Левковские

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Левковские
POL COA Trąby.svg

Описание герба: В белом серебряном поле три чёрные охотничьи роги в треугольник уложенные, тоншими концами будто в один пункт снисходящиеся, каждый с них о четверых золотавых ободах с золотою наводкою, над шлемом становлен левый рог чёрный, правый жёлтый, отведённые над короною

Девиз:

Нам советует Бог (Bóg nam radzi)

Губернии, в РК которых внесён род:

Волынская губерния

Часть родословной книги:

VI

Родоначальник:

Ларион Велавский, 1403 год

Близкие роды:

Немиричи волынско-полесские, Гридковичи и Сидковичи Невмержицкие, Можаровские, Скобейки, Русиновичи, Доротичи-Павловичи, Дривинские, Малкевич-Ходаковские, Покалевские, Росметковичи (1614)[1], Лисичи, Солтаны Стецковичи и Шишки Ставецкие, Половцы Рожиновские

Ветви рода:

Велавские-Левковские герба Трабы, Геевские-Невмержицкие, Геевские-Ловдыковские, Булгаковские-Верповские

Период существования рода:

1403 — нынешнее время

Место происхождения:

Овручское княжество, Велавск: «и зъ веку слывуть бояре Велавскии»


Подданство:

Lithuanian coat of arms Vytis. 16th century.png Великое княжество Литовское

Herb Rzeczypospolitej Obojga Narodow.svg Речь Посполитая

Россия Российская империя

Имения:

Левковичи, Верпа, Геевичи Овручского староства

Commons-logo.svg Левковские на Викискладе

Левко́вские (польск. Lewkowski, укр. Левківські), а также их предки Велавские, затем Валевские-Левковские (польск. Walewski-Lewkowski, укр. Велавські або Валевські) — старинный дворянский род бояр овручских («служивали коньми а въ панцырахъ, посполу зъ бояры Вруцкими»), а позднее земян и шляхты («ижъ они здавна суть земяне шляхта повету Киевского»).

При Семене Олельковиче, Велавские за какой-то «выступ» были лишены всех своих имений; но это не обратило их в первобытное состояние. По смерти своего гонителя, они с помощью овручских старожилов выводят своё шляхетство, получают обратно маетности и продолжают дальше именоваться земянами.[2] Об этом свидетельствует около 1509 года овручский пан Немира Грицкевич, что «князь Семенъ, на его [Доротича][3] деда Давыда и на его батька Павла и на дядьки его розъгневався, и отнявъ въ нихъ дедизну и отчизну ихъ» (Велавск). С последней четверти XV века «властной отчизной землёй» Велавских-Левковских остались лишь соседние земли на Овруччине — Смольчанская (Левковская и Верповская-Булгаковская), Лавдыковская (Геевская), а недалеко с. Скородного — остров Литовский, за которые они напрямую служат киевскому князю или воеводе: «Земяне наши Киевского повету» Левковские вместе «зъ братею своею» «во всякихъ речахъ и справахъ своихъ перед судомъ земскимъ албо кгродскимъ киевскимъ справовати се мають, а перед судомъ имъ не належнымъ, яко перед урядомъ замъку Овруцкого и нигде инде не повинни становити ся»[4][5].

Родовым гнездом Левковских было село Левковичи на территории Овручского староства, которое, в качестве отчины, как Смолчанскую землю, овручский земянин Булгак Белавский[6] (Велавский), подтвердил в 1486 году у короля Казимира.[7] Достоверно неизвестно, существовало ли село Левковичи до появления бояр Велавских, хотя по результатам работы Овручской археологической экспедиции 1996—2009 гг. — Верпа, Кобылин, Левковичи[8], Можары, Гаевичи и относятся к поселениям древнерусского периода (Х—ХІІІ век), но полноценные археологические раскопки там не проводились,[9] в отличие от соседнего села Збраньки, где обнаружена стоянка периода палеолита.[10]

В описи Овручского замка от 1545 года?[11][12], упоминается «городня» земян Левковских, а также «подданных господарскихъ Ширковичъ, Доротичъ а Гаевичъ», и по словам В. Антоновича, начиная с 1548 года, отдельными ветвями рода Валевских-Левковских были Верповские и Геевские[13]. Но, в актах Литовской Метрики встречается ещё более раннее упоминание о Геевичах: от 1510 года — «…жаловали намъ тыи бояре Вруцкого повета вилавскии Малко а Андреи Доротичи, а Сенютичи, а Нестер Геивич…»[14] и от 1524 года: «…земълю пустовъскую путъную во Въруцъкомъ повете Вольненицъкую а дворыщо пустое ж в месте нашомъ Вручцъкомъ Зенъковъское, ино к той земъли близскии ся выискали на имя Геевичы а Ложчычы»[15].

Фамилия Валевские (Валевские-Левковские) является производной от топонимического прозвища Велавские и не имеет никакого отношения к польскому роду Валевских[16][17].

Левковские были внесены в Гербовники Адама Бонецкого[18], и Северина Урусского[19], под литерой «Л» в VI часть многотомной Родословной книги дворян Волынской губернии и её печатный вариант Список дворян Волынской губернии[20].

Содержание

Версия о происхождении Левковских от «руських» бояр Немир Резановичей[править | править вики-текст]

В данной гипотезе, которой придерживаются некоторые исследователи и геральдики, ключевым тезисом является то, что не только паны Немиричи герба Клямры, а и бояре Левковские, Невмержицкие, Можаровские, Геевские, Верповские, Солтаны Стецковичи, Шишки Ставецкие, Доротичи, Покалевские (угасший род?), Ходаковские, Русиновичи, Дривинские, Литинские, Толпыженские, Хренницкие, Шибенские и другие их собратья — все вместе являются представителями огромного «руського» рода Немиричей и происходят от общего предка второй половины XIV века.

Немиричи: история Можаровских и Невмержицких — ключ к разгадке происхождения Левковских[править | править вики-текст]

Польский историк Ежи Охмянский, ведущий специалист по истории Виленской капитулы, утверждал, что первым известным предком Можаровских был Грицко Абрамович, владевший землями Немиричей в районе с. Можары (тогда «Мозаровичи» или «Козаровичи») Овручского повета в 1471 году[21][22] (он же был основателем рода и полесско-киевских Немиричей, ведь первым их известным предком, в свою очередь, считается овручский старожил Немира Грицкович, 1509 год, фактически его сын[23][24]). Охмянский в своих исследованиях опирался на уникальный документ «Inhibicio, ne Hryczko locaret homines circa homines capitulares», в котором король Казимир разбирал дело виленских каноников о землях возле капитульного села Можары.[25] Реальное существование киевского земянина Грицка Абрамовича действительно подтверждается, но уже другим документом из Актов Литовской Метрики, где Грицко указан дедичем Годотимля под Овручом и «с полазными двема земълями, съ Хвосникомъ а з Жабиньскимъ остъровомъ», как известно, унаследованными впоследствии Немиричами, и даже через столетия семья известного героя Крымской войны, штабс-капитана Иосифа Онуфриевича Левковского (1833 г. р.) обосновалась в том же селе Годотемля.[26]

Левковский Владимир Иосифович (слева) с женой Прасковьей и братом Львом Иосифовичом (справа) возле своего дома в с. Годотемля (1916 год)

Вероятный отец Грицка Можаровского[27], Абрам, как староста Звенигородский на Подолье («Abrahamo swinogorodensi capitaneis»), упоминается в «Жалованной грамоте великого князя Витовта слугѣ его Василію Карачевскому на село Симяковъ, въ наслѣдственное владѣніе от 15 августа (1386 года?[28])».[29] Местонахождением подольского Звенигорода, который многими исследователями отождествляется с черкасской Звенигородкой[30], занималась специалист по исторической географии Т. Гедзь, локализовав этот «степовой» Звенигород (Swinigrod) на реке Синюха, то есть в районе современного села Синюхин Брод Николаевской области, и лишь после разрушения татарами перенесённый во второй половине XVI века в район современной Звенигородки Черкасской области.[31] Вместе с тем, этот автор придерживается мнения, что Звенигород уже другой грамоты Гриньку Соколецкому от 1391 года идентичен упомянутому в 1516 году К. Острожским, который просил передать «Браславль, Веницу и Звинигород» внуку его сестры Р. Сангушку. Этот населенный пункт территориально не совпадает ни с одним известным Звенигородом, но ничего определенного по поводу его расположения ей не известно.[32]

В судебном решении короля Казимира 1471 года село Можары названо «Мазоревичи», что близко с «Казаровичи» (в копии XVI века буква «К» могла быть ошибочно записана как «М»; село также могло по-разному называться в одно и то же время: Можаровичи или Козаровичи, что исторически вполне оправдано[33]), ведь в копии привилея короля Александра капитуле Виленской на Каменщизну от 1500 года[34] во второй неопубликованной редакции (книге виленского архива капитула Lib. II, S. 13-16, № 5), также стоит слово «Казаровичи» («Коzorowiczy»), а уже в третьей неопубликованной редакции, как и в опубликованной версии — «Мазаровичи» («Mozorowiczy»), и это явно может свидетельствовать о том, что село Можары называлось также «Козары» или «Козаровичи» — владение Немир-Резановичей «Козаринов»[35], привилеи на владение которыми были сфальсифицированы виленскими канониками (ведь Можары находились между Левковичами и Верпой, то есть в центре Смольчанской земли — отчизны не только Немири — предка Гридковичей и Сидковичей Невмержицких, который также идентифицируется с луцким старостой Немирой Резановичем, а и Война-Городецких, впоследствии бояр с. Левковичи: Василия и его сына Остапка, владевшего Левковской землёй и Зенка, с земли Зенковской: «инвентарь капитульных доходов с села Городец от 1538 года — Василий Война заплатил, и он обязан платить каждый год, как глава наследственных земель 16 грошей, тот же Василий с сыном Остапко разделён в уплате налогов на землю, называемую Левковская — 38 грошей, тот же Василий Война освобождён от уплаты за фамильную землю, называемая Зеньковская — 38 грошей», где село Можары, кстати, также названо «Мозаровичи»: «Moszarovycze» и «Moszarowycze» (язык оригинала латынь),[36] а также Смолчанская земля была отчизна Булгака Велавского, предка Левковских, Верповских и Геевских). В описи Овручского замка от 1545 года село Можары уже якобы официально закреплено за капитулом костёла Виленского[37]. Из поборовых книг 1581 года известно, что капитуле виленской принадлежало тогда 12 сёл в составе так называемого района Каменщизна Киевского повета, в том числе и Можары: «I. m. kapituła Wileńska, dali pobór z imion, z tych wsi mianawicie, które leżą w powiecie kijowskim. Naprzód ze wsi: Horodca, Brytowinców, Biehuna, Torynia, Możarow, Listwina, Zalesza, Waskowa, Timochow, Ozieran, Wojkowicz, Kulikow».[38]

Битва под Словечной. Гобелен (сохранившаяся часть размером 3,19 Х 2,06 м, шерсть, шелк). Львовский исторический музей. Сюжетом здесь послужило подавление восстания шляхты и крестьян Каменщины, Мозырского повета, в 1756 году.

Насильственный захват виленской капитулой земель Можаровских вызывал не только естественное сопротивление местной шляхты[39], которая часто поддерживалась и их соседями-сородичами Левковскими и Невмержицкими: «w 1754 r. „szlachta niemierzyniecka i lewkowska przyjęła stronę możarowskiej“»[40], но и привёл к многолетнему судебному разбирательству в различных инстанциях по довольно громкому Делу Можаровских, где, кстати, в представленных документах стороной графа В. Потоцкого, село Можары также названо село «Козаровичи».[41][42][43][44] Хотя самые первые протесты Можаровских фиксируются в архивных фондах капитулы ещё 3 октября 1538 года: «Подданные в Каменщизне бунтуют и не хотят позволять строить замок; капитула приказала их лишить свободы на 2 месяца, а в порядке возмещения ущерба заплатить штраф в размере 30 коп грошей литовских» и 3 октября 1552 года: «Рада капитульная в Каменщизне. Ивенский жаловался, что он пострадал и капитула поручила прокуратору рассмотреть то дело. Подданные с Каменщизны обжалованы о сожжении на 30 коп дерева, приготовленного к строительству замка: они оправдываются, что дерево якобы сгорело случайно».[45][46] Протестные выступления шляхты Каменщизны продолжались в 1713 году и в 1736 году, а наиболее масштабное вооружённое восстание Можаровских против виленской капитулы пришлось на 1754—1756 годы, которое было жестоко подавлено литовскими хоругвями под руководством поручика Никодима Понятовского[47][48].

Интересно, что согласно Дела Можаровских в Сенате, «подлинная грамота 1415 года великого князя литовского Александра Витольда виленскому костёлу и его капитуле, на имение-повет Каменец в Киевской земле состоящий, пожалованная, которая и тогда в деле имелась, обветшалая и оборванная до того, что ничего в ней прочесть нельзя»[49]. То есть, это была подлинная грамота, но неизвестно кому и когда она была выдана. Это и неудивительно, ведь, как считает В. Носевич, большая часть архива капитула сгорела ещё во время большого пожара в Вильне в 1529 году[50]. Более точные сведения о существовании капитульного архива сохранились лишь начиная с конца XVI века. В 1592 году впервые в актах Виленской капитулы встречается заявление прелата архидиакона об уничтожении пожаром значительной части капитульских привилеев и других бумаг вместе с капитульским домом, в котором они хранились. Страшный пожар 16 мая 1610 года, начавшийся от костёла ксёндзов францисканцев на Трокской улице, менее чем за полдня уничтожил весь город вплоть до кафедрального собора. В пламени погибли бумаги, книги и весь прежний архив капитулы, хранившийся в особом сундуке над воротами во дворе епископского дворца. С 1654 года начались скитания капитульного архива по чужим странам. Вывезенный каноником Тизенгаузом в Пруссию архив вскоре был переведён оттуда каноником Воловичем в Австрию. В 1656 году архив нашёл для себя приют в замке князей Любомирских, оттуда его перевезли во Львов, где он хранился прелатом архидиаконом виленским Моцарским. После смерти последнего в заведывание архивом вступили львовские бернардинцы. В 1659 году взятый у них архив был переведён в Брашевичи (Гродненское воеводство), потом — в Слоним и в конце 1660 года — в Ченстохов. Размещённый в комнатах настоятеля и закристиана, он оставался здесь до 1663 года, когда виленские каноники Тизенгауз и Млынецкий снова вернули его в Вильно. Такие крайне неблагоприятные для архива условия не могли не сказаться на сохранности находившихся в нём документов. Уже в 1664 году Виленская капитула заявила, что значительная часть актов совершенно исчезла. В последующих заявлениях отмечалось, что в актах капитульных за 1683 год имеются следы о захвате иезуитами очень многих документов, погибших таким образом для позднейшего времени. Однако и на этом не закончились испытания для архива Виленской капитулы. В пожаре Вильно 1748 года, когда уцелела лишь пятнадцатая часть города, безвозвратно погибли письменные памятники, находившиеся в городских и церковных архивах, в том числе и в архиве капитулы. И тем не менее, обследовавший архив в 1828 года ксёндз И. Бовкевич писал в своей «визите»: «После таких несчастных обстоятельств, при которых приходилось существовать капитульному архиву, можно только удивляться, как он мог сохраниться до последнего времени в замечательном порядке и сберечь всё-таки для потомства сравнительно огромное богатство бесценных актов и документов»[51].

Бабий остров в районе Картынич на военно-топографической карте 1928 года

Пожалуй, единственным документом этого архива, так и не представленным в Деле Можаровских ни одной из сторон, был «Акт разграничения угодий между владениями Виленского епископа (Ивана Лозовича) и каноников Виленского костела Св. Станислава по рекам Локница (Лохница) и Плотница от 21 сентября 1474» в оригинале и на пергаменте, а к нему привешенная на тонком пёстром шелковом шнурке разламанная печать, из которого очевидно, что капитула на тот момент ещё не была полноправным собственником Каменщизны, иначе ей, равно как и бискупу, не пришлось бы спрашивать разрешения на продажу Бабьего острова и установления границ в местных овручских бояр — реальных собственников, владения которых, соседствовали с Убортскими.[52] Видимо, это была аренда (держание) капитулой государственных земель, к которой они постепенно присоединяли и частные земли, о чём неоднократно заявляли паны Можаровские в судебных исках. Ведь, даже в Актах Люблинского трибунала (Книга № 1 под названием «Summarium transactionum in libro rutherico charactere scripto vitelicet annas 1591, 1592, 1595, 1598 reperebilium palatinatus Kijoviae») от 22 мая 1595 года капитула костёла Виленского названа державцой с. Каменец: «Между урядом гродским Киевским (истец), а ксёндзами прелатами, канониками и целой капитулой костёла Виленского, державцами с. Каменец, в воеводстве Киевском лежачого (ответчик), о баниции на ответчика за недопущение исполнения выроку суда гродского Киевского в селе Можарове, что касается неуплаты поборов со своей державы. — декрет. (Лист 159)».[53] В Заключении Сената по делу Можаровских сказано, «что оное имение, быв в роде князей Можайских, по смерти законных владельцев, осталось выморочным (то есть, без наследников), и потом подверглось завладению, с давних лет, Виленского капитула»[54]. Естественно, что здесь Сенат ошибся в своём заключении, его запутали документы и показания самих Можаровских, ведь имение Каменьщизна, включая Можары, на самом деле ранее принадлежало боярам Немиричам и в их числе предку Можаровских (Абраму), а после них, как «вено» княгини Степанской, и было ими утрачено после арестов главных зачинщиков волынского заговора 1453 года.

