Перейти к содержанию

12-я армия (вермахт)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «12-я армия (Германия)»)
12-я армия
нем. 12. Armee
Годы существования октябрь 1939 — январь 1943,
апрель — май 1945
Страна  Нацистская Германия
Тип полевая армия
Участие в Французская кампания
Югославская операция
Балканы
Берлин
Командиры
Известные командиры Вильгельм Лист
Александер Лёр
Вальтер Венк
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

12-я армия (нем. 12. Armee) — создана 13 октября 1939 года. 23 января 1943 года штаб армии передан группе армий «Е». 12-я армия была вновь создана 10 апреля 1945 года в нацистской Германии.

Боевой путь армии

[править | править код]

С октября 1939 года располагалась на «Линии Зигфрида» на западной границе Германии. В мае-июне 1940 года использовалась во Французской кампании.

В апреле 1941 года 12-я армия участвовала в захвате Югославии, далее в кампании в Греции, затем выполняла оккупационные функции на Балканах.

В январе 1943 года армия была расформирована.

Вновь сформирована в Германии в апреле 1945 года, на Эльбе, из остатков частей вермахта (около 35 тысяч солдат и офицеров — ополченцев и резервистов). Имела задачу деблокировать Берлин[1]. Армия смогла достичь лишь Белица и остановилась южнее Швиловзе, затем отступила на запад и сдалась американским войскам. Именно факт того, что 12-я армия не пришла на помощь группе Штайнера и окружённой 9-й армии, открыл глаза Гитлеру на всю безысходность положения.

Формирование

[править | править код]

Курт фон Типпельскирх написал следующее: это и был последний козырь Гитлера: по его приказу на фронт отправилась ещё не закончившая полностью своего формирования 12-я армия под командованием генерала Венка, которая, согласно радиопропаганде, должна была внести перелом в борьбу против западных держав. Формирование этой армии было предпринято в начале апреля 1945 года из последних имевшихся в Центральной Германии людских и материальных резервов с целью сосредоточить её в Гарце, бросить на запад на освобождение Рурской области и добиться этим ударом раскола фронта противника. Затем в ходе дальнейших операций должно было последовать восстановление сплошного Западного фронта. Сейчас просто непостижимо, как в голове Гитлера могли рождаться такие фантазии, превращавшиеся его ближайшими помощниками в отдаваемые с серьёзным видом приказы. Не говоря уже об утопической цели действий этой армии, составлявшей при общем соотношении сил лишь каплю в море, требовались недели для обеспечения хотя бы минимальной боеспособности формируемых соединений. Обстановка за это время, вне всяких сомнений, должна была существенно измениться[2].

Из постоянного состава пехотных и танковых училищ, частей службы трудовой повинности и командиров всех степеней, которых ещё можно было найти во 2 и 3 корпусных округах, был создан костяк 7 дивизий, в том числе танковой и гренадерской моторизованной; некоторые опытные командиры даже были переведены с фронта. Из Баварии планировалось перебросить гренадерскую дивизию СС, сформированную на базе офицерской эсэсовской школы. Ряды дивизий должна была заполнить способная воодушевиться молодёжь, в том числе большое количество курсантов офицерских училищ и частей имперской трудовой повинности. Вместо номеров дивизии получали громкие имена, связанные с самыми тяжёлыми для Германии временами, например: Ульрих фон Гуттен, Клаузевиц, Шарнхорст, Теодор Кёрнер, Фердинанд фон Шилль, Фридрих Людвиг Ян и Шлагетер[3]. Большинство тогда существовало лишь на бумаге. Более-менее укомплектованными были всего три, сведённые в корпус во главе с генералом кавалерии Кёлером, но плохо оснащённые и вооружённые. Около 90% личного состава совсем не имело опыта боевых действий — преимущественно лица 17—18 лет. Объявляя о назначении командующего, Гитлер с пафосом произнёс: «Венк, я вверяю вам судьбу Германии»[4]. Несмотря на нехарактерные для вермахта обозначения, дивизии создавались по армейским стандартам ПД-44, то есть состояли из трёх полков по два батальона каждый. Приказ о формировании танковой дивизии «Клаузевиц» последовал только 4 апреля 1945 года[5].

Западный фронт

[править | править код]

Когда первые соединения армии к 15 апреля сосредоточились на широко растянутых рубежах развертывания, командование получило приказ освободить из окружения в Гарце 11 армию ударами с севера и востока. Им предписывалось добиться решающего поворота в обстановке между Среднегерманскими горами и Эльбой, «разбить считавшегося слабым врага в районе Магдебург, Люнебург, Брауншвейг и соединиться с танковой группой, которая форсировала Эльбу и вела бои в районе Ильцена»[6]. В тот момент спешить на выручку группе армий «Б», блокированной в Рурском котле, уже не было никакого смысла, весь вопрос заключался в том, сколько дней она сможет продержаться[4]. Ещё не полностью сформированные дивизии «Клаузевиц» и «Шлагетер» 16 апреля выступили из Ильцена на юг с задачей достичь северных склонов Гарца. Они натолкнулись на второй эшелон продвигавшейся к Эльбе 9-й американской армии и были уничтожены в ожесточённых боях, длившихся до 21 апреля в районе севернее Брауншвейга. Наступление, которое должно было одновременно начаться из района Дессау в направлении Гарца с целью поддержать прорыв 11 армии через Бернбург, не состоялось, так как предусмотренные для этой цели силы 12-й армии пришлось ввести в бой на реках Эльбе и Зале. Ожидая продолжения наступательных действий американцев в восточном направлении, армия вынуждена была ограничиваться тем, что постепенно прибывавшими в её распоряжение частями препятствовала дальнейшему продвижению противника через Эльбу и Мульде на порученном ей фронте между Виттенберге и Лейпцигом. В ночь с 15 на 16 апреля она ликвидировала американский плацдарм южнее Магдебурга и значительно сузила второй плацдарм в районе Барби. Южнее ей удалось значительно замедлить продвижение 1 американской армии к реке Мульде. Растянув свои соединения до района севернее Лейпцига, она примкнула своим левым флангом к остаткам отброшенной в этот район 7 армии. Командованию 12-й армии не было известно, что американцы и русские пришли к соглашению о демаркационной линии по Эльбе, ещё не произошла катастрофа на Одере, а потому армия все своё внимание обращала на запад и готовилась к отражению новых попыток прорыва со стороны американцев. Вынося тяжелейшие удары вражеской авиации, она с трудом сдерживала войска противника, особенно стремившиеся прорваться на Дессау. Последовавшее 23 апреля внезапное прекращение налётов американской авиации явилось для неё настоящей неожиданностью и большим облегчением, хотя и невозможно было тогда найти объяснения столь странному поведению противника. На самом же деле, американцы прекратили действия в воздухе намеренно, так как, несмотря на связь с русскими, с ними по ошибке уже завязывались воздушные бои[7].

