За горами, за лесами

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

За горами, за лесами… — вступительное четверостишие в сказке П. П. Ершова «Конёк-Горбунок», включавшееся с 1915 года до второй половины 1930-х годов в собрание сочинений А. С. Пушкина.

За горами, за лесами,
За широкими морями,
Против неба, на земле,
Жил старик в одном селе.

Впервые вхождение в пушкинский текст части ершовской сказки осуществил Н. О. Лернер в издании С. А. Венгерова (Библиотека великих писателей под редакцией Семёна Венгерова «Пушкин», т. VI, Пг. 1915, стр. 219). Затем последовали другие издания. В «Полном собрании сочинений» Пушкина под редакцией М. А. Цявловского четверостишие помещено в отдел «Неоконченное и неотделанное» как самостоятельная пьеса.[1]

Считается, что первым об авторстве Пушкина написал Николай Лернер,[2] опираясь на воспоминания Смирдина, записанные первым биографом Пушкина Павлом Анненковым.

В апогее своей славы Пушкин с живым одобрением встретил известную русскую сказку г-на Ершова „Конек-горбунок“, теперь забытую. Первые четыре стиха этой сказки, по свидетельству г-на Смирдина, принадлежат Пушкину, удостоившему её тщательного пересмотра[3].

Лернер аргументировал своё мнение такими словами:

Эти четыре стиха, которыми начинается знаменитая сказка П. П. Ершова «Конекъ-Горбунокъ», — «по свидѣтельству г-на Смирдина, принадлежатъ Пушкину, удостоившему её тщательнаго пересмотра», говоритъ П. В. Анненковъ[4]. Свидѣтельству Смирдина нельзя не вѣрить. Этотъ честный и благородный издатель не только довольно близко зналъ Пушкина и вообще вращался въ томъ литературномъ кругу, центромъ котораго былъ Пушкинъ, но и издавалъ «Библіотеку для чтенія», гдѣ въ 1834 г. (т. III) былъ помѣщенъ отрывокъ изъ сказки, и тогда же выпустилъ всю сказку отдѣльнымъ изданіемъ. Эти четыре стиха, которыми начинается знаменитая сказка П. П. Ершова «Конек-Горбунок», — «по свидетельству г-на Смирдина, принадлежат Пушкину».

<…>

Это было, вѣроятно, въ 1834 году. Дѣйствительно, въ сентябрѣ 1834 года Пушкинъ написалъ свою послѣднюю сказку, — «Сказку о золотомъ пѣтушкѣ», и больше къ «этому роду сочиненій» не вернулся. Самые стихи, которыми начинается сказка, набросаны, надо думать, немного ранѣе этого времени, въ томъ же году[5].

Воспоминаниям Смирдина в изложении Анненкова доверял и Николай Чернышевский, процитировав их в своей первой статье о сочинениях Пушкина, появившейся в «Современнике»:

Многие также знают, с <…> какими похвалами встретил сказку г. Ершова „Конек-горбунок“, которую внимательно пересмотрел и первые четыре стиха которой (по словам г. Смирдина) принадлежат Пушкину[6].

Однако в 1912 году в «Словаре литературных типов» в томе «Типы Пушкина»[7] появилось такое сообщение:

Ершовъ, Петръ Павловичъ (1815—1869). — Авторъ «Конька-Горбунька»; отрывки изъ него появились въ 1834 г., въ слѣдующемъ вышло отд. изд. Пушкину принадлежатъ первые четыре стиха сказки.

Критика атрибуции Пушкину[править | править код]

Третья строчка «Против неба — на земле» впервые появилась в пятом издании «Конька-горбунка» 1861 года (третья редакция, до этого, в 1840 и 1843 издавалась без изменений, в 1856, во второй редакции без изменений). Ершов ввел новый образ, улучшив первоначальную редакцию в «Библиотеке для чтения» (1834, т. III) и первых трех изданиях: «Не на небе, — на земле».

Исследовательница Ершова Д. М. Климова (член Союза журналистов РФ, редактор научной литературы, сотрудник Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской академии наук) в интервью Геннадию Крамору сказала[8]:

Последнее прижизненное, издание 1861 года, с которого теперь обычно и переиздают сказку. В него Ершов добавил сибирских фольклоризмов и сделал в том числе одну замечательную поправку, которой может гордиться любой знаменитый писатель. Это третья строка начала сказки: «За горами, за лесами, за широкими морями, против неба — на земле, жил старик в одном селе». Ведь в первых изданиях было: «Не на небе — на земле». Видимо, автор сам чувствовал бессмысленность этой строки. А какой образ возникает теперь? Человек стоит под куполом неба, как бы перед Богом. И это выражение Ершов нашел, вероятно, в фольклоре. Кстати, эта поправка свидетельствует о том, что первые четыре строки не были написаны Пушкиным. Ершов при таком высоком пиетете по отношению к Александру Сергеевичу вряд ли стал бы исправлять его строки.

На это временное несоответствие первым указал М. К. Азадовский в статье 1936 года[9]. В качестве дополнительной аргументации известный пушкинист назвал психологические причины: «едва ли Ершов при том пиэтете, который он питал к Пушкину, решился бы на какую-либо его правку. Очевидно, Ершову не приходило в голову, что, выправляя эти стихи, он правил Пушкина»[10].

