Легранден

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Легранден
Создатель Пруст, Марсель
Произведения В поисках утраченного времени
Семья Рене-Элоди де Говожо (сестра), маркиз де Говожо (шурин), Леонор де Говожо (племянник)
Род занятий инженер, писатель

Легранден (фр. Legrandin) — один из основных персонажей цикла романов Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» (далее — «Поиски»).

Легранден в «Поисках»[править | править код]

Легранден, состоятельный[1] буржуа, инженер и писатель[2], впоследствии присвоивший себе фальшивый титул «граф де Мезеглиз»[3][4], брат маркизы Рен-Элоди де Говожо; «совершенный образчик вульгарного сноба»[5].

В детских воспоминаниях Рассказчика Легранден, знакомый его родителей по летнему пребыванию в Комбре, поначалу считался у них «образцом благородства и деликатности, натурой исключительной»[6]. Однако достоинства Леграндена оказались сильно преувеличенными, и вскоре мнение о нём изменилось. Бабушке Рассказчика не нравилось в нём то, «что он уж слишком красиво говорил, чересчур книжным языком… Ещё её удивляли пламенные и частые его тирады против аристократии, против светского образа жизни и снобизма… она полагала, что не очень-то красиво со стороны Леграндена, сестра которого была замужем за нижненормандским дворянином, проживавшим близ Бальбека, так яростно нападать на благородное сословие»[7]. После того, как выяснилось, что Легранден — сноб и краснобай, и «озабочен лишь страстным и неутолённым желанием свести знакомство с герцогиней Германтской и всей знатью округи»[8], родные Рассказчика «разочаровались в Леграндене и отдалились от него»[9].

Витиеватые и бессодержательные монологи Леграндена[10], на первых порах доставлявшие удовольствие маленькому Марселю[11], не смогли скрыть и от него истинных предпочтений своего взрослого собеседника: «Я чувствовал… что Легранден не вполне искренен, уверяя, будто он не любит ничего, кроме церквей, лунного света и юности; он очень любил знать, и так велика была его боязнь произвести на неё неблагоприятное впечатление, что он умалчивал о том, что у него есть приятели среди мещан: сыновья нотариусов или биржевых маклеров»[12].

Легранден является одним из персонажей, «речевые несуразицы которого писатель специально подчеркивает»[10], и годы спустя поседевший сноб Легранден предстает юноше-Рассказчику уже в нелепом, комическом образе. Встретив Марселя на парижской улице, он восклицает: «Шикарный мужчина, да ещё в сюртуке! Моя независимость не сумела бы приноровиться к этой ливрее. Впрочем, вам нужно быть светским человеком, делать визиты! А чтобы как я, помечтать у какой-нибудь полуразрушенной гробницы, вполне сойдут мой галстук „бабочкой“ и пиджак… Раз вы способны пробыть хоть мгновение в тошнотворной атмосфере салонов, где бы я задохнулся, вы навлекаете на своё будущее осуждение, проклятие Пророка! Я убеждён: вы водитесь с „прожигателями жизни“, вращаетесь среди знати; это порок нынешней буржуазии. Ох уж эти аристократы!.. Когда вы отправитесь на какой-нибудь файвоклок, ваш старый приятель будет счастливее вас: один-одинёшенек, где-нибудь в пригороде, он будет наблюдать восход розовой луны в фиолетовом небе… Прощайте и не сердитесь на неисправимую откровенность крестьянина с Вивоны, который так грубым мужиком и остался»[13]. Однако тем же днём случай вновь сводит их — в аристократическом салоне маркизы де Вильпаризи, куда Легранден является незваным назойливым посетителем. Рассказчик хотел поздороваться с ним, но тот старался держаться от него подальше из боязни, что до Марселя может донестись «та лесть, какую он в изысканнейших выражениях по всякому поводу расточал маркизе Вильпаризи»[14].

И все же, несмотря на снобизм, Легранден был способен на дружеские чувства[15]. Когда мать Рассказчика приехала в Комбре ухаживать за умирающей тётей и провела там несколько месяцев, жизнь ей во всём облегчал Легранден, проявляя доброту и самоотверженность: «он шёл на всё, откладывал со дня на день свой отъезд в Париж, хотя с бабушкой был в далёких отношениях, — просто потому, что больная — друг моей матери, а во-вторых, потому что — это он чувствовал — безнадёжно больную трогают её заботы и обойтись без них она не в силах. Снобизм — тяжелая душевная болезнь, но охватывает она определённую область души, а не всю целиком»[16].

Неожиданная женитьба его племянника, юного маркиза Леонора де Говожо на удочеренной бароном де Шарлю племяннице жилетника Жюпьена дала постаревшему Леграндену возможность обрести долгожданное положение в свете. «Однако, чуть достигнув признания в обществе, он перестал пользоваться его плодами. И не только потому, что теперь, когда он был принят повсюду, не испытывал удовольствия от приглашений; причина заключалась в том, что из двух пороков, издавна боровшихся в нём, наименее естественный, то есть снобизм, отступил перед другим, куда более неподдельным»[17]. Этот порок, разделяемый его новым родственником де Шарлю, проявлялся в их облике по-разному: барон «толстел и становился всё медлительнее, а Легранден становился всё более стройным и подвижным — противоположные следствия одной и той же причины»[18]. У стремительности Леграндена была ещё и причина психологическая. Он имел обыкновение посещать дурные места и «опасающийся быть замеченным, когда он будет туда входить или выходить оттуда, заимел обыкновение проникать в дверь только как бы под напором порыва ветра, прыжком, а затем тотчас отходить в сторонку и прятаться за чужие спины»[19]. Одним из его избранников стал Теодор, бывший приказчик из бакалейной лавки в Комбре. Служанка Рассказчика Франсуаза, нисколько не заблуждаясь относительно характера их отношений, «решительно осуждала Теодора, который водил за нос Леграндена»[20].