Йодль вспоминал, что 22 апреля 1945 года, выйдя из кабинета растерянного фюрера, Геббельс спросил у него, реально ли военным путём предотвратить падение столицы. «Я ответил, что это возможно, но только в том случае, если мы снимем с Эльбы все войска и бросим их на защиту Берлина». Геббельс посоветовал доложить соображения Гитлеру, который согласился с данным предложением[8]. 12-й армии не приходилось особенно радоваться облегчению обстановки в местном масштабе. Командование уже в течение нескольких дней с растущим беспокойством наблюдало за развитием событий у себя в тылу на Одере и уже успело принять некоторые меры предосторожности в этом направлении, когда вечером 22 апреля на командный пункт армии прибыл фельдмаршал Кейтель, чтобы подготовить её к новой задаче. Поскольку освобождение Рурской области не состоялось, армии предстояло теперь освободить Берлин и спасти Гитлера[9]. Фюрер, не доверяя генералам, распорядился, чтобы его указания войскам были транслированы по радио в качестве обращения «к солдатам армии Венка». Таким образом оперативный приказ получил публичную огласку ещё в процессе сражения. Организация «Вервольф» немедленно исполнила желание Гитлера со следующим добавлением: «Фюрер, находящийся в Берлине, приказал, чтобы немецкие части, противостоящие американским войскам, были срочно переброшены на восток для обороны столицы. Шестнадцать дивизий уже начали передислокацию, их прибытие можно ожидать в любой момент». Одной из целей такого сообщения было заставить берлинцев поверить в то, что США теперь помогают Германии в борьбе против Красной Армии[10]. По распоряжению Геббельса разбрасывались листовки, где утверждалось: «Армейские части и танки уже идут нам на помощь» (о подходе освободительных войск сообщалось и в газете Panzerbär, но также ходили слухи в самом городе: «Держаться, пока не подойдёт армия Венка. Если 12-я армия справится, если Штайнер и Шёрнер справятся, тогда, видит бог, ни один большевик не выйдет отсюда живым, и тогда руины, в которых мы лежим, стануг могилой для Красной Армии. Берлин останется немецким!»[11]). Это вселяло надежду гражданскому населению и солдатам на фронте и побуждало их держаться из последних сил. В действительности 12-я армия была слишком слаба, чтобы кардинально повлиять на обстановку[12].

Поворот на восток

[править | править код]

Кейтель и Йодль, находясь вне пределов столицы, которой грозило окружение, решили сохранять видимость руководства войсками на всех фронтах. Совершенно игнорируя фактическое положение дел, они считали основной своей задачей освобождение Берлина и Гитлера извне. 9-я армия получила приказ отойти, чтобы южнее Берлина соединиться с 12-й армией генерала Венка, ещё оборонявшейся на Эльбе и Мульде. Кейтель и Йодль полагали, что если обе армии попытаются с юга и юго-востока ударить на Берлин и Штайнер сможет, наконец, развернуть наступление, то удастся разорвать кольцо, в которое русские взяли уже около двух третей столицы[13]. Пехотная дивизия «Фридрих Людвиг Ян», 23 апреля 1945 года попавшая под удар советской 4-й гвардейской танковой армии, по штату была вооружена пистолетами, винтовками, StG 44 и фаустпатронами, но совсем не имела пистолетов-пулемётов, противотанковых пушек Pak 40 и лёгких гаубиц 10,5 cm leFH 18[14]. По воспоминаниям генерала Лелюшенко, 6-й гвардейский механизированный корпус захватил в плен командира — полковника Клейна (в оперативной сводке Совинформбюро о боях за 23 апреля сообщалось о пленении командира дивизии «Фридрих Людвиг Ян» полковника Берменбляйна[15], хотя в немецких источниках тот указан как Герхард Кляйн[16]). На допросе он дал показания о том, ero дивизия была сформирована в первых числах апреля из юношей 15—16 лет. Узнав об этом, Лелюшенко задал вопрос: «Зачем же вы накануне своей неизбежной катастрофы rоните на rибель подростков, неповинных в ваших злодейских замыслах?». Клейн не ответил, по его лицу «текли слёзы, у неrо судорожно кривились rубы, подёргивалось веко правоrо глаза»[17]. Между тем, 23 апреля «Служба новостей 2» германского радио передала следующее: «Наступающая со стороны Эльбы немецкая армия отвоевала Тройенбрицен и достигла Белица. Отозванная с Западного фронта по приказу фюрера для борьбы с большевизмом Эльбская армия без всяких препятствий со стороны американцев покинула свои прежние позиции. Это сообщение вызвало сенсацию в зарубежной прессе в эти вечерние часы»[18]. Дивизия «Фридрих Людвиг Ян» была застигнута врасплох в районе Йютербога, где проходило её формирование, и разгромлена. Только отдельным отрядам удалось бежать на северо-запад и присоединиться к немецким войскам, оборонявшим Потсдам. Перед ней была поставлена задача остановить продвижение русских к Берлину с юга, но это оказалось не под силу[19].