Естественно, что владения Немиричей, включали ещё и Велавск, и Котчищи, и Сельцо (под Народичами),[55] и Татариновичи (на реке Жерев) в Овручском повете, и Мещеру (Нещеров) под Киевом.[56] А в завещании Иосифа Немирича от 1598 года сказано, что его сыновья Иван и Семён от первого брака, получили под Овручем Костюковщизну, Медведное и Фосню[57]. В то же время, О. Задорожная считает первым известным предком киевских Немиричей — Немиру Грицкевича (Гризкевича)[23][58], который фактически являлся сыном Грицка Абрамовича (Козаровича), поскольку именно этот Немира ок. 1509 года выступал свидетелем в «въ справе Суриново зъ Доротичомъ», где он подробно изложил родословную бояр Велавских — предков Левковских. Этот же Немира Грицкович и был отцом известного овручского боярина Ивашка Немирича, который предав князей Глинских, перешёл на службу к князьям Острожским.[59] По отчеству как «Грицкевич» Немира выступает свидетелем в известном документе от 1509 года: «Духовное завещание пана Ивана Булгака Лисиченка Киево-Печерскому монастырю на своего наследственнаго крестьянина Феодора въ с. Ремизовичахъ (Овруч. пов.), съ земельными его владениями и денежными платежами, а также на селище Бузуково».[60][24] Этот же Немира был поочередно женат как на Олехне, получившей в пожизненное владение Овручский Заручайский монастырь в 1531 году,[61] так и на Милохне, сестрах Остафия Дашкевича, а их дочь Богдана (от Милохны), как известно, в 1511—1536 годах была замужем за Олизаром Волчкевичем.[62][63][64]

Версии «руського» происхождения Немиричей, как альтернатива тюркской гипотезе[править | править вики-текст]

Киевская исследовательница Н. Яковенко выдвигает тезис о тюркском происхождении рода Немиричей, возможно, даже из среды автохтонных тюркских вассалов князей Киевской Руси. Она отмечает, что трудно даже с полной уверенностью установить, где располагалась родовая земля, составлявшая первичную «отчину и дедину» Немиричей. Ведь те огромные земельные комплексы, которые впоследствии, в течение XVI в. оказываются в их руках — это или выслуги, или имения, вошедшие за невестками или купленные земли. Согласно предположению А. Яблоновского, поземельным гнездом рода, скорее всего было, село Приборцы (позднее Приборск) в верховьях Тетерева, который упоминается в ревизии в Чернобыле 1552 года, как собственность Иосифа Немирича.[65] Приборск был вкраплен в Труденовскую волость (ныне Иванков), входившей в состав владений князей Половцев со Сквира.[66] Но поскольку то предположение Н. Яковенко опирается на большое количество соображений гипотетического характера, возникает ряд вопросов, которые ставят его под сомнение. Ведь, Труденовичи по Половцам Рожиновским перешли на Ивашка Немирича лишь в 1536 году[67]. До этого, Труденовичи — это дедичное имение Юхновичей, которые получил Олехно Юхнович вместе с другими имениями, также, как и Михал Юрьевич со Сквира Половец, ещё от киевского князя Олелька Владимировича: «Року 1618 месяца мая 20 дня. Права от князя Александра Володимировича Киевского пану Олехне Юхновичу на городище старое за Днепром Покалаврове, селища Булачин, Круглое, Сосниково за Куранья с озером Белым, притом три городища за Днепром: Бусурманское, Ярославское, Салькове с озером Линовем, а селище Проков и другие селища Белки, Махнач, селище Веприки, островы над Ирпенем и Унавою, селище Маликовщина, земля над Здвиженю Мелеховщизна, а над Тетерем Труденщизна и Тригубовщизна…»[68] Наконец, несмотря на то, что основной усадебный комплекс Немиричей размещён на Киевском Полесье, зафиксировано и их владения на Волыни. В частности Стефан Немирич, киевский подкоморий (1619—1630 гг), отец известного Юрия Немирича был помещиком 89 дымов Луцкого уезда: Галичане — 34 , Колмов — 22, Зборошив — 16 Зборышев — 17 дымов. По данным Елены Бирюлиной, Стефан обладал 13 дымами Луцкого уезда и был посессором более 110 дымов в Торговицкой волости Луцкого уезда, а брат Юрия Немирича в третьем колене с так называемой Олевской линии Иван (Юзеф) — Кароль Немирич приданым за женой Еленой Красицкой, получил во владение Велицкий ключ (или его часть), что на Ковельщине (с. Велицк (Wielick; ныне село Велицк), с. Селец (Szielec; ныне с. Сельцо), с. Углы (Huhly; ныне с. Угли), с. Аршановичи (Arszanowiczy; ныне с. Арсеновичи), с. Кухари (Kuhary; ныне с. Кухари), городок Яновка (Janówka; ныне с. Ивановка). Отсюда не удивительно, что Немиричи некоторыми исследователями отождествляются с ответвлением рода волынского земянина — Немири Резановича, луцкого старосты в 1445—1452 гг, активного сторонника и придворного князя Свидригайла[69]. Та же Н. Яковенко также рассматривала эту версию, но, не имея на тот момент аргументов в её пользу, отказалась от неё.[70] Но, позже О. Задорожная обнаружила, что ещё К. Несецкий в середине XVIII в. связал киевских Немиричей с волынским родом Немир Резановичей, если точнее, то с сыном Немири Резановича — Яковом Войной Немиричем.[23] Вот что писал геральдик в статье о Немиричах герба Клямры: «Война или Немирич, сестре своей Марии, которая была замужем за князем Михайлом Чарторыйским в 1458 году — те добра записовал: Житан, Чесный Хрест, Бубнов, Горычов, Тышковичи, Щутяты, Литовиж, Кречов, Горки и Олешко с прилеглостями, как доказывают аутентичные документы дому княжат Чарторыйских»[71]. Ясно, что в данном случае К. Несецкий опирался, в том числе, на эти известные пять документов из архива князей Чарторыйских[72][73]:

1. Жалованная грамота Швидрагайла Ольгердовича Митку Немире на село Липу в Перемыльском повете и на села: Бутятичи, Тышковичи, Дубровец, Лешняя во Владимирском повете. 1450. Декабря 31.

2. Жалованная грамота Казимира Ягайловича Немире Резановичу на имения во Владимирском повете: Земно, Бубново, Марков Став и Сернинавье 1450. Ноября 10.[74]

3. Жалованная грамота Казимира Ягайловича Немире Резановичу на имения: Литовиж, Селцо, Тарговицу, Червища, Стволовичи, Земно, Бубнов, Чесный Крест, Марков Став и Сернинавье. 1452. Марта 2.[75]

4. Подтвердительная грамота Казимира Ягайловича Митку Немире на имения, пожалованные ему от Швидригайла. 1452. Января 3.[76]

5. Духовное завещание Якова Войны Немировича, по которому он отказывает: церкви в с. Земно — село Марков Став; матери своей Анне Немириной села: Мстишин, Полганов, Коршево, Серну, Жджары, Жджарки, Ракулин, Сердятичи, Заболотцы, Грибовицу, Щенятин и Земно; жене своей Марии в пожизненное владение села: Стволовичи, Житаны, Честный Хрест, Бубнов, Горечов, Тышковичи и Щучатин; сестре своей Марии и её мужу, князю Михаилу Васильевичу Чарторыйскому: Литовиж, Кречов, Горки и Олеско. Детям князя Чарторыйского должны отойти и остальные имения после смерти или в случае выхода замуж жены завещателя.- Акт без числа.- Вторая половина XV столетия («którego testamentu kopia w domu ksiąząt Czartoryskich znajduje się»[77]).

Северин Урусский был одним из первых, кто также сделал подобное смелое предположение. Так, в описании Немиричей герба Клямры он, не соглашаясь ни с Окольским о литовском предке Немиричей Андрее — сыне троцкого воеводы Миколая Гржимала[78][79], ни с Несецким о предке Вороне с Подолья, выдвигает свою версию о происхождении киевских Немиричей от Немир Резановичей: «…najprawdopodobniej przeciez pochodza od ktoregos z Niemirow, nadanych juz przez Witolda na Wolyniu i Podolu, tak naprzyklad Niemira z przydoomkiem Rezanowicz».[80]

Известный польский историк Владислав Семкович также рассматривал Немиричей полесско-киевских и волынских Немир Резановичей, как один род: «Protoplastą tej rodziny był Niemira Rezanowicz (Razanowicz), bojar wołyński, sprawujący w latach 1445 do 1452 urząd starosty łuckiego. Bratem jego był Kozaryn Rezanowicz, występujący w połowie XV w., a dalszym krewnym (plemiennikiem) niejaki Mitko, obdarzony w 1450 szeregiem nadań królewskich na Wołyniu. Ów Niemira Rezanowicz miał z żony Anny syna Jakuba Wojnę Niemirowicza i córkę Marię, która wyszła za kniazia Michała Wasilewicza Czartoryjskiego… Otoz przypuszam, ze to jestto rodzina Niemirowiczow (Niemiryczow), ktora rozrodzona na Woluniu i w Kijowszczyzni, uzywala pozniej herbu Klamry».[81]

Неакадемические исследования[править | править вики-текст]

Оригинальный подход к этой проблеме недавно появился и в среде неакадемических исследователей.[82] Так, историк-краевед Иван Левковский обратил внимание на документы Люблинского трибунала (Книга № 2: от 26 июня 1604 года, Лист 1715,[83] от 11 мая 1607 года, Лист 151[84] и от 14 мая 1607 года, Лист 153[85])[86], в которых князья Збаражские требуют от дворян Левковских вернуть им грунты Остаповский (дедич Остапко Война из Городца[36]) и Сосновский (дедич Михаил Сосновский) в Левковичах и часть грунту Васьковского (дедич Василий Оникиевич Невмирицкий). Остаповский грунт находился в Левковщизне, расположенной северо-восточнее местечка Веледники, села Прыбиток[87] и села Паршова (согласно Реляций возного от 8 и 9 июня 1643 года[88]), а по соседству с ним, в Серковщизне, находился грунт Зеньковский его старшего брата Зенка Серковича.[89]В ходе исследований и изучения родословной князей Збаражских было установлено, что княгиня Збаражская Мария — она же княгиня Ровенская и врождённая княжна Степанская (дочь князя Михаила Степанского и Федьки Юршанки),[90] её первый муж Яков Война Немирич, отец которого Немиря Резанович был луцким старостой в Великом княжестве Русском на Волыни Свидригайла Ольгердовича.[91] Кроме того, согласно выписки с Книг капитульного архива в Вильне той же грамоты от 1415 года, автентичность которой вызвала большие сомнения не только при рассмотрении Дела Можаровских в Сенате, а и в независимых экспертов[92], дистриктом или районом Каменщизна (включая Можаровскую и Городецкую земли), лежащем в Киевском повете, и переданным капитуле Виленской князем Александром Витовтом, владела княгиня Степанская: «districtum sive territorium nostrum Camyenyecz dictum in terra nostra Kyowyensi iacentem, quem ducissa Stepanska habuit et possedit» («дистриктом или районом Каменщина, лежащем в Киевском повете, и переданным капитуле Виленской князем Александром Витовтом, владела княгиня Степанская»).[93] Учитывая то, что повет Каменец никогда не входил в состав Степанского княжества (историческая граница между Степанским и Овручско-древлянским княжеством проходила в междуречье Случи и Горыни[94]), очевидно, что Яков Война Немирич переписал своей жене, княгине Марии Степанской часть вотчинной земли и в Левковичах.[95] Княжна Мария после смерти Якова Войны Немирича в 1461 году во второй раз вышла замуж уже за князя Василия Семеновича Збаражского. Мария Ровенская умерла около 1517 года.[96] Выходит, она физически не могла владеть Каменщизной в 1415 году, а это значит, что, по крайней мере, год выдачи этой грамоты, безусловно, подделан канониками. Тем не менее, из всего этого всё-таки следовало, что каноникам виленским было доподлинно известна предыдущая перед ними владелица Каменщизны — княгиня Степанская, ставшая впоследствии княгиней Ровенской, получившей в вено Каменщизну, а также грунты в Левковской земле («Левковщизне») по первому мужу Якову Войне Немиричу, и поэтому потомки князей Збаражских претендовали на земли Левковских и Невмержицких. Точно известно лишь, что копия грамоты 1430 года, которая якобы подтверждала предыдущую грамоту Витовта 1415 года, была внесенная в Коронную Метрику аж в 1459/1460 годах (Kop. 1. Metr. Kor. (w Arch. Glownem w Warszawie) T. XI str. 122—123. Kopja ta wciagneta jest w ksiege z lat 1459/1460),[97] причём эту копию с капитульного архива, ошибочно приняв за подлинную, в 1470-х года перенёс в свою хронику Длугош.[98] Очевидно, что эта фальшивая копия, внесенная в Коронную Метрику в 1460 году стала тем юридическим основанием, с помощью которого каноники и овладели тогда Каменщизной. Ведь, это был именно тот период, когда реальная княгиня Мария Степанская, перед самым вторым замужеством за князем Семёном Васильевичем Збаражским (около 1460 года), и потеряв своего первого мужа Якова Войну Немирича, потеряла и вено, записанное им — повет-имение Каменец в Киевском воеводстве, поскольку это стало своеобразной расплатой Вильнюса за участие её мужа (Якова Немирича), свекра (Немири Резановича) и отчима (Олизара Шиловича) в неудавшемся волынском заговоре 1453 года.[99] Стефан Збаражский (жена Катарина Сулимянка), который судился с Мартином Левковским, был сыном Владислава Збаражского (уп. 1539 и 1558, жена София Пшилуская), внуком Андрея Збаражского (уп. 1512 и 1528, женат на Анне Гербурт), правнуком Семёна Збаражского (уп. 1478 и 1482, женат на Гебровской), праправнуком Василия Збаражского (уп. 1463 и 1474) и праправнучатым племянником князя Семёна Васильевича Збаражского, женатого на той самой Марии Степанской, поскольку эти Василий и Семён родные братья князья Збаражские.[100] А это значит, что князь Стефан Збаражский с женой Сулимянкой имели формальные юридические основания (по-видимому, имея на руках старые грамоты) на земли Левковские-Невмирицкие в том числе и потому, что являлись законными наследниками князя Семёна Васильевича Збаражского, женатого на Марии Степанской, если, конечно, не имелось в виду другое родство по жене Стефана: Сулимы и Немиричи были «кревными» Олизаров, и соответственно родственниками между собой, о чём известно из завещания Романа Олизара Волчкевича.[101] Правда, само завещание пана Романа вызывает сомнения в аутентичности не только в авторов публикации, но и в других исследователей, поскольку известно, что в этом завещании, датируемом якобы 1450 годом, упомянутый в числе владений Волчкевичей Коростышев, на самом деле Олизарам переходит лишь в 1565 году,[102] а Олизар Шилович, названный в тестаменте братом Романа Волчкевича, в действительности был из рода волынских Кирдеевичей.[103] Некоторых личностей, указанных в этом завещании скорее можно отнести к рубежу XV—XVI веков, например таких как Егорий Немерич, который реально мог выступать связующим звеном между волынским Яковом Войной Немиричем и овручским Василием Войной из Городца. Но, в 1607 году также дедичкой этих земель считала себя и Ева с Вишневца княгиня Збаражская — дочь князя Александра Александровича Вишневецкого и Александры Андреевны Капустянки и вдова князя Петра Владиславовича Збаражского, родного брата того самого Стефана Збаражского, что судился с Мартином Левковским.[104] В тех же актах зафиксирован конфликт между подданным одного из братьев князей Збаражских и Невмирицкими-Левковскими в Невмиричах ещё в 1602 году.[105] Тем не менее, в 1710 году внучка известного казацкого гетьмана Ивана Михайловича Сулимы — Евдокия Ивановна Сулима со своим первым мужем бунчуковым товарищем и полтавским полковником Григорием Ивановичем Черняком[106] за универсалом гетмана Украины Ивана Скоропадского получили земельные угодия именно в родовом гнезде Немир Резановичей на Владимирщине. Так было положено начало «Черняковского поместья», в землевладения которого входили сёла Тишковичи и Старая Лешня. Границы угодий пролегали в окрестностях сёл Будятичи, Калусов (Гряды), Низкиничи, Грибовица, Литовеж и Осмиловичи.[107] В итоге, Мария Ровенская, урождённая княжна Степанская, как жена в первом браке Якова Войны Немирича — сына Немири Резановича, могла иметь права на Каменщизну, в том числе и на часть Левкович-Невмирич только в одном случае: если Немира — предок Невмержицких, дедич данных земель за князя Витовта[108] и Немира Резанович — староста Луцкий, был одним и тем же лицом, завещавщим её мужу, то есть своему сыну Якову Войне Немиричу, отчизные владения под Овручем, которые тот записал в вено своей жене Марии, урождённой княгине Степанской.[82]

В данном контексте, интересно и то, что в родоначальника Киселей, Александра (Олехно) Киселя, служившего в Ягайла и в Свидригайла в начале XV века, мать была княгиня Четвертынская, а жена — Немиричовна. Предположительно, что это Мария — дочь Немиры Резановича и сестра Якова Войны Немирича, которая после гибели Олехна Киселя вышла второй раз замуж за князя Михайла Васильевича Чарторыйского. Сыном Олехна был Микита, владелец Низкиничей и Дорогиничей во Владимирском повете, которые его отец выслужил в Свидригайла (по другим сведениям («Патерикон Косова»), якобы Микита был мужем Немиричовны).[109][110][111] И не случайно, 8 августа 1544 года «били чоломъ королю Жикгимонту бояре овруцкие Федор а Андрей Гридковичи Невмирицкие о том, чтож дей державца Овруцкий пан Криштофъ Кмитич судил их очевисте с подданнымъ нашимъ Власом Микитичом о остров на имя Заесеничье именя их Невмирицкого, которого он подъ ними доставалъ, менуючи то быть своею отчизною», ведь один из вероятных сыновей Микиты Олехновича Киселя — Влас Микитич вполне мог претендовать на землю Невмирицкую, как отчизну по своей бабке — врождённой Марие Немирич Резанович, позднее княгине Чарторыйской[112]. К этому следует добавить, что между Киселями и Ложчичами (близкие родственники бояр Велавских: «Федко Ложчичъ», уп. в 1524 году в числе бояр велавских[113] и в 1527 году Лозки с печатью «księżyc rogami do gory, a w nim krzyz o rozdartym dolnym ramieniu», то есть полумесяц (не полукруг[114]) концами кверху, а в нём крест, расщеплённый на нижнем конце[115]; мог быть женат два раза — первый раз на Марие, дочери Ивана Юхновича Олехновича[68], а второй раз на N. Велавской, сестре Доротичей) в 1604 году развернулся судебный спор за земли над рекой Здвижем (между Киевом и Житомиром), которые назывались Киселевщизной: Ставище, Пуков, Высокое, Мелетичи, Щенковичи (эти земли были веном Феди Киселёвичевой из Лозков, которые она уступила Тишку Киселю),[116] а в 1623 году пани Лозчина судилась с инстигатором за Серковщизну в Овручском повете под Левковичами и пустотину Безсолицы в Киевском повете под Пуковом[117] (теперь Карабачин[118]) — «…dobra Serkowszczyznu y Bezsolicy, w starostwie owruckim leza˛ce»[119]; также в описании Овручского замка от 1545 года фиксируются два владельца Норинска, Григорий Аксак и Александр Кисель: «Григоря Оксакова, село Норинское, дымовъ осмъ, а службъ осмъ», «Олександра Киселя село Норинское жь, службъ чотыри, подачки даютъ три копы и двадцать грошей», а уже около 1620 года Норинскую волость купил Стефан Немирич[120].

