Мы и Они

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
У этого термина существуют и другие значения, см. Мы и Они (значения).
У этого термина существуют и другие значения, см. Свой-чужой.
Запрос «Свой — чужой (поведение)» перенаправляется сюда; о значении Свой-чужой в военном деле см. Свой-чужой (военное дело).

Мы и Они, Свой — чужой — парное понятие (смысловое противопоставление) в социологии и социальной философии. Мы, свои означают сообщество, с членством в котором отождествляет себя человеческая личность. Они, чужие означают сообщество, с которым человеческая личность себя не отождествляет, а, напротив, которое рассматривает в категориях отчуждения и розни (превосходства либо ущербности).

Данные понятия соответствуют терминологической паре ингруппа (англ. in-group) и аутгруппа (англ. out-group) используемой в работах польско-британского учёного Анри Тэшфела по разработанной им теории социальной идентичности (1970-е гг.); в качестве прямого заимствования встречается в переводах англоязычных авторов.

История исследований[править | править код]

Этнографические исследования дали первый материал для длинной череды социологических исследований, посвящённых влиянию такого явления как групповая/коллективная идентичность на поведение человека. В книге 1906 года американского философа-социального дарвиниста и экономиста Уильяма Самнера «Народные обычаи»[1] впервые вводятся в научный оборот такие термины как ингруппа/аутгруппа и этноцентризм.

В 1970-е—1980-е трудах британских исследователей Анри Тэшфела и Джона Тёрнера[en] в рамках разрабатываемой ими теории формулируется понятие коллективной/социальной идентичности как подоплёки взаимодействия в обществе различных социальных групп.

Свой-чужой в этнографии и фольклоре[править | править код]

Значимая часть этнонимов мира являются самоназваниями со значением «люди», с противопоставлением «свои – чужие». В сознании каждой такой группы человечество делилось на две части: их самих («людей») и всех остальных (не-людей, нелюдей).

Слова «человек», «люди» (варианты «свой, свои»; «настоящие люди») на разных языках и были первыми самоназваниями человеческих групп. У многих народов они дожили до наших дней (или прослеживаются при углубленном лингвистическом анализе)[2].

По верованиям древних скандинавов, каждый человек должен владеть своей усадьбой (двором, огороженной землёй), поэтому в их фольклорном миросозерцании отразились следующие переносы противопоставления свой-чужой:

1) на уровень общинного землевладения, где в скандинавском обычном праве противопоставляются две категории двора, земель — «в пределах ограды» (innangardr) и «за оградой» (utangardr) — ср. с современными терминами ингруппа и аутгруппа, с тождественными префиксами общегерманского происхождения.

2) на уровень Скандинавия — не Скандинавия, и даже на уровень частей Вселенной, где Мидгард — Срединный мир (буквально «то, что посреди ограды», «средостение»), а Утгард — Внешний мир («то, что за оградой, вне»).

Таким образом, в архаичном мировоззрении скандинавов категории пространственные переплетаются с категориями социальными, а мир осознается как «совокупность дворов, населенных людьми, богами, великанами и карликами», где «свой» — это освоенный, предсказуемый и понятный — и «чужой» — это внешний, неосвоенный, непредсказуемый мир, в котором живут силы, с трудом или вовсе не подвластные человеку, — боги, другие мифологические существа и умершие предки[3].

Примечания[править | править код]

  1. Folkways: a study of the sociological importance of usages, manners, customs, mores, and morals (Boston: Ginn and Co., 1906)
  2. История, записанная в имени народов / Наука / Независимая газета. www.ng.ru. Дата обращения: 7 марта 2021.
  3. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры, 1984