В течение 24 апреля из расположенного севернее Потсдама Крампинца, где временно находилась ставка, пришли окончательно оформленные приказы. В соответствии с ними, 12-я армия должна была повернуть свой фронт на 180°[20], наступать на восток в направлении Йютербога, соединиться там с пробивавшейся на запад 9-й армией, чтобы затем вместе с ней перейти в наступление с целью освободить Берлин. Венк, который мог судить об обстановке только по оптимистическому описанию Кейтеля, вначале действительно собирался пробиться до столицы, однако вскоре невозможность такого наступления стала очевидной. Всё же продвижение на восток было необходимо, и не только для оказания помощи окружённой 9 армии, но и в целях обеспечения необходимой свободы действий восточнее Эльбы самой 12-й армии, потому что в противном случае она в течение нескольких дней могла быть раздавлена между двумя фронтами[21]. Любое предположение о том, что можно опрокинуть целые две советские танковые армии, являлось более чем сомнительным. Поэтому штаб издал собственные приказы, планировалось ударить на Потсдам лишь частью сил, тогда как основная масса должна была продвигаться в восточном направлении южнее Берлина для поддержки 9-й армии, с которой сохранялась связь. Перед личным составом стояла задача спасти людей от смерти и русского плена. Солдаты и офицеры были воодушевлены предстоящим наступлением, хотя цели они видели по-разному: одни действительно считали операцию гуманитарной миссией, другие шли в бой из-за того, что им противостояли советские, а не американские части[22].

Точного направления предполагаемого удара мы не знали, данных не было, но для нас уже было совершенно очевидным: такая попытка будет предпринята. Мы в общих чертах предугадывали данный план, и в этом нет ничего удивительного, потому что он отнюдь не был лишён целесообразности. В нём не было реального учёта сложившегося соотношения сил, но это уже другое дело. Разумеется, я не знал тогда, чем живёт и на что надеется Гитлер, какие задачи он ставит Кейтелю, и не знал даже в точности, где находятся тот и другой. Но для меня было совершенно ясно: уж если противник вновь попробует предпринять что-то активное, то он прежде всего сделает попытку подрезать прорвавшиеся к Берлину войска 1-го Украинского фронта и с запада, и с востока. И я был убеждён, прогноз этот оправдается; он действительно оправдался.[23]

— Маршал И. С. Конев

Неужели возможно чудо? Неужели ударная армия Венка является резервом Германии, о котором Геббельс так много болтал в своей пропаганде за последние недели??? Или это были только измышления фанатика, который не имеет никакого представления о действительности.[24]

— Генерал Вейдлинг

Наступление на противника приходилось вести отдельными боевыми группами, чтобы замедлить его дальнейшее продвижение. Район действий армии ограничивался с севера рубежом Витшток — Альтруппин — Херцберг — Креммен — Руппинский канал. На юге разграничительная линия армии проходила примерно по рубежу Дессау — Котбус. По словам маршала Конева, несмотря на потрёпанность частей, масштабы группировки, пытавшейся прорваться к Берлину, были весьма внушительны. 12-я армия включала 39-й, 41-й и 48-й танковые корпуса, а также 20-й армейский корпус[25].

25 апреля 1945 года, недалеко от города Торгау, 5-я гвардейская армия, входившая в состав 1-го Украинского фронта, встретилась с 1-й армией США. В результате, остатки вермахта были расколоты на две части — северную и южную.

В тот же день Гитлер вызвал к себе Вейдлинга и сообщил ему, что «положение должно улучшиться. 9-я армия подойдёт к Берлину и нанесёт удар по противнику вместе с 12-й армией. Этот удар последует по южному фронту русских. С севера подойдут войска Штайнера и нанесут удар по северному крылу». Все эти планы были фантазией нацистского руководства, уже потерявшего способность мыслить реально. Ежедневно за подписью Гитлера передавались радиотелеграммы подобного содержания: «Где 12-я армия?», «Почему Венк не наступает?», «Где Шёрнер?», «Немедленно наступать!», «Когда вы начнёте наступать?»[26]. Кребс докладывал: «12-я ударная армия генерала Венка начала наступление с 3,5 дивизиями для освобождения Берлина от блокады». Вейдлинг в показаниях отметил: «Это были резервы Германии!»[27].