Генеалогия «дома» Вороничей по Б. Папроцкому и К. Несецкому[править | править вики-текст]

По словам геральдика К. Несецкого, Велавская земля на овручском Полесье[121] оказалась в руках Вороновичей (ветки Немиричей из Волыни): «Piotr, jeden z synów siedmiu Hrydzka i najstarszy, zostawił dwóch synów, Niemirę i Czeresnią, od Czeresni poszli Czerlińscy, czyli Czerlinkowscy, od Niemiry Niemirzycowie: na dowód tego, dekretem się jakimsiś świadczy, którym Bojarów Kotczysca, jako wysługę Piotra Hryckiewicza przysądza obiema braci».[122] Несецкий называет Котчищи (вместе с боярами) выслугой Петра Грицкевича, где Котчищи — это село под Велавском (современная д. Кочищи (Ельский район)), а Петра Грицкевича — отцом Немири и Черешни, где Немира — предок Немиричей, а Черешня — Черленковских, действительно называвшихся так с 1529 года Кмит-Александровичей и контролировавших Черленковский замок с одноимённым местечком под Винницей[123][124]. К. Несецкий утверждал, что доказательством этого был великокняжеский декрет, которым службы бояр в Котчищах присуждались обоим братьям. Действительное существование данного документа подтвердилось из опубликованных недавно сканов рукописей Львовской научной библиотеки им. В. Стефаника,[125] в липовецком архиве Юноша-Росцишевских среди перечня документов Турбовского семейного архива панов Ельцов («DOCUMENTA FASCICULO PRIMO COMPREHENSA PER COLLEGIUM OWRUCIENSIS SOCIETATIS IESUS TERMINO COINDESCENSION ANO 1740 IN BONIS TURBOWKA COMPORTATA ET COMMUNICATA SUCCESSEORIBUS OTIM PHILIPPI THEODORI JELCOW»), где сохранилось его название: «List ksiaza Alexandra Litewskiego dany Niemirze y Czereszni Rydkiewiczom na Kodczyce» (Без указания даты.«Лист князя Александра Литовского, даный Немире и Черешне [Г]ридкевичом на Котчище»). Очевидно, Лист был выдан литовским великим князем Александром Витовтом, на бояр Котчищей, службу которых получили Немиря и Черешня, сам же Черешня должен выступать двоюродным братом Немири, вероятно это Кмита по имени Матвей или же Волчко Александрович,[126] указанный в украинских грамотах, изданных Владимиром Розовым под № 91 «Разъезжая старосты житомирскаго Жидимонта и пана Каленика Скипорю на село Тулины, данная около 1458 года», где свидетелями выступают бояре житомирские пан Ворона и пан Волчко Александрович[127]. Не секрет, что и в Грамоте Сигизмунда I, овручскому старосте Криштофу Кмитичу (родной дядя известного Филона Кмиты Чернобыльского), от 10 июня 1544 года, староста четыре раза назван Криштофом Немиричем, очевидно, по своим веледниковским владениям («земли Матвеевское, пана Криштофовы»), которые перед Матвеем Алексанровичем Кмитой (Кмитой Александровичем) принадлежали пану Немире за правления великого князя Витовта, как имение-повет Каменец (Каменщизна) или по-другому, Немиричизна: «…od nayiaśnieyszego króla jego mości, Zygmunta, w sprawie antecessorom offerentis do wielmożnego niegdy Krzysztofa Niemirycza, starosty Owruckiego»[128]. Другие источники косвенно подтверждают, что отцом братьев: Немири, Казарина и Митка Резановичей был Пётр — прадед бояр Васка и Ивашка Сенковичей Русиновичей,[129] отчизной которых, как и Давыда Велавского, была соседняя с Немиричизной Велавская земля (Котчищи и Литовский остров).[130][131][132][133][134][135][136] Учитывая это, оказывается, что луцким старостой в 1443 году (не позднее, чем с 23 IX 1442) стал пан Иван Петрович, один из найдавнейший наместников луцких, согласно памятной записки, сделанной осенью 1538 или летом 1540 года,[137][138][139] сторонник Свидригайла (брат Немири — Иван Козарин Резанович?),[140] а вовсе, как принято было считать,[141][142] не князь Василий Фёдорович Острожский или его ставленник (от Казимира).[143][144]

Грегор з Вороновиц, его сын Александр Вороновицкий и Матвей Кмита в книге Bartoszа Paprockiego «Gniazdo cnoty…». Kraków: 1578, s. 1182
Кмиты Чернобыльские: Криштоф, Семён и Филон в книге Bartoszа Paprockiego «Gniazdo cnoty…» Kraków: 1578, s. 1183
Герб давний Вороновичей, выслужен ещё при княжатах Русских, а Лелива и Одровонж внесены в четырёхчастный герб Филона Кмиты Чернобыльского «по матках в дом его» (Bartosz Paprockі «Gniazdo cnoty…» Kraków: 1578, s. 1187)

В статье о Ельцах герба Лелива, К. Несецкий называет предком многих родов, в том числе Немиричей, Грегора Вороновича с Подолья, который перешёл на службу к королю Ягайло, в Григория был сын Александр, служивший князю Свидригайлу из своей отчизны на Подолье и ставший винницким старостой, в этого Александра было семь сыновей, в одного из которых Гридка, тоже было семь сыновей. Первый был Пётр, он оставил двоих сыновей Немиру и Черешню. Немира был предком Немиричей герба Клямры в Киевском воеводстве, а Черешня — предком Черленковских (Кмит). Этим же сыновьям и присудил король польский бояров Котчища, яко выслугу Петра Гридкевича[145]. Вольф называл эту генеалогию, списанную у Александра Игнатия Ельца, «фантастической» именно из-за того, что не могло быть, по его мнению, в Александра Воронича семи сыновей и в его сына Гридка также семи сыновей, да ещё которые дали бы начало известным боярским родам.[146] Но старый геральдик Папроцкий, говорит лишь о семи сыновьях Александра и от одного из них — Матвея Кмиты, ведёт родовод Кмит Чернобыльских: Грегор Воронович —> Александр (Кмита) Грегорович —> Матвей Кмита —> Криштоф Кмита, Семён Кмита —> Филон Кмита Чернобыльский (сын Семёна)[147].

Версия Папроцкого, в основном, подтверждается источниками. Так, Кмита (Александр), упоминается в грамоте великого князя Свидригайла, утверждающей границы имения земянина Брацлавского, Карпа Ивановича Микулинского, 1431 года, мая 31 дня: «…ино мы послалы вижа замку Браславского, пана Хацка до земянъ Браславскихъ: пана Максыма Тымковыча, пана Ярмолу, пана Евсея и пана Кмыту…», «…одътоль уверхъ рички Дидовки до гостынця Винницкаго, а гостынцемъ, мымо лозу Мохнатую, у лево, пускаючи черезъ поле до рики Згару, нижей урочища Брычнаго, где впадаетъ ричка Кулыка, где есмо засталы пана Кмыту, который призналъ: же по левой рички Кулыгы грунтъ Мыкулынскій, а по правой мой до Лытына, тамъ же въверхъ Кулыги просто до (ро)гу леса; а одъ леса ажъ до урочища Вирной долыны, где засталысмо бояръ Хмельныцкихъ: пана Евсея и иныхъ, которыи призналы по тую долыну Вирную грунтъ Мыкулынскій, а за долыною Багрыновскій;……».[148] К слову, Багриновский грунт недалеко от Литина принадлежал хмельницким боярам — Евсею и Васку, которые, вероятно и были родоначальниками Багриновских на Подолье.[149] Между тем, уже в XVI веке Багриновские фиксируются на Киевщине, причём кроме села Багриновцы (в 1579 г. — 3 дымы, в 1628 г. — 4 дымы) в Заушье, расположенного между Ущапами и Дедковичами[150], был ещё хутор Багриновка, который находился по соседству с островом Заясенецким (Левковичи в Овручском повете). Конкретное место расположения селища Багриновка указывают Акты Люблинского Трибунала — это Барановщизна, то есть остров Баранковский (назван от Мелеха Барана) или иначей Скребелицкий («до добр позваных Багриновки на Барановщизне»)[151]. Кмита Александрович (Матвей Кмита Александрович) — староста Винницкий, Черкасский и Путивльский, указанный в Папроцкого, встречается в таких пожалованиях королей Казимира и Александра: «1490, апреля 30. Лист наместнику Путивльскому, пану Кмите Александрорвичу. Сдача в аренду на три года мыта и корчмы Путивльских Киевским жидам, Мевораху и Иероелу, и Слуцкому жиду Авраму»[152], «Наместнику Веницкому, пану Кмите Александровичу, 10 коп грошей у Окушка Калиниковича з даньных пенязей Извягольских, а 2 возы соли с ключа Луцкого»[153], «1494, мая 17. Лист наместнику Черкасскому, пану Кмите Александровичу. Разрешение Киевскому боярину Васку Ершевичу призывать и осаживать людей в его имении Мошны в Черкасском повете и освобождение их от ясачной службы, чтобы они служили Ершевичу, как служат люди другим Киевским боярам».[154] Из описи Винницкого замка 1552 года известно «село пана Александрово Кмитича Черленково», где Александр Кмитич — сын Дмитрия Александровича Кмитича[126], «село Семеново Кмитича Повторцы», то есть Пултовцы, «пана Семена Кмитича двор в месте», «село Семена Кмитича Летынь», «другое село пана Семена Кмитича на имя Пелчевцы» (те же Пултовцы) с присёлками Салатами (то есть, Салашами).[155] Не удивительно, что эти же имения «Литина, Полтевичъ и Солаши и двора Веницкого» 29 марта 1566 года Филон Кмита обменял на Чернобыль, Левковичи и Кобылин.[156] В ревизии Винницкого замка от 1545 года в держании Семёна Кмиты названо ещё и село Вонячин (современное Городище Литинского района): «A kotoroie imenie Woniuczyn na tot czas pan Semen Kmitych derżyt od hospodara Jeho Miłosti»[157]

На генеалогическую версию Александра Ельца опирался также доминиканец Юзеф Антоний Лодзинский в своей похвальной речи «Трибунал Божий с креста Иисуса», произнесенной им в 1723 году в Люблинском костеле отцов Доминика и впоследствии посвященной парнавской хорунжинне Магдалене из Ельцев Роевской. Здесь он привел сокращенный вариант генеалогии, созданной его предшественником. Правда, есть некоторые различия. Например, Ю. А. Лодзинский считал Игнатия пятым сыном самого Грегора Вороновича, где Игнатий был прозван Ельцем от дедичного местечка «Ельца» в Киевском повете, который до старинного герба Клямры добавил Лелива.[158]

Немиря (Пётр) Бакотский — общий предок подольских, волынских и полесских Немиричей[править | править вики-текст]

Известно, что Немиря (предположительно, отец братьев Немир Резановичей и Абрама, старосты Звенигородского)[159] в 1388 году от князей Константина и Фёдора Кориатовичей получил Бакоту и ряд близлежащих сёл: «Мы кн. Константинъ Коріатовичъ и братъ нашъ кн. Ѳедоръ Коріатовичъ божею милостью дедичевѣ и господаревѣ подольскои земли чинимъ сведочно своимъ листомъ всякому доброму, ктожъ на сесь листъ посмотритъ или услышитъ его чтучи, аже есмы взрѣвши нашего слугы Немиры вѣрную службу, дали есмы ему исъ нашимъ братомъ со кн. съ Ѳедоромъ за его вѣрную службу городъ нашъ Бакоту (а) на имя исъ тыми селы: исъ Студеницею, исъ Проворотьемъ, исъ Подтеремцы, исъ Ходорковцы, исъ Борсуковцы, исъ Молдавою, исъ Онисимовцы, исъ Бронницею, исъ Ладавою, исъ Бучаемъ, удеднину и вотнину и детемъ его и его прироженнымъ послѣдкомъ и со всѣмъ правомъ…»[160][161] В 1392 году выступил свидетелем предоставления князем Фёдором Кориатовичем пану Бедришку ряда сёл (Źrodła dziejowe. — T. V — S.22)[162]. Некоторые исследователи предполагают участие Немири Бакотского в битве на Ворскле в 1399 году, поскольку в районе битвы находилось поселение, известное по письменным источникам со второй половины XVII века под именем Немеровского городища (2 км северо-восточнее от села Журавное Сумской области).[163][164] Позже этот Немиря, под именем «Петра Бакотского — старосты Подольского», выступает свидетелем в грамотах Ягайло 1407 года Исааку на Тисоловцы и Ходько на Ярмолинцы. Действительно, в «Жалованной грамоте короля Владислава Ягайла слугѣ его Ходку на с. Ермолинцы, въ Смотричской волости, въ вѣчное владѣніе, съ обязанностью военной службы от 1 марта 1407 года» этот Немиря назван «pan Piotr Bakothki stharostha podolski»[165]. Такого мнения придерживался украинский историк Е. Сицинский,[166] как и его современник, польский исследователь Подолья, К. Пуласский, писавший, что «…„Piotr Bakocki“… i „Niemiera Bakocki“ jest to jedna i taż sama osoba…» Он впервые публикует грамоту Ягайло армянину Исааку на Тисоловцы, и за его свидетельством, в XIX веке, а значит и теперь — это должно быть село Киселевка (Хмельницкая область), причем здесь Немира Бакотский также назван «pan Piotr Baccoczski, starosta podolski».[167] Совершенно другое мнение сложилось в А. Прохаски: он предполагал, что Пётр Бакотский — это родовитый польский шляхтич, Пйотр Карвацян з Радомина, каштелян Добринский, который был старостой Подольским после Петра Шафранца и перед Андреем с Тенчина. Прохаска мотивирует это тем, что якобы в 1394 году Бакота была отобрана в Немиричей и передана в ленное владение поляку Спытку из Мельштына, а потом её получил Пйотр Карвацян, после гибели Спытка в 1399 году на Ворскле и выкупа его владений у вдовы Ягайлом[168]. Но, если обратиться к самому привилею, который получил Спытко из Мельштына в 1395 году, то станет очевидно, что Ягайло дал ему Каменец, Смотрич, Скалу, Червоногрод и Бакоту на «таких же правах, которые имели князья Литвы и Руси», кроме Теребовли и Стенки («Sczenca»)[169], а на себя король оставляет Винницу, Меджибож и Божский[170]. Спытко из Мельштына заменяет господарей Подольской земли князей Кориатовичей, которые жаловали имения, в том числе Немире Бакотскому и Гриньку Соколецкому. И это вовсе не означает, что Немиричи потеряли Бакоту, ведь известно, что в то время был как генеральный подольский староста (от польского короля), так и староста города-замка в роли воеводы, каковыми реально и выступали Немиричи[171].

