Лиссабонское землетрясение

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Гравюра 1755 года, изображающая руины Лиссабона в пламени пожаров и цунами, накрывающее корабли в гавани.

Великое лиссабонское землетрясение произошло 1 ноября 1755, в 9:20 утра. Оно превратило в руины Лиссабон — столицу Португалии, и было одним из наиболее разрушительных и смертоносных землетрясений в истории, унёсшим жизни около 80 тысяч человек за 6 минут. За сейсмическими толчками последовали пожар и цунами, причинившее особенно много бед в силу прибрежного расположения Лиссабона. Землетрясение обострило политические противоречия в Португалии и сразу прекратило колониальные амбиции, имевшиеся у страны в XVIII веке. Событие широко обсуждалось европейскими философами Эпохи Просвещения и привело к разработке концепции теодицеи. Это первое изученное наукой землетрясение послужило толчком к зарождению современной сейсмологии. В настоящее время геологи оценивают магнитуду Лиссабонского землетрясения около 8,7 баллов. Эпицентр землетрясения находился в Атлантическом океане, примерно в 200 километрах юго-западнее от мыса Сан-Висенте (порт.)[1]. Восстановлением города после землетрясения руководил маркиз де Помбал.

Землетрясение[править | править исходный текст]

Предполагаемое положение эпицентра Лиссабонского землетрясения

Землетрясение произошло утром 1 ноября в католический праздник — День всех святых. Согласно сохранившимся описаниям, землетрясение продолжалось от трёх с половиной до шести минут, вызвав огромные трещины в земле, шириной по пять метров, отделившие центр города от остальной суши. Оставшиеся в живых устремились к казавшимся безопасными докам и увидели, что вода отступила, и видно дно моря с многочисленными обломками кораблей и грузов. Через несколько минут после землетрясения огромное цунами накрыло гавань и центр города, рвануло вверх по течению реки Тежу. За ним последовало ещё две волны. Районы города, не затронутые цунами, были уничтожены пожарами, продолжавшимися пять дней.

Лиссабон был не единственным португальским городом, пострадавшим в этой катастрофе. Во всех южных районах страны, в частности, в провинции Алгарве, разрушения были колоссальны. Толчки ощущались по всей Европе, вплоть до Финляндии и в Северной Африке. Цунами высотой до 20 метров обрушилось на побережье Северной Африки и островов Мартиника и Барбадос в Северной Атлантике. Трёхметровое цунами принесло разрушения южному побережью Англии.

Из 275 тыс. человек, населявших город, погибло более 90 тыс. Ещё 10 тыс. погибло на средиземноморском побережье Марокко. 85 % зданий были разрушены, включая знаменитые дворцы, библиотеки, так же, как и лучшие образцы характерной португальской архитектуры XVI века. Здания, которые не были разрушены землетрясением, стали добычей огня. Новое здание Оперы, открытое всего шестью месяцами ранее (под несчастливым названием Опера Феникс), землетрясение сравняло с землёй. Королевский дворец, который находился прямо за рекой Тежу на месте современной площади Терейру ду Пасу, был полностью разрушен землетрясениями и цунами. В дворцовой библиотеке находилась королевская библиотека на 70 тыс. томов, а также сотни произведений искусства, включая картины Рубенса, Тициана и Караваджо. Всё это было безвозвратно утеряно. Вместе с дворцом погибли и королевские архивы с описаниями путешествий Васко да Гамы и других мореплавателей. Было разрушено множество церквей, соборов и крупнейшая больница города. Могила национального героя — Нуну Алвареша Перейры была утрачена. Гости Лиссабона до сих пор могут посетить руины монастыря, которые были сохранены лиссабонцами для памяти о землетрясении.

Описано, что многие животные предчувствовали опасность и стремились забраться на возвышенности до прибытия воды. Это первое задокументированное описание этого феномена в Европе.

Социальное и философское значение катастрофы[править | править исходный текст]

Руины женского монастыря Кармо (Carmo), уничтоженного лиссабонским землетрясением.

Весть о португальской трагедии за считанные дни облетела всю Европу, чего не случалось раньше. Связано это было с появлением в эпоху Просвещения журнализма и распространением регулярных газет, которые доносили новости о стихийном бедствии до множества читателей в самых разных странах, при этом всячески приукрашивая масштаб трагедии. Число погибших жителей было раздуто до миллиона. Те, кто не умел читать, узнавали о событии из лубочных гравюр с видами разрушенного города.

Последствия землетрясения не ограничились разрушенными домами. Лиссабон был столицей религиозной католической страны, строившей множество церквей и занимавшейся миссионерством в колониях. Более того, стихия обрушилась на город в важный католический праздник и разрушила почти все церкви. Эта катастрофа с новой остротой поставила перед философами и теологами эпохи Просвещения вопрос о «жестокости Бога».

Землетрясение сильно повлияло на мыслителей эпохи Просвещения. Многие философы того времени упомянули это событие в своих произведениях, особенно Вольтер в «Кандиде» («Оптимист») и «Поэме на бедствие в Лиссабоне». Прихоть стихии навела вольтерова Кандида на сатиру в адрес идеи, что мы живём в «лучшем из возможных миров»; как написал Теодор Адорно, «Лиссабонское землетрясение излечило Вольтера от теодицизма Лейбница». Ныне по влиянию на философию и культуру Лиссабонское землетрясение даже сравнивают с Первой мировой войной.

Концепция божественного вмешательства, хотя она и существовала до 1755 года, была разработана в философии Иммануилом Кантом как часть его попыток осмыслить чудовищность землетрясения и цунами. Кант опубликовал три текста о лиссабонском землетрясении. В молодости он, зачарованный землетрясением, собрал всю доступную ему информацию и использовал её для создания теории о причинах землетрясения. Кант полагал, что землетрясения происходят в результате обрушения огромных подземных пустот. Будучи ошибочной, эта концепция всё же стала одной из первых естественнонаучных теорий, объяснявших природные процессы естественными, а не сверхъестественными причинами. Брошюра молодого Канта, возможно, положила начало научной географии и, безусловно, сейсмологии.

Некоторые исследователи (например, Вернер Хамахер) утверждают, что землетрясение воздействовало не только на умы философов, но и на их язык. Утверждается, что именно землетрясение дало дополнительный смысл словам «основы, фундамент» и «сотрясение, толчок».

Церковь Христиан Адвентистов Седьмого Дня рассматривает это землетрясение как исполнение пророчества, записанного в Откр. 6:12: «И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь»[2].

Рождение сейсмологии[править | править исходный текст]

Действия премьер-министра не ограничились восстановлением разрушений. Маркиз Помбал приказал разослать во все провинции страны опросы о землетрясении и его последствиях. Он включал в себя следующие вопросы:

  • Как долго продолжалось землетрясение?
  • Сколько было афтершоков?
  • Какого типа разрушения случились?
  • Не вели ли себя странно животные (этот вопрос предвосхитил исследования китайских сейсмологов в 1960-х годах)?
  • Что произошло со стенами и колодцами?

Ответы на эти и другие вопросы до сих пор хранятся в национальном архиве Португалии. Изучая эти точные данные, современным учёным удалось реконструировать событие. Без опроса, проведённого Помбалом, это было бы невозможно. Так как Помбал был первым, кто попытался дать объективное научное описание разнообразных проявлений и последствий землетрясений, то он считается прапрадедом современной сейсмологической науки.

Геологические причины, вызвавшие это землетрясение, и сейсмическая активность региона продолжают обсуждаться современными учёными.

Примечания[править | править исходный текст]

Источники[править | править исходный текст]