5 гвардейский механизированный и 102-й стрелковый корпуса генералов И. П. Ермакова и И. М. Пузикова отразили удар. Советские войска при поддержке артиллерии и 1-го гвардейского штурмового авиационного корпуса выдержали несколько ожесточённых атак, предпринятых танками, пехотной дивизией «Теодор Кёрнер» и 243-й бригадой штурмовых орудий. Немцы понесли потери и не смогли прорваться в районе Белиц — Тройенбрицен, это стало днём психологического перелома. Решение Гитлера оставаться в столице, несмотря на фантастические предпосылки, было связано не только с дезинформированием со стороны Кейтеля, который не раскрыл полностью Венку трагическое положение окружённой 9-й и взятой в полукольцо 3-й танковой армий и в докладах фюреру заведомо преувеличил реальные возможности 12-й армии, вселив напрасные надежды, но и верой в то, что удастся столкнуть СССР и союзников, в чём имелась определённая логика[28]. 27 апреля Венк, после первых успехов, вёл тяжёлые оборонительные бои юго-западнее Потсдама. Кольцо окружения вокруг Берлина замкнулось. Населению продолжали врать. Геббельс заявил по радио 27 апреля: «Положение решительно меняется в нашу пользу. Большой перелом в войне должен наступить с минуты на минуту. Берлин должен держаться, несмотря на потери, до подхода армии Венка»[29]. На обсуждении обстановки в кабинете Гитлера Вейдлинг указал на большую опасность, которая грозила частям, благодаря немецкой пропаганде, распространявшей газеты с заголовками: «Многочисленные армии спешат для освобождения Берлина от блокады». Геббельс прервал его, возмущённо сказав: «Не хотите ли Вы бросить мне упрёк?!»[30].

Попытка освободить Берлин и отход на запад

[править | править код]

Ударные возможности 12-й армии были достаточно скромными, поддержка ограничена. Вместо «Королевских тигров» и «Пантер» в основном приходилось рассчитывать на типичные для немецких пехотных соединений того периода штурмовые орудия StuG и StuH, истребители танков Hetzer, редкие «Насхорн» и Hummel, а также самоходные артиллерийские установки с 37-мм пушками, бронетранспортёры и бронеавтомобили, включая несколько восьмиколёсных, вооружённых короткоствольной 75-мм пушкой. Весь этот «зоопарк» техники помогал наступать на Потсдам. По иронии судьбы дивизии армии Венка оказались одними из немногих, кто в апреле 1945 года не испытывал в Германии проблем с горючим — в их распоряжении находились баржи, застрявшие из-за наступления американцев на Эльбе, поэтому машины могли свободно маневрировать. Изучение подобного формирования не может не вызвать изумления несоответствием возлагаемых надежд и реальных возможностей. Немецких танковых дивизий в непосредственной близости от Берлина не нашлось. Наступление стало атакой крупной массы пехоты из «безусых юнцов и гимназистов, безжалостно брошенных Гитлером в бой, обречённых на смерть под артиллерийским огнём и гусеницами танков» (по выражению генерала Чуйкова[31]), поддержанных немногочисленными StuG и Hetzer. Причём личный состав был неоднородным: униформа взята с разных складов, наблюдалась невообразимая смесь из голубовато-серого обмундирования люфтваффе, армейского фельдграу и цветов имперской службы трудовой повинности[32]. В целом эта обескровленная армия, ощущавшая острую нехватку в транспорте, танках, орудиях и средствах связи не могла считаться боевой единицей в традиционном понимании. При её численности и материально-техническом обеспечении она оказалась неспособной повлиять на соотношение сил и ход боевых действий. Но, по замыслу руководителей Третьего рейха, объединившись с сохранившимися в районе Франкфурта-на-Одере подразделениями 9-й армии, должна была вызволить Берлин из вражеской блокады[33].

В надежде на то, что американцы останутся на достигнутом ими рубеже, Венк оставил на своём прежнем, повернутом на запад фронте только слабое охранение, прикрыл одной дивизией свой южный фланг восточнее Виттенберга и сосредоточил силы для наступления в восточном направлении. Район сосредоточения пришлось защищать от русских, наступавших широким фронтом на запад между рекой Хафель восточнее Бранденбурга и рекой Шварце-Эльстер. До 28 апреля Венк обеспечил фланги своей армии на юге между Виттенбергом и Нимегком, а на севере юго-восточнее Бранденбурга, поэтому мог на следующее утро начать наступление тремя дивизиями из района Бельцига в северо-восточном направлении. Упорное сопротивление русских было быстро сломлено, их вторые эшелоны, не ожидавшие этого удара, смяты. В Белице были освобождены 3 тысячи немецких раненых, эвакуация которых началась немедленно, а левый фланг ещё в тот же день вышел к Ферху у южной оконечности озера Швиловзе, куда отошёл гарнизон окружённого Потсдама[34]. Молодых немецких военнослужащих, многие из которых были слишком юными, жители Белица называли «киндер-солдатами», сначала они испытывали сильную «танкобоязнь» перед советскими Т-34 и тяжёлыми ИС, тем не менее, по свидетельству командиров, проявляли «чудеса храбрости и самоотверженности», хотя посылать их в самое пекло сражения «не просто постыдно, но и преступно». С помощью фаустпатронов они сумели подбить четыре ИС[35]. В фюрербункере только и говорили о короткой дистанции, отделявшей Венка от группы Рейманна, сражавшегося вблизи Потсдама, и о предстоящем деблокировании Берлина. Но когда пришло сообщение о настойчивых фланговых атаках русских и стало известно, что продвижение остановлено около санатория Белица, и ведутся тяжёлые оборонительные бои, даже неисправимые оптимисты поняли, что трёх дивизий явно недостаточно для прорыва кольца окружения[36]. 30 апреля — 1 мая из Потсдама в район Гельтова и Петцова смогли прорваться 15 тысяч человек из соединения Рейманна[34]. Успешное наступление исчерпало ударную силу армии. Ей пришлось выделить значительные силы для прикрытия растянутых в глубину флангов, так как русские вышли на юге к Виттенбергу, на севере — к Бранденбургу и грозили срезать острый клин наступления. Армия, однако, не могла ещё принять мер к предотвращению этой опасности. Сначала необходимо было спасти остатки 9 армии, которой по радио предложили прорываться в направлении Белица. 12-я армия, прикрыв оба фланга, чтобы не стать жертвой глубокого охвата русских, заняла оборону не использованными в наступлении силами, располагавшимися до сих пор по Эльбе, на рубеже по нижнему течению реки Хафель между Бранденбургом и Хафельбергом и удерживала фронт в районе Белица до тех пор, пока 1 мая, совершенно измотанные десятидневными боями, остатки 9 армии не осуществили последний прорыв; через боевые порядки противника сумели пробиться 25—30 тысяч человек, которые оказались сломленными и морально, и физически[37] (по данным Конева, просочились через леса на разных участках фронта лишь немногие разрозненные группы — не более 3—4 тысяч[38], Кейтель упоминал про 10 тысяч без тяжёлого вооружения[39], согласно Бивору — порядка 25 тысяч немецких солдат и несколько тысяч беженцев[40]).