Владислав Ягайло и Витовт молятся перед битвой под Грюнвальдом. Картина Яна Матейко

Кроме того, 28 июля 1410 года на реке Осса (Польша, недалеко от Грюнвальдского поля) Владислав II (Ягайло), учитывая военные заслуги шляхтича Фредра з Плешевичей в битве с крестоносцами (Грюнвальдская битва), дарит ему и его наследникам королевские села Фредревцы, Сушу (Schurza) и Кадеевцы на реке Жванец Подольской земли Каменецкого повета, за что Фредро в случае военной экспедиции будет служить королю одним копьем и двумя стрельцами-метальщиками, где в качестве свидетелей выступает «Petro Вokuti», то есть, Петр с Бакоты.[172][173] В связи с этим, мнение А. Прохаски выглядит неубедительным, поскольку «Petro Вokuti» от 28 июля 1410 года не мог быть Пйотром Карвацяном, ведь с 9 марта 1410 года (то есть, за 5 месяцев до появления Petro Вokuti в документе) подольским старостой стал уже Пйотр Влодкович з Харбинович (см. Urzednicy podolscy XIV—XVIII wieku. Spisy. Kornik 1998", S. 117—118). А отсюда, реальным владельцем Бакоты мог оставаться лишь представитель Немиричей — Пётр Бакотский. Впрочем, было ещё одно упоминание о каком-то «пане Пєтраше Бакотском» (сын Немири Бакотского?) от 14 марта 1445 года, как свидетелю грамоты, в которой князь Свидригайло дарит в Ольховце село Козлов на Подолье слуге своему Радеву.[174] После того как Бакоту захватили Щуковские (получили в залог) около 1443—1450 годов, очевидно, потомки этого же Петраша Бакотского ещё встречаются на Подолье: например Героним-Ян Немира, подчаший каменецкий, 1470 год, причем, по словам К. Пуласского, они не имели кровной связи с Немиричами литовскими герба Ястржембец.[167]

Герб Езержа и «Чёрный Немира» (второй справа) в книге B. Paprockiego «Gniazdo cnoty…» Kraków: 1578, s. 1115

Видимо, поэтому Папроцкий в своей ранней работе «Gniazdo cnoty…» называет гетьманом на Подолье, так называемого «Чёрного Немиру» герба Езержа.[175] В другой работе, он этого же «Чёрного Немиру» называет гетьманом над людьми рыцарскими в Руси[176]. Этот легендарный Немира герба Езержа[177] — это и есть Немира Бакотский по имени Пётр, он же названный К. Несецким также по отчеству «Piotr Hryckiewicz», сын Григория Вороновича[178], мог быть женат на пани Быбельской герба Корчак, родословная которой выводилась традицией от князя Кудина на Червонной Руси[179], а его сын Немира Резанович взял на себя герб матери, ведь не случайно довольно редкое имя «Кудин» встречается также среди прямых потомков Немири Бакотского (Кудин Дривинский, 1515 год).[180][181] В отличие от Немири Резановича, его брат Казарин Резанович выслужил собственный герб у князя Витовта, как повествует легенда, переданная Папроцким: «Клейнот давний, которого уживают Султановые в Киевском воеводстве. Габданк и двойной крест и звезда в червоном поле; тот дано мужу силы великой, который громил Поганы целый день — где был на страж посланный от Витольда, аж звезду вызрел, гоняя Поганы, и тогда лишь вернулся, уже опасаясь ошибиться в темноте».[182] Папроцкий, как старейший геральдик, этот герб определяет как собственный герб в ВКЛ именно за волынско-овручскими Солтанами: «Султаны на Волыни того герба уживают в воеводстве Киевском, мужи великие и славные в том доме издавна бывали»[183], причём делает он это в разделе своей книги о гербах волынской шляхты. Это те самые Солтаны — потомки Казарина Резановича, которые также фиксируются описью Овручского замка 1545 года, как бояре владевшие Велавском («Велявском») Овручского повета.[184]

Гринько Соколецкий — прообраз легендарного Грегора Вороновича («Грегора из Вороновиц»)[править | править вики-текст]

Отцом Александра Кмиты и, вероятно, отцом Петра Немири Бакотского, дедом Немири, Казарина, Митка, их сетры N. Резановичей и Абрама Звенигородского, мог быть реальный исторический персонаж, Гринько Соколецкий, ведь некоторые его потомки назывались Вороновицкие: Бык Александрович назван Бык (по Папроцкому и Кояловичу, Юрий) Вороновицкий, а в другом месте — Кмитин брат, получивший 10 коп с корчом Вруцких[185]. Известно, что к Соколецкой волости придавал Гриньку Фёдор Кориатович Вороновицю: « …А к тои к Соколецьскои волости придала ѥму наша старь|шаѧ братьѧ и мы… Вороновицю…» (это современная Вороновица — посёлок городского типа в Винницком районе Винницкой области Украины), очевидно, получившая название от речки Воронка.[186] Здесь известна и дубрава «Воронная», которая упоминается, например, в разделе Ободенских и Вороновицких грунтов от 7 апреля 1617 года.[187] Уже современный белорусский историк А. Груша нашёл в Национальном историческом архиве Беларуси этот уникальный источник по истории Подолья конца XIV века — подтвердительную грамоту 1391 года господаря Подольской земли Фёдора Кориатовича привилея, предоставленного Константином и Фёдором Кориатовичами воеводе Гринько на право владения городом Соколец, Соколецкой волостью, а также очерчёнными в грамоте прилегающими землями. А. Груша опубликовал текст грамоты, основательные и подробные комментарии по тексту, упоминаемых лиц и исторических обстоятельств, в частности, идентифицировал большинство из указанных в грамоте населённых пунктов[188]. На сайте НИАБ находится фотокопия оригинала грамоты на пергаменте[189]. Соколецкая волость с центром в городе Соколец, данная пану Гриньку — это, без сомнения, современный Соколец (укр. Сокілець) — село на Украине, находится в Немировском районе Винницкой области[32]. Город Немиров, возможно, и заложили Немиричи (скорее всего «панъ Немирѧ Бакотьскии»[190]). Ведь, в ярлыке Крымского хана Менгли-Гирея Литовскому великому князю Сигизмунду 1506—1507 гг., который по мнению некоторых исследователей дублировал ярлык ещё самого Мамая[191], в частности, среди прочих, есть и город Немир: «Ябу городокъ, Балыклы, Карасунъ, городокъ Дашовъ, городищо Тушинь, Немиръ, Мушачъ, Ходоровъ, со всими ихъ выходы и зъ данми, и зъ землями и водами»[192]. Уникальность находки и в том, что в грамоте Фёдора Кориатовича упомянута тёща Гринька — княгиня Андрияновая Винницкая, передавшая ему и своей дочери земли:

«А также теща ѥго кнѧгини Андриѧнова ѧ Вѣиницьска ѧ оуздала пану | Гринькови и своимъ дѣтем своѧ села перед нами и передо всею нашею радою и с нашею волею на имѧf: село Микулиньцѣ, Лѣтыню, Во|нѧчинъ, Дешковцѣ, Стрѣжевку, и со всѣмъ с тымъ, што к тому прислушаѥть — то также ѥму вѣчно ѥсть и ѥго послѣдко м. А то все | дали ѥсмы пану Гринькови и ѥго дѣтем и с тым жь правомъ, как и Соколецьскую волость».

Довольно редкая на тот момент фамилия княгини Андрияновой, которая по традиции присваивалась по мужу, даёт возможность рассматривать одну из подходящих кандидатур среди черниговских Ольговичей:

Рюрик, князь Новгородский | Игорь Рюрикович, великий князь Киевский †945 | Святослав I Игоревич, великий князь Киевский 942—972 | Владимир I, великий князь Киевский †1015 | Ярослав I Мудрый, великий князь Киевский 978—1054 | Святослав II, великий князь Киевский 1027—1076 | Олег Гориславич, князь Черниговский †1115 | Всеволод II, великий князь Киевский †1146 | Святослав III, великий князь Киевский †1194 | Всеволод III Чермный, князь Киевский †1215 | Михаил II, князь Черниговский 1179—1246 | Мстислав, князь Черниговский | Тит, князь Карачевский и Козельский | Адриан, князь Звенигородский, жена Елена Гамантовна, княжна Литовская | Иван Адрианович Болх, князь Звенигордский[193]

Елена Гамантовна — дочь литовского князя Гаманта (Ольгиманта Миндовговича Гольшанського?), она же и есть княгиня Андриянова Винницкая, а дочь её и князя Андриана, которой имя неизвестно (княжна N.), могла быть женой Гринька Соколецкого. Поскольку черниговский Болхов (в совр. Орловской губернии) сожжён в 1196 году, а эта область опустошена Давидом Ростиславичем Смоленским (по Татищеву)[194] и появляется этот город в источниках только в 1556 году за царя Ивана Грозного («На Нугри в Болхове», «В Болхов князя Данила Семеновича Одоевского»)[195], то по предположению некоторых историков (П. Долгоруков) только от Болоховской земли на севере Подолья, где он, очевидно, родился (летописные болоховские города Дядьков (современное с. Дяковцы Литинского района), Межибож (совр. пос. Меджибож Летичевского района), Божский (совр. с. Сусловцы Летичевского района), Кудин (совр. Кудинка Летичевского района) локализованы в пределах владений княгини Андрияновой Винницкой), мог получить своё прозвище Иван Андриянович «Болх»[196], выведенный Власьевым, как сын князя Андрияна Титовича Звенигородского и княгини Елены Гамантовны, то есть, возможно, той же княгини Андрияновой Винницкой. По версии проф. Войтовича, придерживавшегося родословных росписей[197], князь Андриян был Мстиславичем[198]. Неудивительно также, что в 1552 году паны Кошчичи-Стрижовские, выходцы из Волыни[199] и вероятные потомки бояр Котчищей из-под овручского Велавска?, дают уходы пустых сёл в Брацлавском повете тем же загадочным «Болаховцам»: «которые Болаховцы тамъ по тѣхъ селищахъ уходы даютъ имъ отъ того по три або по чотыре гроши, того всего приходитъ имъ иногды о чотыри копы грошей»[200]. Есть вероятность, что князь Андриян Винницкий и его жена княгиня Андриянова Винницкая могли также принадлежать к потомкам местных подольских князей древнерусского происхождения (тех же болоховских князей?), как и князь Василий Винницкий[201] или же татарского, как свидетельствует литовско-русская летопись о Синеводской битве 1362 года, указывая конкретные имена здешних князей — братьев Хочебия, Кутлубуга и крещёного Дмитрия, называя их «отчичи и дедичи Подолское земли».

Гринько из Сокольца встречался и в других документах, как свидетель акта князей Юрия и Александра Кориатовичей, выданного городу Каменец (1374 год), как Гринько Червоногродский (Черленковский) воевода (Hryńko czerwonogrodzki wojewoda) (Львовская национальная научная библиотека Украины им. В. Стефаника. — Отдел рукописей. — Ф. 141. — Спр.2250/III. — Арк.2).[202] В 1375 году, как подольский староста князей Кориатовичей (Гринко панъ староста Подольскии) был свидетелем надавчого документа князя Александра доминиканскому монастырю в Смотриче (Розов В. Украинские грамоты. — № 10. — С. 20). Гринько Соколецкий фиксируется и в 1388 году в документе князей Константина и Фёдора Кориатовичей для пана Немири на замок Бакоту с деревнями Студеница, Приворотье, Подтеремцы, Ходоровцы, Борсукивци, Молодово, Онисимивци, Бронници, Лядава и Буча, где свидетелями этого документа являются: «…кн. Семенъ Юріевичъ, кн. Василій Вiйницкій, панъ Гринко Соколецкій, Павелъ Ступичъ, Вышко Толстый, Ходко Чемеревичъ, Вышко Худый, Пашко Васковичъ, Адамко Сверщиковскій, Бедрышко Голяртъ, Печъ Францко княжій подчашій, Бернартъ Мешковскій, Михаило Прочевичъ, Якушъ Целко, Михаилъ Поповичъ, Лютко Гневоміръ, Ходоръ Верозубъ, Пломенъ Скердо, Пашко Бусловичъ, Яцко. …». В 1400 году присутствует (как Hriczkone de Sokolicz) в перечне свидетелей надавчого документа князя Свидригайло, выданного каменецким францисканцам (Kurtyka J. Najstarsze dokumenty dla franciszkanów kamienieckich z lat 1400 i 1402 / / Roczniki historyczne. — Poznań, 2001. — R. LXVII. — S. 163), а также свидетель (как Rincone de Sokolecz) документа князя Свидригайло для каменецких доминиканцев (Zbiór dokumentów znajdujących się w Bibiliotece hr. Przezdzieckich w Warszawie / Wyd. A. Chmiel. — Kraków, 1890. — № VI. — S. 12). В 1404 году присутствовал (как Гринко Соколецкий)[203] среди участников урегулирования споров между Владиславом II Ягайло и Ядвигой и Эльжбета Пилецкими за город Тичин и Залесскую волость (Розов В. Украинские грамоты. — № 38. — С. 70)[204].

Немир Резановичи: разные «отчизны» одного рода. Другие Немиричи[править | править вики-текст]

С точки зрения польских историков К. Стадницкого[205] и А. Яблоновского[206] волынский боярский род Мокосеев присвоил себе княжеский титул князей Несвижских, ставших впоследствии протопластом князей Збаражских, Вишневецких, Порицких и Воронецких[207], являвшихся владельцами волостей Збаража, Хмельника и Винницы[208], то есть частично и отчизны бояр Вороновичей. Ведь, именно эти три волости и выслугу Соколец называл своей отчизной в 1434 году князь Федько Несвижский:

«… а мене его милость и дети мое и мое щядок при моюи вотчине, при Избаразискои волости, при Венницискои волостьи и при Хмельницкую волость и при Соколици при моюи выслузе, имает его милость оставит…»[209][210]

Также, согласно документу «Привилей короля Казимира Дениску Мокосеевичу на Збаражъ доживотнымъ, а на села Исернь, Вандругу, Ляховцы а Джемелинцы и иные, вѣчнымъ правомъ от 12 января 1442 года» именно пан Иван Дениско Мокосеевич получает в доживотное владение Збараж и в вечное владение сёла Кременецкого повета[211]. А за описанием Ш. Окольского, Мокосеи ещё с 1073 года владели огромной территорией от Бужка над Бугом до Чорторыи (ведь они имели привилей на Кременец якобы от самого Болеслава Смелого ещё в 1640-х годах[212]), степью и землёй, где тогда ещё было пастбище, под названием «Вороное стадо»[213], очевидно, включая частично и эти три волости[214]. За словами некоторых исследователей[215], исходя из работы Я. Длугоша, в отличие от устоявшихся мнений, сам Несвиж в 1415 году локализируется на Подолье между Смотричем и Кременцем.[216] Примечательно, что источники фиксируют именно на этой территории существование в XVI веке Валевского монастыря (рядом с Шумском за один километр севернее села Брыков),[217][218] а в 1570 году пани Андреевая Дыбовская с имений своих Валева (одноименное имение «Валев» или «Велавск» в Овручском повете принадлежало боярам Валевским или Велавским, а затем «братии их» Солтанам), Брыкова и Баймакова, 2-х бояр путных, огродников 2-х, 42-х дымов и млына платит по 4 гроши.[219]

23 декабря 1563 года[220] земянин повету киевского Семён Гринькович вместе с женой своей Софией Петровной Грабянкой продали одно из своих имений отчизных на имя селище Гливацкое (часть?) под Киевом монастырю святого Михаила Золотоверхого «…бо дей они не для чего иншого, ани браня сумы пнязей вышей чиненое тое селище Гливацкое к манастыру пустили, одно для богомоля своего и родителей своих вечистого…» за 30 коп грошей литовских, причём ещё в 1559 году этот же пан Семен Гринкевич фигурирует в качестве наместника киевского у справцы воеводства Киевского князя Миколая Андреевича Збаражского,[221] и, по некоторым предположениям, возможно он из рода Немиричей (Невмержицких), поскольку Невмирицкие в 1640 году продолжают платить поборы з большей части (28 злотых з 28 дымов) того же села Глеваха,[222] как, впрочем, согласно реестра поборов за 1628 год и Иов Борецкий, «яко игумен святого Михайла Златоверхого» со своей части (Глевака дыма 2).[223] В Кременецком гродском суде, а затем в Люблинском трибунале (1616) рассматривалось дело, из которого известно, что в 1615 году Ян Немерицкий (сын Федора Гридковича Невмирицкого?) сопровождал партию «попела» (поташа) с имений княгини Анны с Штемберка Острожской, как её фактор (слуга-купец), на сплав в реку Буг (каждая бочка стоимостью по 11 злотых).[224] Также доказано ещё Н. П. Дашкевичем[225] и подтверждено современными археологическими раскопками[226][227], что этими землями, по крайней мере в XII—XIII веке, владели загадочные «болоховские князья».[228]

О связи волынских бояр Немир Резановичей с Подольем свидетельствует и литовско-белорусская летопись, где упоминается луцкий боярин Немиря (предположительно это Немиря Резанович, 1418 год)[229] — на тот момент уже слуга князя Витовта, а рядом с Бакотой назван Черленый городок (Червоноград[230]): «И князь великии даль половину Подольскои земли королю y 20 тисячехь, Каменець даль a Смотрич, a Скалу, a Черленыи городокь, a Бакоту», «И князь великии послаль королю 40 тисячеи пенезеи на имя паномь Немиромь …, луцкым бояриномь»[231]. Ведь многолетняя взаимосвязь Немири Резановича, как и его братьев, с князем Свидригайло, не помешала ему перейти на службу к князю Витовту именно в тот период, когда его патрон с группой «верховских» князей уехал в 1408 году в Москву, и после возвращения с 1409 по 1419 год находился в заключении в Кременецком замке[232], о чём говорится и в привилее от 1452 года: «дали есмо пану Немири Резановичу и записали тая именя: Литовижъ, сельцо Торговища, Червисча, Стволовичи по тому, какъ было при великомъ князю Витовти, и какъ тепер панъ Немира держалъ»[233]. В другом документе от 1434—1437 гг.,[234] внесенным в Литовскую метрику в 1501 году (Привилей великого князя Свидригайла городу Литовижу на право Магдебурское), имеется четкое указание, что город Литовеж передан во владение луцкому старосте Немире ещё родным братом Свидригайла и двоюродным братом Витовта — польским королём Владиславом Ягайлом, то есть до 1434 года («Niemiere capitanei Luceoriensis necnon heredis Lutoviensis, cupientes ipsius civitatis Lutowiez… ut frater noster bonae memoriae Wladislaus rex Poloniae dedit et donavit…») .[235][236] Именно в этот период службы Немир Резановичей князю Витовту, было возможным и их участие в знаменитой Грюнвальдской битве, что нашло своё отражение в художественной литературе.[237]