В день завершения основной сюжетной линии «Поисков» вернувшийся в Париж после длительного отсутствия Рассказчик на приёме у принца Германтского встречает седовласого отшельника, «в которого превратился Легранден»[21]. Потеряв надежду нравиться, он перестал пытаться приукрасить свое лицо: «Исчезновение с его губ и щёк розовых красок, которые, по правде сказать, всегда казались мне искусственными, придало его лицу сероватый оттенок, а ещё — скульптурную отточенность статуи, черты вырезанного из камня изваяния казались удлинёнными и угрюмыми, как у некоторых египетских богов. Хотя, скорее, это был даже не бог, а привидение. Мало того, что он перестал теперь румяниться, он перестал также смеяться, сверкать глазами, поддерживать изысканную беседу»[22].

Размышляя о своём собственном жизненном пути и удивительном, на первый взгляд, проникновении сына буржуа в круг высшей аристократии, Рассказчик приходит к выводу, что «этот социальный феномен не был столь уж уникален»:

«Без сомнения, поскольку следует всё же принимать во внимание некоторые исключительные обстоятельства и индивидуальные черты характера, совершенно особыми способами проникли в эту среду Легранден (благодаря странной женитьбе своего племянника), появилась здесь дочь Одетты, оказались здесь Сван и, наконец, я сам. Что касается меня, проведшего свою жизнь в затворничестве, наблюдая её изнутри, жизнь Леграндена, казалось, не имела с моей ничего общего и шла по противоположному пути, как речка, текущая по глубокой лощине, не замечает другой речки, протекающей рядом, которая, тем не менее, несмотря на все излучины и петли течения, впадает в тот же водный поток. Но с высоты птичьего полёта… можно было заметить, что множество людей, вышедших из одной среды, описанию которой было посвящено начало этого рассказа, заняли видное положение в другой, совершенно от неё отличной»[23].

В экранизациях[править | править код]

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. I, 1999, с. 158.
  2. Erman, 2016, с. 82.
  3. IV, 1999, с. 576.
  4. VI, 2000, с. 341.
  5. Набоков, 1998, с. 295.
  6. I, 1999, с. 113.
  7. I, 1999, с. 113—114.
  8. Моруа, 2000, с. 246.
  9. I, 1999, с. 178—182.
  10. 1 2 Михайлов, 2012, с. 160.
  11. I, 1999, с. 180.
  12. I, 1999, с. 181.
  13. III, 1999, с. 151.
  14. III, 1999, с. 198—199.
  15. Ревель, 1995, с. 90.
  16. V, 1999, с. 13.
  17. VI, 2000, с. 338.
  18. VI, 2000, с. 276.
  19. Ревель, 1995, с. 19.
  20. VII, 2001, с. 8—9.
  21. VII, 2001, с. 264.
  22. VII, 2001, с. 256—257.
  23. VII, 2001, с. 292—293.

Источники[править | править код]

  • I — Пруст М. По направлению к Свану / пер. с фр. Н. М. Любимова. — С-Пб.: Амфора, 1999. — 540 с.
  • III — Пруст М. У Германтов / пер. с фр. Н. М. Любимова. — С-Пб.: Амфора, 1999. — 665 с.
  • IV — Пруст М. Содом и Гоморра / пер. с фр. Н. М. Любимова. — С-Пб.: Амфора, 1999. — 671 с.
  • V — Пруст М. Пленница / пер. с фр. Н. М. Любимова. — С-Пб.: Амфора, 1999. — 527 с.
  • VI — Пруст М. Беглянка / пер. с фр. Н. М. Любимова (прилож. Л. М. Цывьяна). — С-Пб.: Амфора, 2000. — 391 с.
  • VII — Пруст М. Обретённое время / пер. с фр. А. Н. Смирновой. — С-Пб.: Амфора, 2001. — 382 с.

Литература[править | править код]

  • Михайлов А.Д. Поэтика Пруста / Т. М. Николаева. — М.: Языки славянской культуры, 2012. — 504 с.
  • Моруа Андре. В поисках Марселя Пруста / пер. с фр. Д. Ефимова. — С-Пб.: Лимбус Пресс, 2000. — 382 с.
  • Набоков В. В. Марсель Пруст (1871-1922). «В сторону Свана» (1913) // Лекции по зарубежной литературе / пер. с англ. Г. А. Дашевского. — М.: Издательство Независимая Газета, 1998. — С. 275—324. — 510 с.
  • Ревель Ж.-Ф. О Прусте : Размышляя о цикле «В поисках утраченного времени» / Пер. с фр. Г. Р. Зингера. — М.: ЗНАК—СП, 1995. — 192 с. — 5000 экз. — ISBN 5-88445-002-8.
  • Daudet Ch. Legrandin // Répertoire des personnages de «À la recherche du temps perdu». — Paris: Gallimard, 1927. — P. 115—116.
  • Erman M. Legrandin // Bottins proustiens. Personnages et lieux dans «À la recherche du temps perdu». — Paris: Gallimard, 2016. — P. 82—83.

Ссылки[править | править код]