Гитлер продолжал требовать лояльности, не обращая внимания на то, что его распоряжения обрекают людей на верную смерть. Йодль отправил следующую шифровку: «Фюрер приказал, что скоординированные атаки 9-й и 12-й армий должны иметь целью не только спасение 9-й армии, но и спасение Берлина. Остающийся в Берлине фюрер верит, что командование этих армий исполнит свой долг. История и германский народ проклянут тех людей, которые в этот тяжёлый час откажутся делать всё, что в их силах, чтобы исправить ситуацию и спасти своего фюрера». Приказ был повторен в эфире несколько раз, однако никакого ответа на него не последовало[41]. Несмотря на отсутствие каких-либо обнадёживающих вестей, Гитлер продолжал уповать на Венка, «как утопающий на соломинку», и стремился как можно дальше оттянуть неизбежный конец схватки[42]. Удар 12-й армии 29 апреля Геббельс использовал, чтобы в очередной оперативной сводке сообщить о героической судьбе города, служившего символом борьбы немецкого народа против большевизма. Немецкие войска, говорил он, повернулись спиной к американским, чтобы помочь берлинцам в их грандиозной битве за столицу[43]. Эрих Кемпка вспоминал, что 29 апреля получил приказ Бормана и генерала Бургдорфа выслать к Венку связных-мотоциклистов с особым посланием. С большим трудом удалось обеспечить два исправных мотоцикла, на которых оба гонца, переодетых в гражданскую одежду, выехали из рейхсканцелярии. «Венк, время не терпит! Борман. Бургдорф» — таково было краткое содержание, сформулированное как сопроводительное письмо. Под сильным артиллерийским огнём связные направились порознь, чтобы достичь Ферха, где находился штаб 12-й армии[44]. Герхард Больдт свидетельствовал иначе: в тот день Кребс доложил Гитлеру, что трое молодых офицеров (сам Больдт, Вайс и Фрайтаг) вызвались попробовать вырваться из Берлина, добраться до Венка, подробно обрисовать ему ситуацию в столице и имперской канцелярии и убедить в необходимости поспешить на помощь осаждённым. Гитлер пожал им руки и сказал: «Передайте мой привет Венку. Попросите его поторопиться, иначе будет слишком поздно». Посланники смогли покинуть Берлин, на вёсельной лодке доплыли по Хафелю до озера Ванзее и 1 мая высадились на песчаной косе напротив Шваненвердера. Но прорыв изначально был плохо продуман и скверно организован. Катастрофа произошла на путепроводе, ведущем к мосту, между большим и малым озёрами. Почти все солдаты погибли под ураганным пулемётным и миномётным огнём. Немногие, которым удалось прорваться на другую сторону, были истреблены в результате предпринятой русскими контратаки. Вайс попал в плен, Больдт и Фрайтаг укрылись в лесу, переоделись в гражданскую одежду и смогли уйти в американскую зону оккупации[45].

В ответ на полученную накануне радиограмму фюрера, в ночь на 30 апреля генерал-фельдмаршал Кейтель сообщил: «1. Передовые части Венка остановлены противником в районе южнее озера Швиловзе. 2. Поэтому 12-я армия не может продолжать наступление на Берлин. 3. Основные силы 9-й армии находятся в окружении. 4. Корпус Хольсте был вынужден перейти к обороне…»[46]. Под донесением он приписал: «Деблокирование Берлина и создание вновь прохода с запада более невозможно; предлагаю прорыв через Потсдам к Венку, в ином случае — вылет фюрера в южный район. Ожидаю решения»[39]. Венк являлся одним из немногих немецких генералов, которые открыто признали, что Берлин к этому моменту уже давно был потерян. Однако Гитлер в своём бункере не желал адекватно воспринимать действительность[29]. Последние надежды на освобождение города рассеялись и «лопнули как мыльный пузырь»[47].