Дом Немировичей (герба Ястржембец) стародавний и знатный в Новогродском повете. Рисунок из книги Bartoszа Paprockiego «Gniazdo cnoty…» Kraków: 1578, s. 1170

Не вызывает сомнения, что именно луцкий боярин Немира Резанович «при великомъ князю Витовти» и предок Невмержицких овручский Невмира «за великого князя Витовъта» — это одно лицо, поскольку уже другой Немира, упоминаемый в источниках, с христианским именем Ян — конюший Витовта в 1398 году («Namur predicti Illustris Principis domini Alexandri Marschalcus equorum»[238][239]), в 1412 году вместе с Зиновием Братошичем посол Ягайла и Витовта в Великий Новгород[240], староста полоцкий 1412—1413 гг. («Johannes alias Nemir capitaneus Polocensis»[241])[242] принадлежал к литовско-белорусскому роду, имел собственную печать ещё 15 апреля 1412 года, подписавшись под соглашением Витовта и цесаря Зигмунта Люксембургского («Apposita sigilla: Nicolai episcopi Vilnensis, Alberti Monuid capitanei Vilnensis et Johannis Niemir Polocensis»[243]), которая по убеждению В. Кояловича и К. Несецкого должна быть лилией белой в красном поле (герб Гоздава),[244][245] но принявшему польский герб Ястржембец, по-другому Болещиц или Лазанки, на Городельском сейме в 1413 году, как «Нагора, прозванный Немир, староста полоцкий» («Nagoro vocati cum Nemyr capitaneo Polocensi»)[246][247] а его сын Миколай в 1412 году, как ученик Краковского университета, прямо назван литовцем: «1412: Nikolaus Johannis Nemir de Lithwania»[248]. Ян Немира, хотя и женат был на Анне[249], как и Немира Резанович[250], но был владельцем в Литве добр Вселюб в повете Новогрудском, ведь сохранилась его оригинальная печать, привешанная на Мельнском договоре от 1422 года с гербом Ястржембец и латинской надписью «+ s(igillum) x iohan(n)is x de x wselub x»[251][252], как и печать его второго сына Андрушко Немировича от 1433 года с надписью «Андрейсо Вселюби». Вероятные родные братья этого Яна Немири — Чиж с Мемизкой волости[253] и Булгак[254] Романович[255] с Холхла вместе с Немирой 18 января 1401 года подписались под виленско-радунской унией «Nemyra cum suis fratribus germanis» (Немира со своими братьями).[256] В то же время в Мазовецком княжестве плоцким (не полоцким!) старостой был однофамилец полоцкого старосты «Nemerza capitanei Plocensis» с Киник, герба Правдич, и 26 мая 1427 года в Плоцку Тройден, князь Мазовецкий, ходатайствует у Великого магистра за его сына (лат. filium) Johannа (Яна Немировича), старостича плоцкого, чтобы тому устроить поступление на службу к князю Михаилу Зигмунтовичу Кейстутовичу,[257] а в землях Ордена в период правления Витовта упоминается рыцарь Nammir,[258] и, не говоря уже об известных польских шляхтичах периода династии Пястов: «Niemierza dictus Mandrostka» (1335),[259] «dominus Neomirus de Scitnik» (1339)[260] и других,[261] все они, очевидно, не имеют отношения к русинскому роду луцкого старосты Немири.[262] Да и подляшский род Немир-Грималичов герба Гоздава и литовский род Немири — сына Мозгейки никак не пересекались с волынско-полесским родом Немир-Резановичей[81]. Наконец, Немира герба Mięszaniec (пол Орла белого и две Розы белые в поле красном) — сын Казимира Великого и еврейки Гестер, вступив на службу к королю Владиславу Ягайлу, погиб под Копшивницей (Koprzywnica)[263][264], и по словам Б. Папроцкого, как и его брат Пелка не оставил потомства,[265] хотя некоторые исследователи, анализируя завещание короля Казимира III в изложении Яна с Чарнкова[266], и утверждали, что эта легенда, которой также придерживался Длугош[267][268] и другие польские историки[269][270], не соответствует действительности: Немира и Пелка, сыновья короля Казимира Великого, были рождены не с «жидовкой Гестер», а с паней Цудкой Галовской («Cudką Galowską»), которая была дочерью Пелки с Рогова герба Пулкозиц и Малгожаты и официальной женой Немири с Голчи герба Мондростки[271], поскольку в музее Чарторыйских в Кракове сохранилась оригинальная печать земянина малопольского, Пелки Галовского, якобы подаренная ему Казимиром Великим, которая висела на документе от 1365 года[272] с изображением головы бородатой в капюшоне с двумя высокими ушами или рогами.[273][274][275][276][277][278]

После возвращения Свидригайла в великую политику доверие великого князя к Немире Резановичу не ослабло, о чём свидетельствует его должность комнатного (камергера) при дворе Свидригайла («Nemirza cubicularius»), который 17 января 1432 года был послом великого князя к польському королю Ягайлу.[279][280][281] А в «Письме Свидригайла из Смоленска Великому магистру Тевтонского ордена от 25 (11) апреля 1434 года» сообщается, что Немира, как его маршалок и староста брянский («edel Nemyra, unser marschalk und hauptman von Bransk»[282][283]) был послом уже к золотоордынскому хану: «Воевода его Немира[284], наместник Брянский, прибыл к нему от татарского Хана Сеид Ахмета вместе с великим князем этого Хана, по имени Бато, и с главным предводителем войск его. Послы эти донесли ему, что Хан с сильным войском и со всеми князьями и воеводами своими изготовился уже к походу и ожидает назначения его».[285] Не исключено, что некоторые члены этого посольства поселились вскоре на Волыни, ведь не случайно женой Казарина Резановича стала сестра родовитого крещёного татарина Юшка Камки (Юшка Камалетдиновича)[286], «Чаруковское подворье» (название тюркского происхождения) в Луцке[287], сёла Татариновичи в Овруцком повете и Мещера в Киевском повете как отчизна и дедизна Русиновичей (дети Русана и внуки Митка Петровича),[130] родственная взаимосвязь и соседство Немиричей и Солтанов со Скобейками[288], и участие последних в дворцовом заговоре 1440 года[289], родственные отношения с Половцами Рожиновскими, наличие в роду Немир Резановичей тюркских некалендарных имён: Козарин, Шишка, Солтан, Давид, Булгак и, наконец, желание Немиричей в процессе заговора против литовцев в 1453 году, по словам Ливонского магистра, на самом деле «отдать Луцк татарам», а не полякам[290]. Ведь, даже в другом письме от 24 февраля 1436 года в день святого Апостола Матфея писал Свидригайло к Гроссмейстеру из Киева следующее: «Поляки намерены вести переговоры о мире, для сего отправил он к ним епископа киевского и рыцаря Маско Улевича, хотя бы и полагал наверное, что с ними поступлено будет, как с пленниками; ибо татары и литовцы набегами своими причинили в Польше немало вреда. Тут же повторяет он уверение, ничего не предпринимать без согласия Ордена, прося Гроссмейстера не верить ничему, что могло бы до него дойти противного сему его обещанию. Далее пишет он, что Смоленск и Стародуб отпали от него; но что Немира и воевода Киевский Юрша[291] снова покорили последний [Стародуб] со многими принадлежащими к нему поветами и нашли там 170 взятых в плен литовцев с великим множеством других пленных. Что он надеется совершить в скором времени покорение самого Смоленска. Что сам хан татарский прибыл к нему на помощь, и стоит лагерем в земле его, неподалеку от города Киева».[292][293][294]

Овручская ветка Немиричей и их связь с Волынью[править | править вики-текст]

Герб Солтанов в Киевском воеводстве в книге Bartoszа Paprockiego «Gniazdo cnoty…». Kraków: 1578, s. 1131
Печати бояр Велавских: Михаила, Теодора, Семёна Ивановичей Шишек Ставецких, 1585 г.[295]

Одним из аргументов в пользу данной версии является и то, что после Давыда Велавского с сыновьями, которые из-за провала волынского заговора 1453 года, совсем не случайно покинули свою овручскую отчизну и дедидизну и почему-то «пошли прочъ, къ Волыню, зъ жонами и зъ детьми и со со всими статки своими», их же отчизна оказалась в их близкого родственника, пана Федька Горловича (тестя Вольнянца?), а уже между 1492—1506 годами Велавск и остальные земли всё же перешли «кревным» Велавских с Волыни — сыну Ивана Казарина Резановича и родному брату Давида Велавского — Грицку Ивановичу и внуку пана Казарина, то есть, их племяннику, Грицку Стецковичу, а позднее уже их потомкам — боярам Солтанам Стецковичам (Бутятицким) и Шишкам Ставецким. Фамилия Ставецкие образована от их имения Ставок в Турийском районе, которое Стецко Шишка[296] получил 11 сентября 1471 года от волынской земянки Марии Вохновой в качестве приданого с женой Матрушкой Вохновой, Бутятицкие — от села Будятичи, которое «сестринец» Стецко с женой получил от Юшка Камки[297], «дедича» села Камчинские (от Юшка Камки) Шишковичи[298] (правильное название Тишковичи[299][300]),[301] где вторую часть с. Тишковичи записал Яков Война Немирич «до живота» жене своей княгине Марии Степанской с правом наследования его «сестренцами» князьями Чарторыйскими.[302] Это те самые Будятичи и Тишковичи, которые ещё в 1450 году от Свидригайла, а в 1452 году от Казимира получил Митко — «племенник» Немири Резановича,[303] в 1458 году упоминаемый в Остроге, как боярин-воевода крепости Подоляны в Степанском уделе князя Юрия Семеновича Гольшанского («панъ Митко воєвода Подолѧнскии»).[304][305][306] В 1490 году камчинская часть Тишковичей, будучи на короле была обменяна за Тростянец князьям Сангушкам: «Князю Александру а князю Михайлу Сангушковичам на именья в Берестейском повете Сошно, а в Володимерском повете Хвалимичи а Братуловское Заечичи, а Камчинское Тишковичи, отменою напротив Тростеницы».[307] С 1521 года эта часть Тишковичей принадлежит владимирской епископии, поскольку тогда Йона, владыка владимирский, подтверждает князю Василию Михайловичу Сангушке замену добр его Тышкевич за добра церковные Сядмарты.[308] Наряду с владимирской епископией в 1583 году другой частью Тишковичей владеет княгиня Михайловая Чарторыйская, то есть Софья Юрьевна Ходкевич — вдова по Михаилу Александровичу Чарторыйскому, который приходился правнуком Михайла Васильевича Чарторыйского, женатого на сестре Якова Войны — Марии Немирич.[309] «Прывилеи Грыцку, Солтану а Богъдану Стецковичомъ Шишъкиным на некоторые части имен их по дядку их небощыку Грыцку Ивановичу спалые у Киевъскомъ и во Вруцкомь повете» от 1 июля 1523 года показывают известных земян киевских и волынских, Стецковичей, владельцами Велавска и Давыдковичей по их дядьке Грицку Ивановичу и брату их Грицку Стецковичу Шишке: «Били намъ чоломъ дворяне н(а)ши Грыцко а Солтанъ а Богданъ Стецъковичъ Шишъкины о томъ, што братъ н(а)шъ славъное памяти Алекъсанъдръ, корол его м(и)л(о)сть, дал дядку их Грыцку Ивановичу а Грытцу Стецковичу чотыры служъбы людеи у Киевъскомъ повете у Олевъском волости на имя Собечыных, а во Вруцъкомъ повете пять служобъ, у Велавъску чотыры служъбы а пятую служъбу Давыдковичовъ…»[310]. Те же имена братьев Стецковичей упомянуты в листе господаря до воеводы киевского от 28 января 1526 года «В справе Гришка а Богда[на] Стецковичов з братом их Солтаном о взрушиване делу, учиненог(о) вы именях их у Киевском повете: Жаловали дворяне Гришко а Богданъ Стецковичи на брата своего Солтана, што ж мель з ними дель вы именъкахъ дядковшчине у Киевъскомъ повете у Велавъску, у Собичине а у Давыдковичахъ…»[311] Велавские владения не ограничивались одним селом, а включали и близлежащую территорию. Так, археологами в 1978 году в Ельском районе обнаружены два новых городища. Одно из них — у деревни Шишки (название от Стецковичей Шишкиных), известное под названием «Панщина гора», расположено на берегу реки Словечна[312]. Хутор Шишки Ельского района или иначе Селище находился возле села Скородного и был выселен после Чернобыльской аварии.

В выписе из гродских книг Киевского господарского замка от 4 июля 1576 года Пётр Солтан — сын Солтана Стецковича показан паном, имевшим владения в селении Левковичах, хотя официально покупка части Левкович в панов Левковских была оформлена паном Солтаном в Киевском земском суде аж через четыре месяца — 4 ноября 1576 года (Книга Киевского земского суда за 1576 год), а через год там же выдана «облята» его жене Богдане Ивановне, буркграбянке (Книга земская Киевская 1577 года). Мало того, ещё 5 июля 1571 года пан Солтан манифестовал на Филона Кмиту в Киевском земском суде о наслании его людей в добра Левковичи и Невмиричи (Книга земская Киевская 1571 года).[313] Схематически родовод Петра Солтана выглядит так: Иван Казарин Резанович (1450) —> Стецко Шишка (1471) —> Солтан Стецкович (Фёдор Стецкович Солтан, 1523) —> Пётр Солтан (1576). Согласно этому «выпису» из книг гродских киевских, возный киевской земли Семён Александрович Мочульский учинил «сознание» перед наместником Киевского воеводства Ефстафием Ивановичем Ружинским по делу господарских земян Киевского повета, дворян Петра Солтана, Томилы, Теодора, Григория Нелиповичей, Зиновия Сидоровича, Олехна Устимовича Левковских, Михаила Сосновского[314] 1576 года июня 7 дня, в котором жаловались об имениях своих Левковичах и Невмиричах дворяне Левковские и Невмирицкие Теодор, Андрей, Севастьян, Опанас и Василий и все вместе рассказывали возному, что мая 20 дня 1576 года Филон Семёнович Кмита Оршанский староста, несмотря на божие и людские законы, наслал насильственно на селения Левковцы и Немиричи на шляхетские их дома подчинённых своих, которые пограбили имущество, скот, лошади, коровы, волы и т. д., и нанесли физические обиды шляхтичам. В числе пострадавших упоминаются Зиновий Сидорович, Григорий Нелипович, Пётр Солтан, Панас Сидкевич, Тит Севастьянович, Андрей Невмирицкий. А «…копию оного Петру Солтану и его суседом панам Левковским и панам Невмирицким за подписом и притеснением печати выдан…»[16][315]

В соответствии с раздельным листом между братьями Солтанами Стецковичами от 23 октября 1576 года (писан в Овруче), Пётр Солтан вместе с братьями Иваном и Павлом от отца своего, небожчика, Фёдора Стецковича Солтана получил части свои в Белокоровичах, Давидковичах на реце Уши (совр. Давыдки (Народичский район), Кгру(з)ли (совр. Грезля Народичского района) и Черниговцах на реке Норыни (совр. две Черниговки Овручского района), а также от братанича своего Ивана Григорьевича Шишки часть у Велавску, дворищо отцовское в городе Овруче и двор своего старшего брата, дворянина господарского и уполномоченного посланца для списания казаков в реестр (1541)[316][317], небожчика, Стрета Солтана — Котловщину возле Овруча (южнее Черниговки), братья Богдан — Ятковичи в повете Овручском, а Фёдор — Будятичи в повете Владимирском, кроме того Иван и Павел Солтаны — дворец Пятковичи[318] (восточнее с. Выступовичи в сторону Мухоедович)[319][320] от матери их Богданы Суриновны, записанного на неё небожчиком мужем Федором Солтаном Стецковичем.[321]

Имена киевских земян Солтанов и их велавские владения не раз упоминаются документами из Литовской Метрики в «справах» с бискупом и капитулом виленским:

  • 19 июня 1546 года. Отложенье справы бискупу виленскому зъ Солътаном а Богданом Стецковичи о островъ костельный;[322]
  • 1547 год. Справа князя Павла бискупа виленского с земянами киевскими Стецковичами о остров костёлный Убортский и о иншие розницы межи именьем костёлным Убортским и межи их именьем Велавском.[323]
  • 6 января 1551 года. Солтан Стецкович з бискупом виленьским: «Што первей сего земяне киевские Солтан Стецкович и з братьею своею з Богданом а з Иваном многокроть жаловали г[оспо]д[а]рю его м[и]л[о]сти на князя Павла, бискупа виленьского, и на всю капитулу Виленьскую. Иж люди его костельные волости Убортское стодоличане и липляне отнимають людеи их Велавскии остров»;[324]
  • 4 мая 1563 года. Отложенье справы капитулы Виленское з земяны повету Киевского Солтановичами о островы именья сел Стодолишского и Куплянского волости Убортское, также о многие и розные кривды: «Лет[а] Бож[его] Нарож[енья] 1563, м[есе]ца мая, 4 дня. Што княз Валерыян его м[и]л[о]сть, з ласки Божее бискуп виленьский, с капитулою костела головного виленьского светого Станислава позвали… земян г[оспо]д[а]рских повету Киевского Федора, Богдана, Петра, Павла, Ивана Солтановичов, а Солтановую-Богдану Суриновну о островы именья его м[и]л[о]сти двух сел Стодолишского, Купляньского волости Убортское, о покаженье границ звечыстых, о порубанье дерева бортного, о половенье ловов, о суму п[е]незей, на них присужоную, о вырубанье пущи на три мили, о выдранье бчол через заруку г[оспо]д[а]рскую тисечу коп грошей и о иншые многие и розные кривды…»[325]

и в «справах» со старостой Владимирским, князем Андреем Александровичем Сангушкой:

  • 27 июля 1527 года. Справа Грицка и Солтана Шишкиных против князя Андрея Александровича Сангушки, о шкоды розные в добрах Шишкиных, Ставку, з добр князя Андрея, Турийска;[326]
  • 15 февраля 1537 года. Солтан Стецкович Шишкинич Ставецкий, с женой своей Богданой и сынами: Стретом, Богданом, Федором, Петром и Иваном продаёт князю Фёдору Андреевичу Сангушке, маршалку земли волынской и старосте владимирскому часть свою в добрах Ставку, за сумму 200 коп грошей литовских.[327]

Среди богословов в Миляновичах под Ковелем, которые входили в кружок и скрипторий князя Андрея Курбского[328], существовавший с конца 1560-х до 1583 года, ряд исследователей[329][330], ссылаясь на немецкого историка Ингу Ауэрбах[331], упоминают священнослужителя-клирика Павла Левковского из Ковеля, который 30 января 1572 года почему-то сбегает от А. Курбского, прихватив с собой, по крайней мере, 11 книг и другой церковной собственности. Вероятный сын Павла — «Іоаннъ Левковскій» упоминается в собственноручных Записках Петра Могилы в 1609 году, как благородный гражданин ровенский в числе лиц, читавших «пророческое» письмо Илии пустынника к княгине Анне Костчанке Острожской («писаніе бѣ ляцкимъ языкомъ и писмены»).[332][333][334] Очевидно, Павел Левковский и Иоанн Левковский были родоначальниками волынской ветки священнослужителей Левковских, ярким представителем которой стал Левковский, Александр Евменьевич.[335]

Ларион Валевский (Иван Козарин Резанович[336]) — родоначальник Левковских[править | править вики-текст]

Киевский князь Олелько (Александр) Владимирович (Гедиминовичи)
Печать князя Олелька Владимировича 1431 года[337]

По словам многих исследователей родоначальником Левковских был Ларион Валевский, отец Давыда Велавского и дед Булгака Белавского (Велавского), слуга, позднее боярин киевского князя из села Валева (Велавска) — теперешнее село Валавск (Ельский район) Гомельской области[338].