Прекращение пушкинской атрибуции[править | править код]

Одной из главных причин пересмотра авторства Пушкина стала статья влиятельного пушкиноведа Азадовского, его контраргументы против версии Лернера, и вывод:

Вероятнее всего, что Пушкин произвел только какую-то редакционную работу над стихами Ершова. Но от этого они не стали пушкинскими, как не стал, например, пушкинским «Водопад» Вяземского, хотя ряд стихов в последнем выправлен Вяземским по указанию Пушкина, и мне думается, что было бы более правильно не вводить этого отрывка ни в отдел подлинных стихотворений, ни в отдел коллективных, ни даже в отдел сомнительных.

О влиянии работы Азадовского на решении вопроса о авторстве Пушкина начального четырёхстишия «Конька-Горбунка» пишет другой исследователь темы «Пушкин и Ершов» А. П. Толстяков:

Мнение показалось веским и было принято: в собрания сочинений Пушкина строки из «Конька-горбунка» больше не включались. При этом М. К. Азадовский вовсе не отрицал самого факта редакторской работы Пушкина над «Коньком-горбунком», что, пожалуй, было наиболее важным сведением в сообщении Смирдина (Пушкин «удостоил» сказку Ершова «тщательного пересмотра»)[11].

Д. М. Климова придерживается крайней точки зрения, что

… скорее всего Пушкин прочитал «Конька» уже после публикации: ни в одном из мемуарных источников нет сведений о его знакомстве с рукописью сказки (см.: Ярославцов, с. 2; М. С. Знаменский. Дневник. — Сибирские огни, 1940, № 4—5, с. 239; ПД, ЦГАЛИ), а переработку текста Ершов начал значительно позднее, уже после смерти Пушкина"[12].

Уточнение роли Пушкина в правке «Конька-Горбунка»[править | править код]

А. П. Толстяков в архиве Смирдина обнаружил документ[13], дополняющий запись Анненкова:

Пушкин Александр Сергеевич. <…> Заглавие и посвящение «Конька-горбунка»[11].

Уточнение о высшем авторитете Пушкина у Ершова[править | править код]

Азадовский считал, что «пиэтет» Ершова перед Пушкиным помешал бы правке пушкинских строк на свои. Однако, как указывает А. П. Толстяков, Ершов в своё время сжег бумаги, написанные Пушкиным. Об этом Ершов признавался М. С. Знаменскому:

Да, я, когда приехал сюда, в страшной хандре был и много сжег. <…> Были y меня и заметки, писанные Пушкиным и другими[14].

Вывод А. П. Толстякова рассматривает разные возможности объяснения правки третьей строки:

… главный аргумент М. К. Азадовского против утверждения Смирдина о пушкинских строках в сказке — недопустимость исправления пушкинского текста Ершовым — не кажется нам основательным. К тому же строка «Против неба — на земле» несомненно лучше, образнее прежней: «Не на небе — на земле». Наконец, может быть, Ершов восстановил именно пушкинскую строку, исправленную цензором в публикации 1834 г.[11]

Возражения против Азадовского[править | править код]

В научной литературе разрабатывается версия об авторстве Пушкина всей сказки. Например, исследования о присутствии псковского диалекта в 1-м издании «Конька-Горбунка» 1834 года [15]

Примечания[править | править код]

  1. А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в шести томах, т. 2. Стихотворения 1826—1836 гг. Редакция М. А. Цявловского, М. — Л. 1930, стр. 259. Ср. то же, изд. 3-е, 1935, стр. 222
  2. Н. О. Лернер, Заметки о Пушкине // «Пушкин и его современники», вып. XVI, 1913. Отд. оттиск., стр. 26 — 27
  3. Анненков П. В. [Материалы для биографии А. С. Пушкина]. — В кн.: Сочинения Пушкина… Изд. П. В. Анненкова. СПб., 1855, т. I, с. 166
  4. «Материалы для биографии Пушкина», изд. 1855, стр. 166, примечание.
  5. Н. О. Лернер, Заметки о Пушкине//Пушкин и его современники, вып. XVI, 1913. Отд. оттиск., стр. 26 — 27.
  6. Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. В 15-ти т. М., 1949, т. 2, с. 444.
  7. Под ред. Н. Д. Носкова при сотрудничестве С. И. Поварнина. — СПб.: Изд-во «Слов. лит. типов», 1912. — С. 191 [= 223]
  8. Петр Ершов еще ждет полного издания // «Тюменские известия»
  9. Азадовский М. К. Пушкинские строки в «Коньке-Горбунке» // Пушкин. Временник Пушкинской комиссии. Вып. 2. 1936. С. 315—316
  10. М. К. Азадовский. Пушкинские строки в «Коньке-Горбунке»//Пушкин. Временник Пушкинской комиссии. Вып. 2, 1936, стр. 315—316.
  11. 1 2 3 Толстяков А. П. Пушкин и «Конек-горбунок» Ершова // Временник Пушкинской комиссии, 1979 / АН СССР. ОЛЯ. Пушкин. комис. — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1982. — С. 28—36.
  12. Ершов П. П. Конек-горбунок. Стихотворения. Л., 1976, с. 302.
  13. Список с «Описи бумаг А. Ф. Смирдина». — ГПБ, ф. 696. Симони П. К., ед. хр. 66. Копия 1857 г.
  14. Сибирские огни, 1940, № 4—5, с. 239.
  15. Касаткин Л. Л., Касаткина Р. Ф. Псковские диалектизмы в сказке «Конёк-горбунок» как свидетельство авторства А. С. Пушкина.. Дата обращения: 4 сентября 2021. Архивировано 23 ноября 2018 года.

Литература[править | править код]