских казаков, целиком сочувствовало белым и поддерживало с ними связь, последние были детально осведомлены о ситуации в городе. Поэтому даже если история о предательстве Пелагеи Камишкерцевой правдива, сообщённые ею сведения не имели особой ценности. В документах белогвардейцев об этом донесении не упоминается.

Родные дети Чапаева:

Память[править | править вики-текст]

Василий Чапаев на открытке ИЗОГИЗ, СССР

Мемориальные музеи Чапаева открыты в Чебоксарах вблизи места его рождения; в городе Пугачёве (бывшем Николаевске), с филиалом в городе Балаково, где прошли его детские и юношеские годы. Открыты музеи и в зданиях, где в годы Гражданской войны размещался штаб 25-й стрелковой дивизии: в селе Красный Яр Уфимского района Республики Башкортостан, в городе Уральске и в станице Лбищенской (ныне селе Чапаев) на месте последнего боя начдива. В советские годы музеи, посвящённые Чапаеву и боевому пути 25-й дивизии, существовали во многих школах.

Именем Чапаева названы десятки населённых пунктов в Самарской, Саратовской, Оренбургской областях и других регионах России, в честь героя был переименован Лбищенск в современном Казахстане, улицы Чапаева существуют в сотнях населённых пунктов на территории бывшего СССР, в его честь была названа река Чапаевка.

Памятники Чапаеву установлены в городах Самаре (1932), в Санкт-Петербурге (1933), в Пугачёве (1957)[66], в Чебоксарах (1960), в селе Чапаев − стелла на месте предполагаемой гибели и памятник на центральной площади (1979), в Уральске (1982)[67], а также в десятках других городах и посёлках бывшего Советского союза.

Имя Чапаева на флоте получили лёгкий крейсер (головной корабль проекта 68-К), большой противолодочный корабль (БПК проекта 1134А типа «Кронштадт»), речной круизный двухпалубный теплоход.

Чапаев в филателии[править | править вики-текст]

Чапаев в культуре[править | править вики-текст]

  • В 1923 году писатель Дмитрий Фурманов, служивший комиссаром в дивизии Чапаева, написал о нём роман «Чапаев». В 1934 году по материалам этой книги режиссёры братья Васильевы поставили одноимённый фильм, завоевавший в СССР огромную популярность. Однако у этой популярности появилась и оборотная сторона. В условиях советского общества фольклор развивался во многом наперекор официальной пропаганде, профанируя её основные догмы и образы. Именно так случилось с образом Чапаева и другими персонажами книги Фурманова и фильма Васильевых. В результате начдив Василий Иванович, его ординарец Петька, комиссар Фурманов и пулемётчица Анка оказались в числе самых популярных героев анекдотов.[источник не указан 105 дней]
  • В начале Великой Отечественной войны режиссёром В. Петровым был снят короткий агитфильм «Чапаев с нами», ожививший народных героев. Актёрский состав тот же, что и у Васильевых. Легендарный герой оказывается не убит, а благополучно доплыл до другого берега Урала. И живой его ординарец Петька накидывает ему бурку на плечи, подводит белого коня. И Чапай говорит красноармейцам на всех фронтах то, что может герой сказать тем, кому до героизма «четыре шага»…
  • В СССР издательством «ИЗОГИЗ» была выпущена открытка с изображением В. Чапаева.
  • Развитие народных образов продолжается в современной русской литературе (Виктор Пелевин, «Чапаев и Пустота») и массовой культуре (серия компьютерных игр «Петька»).

Чапаев в произведениях искусства[править | править вики-текст]

На граффити. Харьков, 2008

Песни о Чапаеве[править | править вики-текст]

В художественной литературе[править | править вики-текст]