19 февраля индикта 13-го[339] удельный князь киевский Олелько Владимирович из литовской династии Гедиминовичей — сын киевского князя Владимира Ольгердовича, пожаловал в Овручском замке грамоту Лариону Валевскому («Мы, Александр Владимирович пожаловали нашего слугу Лариона Велавского»), согласно которой, Ларион Валевский переходил в разряд литовских служивых бояр — земян, и должен был служить «господарскою, военною, земскою службою конём», «конно и оружно» по призыву князя «винни, ехати на, послугу господарскую при воеводе киевскомъ якъ ихъ обошлетъ, а при старо­сте овруцкомъ ездити не винни, кроме своё доброе воли». Кроме этой повинности земяне не несли никакой другой повинности, не подчинялись суду княжеских замков и их державцев, а судились или перед лицом самого князя, или его воеводы, или же комиссиями, назначаемыми князем для каждого отдельного случая. После возвращения Велавских из Волыни их Смольчанские земли были подтверждены Мартином Гаштольдом, а затем и листом великого князя Казимира Ягайловича в 1486 году, а остров Литовский листом короля Александра в 1496 году. Земли Смольчанские, Левковские, Ловдыковские и остров Литовский были подтверждены за Левковскими, Геевскими и Булгаковскими с 1574 года Грамотой короля Генриха III и «вписаны до гроду киевского в 1597 году»[340]. По оценке некоторых исследователей земяне первоначально исполняли роль при удельном киевском князе «что-то наподобие личной гвардии»[341].

Среди некоторых сторонников гипотезы предположительного происхождения Левковских от волынских бояр Немир Резановичей (Иван Левковский) существует мнение о тождественности не только Немири — родоначальника Невмержицких с луцким старостой Немирой Резановичем, а эта тождественность касается и Лариона Велавского — родоначальника Левковских с родным братом Немири Резановича, членом рады и маршалком князя Свидригайла, маршалком Волынской земли — Козарином (Иваном) Резановичем. Другими словами Ларион Велавский и Козарин Резанович — это одно лицо[82]. Впервые подобное мнение высказал ещё П. Клепатский, что этот Ларион, очевидно, получил своё прозвище от имения Велавск, и постепенно дроблясь между родственниками, Велавск в половине ХVІ века принадлежал уже нескольким владельцам, выходцам из Волыни: Солтану и Богдану Стецковичам, их племянникам Гринковичам и «брату» Солтана и Богдана, Матвею Угриновскому.[342][343] Вышло так, что настоящее (светское) имя своего родоначальника Левковским не было известно, во всяком случае на момент составления родословия в XIX веке, как в актовых записях, так и в научном обороте фигурировало очень редкое, скорее напоминающее монашеское, чем реальное имя, «Ларион Валевский». Хотя и не единственное письменное упоминание привилея Лариону Валевскому находится в «Потвержене земаномъ Киевъского повету Павлу, Семену Болгаковским, Гридку Нелеповичу, Радивону а Охрему Геевичом на имена их землю Смолчанскую и на листы Казимера корола его мл. и Володимера Киевского» от 18 марта 1574 года, и всё же по мнению этих исследователей в коронную канцелярию этот лист тогда не был представлен, а подложен фальсификат или, скорее всего, оригинальный привилей Гаштольда от 1474 года, в который он был вписан, поскольку они не показывали сам «листъ славное памети князя Александра Володимеровича киевского», а указовали, то есть указывали на него в каком-то другом листе. Ещё в 1530 году Велавские, якобы цитируя этот документ, в то же время признаются, что грамота Лариону Валавскому погибла («нижли, дей, тот лист был в нихъ зъгинулъ») и в объявлении дворян Левковских от 18 декабря 1649 года в перечне уничтоженных казаками документов, на пергаменте писаных она не упоминалась, а упоминались другие листы: «…старых розных привилеев на пергаментах писаных с печатьми завесистыми королевскими од найяснейших королёв их милостей Кгаштолта, Казимира и Александра, так на шляхецтво, яко и на добра Левковские служачих, наданых…», которые в оригиналах были на руках у Левковских не только в 1574, а ещё и в 1648 году.

«Волынский заговор» и его последствия[править | править вики-текст]

Павлу Клепатскому неизвестно было, за какой «выступ» были лишены всех своих имений бояре Велавские за правления киевского князя Семена Олельковича.[2] На самом деле, предок Левковских и все его родственники были замешаны в малоизвестном, так называемом волынском заговоре 1453 года, за что и пострадали почти все бояре Велавские от князя Семёна Киевского. Позднее, очевидно, опасаясь негативных последствий со стороны королевской власти в процессе подтверждения их в шляхетстве и желая скрыть этот эпизод, Левковские и не называли настоящее имя своего родоначальника, а лишь монашеское «Иларион» или «Ларион», как производное от светского «Иван».[344] В тот сложный период истории привилеями 1449 года Казимир Ягеллончик и паны литовские хотели использовать Немир Резановичей в деле присоединения Волыни к Литве. Кроме того, сам Свидригайло рекомендовал Немире отдать Луцк в руки литовцев по своей кончине. В соответствии с определёнными ритуалами, Немира Резанович вместе с другими панами волынскими сложил присягу перед послами литовскими и по смерти Свидригайла 10 февраля 1452 года отдал Луцк литовцам.[345] Затем, вместе с Маскем Гулевичем, Пешком и Федьком Козловским, Немира Резанович сопровождал тело умершего князя в Вильну. В связи с этим он участвовал в дискуссиях с панами литовскими по поводу автономии Волыни в составе Великого княжества Литовского. Вскоре, однако, Немир Резановичи разочаровались в литовской правительственной политике и, якобы вместе с Олизаром Шиловичем (по словам О. Галецкого загадочный «Сытрицке» и было искажённым именем Олизара Шиловича) организовали заговор с целью присоединения Волыни к Короне. Заговор был раскрыт в конце 1453 года, и литовцы вывезли и посадили Немиру Резановича в тюрьму в Вильнюсе. Вероятно, он вышел из тюрьмы в ближайшее время, потому что Казимир IV не собирался наказывать его, и не конфисковал у него почти[346] никаких добр.[347] Другой организатор мятежа, Олизар Шилович, получивший в 1450 году от Казимира ряд сёл в Луцком повете и Мельницкой волости,[348] вскоре после 1453 года временно утратил Горохов, в пользу владимирского боярина Олешка[349] (возможно одного из сыновей Немири, не задействованного в этих событиях — О(л)ашка, О[с](т)ашка Невмирича, имевшего и отчизну под Овручем?). Видимо, некоторые свои имения (Кречевичи, Смедин) утратил тогда и пан Козарин Резанович, поскольку уже сын великого князя Казимира, Сигизмунд Старый, 26 декабря 1509 года своей грамотой передал старосте владимирскому, князю Андрею Александровичу Сангушко данников Кречевичов в Мельницкой волости Луцкого повета,[350][351] и Кречев, якобы завещанный Яковом Войной сестре своей княгине Марии, не встречается больше ни разу в фамильных документах князей Чарторыйских, явленных во Владимирские гродские книги в 1605 году[352] и соответственно, в поборовом реестре воеводства Волынского за 1583 год.[353] Также Смедин стало королевским имением в заставном владении Фёдора Янушевича, а по смерти его в таком же владении с 26 мая 1508 года князя Андрея Александровича Сангушко.[354] Не исключено, что нитями этого сепаратистского путча был охвачен и близкий Немиричам киевский род панов Ельцов, ведь Олельковичи также отобрали фамильные имения (Лучин, Селище, Турбовку) в Игнатия Ельца, будто бы в связи с его активным участием в акциях Свидригайла, и только его сыну Ивашку Ельцовичу удалось их вернуть через данину Казимира Ягеллончика.[355] Немира Резанович умер вскоре после 31 декабря 1453 года.[356] Литовцы преднамеренно уничтожили все первоисточники по этому делу, но чудом сохранилось лишь одно письмо Ливонского магистра (ландмейстера Тевтонского ордена в Ливонии) Иоганна фон Менгдена Великому магистру Тевтонского ордена Людвигу фон Эрлихсхаузену от 31 декабря 1453 года, во второй части которого шла речь о борьбе поляков с литовцами относительно Луцка[357]:

«Стало известно в Риге, что какой-то Сытрицке („Sytritczke“), который в то время был на Луцку, а теперь со старостой луцким сидят в тюрьме в Вильне, спланировали были заговор для того, что бы отдать Луцк татарам, хотя некоторые утверждают, что намерением заговорщиков была передача Луцка полякам. Далее магистр добавляет, что король хотел бы их выпустить с тюрьмы, но Гаштольд хочет, что бы они понесли заслуженную кару».[290].

В связи с этими событиями, не выглядит странным и то, что в своём предсмертном завещании в 1458 году[358] Яков Война Немирич умалчивает не только о своих братьях, но и детях, хотя это не говорит о том, что их не было, и, чтобы хоть как-то сохранить огромные владения, он почти всё имущество отписывает своей сестре Марии, которая замужем за влиятельным при дворе монарха князем Михайлом Чарторыйским. Ведь князь Семён Киевский отобрал тогда имения и боярские права не только в Давыда Велавского и его детей за участие в заговоре, а и в других овручских Немиричей (предположительно, в сына Якова — Войны (Егорья?) Немерича вместе с братом или сыном Егорья — Василием Войной[359] и в их близкого Максима Белотского). Князь Семён был женат на Марии Гаштольд, дочери воеводы виленского Яна Гаштольда, который выступал за строгую кару для заговорщиков. Видимо, и поэтому в 1454—1455 годах, во время конфликта Великого княжества Литовского с Королевством Польским, антипольски настроенная часть литовской элиты во главе с Яном Гаштольдом рассматривала Семёна, как кандидата на престол. Так, в 1476 году «Продажная запись Опанаса Бабины-Хмелевского Волчку Жасковскому на им. Хмелевъ» называет среди свидетелей, как Волчка Жасковского (сына сестричны Немири Резановича — Фетиньи Немирич и Костюшка), так и Войну Немерича — боярина Владимирского повета, одного из вероятных сыновей Якова Войны Немирича.[360] Возможно, что его же, как «пана Егорья Немерича покревного мого» называет Роман Олизар Волчкевич в своём тестаменте.[101] Среди пожалований Казимира (сер. 15-го века)[361] есть следующие: Яцку Немировичу Волбыревъ[362] и Яцку Немировичу у Володимери потверженье на Летынъ а Моковичи, а под Перемылемъ Шибеное.[363] (Волбырев или по другому Ульбаров — это современное село Нагорное Дубенского района на восток от Луцка. Летынъ — это современный Литин Турийского района Волынской области, находится недалеко от Ставка, а также Вербы и Блаженика. Моковичи — это село Турийского района Волынской области, возле Озерян. Шибеное — это современное село Шибин Ровенская область). В противоположность самого Яцка Немировича, его сыновья Немира (Богдан) Толпыженский (в 1467[364] и 1481—1488 годах[365]) и Немира Летыньский (около 1489 года),[366] его внук Немира Богданович Хренницкий (Толпыженский) со своим сыном Войной (в 1502—1511 годах[367][368]), так и их потомки теряют свой патроним «Немирич», иногда употребляя его вместо имени («Немира»), и приобретают топонимические прозвища, как например, Олехно и Иван Кнегининские «съ Кнегинина»[369], «Яцко Литинский», которые упоминаются в 1545 году при ревизии замков Владимирского и Луцкого[370] или «Василий Юцкевич съ Моковичъ» в 1545 году[371], «Яцко Шибенский з Шибеного», 1569 год,[372] а также Перенятинские, Хренницкие и Толпыженские, отчизной и дедизной которых ещё по листу князя Витовта были села Хренники, Любини, Толпыжин, Вычолков, Лопавши, Смыков, а позднее и выслуга Козарина Резановича — Кнегинин.[373][374] Польский историк В. Семкович называет Яцка Немировича, получившего привилей на «Летынъ а Моковичи, а под Перемылемъ Шибеное»[375], братом Якова Войны Немирича: «W Metryce Litewskie zjawia się nadto w połowie XV. w. Jacko Niemirowieź, który o ile nie jest identyczny z Jakubem, jest zapewne bratem jego, otrzymuje bowiem nadania: królewskie na Wołyniu, w okolicy Krzemieńca, Włodzimierza i Peremyla, tam gdzie: Niemira i Kozaryn posiadali swe dobra».[81]

Немиричи в Червонной Руси[править | править вики-текст]

В тестаменте того ж Якова Войны Немирича пани Козариновой Резановича отписывались Горки и Олеско (половина до живота), как вено пана Козарина, то есть первоначально ими владел пан Козарин Резанович. Горки — это современное село Горки Любешовский район Волынской области. Это подтверждается и тем, что унаследованные князьями Чарторыйскими Горки в их документах указаны на Припяти в Полесьи («…на именю Горках в повете Пинскомъ»[376]). Что касается Олеско, то оно также должно было наследоваться князьями Чарторыйскими, но ни в одном из таких документов архива Чарторыйских, а также в поборовых книгах[377] его не упоминается. В связи с этим, историк Мицько Игорь высказал предположение, что Казарин на самом деле владел с. Голешов (Олешов) — современное село Голешов в Жидачовском районе Львовской области. В пользу данного предположения свидетельствовало то, что буквально рядом с Голешовом находится село Козари, которое вероятно получило своё название от Козарина Резановича[378], а поблизости с Голешовом находится Жидачев, где в 1415 году?[379] Немира Резанович свидетельствовал в документе, выданным Свидригайлом для настоятеля костёла Святой Марии в Жидачеве[380]. В соседстве с Голешовом и Жидачевом находится и Городок, где впервые в 1403 году?[381] фиксируется Козарин Резанович, разъездчик в Галиции[382]. Казарин Резанович, объезжая эту землю, был хорошо знаком не только с остальными свидетелями и участниками данного акта (Сенько Сенновский, Ильвский, Белик, князь Иван Чарторыйский, князь Михайло Костантинович Ольшаницкий-Курцевич, Ванько Добрянский, Пешко — маршалок великого князя, воевода городецкий — Бердоховский), а и с местностью в пригороде Городка («Попеловщизна», поскольку на документе была надпись «№ 1. Popielowzczyzna w Grodku»), и вероятно с её хозяевами, владельцами Попеловщизны, то есть боярами Попелями герба Сулима, выходцами из Перемышльской земли[383]. Наконец, 28 июня 1427 года на съезде русской шляхты в Галиче боярин из Львовской земли Cossarzin de Olesko (Козарин из Олеско) присягнул на верность польскому королю Владиславу Ягайло и его наследникам, что с другой стороны стало признанием за ним в числе шляхты русской привилеев коронных и права польского.[384] Под этим документом стояла печать Козарина из Олеско («sigillum Kozarzin de Olesko»), изображение которой не сохранилось.[385] Против данного предположения, по словам того же Мицько, являются сведения о владении Олешовом и Козарами (возможно частью) ещё в 1419 году жидачевским старостою Леньком Зарубичем по привилею короля Ягайла. Но, безусловным является факт владения некоторыми имениями во Львовской земле (Червонной Руси) боярами Немир Резановичами, поскольку там находилась их «материзна», где Немиру Резановича запомнили, как князя Луцкого, в то время как на самой Волыни князем его не называют. Среди найдавнейших записок судов Львовских 1440—1456 гг. сохранился документ от 27 октября 1443 года о судебном разбирательстве между местными панами Войницкими и купцами, где упоминаются города Львов, Галич и Олешко в Червонной Руси, а сам Немира назван князем Луцким: «Nemera …Principes de Luczska» («Немера, …князь Луцкий»)[386][387]. Хотя это могло быть и не случайным, ведь Немира Резанович принадлежал к гербу «Корчак», который, по словам Б. Папроцкого, ведёт своё начало «от прежних славянских княжат» («Z dawnych książąt slawianskich ma swój początek ten klejnot»).[388][389] Могло быть и так, что память о княжеском происхождении Быбельских («Въспомѧни Ги̃ Кн̃sѧ Кудина»), как гипотетических предках Немири Резановича по матери, и сыграла здесь основную роль, ведь не на Волыни, а именно в Червонной Руси Немиру Резановича в 1443 году называют князем Луцким. А в июле 1451 года также во Львовском суде рассматривалось дело, где одной из сторон выступал уже пан Война, то есть Яков Война Немирич (сын Немири Резановича), где он назван дворянинином господарским князя Свидригайла Ольгердовича.[390][391] Некоторые историки вполне обоснованно считали этого Якова представителем княжеского рода Немировичей, владения которых на середину XV века распространялись на Волынь и Северную Киевщину.[392]

О княжеских корнях Немиричей[править | править вики-текст]

Сам же вопрос о княжеских корнях Немиричей не раз поднимался историками и геральдиками, но до сих пор так и не нашёл своего окончательного решения. Так по мнению Н. Яковенко, весьма многочисленную группу киевского дворянства, вроде Вороничи, Немиричи, Кмитичи, Олизары Волчковичи, Голенко, Ельцы, Стрибилы, Тиши Быковские легендарная традиция связывала общим происхождением с русскими князьями Загомулинскими и Илговицкими. Хотя она же замечает, что исторический факт их существования знаток княжеских генеалогий Юзеф Вольф решительно отрицал, но древние геральдисты считали его истинным[393]. Действительно, один из авторитетнейших польских геральдиков — Войцех Коялович в 1650 году пишет: «Hreczynowie Kierdеiowie y Hreczynowie Woynowie iedenze dom tego herbu, ktory iedni prowadza, od kniaziow Zahomylskich, drudzy od Ilhowickich»[394], где отождествляет происхождение дома Гречиновых, распавшегося на Гречинов Кирдеев и Гречинов Войнов, когда одни ведут их родовод от князей Загомыльских, а другие от Илговицких. Родов по фамилии Война в Великом княжестве Литовском было настолько много, как писал Вольф, что сводить их к одному роду было бы нецелесобразно.