Прикрыв 1 мая отходящие разбитые части 9-й армии, в течение 2 мая, 12-я армия, состоявшая из дивизий «Теодор Кёрнер», «Ульрих фон Гуттен», «Шарнхорст», «Фердинанд фон Шилль» и остатков 48-го танкового корпуса[48], выставив в защиту арьергарды, начала отступление и проводила его в расчёте на быстрый отрыв от противника почти непрерывными дневными и ночными переходами. Пока походные колонны выходили на Эльбу, штаб вступил в переговоры с американцами в Штендале, прося разрешения о переправе через реку всей армии, включая также вольнонаёмный состав и взятых под защиту беженцев. Однако, в перемещении беженцев было отказано[49][48]. Генералу Уильяму Симпсону необходимо было учитывать не только гуманитарный аспект проблемы, но и обязательства Соединённых Штатов перед СССР, равно как и практические вопросы питания и размещения значительной массы людей. Он принял решение пропустить на западный берег раненых и безоружных военных, но отказать в строительстве и восстановлении мостов через Эльбу для организации массовой эвакуации, а также не принимать гражданских лиц, которые после окончания войны должны были вернуться в места своего проживания. Немецкие войска контролировали плацдарм шириной 25 и глубиной 18 километров, уменьшавшийся с каждым часом и подвергавшийся обстрелам советской артиллерии. Настроения в рядах 12-й армии были очень противоречивыми: солдаты и офицеры гордились вызволением из окружения остатков 9-й армии, но в то же время ненавидели Красную армию, злились на американцев, не продвинувшихся дальше на восток, и презирали нацистский режим, обманувший собственный народ. На американских контрольно-пропускных пунктах тщательно осматривали всех проходящих, стараясь установить среди них эсэсовцев, иностранцев, включая хиви, а также штатских[50].

К 6 мая плацдарм сузился до шести километров в ширину и двух в глубину[51]. После того, как перешли боеспособные части, 5 и 6 мая, под защитой большого предмостного укрепления в районе Ферхланд, Тангермюнде, восточнее Штендаля, началась переправа многочисленных раненых и больных, в том числе и небоеспособных остатков 9-й армии, а также вольнонаёмного состава. Нелегально удалось перевезти также значительную массу беженцев. По другим данным, опознанные американцами гражданские высылались назад[52], однако, утверждение о приказе командования США, где речь шла о стрельбе по немецким лодкам, перевозившим беженцев, не нашло подтверждения. В качестве плавсредств использовались все доступные предметы — брёвна, связанные пустые канистры, телефонные провода, небольшие лодки, байдарки, ялики. Несколько сот человек утонуло. Оставшиеся артиллерия и техника уничтожались, чтобы не достаться врагу. Оружие, боеприпасы и амуницию бойцы бросали в воду. Немногие покончили с собой, застрелившись на восточном берегу[53]. 7 мая переправы были освобождены для переброски последних ведущих бой частей, и в тот же вечер армия полностью оказалась на западном берегу Эльбы, всего примерно 100 тысяч человек[54]. Непосредственный участник переговоров с войсками США о капитуляции генерал фон Эдельсхайм привёл в своих заметках следующие цифры сдавшихся в плен: 20—25 тысяч человек из 9-й армии и группы Рейманна, а также 90—100 тысяч из 12-й армии. О числе беженцев и гражданского населения данных не сохранилось. 8 мая 1945 года многие солдаты-самоходчики дивизии «Фердинанд фон Шилль», бойцы 1170-й и 243-й учебной бригад штурмовых орудий были выданы советской стороне. В Альтенграбове некоторым из них, включая бывшего командира дивизионной самоходно-артиллерийской группы майора Небеля, удалось бежать. Но большинство оказались вывезены в центральные районы СССР, где несколько лет работали в качестве военнопленных, прежде чем вернуться домой[55].

Оценки

[править | править код]

Курт фон Типпельскирх положительно оценивал результаты и подчеркнул, что стремительно развивавшиеся события разрушили планы, которые Гитлер связывал с этой армией. Тем не менее её боевые действия «составляют славную страницу борьбы немецкого народа, образец верности своему долгу, сполнявшемуся молодыми солдатами с чистым сердцем и верой в смысл и необходимость их жертв. Эти бои имеют право претендовать на немеркнущую славу, как символ лучших качеств немецкого солдата. Кроме того, в последние дни своего существования 12-я армия своими самоотверженными действиями спасла от русского плена много десятков тысяч немецких солдат и беженцев»[3]. В сборнике «Мировая война. 1939—1945» генерал-майор Эдгар фон Бутлар обращает внимание, что продвижение к Белицу и в район юго-западнее Потсдама было последним крупным наступлением немцев в войне с Россией. «Подъём и самоотверженность, проявленные войсками в этой отчаянной обстановке, достойны восхищения. Они как нельзя лучше показывают, что даже в самые последние и самые мрачные дни борьбы за существование своей родины в немецких войсках не угас их боевой дух»[20]. Напротив, маршал Иван Конев, сравнивая действия вражеских войск в Берлинской операции, заметил, что Венк, получив сильные удары в первых же боях, в дальнейшем продолжал воевать «по протоколу», только бы выполнить приказ, и не больше. 9-я армия, пробиваясь из окружения, действовала смело, напористо, дралась насмерть. «И именно таким решительным характером своих действий доставила нам немало неприятностей и трудностей в последние дни войны. Напористость Венка, стремившегося во что бы то ни стало пробиться к Берлину на выручку окружённой там группировки и самого Гитлера, реально ни к чему не привела и не принесла никаких лавров ни ему, ни его армии»[56]. Примечательно, что фельдмаршал Кейтель, настойчиво требовавший от 12-й армии выполнения неосуществимой задачи по деблокаде Берлина, в своих воспоминаниях перед казнью в Нюрнберге указал, что Гитлер видел всю безнадёжность положения, но не хотел признавать, потому что «Шёрнер и Венк вдохнули в него жизнь». Более того, начальник Верховного командования вермахта, признанный нацистским преступником, оправдывался тем, что якобы не разделял оптимизма фюрера и генералов, пользовавшихся его доверием и вселявших роковые надежды, «ввиду формирования импровизированных соединений, разнообразия ситуации, повсюду сковывавших наши силы, а также низкой укомплектованности армии. Я был убеждён, что и сам Венк често не верил в большее, чем в лучшем случае местный успех, не говоря уже о воздействии на ход всей операции»[57].