  1. Могилевская С. Чапаёнок: повесть. — М.: Детгиз, 1962. — 93 с.
  2. Колесников М. С. Все ураганы в лицо: роман. — М.: Воениздат, 1969. — 487 с.
  3. Эндлин Марк. Чапаев в Америке и др. — Смешанина (с.и.), 1980. — 299 с.
  4. Маркин Александр. Приключения Василия Ивановича Чапаева в тылу врага и на фронте любви. — М.: Идз-во «Мик», 1994. — 340 с.
  5. Эдуард Володарский. Страсти по Чапаю. — М.: Амфора, 2007. — 494 с.
  6. Пелевин В.. Чапаев и Пустота. — М.: Амфора.
  7. Фурманов Д. А. Чапаев
  8. Северный Аркадий. Трагединая ночь. Пьеса в одном действии. Из героической истории 25-й Краснознаменной ордена Ленина Чапаевской дивизии.. — М.: Искусство, 1940. — 39 с.
  9. Баникин Виктор. Рассказы о Чапаеве. — Куйбышев: Куйбышевское книжное изд-во, 1954. — 109 с.
  10. Кононов Александр. Рассказы о Чапаеве. — М.: Детская лит-ра, 1965. — 62 с.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Ныне — территория Ленинского района города Чебоксары.
  2. Даниил Иванов. Происхождение фамилии Чапаев (рус.). chapaev.ru. Проверено 5 февраля 2010. Архивировано 25 августа 2011 года.
  3. Евгения Чапаева. Мой неизвестный Чапаев. Глава 1. Васечка. — М.: Корвет, 2005.
  4. Экспонаты комнаты девочек (рус.). — Архивная копия сайта Дома-музея В. И. Чапаева. Проверено 31 октября 2013. Архивировано 8 марта 2016 года.
  5. Аптекарь, 2017, с. 12—18.
  6. Аптекарь, 2017, с. 18—20.
  7. Аптекарь, 2017, с. 21—24.
  8. Аптекарь, 2017, с. 24—26.
  9. Аптекарь, 2017, с. 26—30.
  10. Аптекарь, 2017, с. 30—31.
  11. Аптекарь, 2017, с. 31—34.
  12. Аптекарь, 2017, с. 36—37.
  13. Аптекарь, 2017, с. 37—38.
  14. Аптекарь, 2017, с. 38—39.
  15. Аптекарь, 2017, с. 40—41.
  16. Аптекарь, 2017, с. 41—43.
  17. Аптекарь, 2017, с. 43—45.
  18. Аптекарь, 2017, с. 46—52.
  19. Аптекарь, 2017, с. 56.
  20. Аптекарь, 2017, с. 60−62.
  21. Аптекарь, 2017, с. 62−63.
  22. Аптекарь, 2017, с. 68−74.
  23. Аптекарь, 2017, с. 76−80.
  24. Аптекарь, 2017, с. 80−93.
  25. Аптекарь, 2017, с. 94−96.
  26. Аптекарь, 2017, с. 97−102.
  27. Аптекарь, 2017, с. 102−104.
  28. Аптекарь, 2017, с. 104−106.
  29. Аптекарь, 2017, с. 106−111.
  30. Аптекарь, 2017, с. 111−114.
  31. Аптекарь, 2017, с. 115−116.
  32. Аптекарь, 2017, с. 116−119.
  33. Аптекарь, 2017, с. 121.
  34. Аптекарь, 2017, с. 121−123.
  35. Аптекарь, 2017, с. 123−131.
  36. Советская военная энциклопедия. / ред. Н. В. Огарков. том 8. М., Воениздат, 1980. стр.209−210
  37. Аптекарь, 2017, с. 138−147.
  38. Аптекарь, 2017, с. 147−160.
  39. Аптекарь, 2017, с. 163−179.
  40. Аптекарь, 2017, с. 180−186.
  41. Аптекарь, 2017, с. 187−190.
  42. Аптекарь, 2017, с. 191−193.
  43. Аптекарь, 2017, с. 192−197.
  44. Аптекарь, 2017, с. 197−202.
  45. Аптекарь, 2017, с. 203−206.
  46. Аптекарь, 2017, с. 236—237.
  47. Чапаева — уничтожить!
  48. 1 2 3 Токарь Л. Н. Мог ли Чапаев дойти до реки? «Ваш тайный советник» № 13 (29) от 5.11.2001 года
  49. Гибель Чапаева. Версии
  50. «Гибель Чапаева: версия киношная и правдивая»
  51. ГА РФ. Ф. 5881, Оп. 2, Д. 697, л. 39
  52. Балмасов С. С. Лбищенский рейд и уничтожение штаба Чапаева 5 сентября 1919 г. // Белая гвардия. 2001. — № 5. — С. 74—80.
  53. 1 2 Владимир Дайнес. Чапаев. chapaev.ru. Проверено 15 февраля 2013. Архивировано 26 февраля 2013 года.
  54. Александр Плеханов, Станислав Сарновский. Легендарного комдива зарубили беляки // Парламентская газета, 16.01.2002
  55. Казанский федеральный университет — новости подробно
  56. Реальная история Чапаева и Панфиловцев — YouTube.
  57. Веллер М., Буровский А. Гражданская история безумной войны. — Москва, 2007. — С. 542—543.
  58. Чапаев
  59. Чапай настроен слишком нежно. Из личного архива Фурманова
  60. Лбищенская трагедия // Владимир Дайнес Чапаев. Автор — к. и. н., начальник управления отечественной военной истории Института военной истории Министерства обороны РФ с 1994
  61. Неизвестный Чапаев
  62. Чапаев не утонул, а пулемётчицу Анку звали Марией // Российская газета, 02.08.2002
  63. Василий Иванович Чапаев: новая версия гибели
  64. Чапаева К. В.
  65. Статья в РГ Курсанты начали изучать Як-130
  66. Памятники города Пугачёв (рус.). Город Пугачёв. Проверено 17 января 2014.
  67. Гулял по Уралу Чапаев-герой (рус.). Турбина.ру. Проверено 17 января 2014.

Литература[править | править вики-текст]

  1. Аптекарь П. А. Чапаев. — М.: Молодая гвардия, 2017. — 292 с. — (Жизнь замечательных людей). — 3000 экз. — ISBN 978-5-235-03983-4.
  2. Беляков А. В. В полет сквозь годы. — М.: Воениздат, 1988. — 335 с.
  3. Владимиров В. В. Там, где жил и воевал В. И. Чапаев: путевые заметки. — Чебоксары: с.и. (Ann Arbor : distributed by ATC Books International), 1997. — 82 с.
  4. Иванова В. А. Очерк о В. Чапаеве, Музей В. И. Чапаева в Чебоксарах.
  5. Еник, Жуковский, Садьяфаров и др. По боевому пути Чапаева. Кратк. путеводитель / под ред. Кутякова И. С.. — Куйбышев: газ. «Красноармеец», 1936.
  6. Тимин Т. Чапаев — подлинный и мнимый // Гены Сципионов. — М.: Ветеран Отчизны, 1997. — ISBN 5-86804-064-3.
  7. Хлебников Н. М., Евлампиев П. С., Володихин Я. А. Легендарная Чапаевская. — М.: Знание, 1975. — 429 с.
  8. Чапаева Е. Мой неизвестный Чапаев. — М.: Корвет, 2005. — 478 с. — 2000 экз. — ISBN 5-296-00528-7.

Ссылки[править | править вики-текст]