J. A. Jabłonowski о происхождении Немиричей от князей Захомыльских и Илговицких («Heraldica: to iest osada kleynotow rycerskich y wiadomość Znaków Herbownych …», S. 172)

Тем не менее, продолжение истории загадочных князей есть у другого позднейшего геральдика — Яблоновского Йосифа Александра (1712—1773), где автор утверждает, что князья Илговицкие и Загомыльские идут от линии Дорспрунга или же от княжат Русских, как говорит один автор, по словах Яблоновского, вероятно подразумевая под неизвестным автором Кояловича. До потомков Илговицких и Загомыльских Яблоновский причисляет дом Вороны, в том числе Немиричей герба Клямры и домы, высчитанные у Б. Папроцкого по князьях Боратынских по общему гербу Корчак[395]: Туров, Есманов, Солтанов, Илиничов, Мелешков, Горайнов, Мышков з Варкович, Боговитинов, Козерад[396]. Эти утверждения А. Яблоновского, Вольф оценивает, как списанные родословные легенды, присылаемые ему, без какого-либо критического анализа и считает, что Загомыльские и Илговицкие, как «псевдо-князья», были несуществующими фантомами.[397]

Но, следовало учесть тот факт, что Гринько Соколецкий мог быть предком Немир Резановичей и он был женат на княжне N. Андрияновне, дочери врождённой княгини Елены Гамантовны Гольшанской?, и гипотетически вполне объяснимо утверждение геральдика А. Яблоновского о происхождении Немиричей от князей Илговицких и Загомыльских по линии Довспрунга, поскольку князья Гольшанские считали именно его своим предком. Может быть, не случайно и родственник Вороничей — Ванко Мокосеевич (согласно Окольского владел огромным пастбищем «Вороное стадо» между реками Бужок и Чорторыя в Западном Подолье) был женат на Олехне, литовской княжне Гедройц из того же рода Довспрунгов. С другой стороны, В. Коялович, видимо, подразумевал, что князья Илговицкие или Загомыльские — из черниговской ветки Рюриковичей, ведь их потомок — дочь княгини Андрияновой Винницкой была замужем за Гриньком Соколецким, от которого вели свой род, в том числе Войны-Немиричи. Отсюда, вполне понятно, что в данном случае геральдики имели в виду происхождение Немиричей от князей Ilhowickich по женской линии. Если говорить об интерпретации Кояловича, то необычная фамилия князей Илговицких, как представителей черниговских Ольговичей, частично подтверждается историческими топонимами. Итак, в описании рек и речек Черниговского полка в 1754 году встречается, как первичный гидроним — речка, так и вторичный ойконим — населённый пункт «Илговка» (современная Льговка (укр. Льгі́вка) — село Черниговского района Черниговской области Украины.): «Речка прозываемая Илговка, увойшла оная з лесу, а впала в речку Белоус; на оной поселение имеется: в вершине футор, прозиваемый Илговский, а низшее оного футора верст за две деревня Илговка владения оной же катедри Черниговской».[398] Другой источник также подтверждает этот топоним: «Село Киянка — 65 дворов, деревня Льговка — 18, Зайцы — 22; и того 105 дворов, во владении черниговского монастыря. Оного села Киянки, деревни Льговки и Зайцов старожилы сказками показали, что за ким прежних старых лет оные села были во владении, то не упомнят, а як упомнят, владел оными селами архиепископ черниговский Лазарь Баранович, а слободку Илговку поселил де архиерей черниговский Иоан Максимовична грунте монастырском илговском; а почему тот грунт монастырский, и по яким дачам оные маетности за монастырем архиерейским во владении, того старожилы не знают»[399].

А другое название у геральдиков князей Илговицких (Ilhowickich) — князья Загомыльские или Загомельские (Zahomylski), тождественно первому географически, ведь Илговицкое (как удельная часть Черниговского) княжество под взглядом из Вильнюса для того же В. Кояловича, как раз и находилось за городом Гомелем (летописный Гомий, ранее также входивший в Черниговское княжество)[400], то есть это было одновременно и Загомыльское княжество. Возникновение топонима «Илговка» и летописного «Олгова поля»[401], некоторые исследователи связывают, как с княгиней Ольгой[402], так и c одним из черниговских правителей по имени «Олег», начиная с Вещего Олега.[403] Ольгово поле под Черниговом идентифицирует также Д. Иловайский: «Что же касается до окрестностей Чернигова, то въ эпоху Домонгольскую онѣ, повидимому, изобиловали посёлками и хуторами. Изъ ближнихъ селъ, судя по лѣтописи, самымъ значительнымъ было Боловесъ или Бѣлоусъ; оно лежало на западъ отъ Чернигова за такъ называемымъ „Ольговымъ полемъ“, на рѣчкѣ Бѣлоусъ, правомъ притокѣ Десны. На этомъ Ольговомъ полѣ обыкновенно располагалась станомъ та непріятельская рать, которая, во время княжескихъ междоусобій, подступала къ Чернигову съ Кіевской стороны»[404].

В гербовом братстве Корчаков[править | править вики-текст]

«Пєчать Нємирина», 2015 год
Герб Корчак (Вребы) в книге B. Paprockiego «Gniazdo cnoty…». Kraków: 1578, s. 1181

О принадлежности Немири Резановича к богатому «руському» роду Корчаков, герб которых он мог взять от матери,[405] впервые написал его современник, знаменитый историк и дипломат, крупный католический иерарх, автор «Истории Польши» в 12-и томах, Ян Длугош. В 5-м томе своей «Истории…» Длугош несколько раз упоминает старосту луцкого Немиру Резановича («capitaneus suus Luczensis Nyemyerza») в событиях 1452 года, связанных с Волынью, в частности отмечает следующее: «…capitanei Nyemyerzae (genere hic Ruthenus, nobilis erat de domo Ciphorum)…» староста Немира (русин, был пан из дома Чаши)[406], где дом Чаши — это и есть дом Корчаков, одно из описаний герба которого и отождествляет его с Чашей. Правота Я. Длугоша, подтвердилась недавно, когда на интернет-аукционе была продана с частной коллекции уникальная памятка XV века, круглая свинцовая печать старосты луцкого Немири Резановича с надписью «Пєчать Нємирина»[407], состоящая из двух гербов: в верхней части «якорь-крест» — один из символов дома Рюриковичей[408][409][410], в нижней, Вребы-Корчак.[411] В этой связи не выглядит случайностью и то, что герб Немири Резановича, как, впрочем, частично и его брата Казарина (герб Солтан), имеет типологическое сходство по рисунку основной фигуры (уда-якорь и крест) с гербом Винницы,[412] данным городу привилеем Яна Казимира от 1650 года, а печать города Винницы от 1777 года — герб Езержа совпадает с гербом Чёрного Немири (Немири Бакотского), а также отмечается полное сходство герба Винницы с гербом «Juracha» («Юраха»)[413], носителем которого предположительно был близкий родственник Немири и староста Луцкий 1429—1431 гг., воевода Юрша («Juraha Rusin Lucki starosta»[414])[415], русин («Iursza Ruthenus»,[406] «Iursza capitaneus Luczensis»[416][417])[418][419][420] (внучка Юрши по дочери Федьке — княжна Мария Степанская замужем за сыном Немири Резановича, Яковом Войной[90]), который (ошибочно?) причислен К. Несецким к князьям Гедройцам,[421] видимо из-за того, что среди них встречается князь по имени Юраха.[422] Но, некоторые исследователи печать Юрши на документе 1431 года о поручительстве за литовских пленных[423], считают русским родовым знаком с изображением двух стрел, заострённых в разные стороны[424][425], а также похожей на герб Богорию, якобы изображающей перекрещённую рогатину.[426]

В начале ХХ ст. Михаил Грушевский назвал происхождение Корчаков, впрочем, как и Сасов, «невыясненной и небезынтересной с культурно-исторического положения загадкой»[427]. Хотя учёный так и не предложил ни одного собственного взгляда на эту проблему, он первым указал на факт расселения боярских семей в XV в., что носили герб Корчак, по всей территории бывшего Галицко-Волынского княжества. Кроме Холмской и Перемышльской земель, принадлежавших к Польской Короне, семьи герба Корчак находились также в тех частях Волыни, которые отошли к Великому Княжеству Литовскому, — в Луцком, Владимирском и Кременецком поветах. Как и их холмские или перемышльские гербовые родственники, волынские Корчаки принадлежали к крупнейшим землевладельцам в регионе и играли значительную роль в общественно-политической жизни Волыни того времени. Широкая география расселения семей герба Корчак, некоторые едва заметные следы контактов между волынскими и галицкими Корчаками, спорадические указания на их солидарные выступления по политическим делам, присутствие и имения нескольких, наконец маловлиятельных семей (Балабаны, Мишичи с Ситратина) как на территории Галичины, так и Волыни, которые подробно исследовал Оскар Галецкий[428] — все это могло склонять к мысли о возможном существовании родственных связей между этими различными ветвями Корчаков, что касались времен Галицко-Волынского государства. Однако, против этой гипотезы говорит тот факт, что на основе существующих сегодня источников невозможно никак установить не только, каким образом были родственны между собой скажем галицкие и волынские семьи Корчаков, но и выявить связи родства между семьями, проживавших в различных землях Русского воеводства[429].

Четырёхчастный герб Кмитов Чернобыльских от Б. Папроцкого

В Гербовнике Б. Папроцкого, Кмиты Чернобыльские причислены к собственному гербу, щит которого разделён на четыре части (1. Корчак — Три Вребы, к которому также относится чаша с собакой в нашлемнике, 2. Радван (две хоругви), 3. Лелива, 4. Одровонж)[430], где логика соединения этих гербов, вступая в противоречие с геральдическими условностями[431], каким-то образом связана с предками Кмитов, но остается пока загадкой. Б. Папроцкий настаивал, что другие гербы, которых «уживает» Филон Кмита Чернобыльский, в частности, Лелива и Одровонж «wniesione po matkach w Dom iego».[432] В. Коялович и К. Несецкий, сомневаясь в существовании этого герба утверждали, что герб Лазаря Кмиты Филонового сына — Радван (Radwan sowity), а в нашлемнике у него 5 страусиных перьев и 6-конечная звезда, который видел своими глазами геральдик Коялович в Чернобыльской церкви на гробу Лазаря Кмиты, о чём сам писал и об этом же пересказывал Несецкий: «…Кojalowícz ín MS. widzial na trumnie Lazarza Kmity Filonowego syna»…[433], причем Коялович пишет, что герб Кмитов — это «chorągwie kościelne zolte bez krzyzow» (хоругви церковные желтые без крестов), «iakom widzial na trunach y w liniach tey familiy».[434] Но, соединение Трёх Вребов с двойным Радваном в печатях самого Филона Кмиты Чернобыльского, с большой долей вероятности есть подтверждением реального существования этого четырёхчастного герба Кмитов Чернобыльских,[435] как собственного герба Семена Кмиты (отца Филона Кмиты Чернобыльского), ведь Одровонж мог появиться в этом гербе от третьей жены Семена Матвеевича Кмиты — княгини Екатерины Тимофеевны Капусты,[436] а вторая жена Семена Кмиты (уп. в 1550 году), Аграфена Духна Лукомская (1-й раз замужем за Михаилом Оссовицким, согласно её тестамента, в 1554 году умерла бездетной), как оказывается, была носителем герба (князей Лукомских), который помещал в себе также и Вребы (Корчак).[437] Откуда появился герб Лелива, взят ли он от первой жены Семена Кмиты или кого-то из её предков, или от предков самих Кмит, неизвестно: княжна Татьяна Ивановна Крошинская, мать Филона Кмиты, была дочерью князя Ивана Филлиповича Крошинского[438] и княгини Ганны Львовны Буйницкой. Княгиня Ганна, жена Ивановая Крошинская была дочерью князя Льва Ивановича Буйницкого и княгини Теодози Федоровны Воротынской (отец Теодози — Федор Львович Воротынский женат был на княжне Марии Корибутовне Ольгердовне). Князь Лев Иванович Буйницкий был внуком князя Юрия Толочка[439][440], который упоминается в «жалованной Грамоте Великого Князя Литовского Витовта Каноникам Виленским, 1399 год»). Больше о происхождении князей Буйницких (кроме, как появление фамилии от имения Буйничи под Могилевом) нет сведений.[441] Весьма символично, что и «кревный» матери Филона Кмиты — князъ Ян, плебан[442] Крошинский, как один из самых близких, является свидетелем духовницы пана Якова Войны, Немириного сына, продиктованной им на смертном одре в полесском имении Стволовичи в 1458 году.[443]

Прототип главного героя былины о русском богатыре Михайле Козарине[править | править вики-текст]

Тот же исследователь Игорь Мицько предполагает Казарина Резановича прототипом главного героя былины о русском богатыре Михайле Козарине[378][444], ведь некоторые эпизоды в былине, кроме родового прозвища «Казарин», действительно совпадает с реальной историей Немир Резановичей: отец Пётр Коромыслов (то есть Перемыслов-Перемышльский?), а родным городом богатыря Михаила Козарина называется то Галич, то Чернигов, то загадочный Карамышев или Коромыслов, то есть Перемышль?[445] (Перемышль — вероятное место рождения Ходьковны Быбельской — предполагаемой матери Казарина Резановича, а также место пребывания луцкого старосты Немири Резановича при Раде князя Свидригайла в 1392 году?[446]), сестра Марфа (у Немир Резановичей была сестра, жена N. Скуйбеды,[129] а её дочь была замужем сначала за волынским боярином, членом Рады князя Свидригайла, Ивашко Иевливичем Угриновским[447][448] (иногда ошибочное написание: Ивашко Невлич[449] или Ивашко Кевлич[450]), а затем за владимирским старостой Костюшко[451]) и рассказ о том, как Казарин приезжает в Киев из Галича, из города Волынца из земли Залесской, помолиться святым чудотворцам киевским, поклониться князю Владимиру (вероятно, его сыну князю Олельку Владимировичу?) и поступить к нему на службу. Владимир, ласково приняв его, даёт первое поручение: ехать к синему морю, настрелять гусей и лебедей. Очевидно, что речь идёт о периоде «чернобыльской службы» Казарина (Лариона Велавского), что косвенно подтверждают привилеи, как самому Лариону Велавскому («в Чорнобыли не велели подводами ни стеречи»), так и родственнику Немиричей, Яцку Ельцу: «1511.03.22 Потверженье Яцку Елцовичу на села в Киевском повете Козаровичи и два ч(о)лов(е)ки Демидовских Левковичи, и селишчо Ожъдиловъ, на вечность»[452] и «1525 04 03 Лист тому ж Яцку Елцу, писаныи до воеводы киевского, на землю обысочную Лосевщину, вызволяючи тую землю от служъбы осочницкое водлуг листу п(а)на воеводы киевского»[453], где в частности отмечалось, «что дали смы ему именье Наше Козаровичи, и землю обесочную на Тетереви, на имя Лосевщизна, со вшистким, с которое ж деи земли на первых воеводъ киевскихъ звер сочивано…», где «звер сочивано» означает «искать зверя и его след»[454], и очевидно, что Козарин не только нёс службу по охране Чернобыльского замка, а и «сочивал зверя» для киевского князя. И эти земли не зря перешли Яцку Ельцу, ведь Ельцы герба Лелива, как и Кмиты, согласно геральдическим легендам, переданным К. Несецким, вышли из одного рода (см. также четырёхчастный герб Кмитов Чернобыльских, где в нижней части щита есть герб Лелива[430]), причём Кмитам удалось вернуть себе чернобыльские владения, а борьба за овручские земли превратилась в многолетнее противостояние с другими потомками рода Вороновичей: Левковскими, Невмержицкими и Верповскими. Что касается имени героя былины, то речь могла идти и о родном брате Казарина Резановича — Дмитрии (Митке, Мицьке), что довольно сходно с былинным Мишком, Михаилом. Побив татар, Козарин видит прекрасную, освобождённую им русскую девушку. Так как он воспитан и вырос не дома или находится в поле уже тридцать лет, он ещё не знает, что эта девушка его сестра, не узнает её. Исследователь Орест Миллер предполагал, что данная былина создавалась как сюжет о кровосмесительстве, но что сюжет был «смягчён» и кровосмесительства в русской былине не происходит. Правда, такое предположение отверг другой исследователь Пропп[455]. Если же Миллер прав, и кровосмесительство произошло на самом деле, тогда находится одно из объяснений тому, почему реальный, а не былинный маршалок земли Волынской и приближённый князя Свидригайла, пан Казарин Резанович основал монастырь, превратившись в «блаженного Илариона». Ведь, по словам М. Грушевского, Козарин девушку взял и хотел с ней «грех творить», но она вовремя разговорилась, рассказала своё происхождение, и так оказалось, что это сестра его, которую схватили татары, но в одном из вариантов былины Козарин поздно узнаёт об этом, и поэтому идёт в монастырь замаливать грехи[456].

