Кунта Хаджи

Кунт-Хьаж Кишиев
Киши КIант Кунт-Хьаж
Дата рождения:	1830 год(1830)
Место рождения:	Чечня
Дата смерти:	19 мая 1867(1867-05-19)

Кунта-Хаджи, сын Киши (Кишиев; чеч. Киши КIант Кунт-Хьаж; около 1830 — 19 мая 1867) — чеченский святой, шейх суфийского братства Кадирия-Хаджимюридия, пацифист, суфийский шейх,

Детство

Кунта родился в равнинном селении Истси-сув около 1830 года, за тем родители переехали в Илисхан-юрт. Отца его звали Киши, мать Хеди. По преданию он рос тихим ребенком, любил уединение. Обучался арабскому, с юности стал исполнять зикр — но это лишь предположения. Зикр, слова зикра пришли к нему не в детстве. В 18 лет Кунта ушел в хадж, во время которого вступил в суфийский орден Кадирия.

Проповедь

Пару лет спустя, вернувшись в Чечню, Кунта начал проповедовать совершенно неожиданные идеи, глубоко отличные от того понимания ислама, которое насаждалось имамом Шамилем. Прежде всего, Кунта-Хаджи осуждал войну и вообще насилие. Это было на исходе жестокой, шестидесятилетней войны с Россией, в результате которой погибла почти половина населения. Вместо газавата Кунта-Хаджи проповедовал идею духовной независимости.

Вскоре молодой аскет, танцующий странные экстатические пляски, стал очень известен. Его глубокая набожность, искренность, желание облегчить людские страдания и способность отдаваться этому всем существом привлекали к Кунте много людей. У него появилась мюриды, секта верных последователей. Естественно, что имаму Шамилю не понравились призывы Кишиева, новый тарикат был запрещен, а сам Кунта был вынужден снова отправиться в паломничество. Вернувшись из него около 1861 года, Кунта-Хаджи снова становится очень популярным, численность его вирда достигает 6 тысяч человек. К этому моменту имам Шамиль уже сдался в плен, но война продолжалась с прежней жестокостью.

Пацифизм Кунты-Хаджи происходил из любви, которую он исповедовал, — ко всякому человеку, его душе, ко всем живым существам. Кунта говорил, что мюрид должен жить простой жизнью, стараться делать маленькие добрые дела, любить и уважать все живое — а также землю и воду, весь мир, созданный Всевышним. Кунта-Хаджи считал, что познать Бога можно, не изучая мазхабы, а лишь «глазами сердца».

Он призывал не обижать животных и растения, не загрязнять реки, уважать детей. По его словам, Бог пожалел изгнанных из рая Адама и Еву и дал им в утешение детей. Кунта-Хаджи считал, что знание, которое ребенок получает в утробе, важнее, чем приобретённое в жизни. Он говорил, что надо чтить беременных женщин, всегда уступать им дорогу. Сам Кунта-Хаджи, видя беременную женщину, всегда кланялся ей. До сих пор в кадирийских вирдах, восходящих к кунтахаджинскому, женщина и дети окружены главным вниманием.

Проповеди Кунта-Хаджи были настоящими откровениями для соотечественников, мир которых был определен традиционными нормами адата и, отчасти, шариата. Кунта-Хаджи впервые апеллировал не к правилам, а к душе, чувствам человека. С адатом и шариатом Кунта нисколько не спорил, наоборот, всячески призывал их собюдать. Но, в отличие от шариата, насаждавшегося Шамилем, взгляды Кунта-Хаджи не противоречили чеченским традициям. Мировоззрение Кунты выросло из традиционного миропонимания, было местным. Это и привлекало чеченцев, для которых исламский фундаментализм Шамиля был несколько чужим. Но, даже говоря вещи совсем привычные, Кунта-Хаджи переворачивал весь мир, потому что обращал внимание на человека, а не на общественные правила:

Идеи Кунта-Хаджи, помимо суфизма, очень созвучны Евангелию, буддизму и раннему хасидизму (в частности, учению Нахмана из Браслава). Подобно Иисусу, Кунта-Хаджи не отменял ветхий завет адата — но приоткрывал людям такой уровень любви, на котором этот вопрос не стоит.

Арест, ссылка и смерть

Однако его проповедь продолжалась недолго. Российская власть испугалась растущего влияния святого, усмотрев в объединении суфиев зёрна сопротивления. Начальник Терской области Лорис-Меликов писал: «Учение зикр служит лучшим средством народного соединения, ожидающего только благоприятного времени для фанатического пробуждения отдохнувших сил». Хотя по донесению русского офицера А. П. Ипполитова, движение «ограничивалось изустным лишь чтением молитв, наставлениями не только безвредными, но и весьма нравственными, так, что в сущности, оно скорее могло принести пользу, нежели быть в каком-либо отношении опасным».

Позже и сам Лорис-Меликов изменил свое мнение. Тем не менее, 3 января 1864 года по доносу ортодоксальных мулл и личному распоряжению великого князя Михаила Романова Кунта-Хаджи вместе с ближайшими мюридами был арестован. Из тюрьмы он сразу написал письмо последователям с просьбой не предпринимать никаких насильственных действий. На этапе Кунта-Хаджи был разлучен со своими мюридами (среди которых был его брат Мовсар) и один направлен на вечную ссылку в город Устюжна Новгородской губернии. Оттуда Кунта-Хаджи писал своей семье полные смирения письма, которые не дошли до адресатов, но сохранились в новгородских архивах. Из них известно, что шейх сильно болел и голодал, так как не знал русского языка и не мог заработать себе на жизнь. Через три года, 19 мая 1867, он умер.