Альберт Кессельринг написал в мемуарах, что с самого начала 12-я армия оказалась в очень невыгодном положении. Отдав две дивизии — «Клаузевиц» и «Шлагетер» — в распоряжение командующего на Северо-Западе, а дивизию «Потсдам» в подчинение Западного фронта (по словам фельдмаршала, это было необходимо, поскольку она не могла заниматься решением изначально поставленных боевых задач западнее Эльбы), армия утратила треть ударной мощи. Первые цели по противодействию американцам были определены предельно ясно. Вопрос состоял в том, смогут ли необстрелянные дивизии оправдать возлагавшиеся на них ожидания. Если бы, будучи брошенными в бой, они понесли тяжёлые потери, обороняя Эльбу и Мульде, то, по всей вероятности, оказались бы слишком ослабленными и не могли впоследствии быть использованы для сдерживания наступления советских войск. «Мы надеялись, что прежде, чем вступить в бои с русскими, 12-я армия обезопасит свои тылы, отбив захваченные американцами плацдармы. Командующий армией знал, что он не может решать одновременно две эти задачи; если бы обстановка на востоке стала критической, ему оставалось бы только одно — бросить все свои силы и средства против русских»[58]. Боевые действия в районе Гарца закончились лишь 20 апреля 1945 года, когда 11-я армия попала в плен. В центральной части участка фронта 12-я армия вела бои на Эльбе от Магдебурга до Риса, борясь за обладание этим сектором. Брешь, пробитая в боевых порядках вермахта в середине марта на Рейне, была закрыта. Но этот фронт тоже оказался обречён, поскольку противник нанёс удар одновременно с двух сторон — с запада и востока — и войска союзников соединились на территории Германии[59]. «После 20 апреля весь Западный фронт сражался, заботясь только об одном: как дать войскам, действующим на Восточном фронте, отойти в британскую и американскую зоны. Единственным крупным соединением германских войск, всё ещё не понесшим потерь, была новоиспечённая 12-я армия, но, отдав часть своих дивизий Северному и Северо-Западному фронтам и находясь под одновременной угрозой с двух сторон, она была слишком слаба, чтобы спорить с судьбой. Немецкие солдаты, которые не знали страха до тех пор, пока в их руках было оружие, в буквальном смысле слова дрожали от одной мысли о том, что они могут попасть в плен к русским»[60].

Вильгельм Тике считал, что когда группа армий «Б» в Рурском котле сложила оружие, выполнение первоначальной задачи, поставленной перед 12-й армией, оказалось бессмысленным. 15 апреля 1945 года армия видела свою единственную задачу в обороне фронта Эльба—Мульде, а также, насколько это возможно, в устранении вражеских плацдармов. 22 апреля у Виттенберга американские и советские войска прекратили боевые действия, поэтому дивизия «Фердинад фон Шилль» смогла беспрепятственно миновать позиции противника. Венк отлично понимал, что план по освобождению Берлина является утопией, так как из радиограмм он знал о плачевном положении 9-й армии и окружённой столицы. Тем не менее генерал не стал отказываться, а лишь выдвинул несколько упрёков Кейтелю. В спасении 9-й армии и её отводе за Эльбу он видел всего лишь очередную неблагодарную задачу. Более того, Венк и начальник его штаба полковник Рейххельм даже собирались завязать долгие переговоры с русскими, чтобы тем временем как можно больше немецких солдат и гражданских успели перейти к западным союзникам[61]. После фактического распада 9-й армии сражение за Берлин теряло всякий смысл. Деятельность Вейдлинга, несмотря на всю безысходность положения, объяснялась надеждой на удачный исход операции по переброске 12-й армии Венка и армейской группы Штайнера, на которой настаивал Гитлер. Армия Венка была у всех на устах и представлялась неким «спасительным островком среди бушующего шторма». Но, как часто бывает в подобных ситуациях, эти надежды оказались «взвинчены слишком высоко, в то время как реальность была совершенно иной». В действительности 12-я армия представляла собой последний резерв Германии, которому не хватало ни подготовки, ни кадровых командиров, ни техники[62].

Алексей Исаев пришёл к выводу, что описания успехов соединений армии Венка, приводящиеся в зарубежных изданиях, чаще всего сильно преувеличены. Например, свидетельства генерал-лейтенанта Герхарда Энгеля о том, что 28 апреля 1945 года дивизия «Ульрих фон Гуттен» двумя полками рассеяла целых две русские стрелковые дивизии. Это очевидная неправда, так как ни одного подобного формирования в полосе наступления 20-го армейского корпуса не было. Под удар попали 70-я самоходно-артиллерийская бригада и находившаяся на марше к Бранденбургу 17-я мехбригада 6-го гвардейского механизированного корпуса, которые не имели никаких подготовленных для обороны позиций. Имея безусловное численное превосходство, дивизии «Ульрих фон Гуттен» и «Фердинанд фон Шилль» смогли потеснить советскую мотопехоту. Однако, даже пользуясь моментом внезапности, войскам Венка не удалось достичь Потсдама, они ввязались в тяжёлые оборонительные бои, гарнизон Рейманна уже был выбит из города. Таким образом 28 апреля стало первым и единственным днём, когда 12-я армия добилась заметных результатов наступательными действиями. Опомнившись от неожиданного выпада «живописных юнцов», советское командование сразу же приняло эффективные контрмеры, из-за чего дивизии «Шарнхорст» и «Теодор Кёрнер» полностью перешли к обороне в районе Белица, а продвижение к Потсдаму остановилось, хотя 29 апреля для этого пришлось снять со штурма Берлина одну бригаду 10-го гвардейского танкового корпуса. Не имевшая танков 12-я армия со своими StuG и Hetzer испытывала серьёзные трудности в борьбе с советской бронетехникой. В 6-м гвардейском механизированном корпусе действительно находились ИС-2, на тот момент их оставалось меньше десятка, с ними немецкие самоходчики воевали, используя паузы в перезаряжании мощных вражеских орудий. Это подчёркивает глубину падения «последней надежды рейха». Вывод из лечебницы Белица 3 тысяч раненых считается одним из немногих успехов 12-й армии[63].

Состав армии

[править | править код]

В декабре 1939

  • 3-й армейский корпус
  • 6-й армейский корпус
  • 18-й армейский корпус

В июле 1941

  • 18-й армейский корпус
  • 65-й армейский корпус

В январе 1942

  • 65-й армейский корпус

В апреле — мае 1945

Командующие армией

[править | править код]

См. также

[править | править код]

Примечания

[править | править код]
  1. ↑ Больдт, 2008, с. 120.
  2. ↑ Типпельскирх, 2001, с. 725—726.
  3. 1 2 Типпельскирх, 2001, с. 726.
  4. 1 2 Больдт, 2008, с. 110.
  5. ↑ Исаев, 2010, с. 214.
  6. ↑ Кейтель, 1998, с. 319.
  7. ↑ Типпельскирх, 2001, с. 726—727.
  8. ↑ Ржевская, 2004, с. 364.
  9. ↑ Типпельскирх, 2001, с. 727.
  10. ↑ Бивор, 2004, с. 371.
  11. ↑ Гостони, 2013, с. 245—247.
  12. ↑ Больдт, 2008, с. 109—110.
  13. ↑ Типпельскирх, 2001, с. 736—737.
  14. ↑ Исаев, 2010, с. 215.
  15. ↑ Сообщения Советского Информбюро. Т. 8. — М.: Издание Совинформбюро, 1945. — С. 185. — 216 с.
  16. ↑ Gellermann, 1984, с. 190.
  17. ↑ 9 мая, 1972, с. 506—507.
  18. ↑ Тике, 2005, с. 347.
  19. ↑ Тике, 2005, с. 310—311.
  20. 1 2 Мировая война, 2000, с. 366.
  21. ↑ Типпельскирх, 2001, с. 737.
  22. ↑ Бивор, 2004, с. 372.
  23. ↑ Конев, 2015, с. 195—196.
  24. ↑ Собственноручные показания генерала артиллерии Г. Вейдлинга «О судьбе Гитлера и его роли в последних боях за Берлин». Архив Алексадра Н. Яковлева. Дата обращения: 8 июня 2026. Архивировано 4 декабря 2017 года.
  25. ↑ Конев, 2015, с. 212—213.
  26. ↑ Жуков, 1969, с. 648—649.
  27. ↑ Генералы и офицеры вермахта рассказывают, 2009, с. 259.
  28. ↑ Конев, 2015, с. 213—214, 228—229.
  29. 1 2 Кнопп, 2004, с. 278.
  30. ↑ Генералы и офицеры вермахта рассказывают, 2009, с. 260.
  31. ↑ Чуйков, 1973, с. 206.
  32. ↑ Исаев, 2010, с. 223—225.
  33. ↑ Больдт, 2008, с. 130.
  34. 1 2 Тике, 2005, с. 440.
  35. ↑ Бивор, 2004, с. 427.
  36. ↑ Больдт, 2008, с. 151—152.
  37. ↑ Типпельскирх, 2001, с. 737—738.
  38. ↑ Конев, 2015, с. 247—248.
  39. 1 2 Кейтель, 1998, с. 341.
  40. ↑ Бивор, 2004, с. 438.
  41. ↑ Бивор, 2004, с. 430.
  42. ↑ Больдт, 2008, с. 152.
  43. ↑ Типпельскирх, 2001, с. 740.
  44. ↑ Откровения и признания, 1996, с. 527.
  45. ↑ Больдт, 2008, с. 168—169, 173—174, 177.
  46. ↑ Дашичев, 1973, с. 619.
  47. ↑ Тике, 2005, с. 441.
  48. 1 2 Тике, 2005, с. 575.
  49. ↑ Мировая война, 2000, с. 369.
  50. ↑ Бивор, 2004, с. 512—513.
  51. ↑ Бивор, 2004, с. 514.
  52. ↑ Тике, 2005, с. 577.
  53. ↑ Бивор, 2004, с. 514—515.
  54. ↑ Типпельскирх, 2001, с. 742.
  55. ↑ Тике, 2005, с. 581.
  56. ↑ Конев, 2015, с. 249, 257.
  57. ↑ Кейтель, 1998, с. 319—320.
  58. ↑ Кессельринг, 2004, с. 431.
  59. ↑ Кессельринг, 2004, с. 416.
  60. ↑ Кессельринг, 2004, с. 432, 435, 438.
  61. ↑ Тике, 2005, с. 209—211.
  62. ↑ Тике, 2005, с. 324—325, 353, 436.
  63. ↑ Исаев, 2010, с. 226—229.
  64. 1 2 3 Gellermann, 1984, с. 194.
  65. 1 2 Gellermann, 1984, с. 195.

Литература

[править | править код]
Источник — https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=12-я_армия_(вермахт)&oldid=154089988