Для российских властей пацифист Кунта-Хаджи был менее понятен и интересен, чем имам Шамиль, воин и государственный деятель. Он, как известно, встретил в России радушный прием и в качестве почетного пленника дожил в Калуге до глубокой старости, умирать его отпустили в Медину.

Зикризм после Кунта-Хаджи

Арест духовного пастыря вызвал у людей панику. Будь это другой шейх, чеченцы подняли бы восстание и отомстили властям, но Кунта-Хаджи учил их отказаться от насилия. Несколько тысяч мюридов, в том числе женщины, собравшись в Шали, потребовали его освобождения, а затем, побросав огнестрельное оружие, с одними кинжалами направились на позиции царских войск. Пошел слух, что оружие русских не выстрелит, поскольку устаз-чудотворц наполнил его водой. Когда толпа подошла к шеренгам на расстояние 30 сажень, она была расстреляна ружейными залпами и картечью, погибло около 400 человек.

После шалинской трагедии движение зикристов было запрещено и ушло в подполье, где стало бурно расширяться. При этом в нём действительно стала нарастать политическая, антироссийская направленность, к секте примкнули многие абреки, использовавшие зикристское подполье для своей борьбы. А мистицизм, ненасилие и любовь ко всему живому постепенно выхолостились. В результате вскоре, по иронии судьбы, кунта-хаджинцы преватились в самый воинственный чеченский вирд. Просуществовав в подполье до новейшего времени, он, в частности, играл большую роль в приходе к власти Дудаева и первой чеченской войне. Сегодня зикризм считается в Чечне государственной религией.

В кунтахаджинском вирде сохранилась особая роль клятвы верности мюрида устазу и сплоченность членов братства. При этом сохранялись демократические принципы, допускающие участие в зикре женщин и даже иноверцев. В каждой кадирийской общине есть организатор-староста (туркх). На нём лежат обязанности организовывать регулярные зикры. Они также проводятся как часть поминального обряда. В круговом молении зикре туркх с посохом движется по внешнему краю круга. В центре круга никто не должен находиться — там присутствует божествен ная сила. Участники зикра впадают в экстатическое состояние, которое именуется шоук. Члены братства спаяны моральной поддержкой.

Авторитет Кунта-Хаджи закрепил институт устазов, которые стали для чеченцев гораздо большим, чем просто суфийские шейхи. Устаз стал восприниматься как всенародный лидер, духовный пастырь, нравственный авторитет во всех спорах. Изначально кадирийской традиции шейх несет перед Богом всю ответственность за поведение своего мюрида. Эта позиция устаза близка к традиционному вайнахскому институту конахства, «рыцарства», воспеваемого в исторических песнях. Издревле мужчина или женщина могли своим волевым решением принять на себя особые обязанности ради блага общества. В институте конахства различалось три восходящие ранговые ступени: на первой человек брал на себя обязанности защищать детей и женщин, на второй — жителей своего села, на третьей — всех обитателей Чечни. Кунта-Хаджи был не первым чеченским устазом (до него были Шейх Мансур и Ташо-Ходжи) но после Кунта-Хаджи чеченцы уже нуждались в устазах — и разные чеченские шейхи претендовали на это звание. Немногие, например последние устазы Дени и Баудин Арсановы, действительно были всенародными авторитетами. После смерти Баудина в 1962 году устазов в Чечне не было, но потребность в них — по-прежнему часть чеченской культуры. Проповедь Кунта-Хаджи — наверняка, центральное её событие, оказавшее решающее влияние на судьбу ислама и суфизма среди вайнахов (например, ингуши до появления Кунта-Хаджи всячески сопротивлялись принятию ислама).

Есть мнение, что учение Кунта-Хаджи о ненасилии оказало влияние на философию служившего в Чечне Льва Толстого, а через него на Махатму Ганди.^{[источник не указан 189 дней]}

Тексты

Труды и письма Кунта-Хаджи, написанные по-арабски, не переводились на русский язык. В 1910 году в году в Темир-Хан-Шуре был издан его трактат «Тарджамат макалати» на арабском и кумыкских языках Шихаммат Кади Эрпелинским, кумыкским религиозным просветителем. В 1998 году в Грозном муллой М. Асхабовым был издан сборник, включавший чеченский перевод этого труда и изречения шейха, записанные его мюридом Абдуссаламом Тутгиреевым и существовавшие в рукописи.

Ссылки

• Блог мюрида ордена Хаджимюридии.
• Сайт содержит информацию о Хатимул-Вали Кунта-Хьаьжи.
• Вахит Акаев «Ислам: Социокультурная реальность на северном Кавказе»
• «Нравственно-религиозное учение суфия Кунта-Хаджи Кишиева»
• Анна Зелькина «Ислам в Чечне до российского завоевания»
• Мустафа Эдильбиев «Шейх Кунта-хаджи и его учение»
• «Чечня и Россия: общества и государства» под ред. Дмитрия Фурмана
• Заповеди Ахмета Кунта-Хаджи Кишиева