Многочисленные исследования данной былины[457][458][459][460] говорят о том, что её главный герой, возможно, был прототипом более раннего исторического персонажа, упоминаемого в «Повести временных лет» — это Козарин, киевский воевода князя Святополка Изяславича от 1106 года: «Год 6614 (1106). Воевали половцы около Зареческа, и послал на них Святополк Яня и Ивана Захарьича Козарина, и прогнали половцев, и полон отняли». Данное имя воеводы «Иван Захарьич Козарин» относится к более ранним сводам летописи (Радзивилловскому и Лаврентьевскому)[461], о чём также писал наиболее известный исследователь «Повести…» Шахматов А. А.[462] В то же время, более поздний список (Ипатьевский) даёт совершенно другую картину, где кроме воеводы Яня с припиской на полях «Вышатича» и «его брата Путяту», имя Казарина отдельно идёт от имени Иванка Захарьича:

Победа воевод князя Святополка Изяславича Яна Вышатича и Ивана Захарьича Казарина над половцами у Зареческа 1106 год. (Миниатюра Радзивилловской летописи).

«В лѣт̑. ҂s҃. х҃. д҃ı. [6614 (1106)] Повоева Половци ѡколо Зарѣчьска и посла по нихъ. Ст҃ополкъ Ӕнѧ Иванка Захарьича и Козарина. и въгонивьше Половцѣ до Дунаӕ. полон̑ ѿӕша а Половцѣ (а полонъ ѿӕша)»[463]

По утверждению М. Грушевского, в первоначальной записи проводником был только Иван Захарьич Козарин. Локализация древнерусского Зареческа, сделанная учёным, указывает на волынский город между Перемышлем и Луцком[456]. В более узкой локализации этот Зареческ находился между древнерусскими «Пересопницей и Мыльском», поскольку именно между ними упоминается Зареческ в Воскресенской летописи от 1148 года: «Изяславъ же иде мимо Пересопницу, пожже Зарѣческъ и ста у Мыльска».[464] По словам многих исследователей, киевский воевода князя Сятополка Изяславича — летописный Иван Захарьич Козарин, уп. в 1106 году, как наиболее вероятный дальний предок Немир Резановичей, безусловно хазарского происхождения: «Хорошо известно, что в Киеве жило довольно много выходцев с Востока. В топонимике Подола существовало название, „Козаре“, которое, возможно, осталось от хазарской торговой колонии. Под 1106 г. упоминается в летописи воевода Святополка Изяславича „Иванко Захарьич Козарин“ — вероятно, обрусевший хазарин».[465]

Придомок «Резановичи»[править | править вики-текст]

Atlas historyczny Rzeczypospolitej Polskiej. Epoka przełomu z wieku XVI-go na XVII-sty. — Dział II-gi: «Ziemie ruskie» Rzeczypospolitej / Opracował i wydał Aleksander Jabłonowski. — Warszawa; Wiedeń, 1899—1904, (Карта № 2, Владимирский повет)

Возникновение придомка «Резановичи» в связи с упоминанием в летописи рядом с Иваном Захарьичем Казариным других воевод, братьев Яна Вышатича и Путяты, предком которых считается легендарный воевода Добрыня, носивший также прозвище «Резанович» ("Говорит Добрыня Резанович: «Постой ты, Никита Карачевец! Ходил во Царь град?»; "Да говорит Добрыня Резанович: «… Ты, Никита, ходил в Царьград?»), некоторые исследователи, совсем не связывают с Рязанским княжеством (Рязань — Резановичи),[466] а лишь с так называемой «Будятиной весью» на Волыни (Будятичи, Низкиничи и Калусов) — гнездом Немир Резановичей, Киселей и Малковичей (Малко Любечанин — отец Добрыни и Малуши), а к тому же местом рождения князя Владимира I Святославича от Малуши[467], поскольку память о Добрыне Резановиче сохранялась фольклорной традицией не на самой Рязанщине.[468] Хотя другие исследователи наоборот считают фамилию Немири Резановича патронимическим прозвищем: «Рез, Резальщик, Резан, Резник, Резовка — от „резать“. Уп. в 1450 (Резанович Немира), землевладелец владимирский».[469] Необходимо также вспомнить предположение о родстве имени «Малък» (Малк Любечанин), что могло звучать как «Мáлык», с семитским словом «Malik», что означает «царь», «правитель», на основе чего допускается возможность, что «Малък» есть возможно титулом хазарского бека, обосновавшегося в русском Любече.[470] К такому заключению пришёл ещё Герман Барац, утверждавший, что «дедъ Владимира по матери былъ Любечскимъ княземъ, что имена „Малкъ“ или „Малко“ и „Малка“ — не личныя, а нарицательныя, означающия заимствованный отъ хазаръ княжеский титулъ, такъ какъ царъ, князь, властитель по еврейски: Мелехъ, по арабски — Маликъ, по халдейски — Малка; царица по евр. — Малка, по араб. — Маликатъ, по халд. — Малкета, причемъ… въ русскихъ хронографахъ и апокрифическихъ сказанияхъ смешение титула съ личнымъ именемъ — явление нередкое…».[471] Отец Малуши, по мнению львовского историка Дыбы Ю., мог быть связан с городищем Х—XI вв., что находится возле села Любче Рожищенского района, а от названия соседнего с Будятичами владения — села Калусова — Малко получил другое, известное С. Герберштейну и М. Стрыйковскому прозвище Káluſczá Malec. Тем более, что даже в 1583 году, здесь на Волыни, источники фиксируют бояр с придомком «Резанович»: пан Семён Резанович держит часть села Оран в повете Владимирском вместе с Оранскими[472], пан Гневош Резанович держит в заставе часть села Клюск вместе с Клюскими возле Турийска.[473] К тому же, тот же волынский боярин Гневош Семенович Резанович в документе от 1572 года назван Резаном Луковским (от села Луковичи в районе Волицы и Жашкович).[474] 19 февраля 1601 года, в Лысине упоминается пасынок Семёна Резановича Оранского, «Михайло Андрεεвичъ Кгруя отписывает грошεй готовых шабля срεбром правлεная и кони быдла и риштунку иншого домовства… матце моεй милой пне Сεмεновой Рεзановича пни Мари и брати моε рожону сыном пна Сεмεновича Рεзановича сим тестаментом моимъ ωстатнεй воли моεй ωтписую даю дарую вεчными часы…»[475]

Недавняя публикация некоторых рукописных актов, хранящихся во Львовской научной библиотеке им. В. Стефаника, пролила свет и на эту проблему. Так, в Книге воеводства Волынского от 30 июня 1620 года находилась запись о том, что Юрий, подчаший Коронный Пинский, Сокальский и его брат Криштоф, конюший Коронный Кременецкий, Солецкий и иных, старостове и княжата Збаражские добра свои дедичные в воеводстве Волынском повете Владимирском лежачие, села Роснов («Rosnow» или «Rusnow»[476]), Бискупичи, Волицу, Жашковичи за сумму 32000 злотых польских княгине Юриной Козичиной вечно продали.[477] Эти братья Збаражские были сыновьями Николая Андреевича Збаражского, который в свою очередь был женат на княжне Козечанке, а князь Юрий Дмитриевич Козека женат был на той самой «княгине Юриной Козичиной», купившей части Роснова и других сел в братьев Збаражских в 1620 году.[100] Согласно листа князю Николаю старосты Владимирского, князя Костянтина Острожского, разбиравшего жалобу судьи повету Владимирского Волчка Якимовича Жасковского (внука Волчка Жасковского?) от 21 августа 1558 года, Миколай Андреевич Збаражский получил часть Жасковичей с церковью св. Николы и Колоновское по жене своей Мари Козечанце.[478] Роснов (Руснов), Бискупичи, Волица и Жашковичи относились к одному «ключу», частично принадлежали Немиричам (в том числе, возможно были их «материзной» по князьях Козеках: жена Немири Резановича, княжна Анна — сестра князя Федора Козеки?;[479] см. также «Жалованная грамота великаго князя Свидригайла Ѳетиньи Костюшковой, на село Жасковичи въ Владимирскомъ повѣтѣ от 1452 года сентября 22 дня») и их потомкам Волчкам Жасковским (см. «Продажная запись Опанаса Бабины-Хмелевского Волчку Жасковскому на им. Хмелевъ от 1476 года»), а другая часть князьям Козекам герба Кржижлук.[480][481] От одного из этих сёл — Руснова (Роснова) — сейчас село Руснов, находится в Владимир-Волынском районе Волынской области, Немиричи предположительно и получили свой придомок «Резановичи», «Рєзановичи» или «Рѧзановичи»[482][483], поскольку в одном из документов фамилия «Русановичи» (от села Руснова) и «Резановичи» (от того же села Роснова) выступают как синонимы, когда Козарин назван Русанович, а его брат Немира — Розанович: «a pan Kozaryn Rusanowicz, a pan Niemira Rożanowicz, starosta Łucki».[484] Но, Резановичей-Русановичей не следует путать не только с их сородичами Русиновичами, которые происходили от Русана (Русина) Митковича, брата Гануса, а и с потомками Немири из Голчи (Галовскими и Быдлинскими от Пелки) герба МондросткиNiemierza z Gołczy h. Mądrostki»), сын которого Немира («Nemiera de Golecz»), присутствовавший в Пришове 31 августа 1358 года при выдаче подтвердительного привилея польським королём Казимиром III русину Яцку Слонечку,[485] или не оставил потомства,[486] или дал начало малопольскому роду Голецких герба Мондростки[487]; а также с потомками известных русинских бояр, участников Галицкого съезда 28—29 июня 1427 года: «Stanislai de Srocznow» («Stanislai de Rocznow») — шляхтича из Галицкого повета (дедича исчезнувшего села Roznow), но с печатью Ястржембец («sigillum Jastrzembiecz») и «Thodorek de Rossnow» («Thodorek de Roznouo») — шляхтича из далекого от Волыни карпатского села Рожнов (Rozniow) в старостве Снятынском,[488][489][490][491] а тем более Немир Резановичей нельзя связать с владельцем села Казанов («Niemirka Kaszanowicz»), который выступает свидетелем декрета Свидригайла шляхтичу Прокопу Тептуковичу («et Nobilem Procopium Theptucowicz») в Коломыи 20 августа 1424 года[492] и с подольским земянином Немирой из Пылявниц («Nyemyerza de Pylavnice»), упомянутом в Каменце в 1456 году[493], наконец, с селом Рожанец (Rozeniecz) в Перемышльской земле, которое согласно Люстрации королевщины от 1565 года «niedawno sie sadzicz poczela» на праве волоском, а в 1588 году Рожанец в составе староства Замховского получили в собственность Замойские.[494][495] Одновременно часть этих имений: Бискупичи и Роснов (возле Бубнова)[496] в 1484 году являлись «материзной» литовского боярина Михна Доргевича[497] — потомка Доргема (Даргиса), брата Остика (18 января 1401 года под виленско-радунской унией подписались «Остикъ съ братомъ Доркгемъ»[498]), принявшего на Городельском сейме в 1413 году герб Трубы («Tramby Hosticonem», «Trambki Kosticonem»)[499][500], унаследованный также частью Немиричей — Велавскими-Левковскими.[501]

«Блаженный Иларион»: основание монастыря[править | править вики-текст]

Как сложилась дальнейшая судьба Казарина Резановича после провала волынского мятежа 1453 года, становится ясно из привилея короля Казимира ещё от 23 января 1451 года — на склоне лет он основал собственный монастырь возле села Верба, в котором поселился и принял постриг под именем Иларион (от мирского Иван), вокруг которого впоследствии выросло село Блаженик, названное в честь «блаженного монаха» (по местной легенде село получило своё название от монаха, который здесь в непроходимых лесах поселился и построил скит св. Николая)[502][503]: «У Луцку. Козарину король записал тым же обычаем, как и Немири, тая именья: у Луцком повете, на имя — Княгинин а Кречевичи, а у Володимерском повете — Две Вербе а Могилно, а Гнойно, а Смедычъ, а Сомин, а Увегощ, а два ставы к Вербои, што он заставил, где руды были; а монастырь к Вербои на пущи он учинил, а поведал королю: ни одного дей отчича ко всему тому нет. А при том были панове: Кгастовт, Петраш, Сенько, Юрша, пан Михайло. А дан у Вилни генваря 23, индикт 14. Якуб».[504]

Казарин Резанович, очевидно, уйдя в монастырь, который он сам и основал, по примеру многочисленных схимников, отказался от всего своего мирского имущества («раздаждь имения твоя вся…») в пользу своего брата луцкого старосты Немири Резановича, племянников Якова (Горки и Олеско), Яцка (Кнегинин) и Тишка (Сомино)[505], поскольку уже на тот момент сын его Давыд со своими пятью сыновьями будут лишены овручских владений и шляхетских прав, не ранее чем до 1471 года, а младшие сыновья Грицко и Стецко Ивановичи[506], вероятно, не достигнут ещё совершеннолетия, ведь в ревизии Владимирского замка от 1545 года сказано, что большая часть этих имений была подтверждена королём Александром, как ни странно, за представителем рыцарского братства Корчаков[507], но происходившим из «жировицкой» (литовской) ветки Солтанов, кровно не связанных с волынско-овручскими Солтанами[508], — паном Солтаном Александровичем: «Вербая, приселки Гнойно, Могильно, двѣ Руди, Блаженики, Красноселки: король Александръ пожаловалъ пану Солтану»[509], где в отличие от пожалования короля Казимира, уже названо и село Блаженики. Из жалобы Юрия Михайловича Чарторыйского от 1610 года следует, что якобы сам «староста луцкий Немира Резанович (…) заставил добра своё дедичные (….) села Вербое обедве, Гнойно, Могильно, монастыр Блаженик и Руды нигды урожоному Солтанови в трехстах копах грошей литовских…»[510] Установлено, что в 1570—1577 годах имениями Вербое, Могилно, Гнойно, Рудка и Блаженик владеет уже любачевский и холмский каштелян, пан Миколай Лысаковский.[511] Как сказано, в том же документе 1610 года, будто бы Иван Александрович Солтан ещё в 1568 году продал Николаю Лысаковскому эти имения, что подтверждается также заставной записью каштеляна любачевского в 800 злотых польских на Гнойне и Могилне, Серафену Гостирадовскому от 23 августа 1569 года.[512] Но, клан Соломерецких-Чарторыйских, в который по женской линии входили и Немиричи, цепко держит свои земли, ведь Иван Александрович Солтан являлся родным дядей (по жене своей Марине Васильевне Соломерецкой) княжне Малгожате Богдановне Соломерецкой, которая была первой женой Миколая Лысаковского, и она по своей кончине оставила своему мужу бывшие волынские имения Казарина Резановича, доставшиеся Малгожате, очевидно, «по близкости» своей родной тети княгини Марии Васильевны Соломерецкой и это при том, что ещё в XV веке князья Богдан и Василий Ивановичи Соломерецкие были сыновьями Ивана Васильевича Соломерецкого, женатого на дочери князя Александра Васильевича Чарторыйского.[513][514][515][516] В 1598 году ещё один собственник части этих имений, князь Ян Дмитриевич Курцевич Булыга отдает еврею Авраму Якубовичу в аренду «…село Вербую съ присёлками: Рудою и Блаженикомъ»,[517] где неясно, что связывало Курцевичей с Немиричами[518], известно лишь, что Михайло Костантинович Ольшаницкий (Курцевич) подписался вместе с Казарином Резановичем под грамотой Свидригайла церкви св. Иоанна в Городке в 1403 году; но точно известно, что и часть Геевичей Овручского повета в 1687 году перешла в собственность внука старосты белоцерковского Дмитрия Васильевича Курцевича — полковника уманского, Максима Булыги.[519][520] Его вдова, Елена, 10 июня 1687 года жалуется на козацкого полковника, Криштофа Лончинского, о том, что он, узнав о смерти её мужа, напал с своим полком на его сёла, в том числе на село вдовы под названием Бронки (Збраньки?[521]), которое находилось в районе сёл Клинец и Пещаница под Овручем, ограбил крестьян, а также имущество Булыги, а вдову истязал.[522][523] Село с похожим названием: «Бродце» («Brodce») или «Бодце» («Bodce»), принадлежавшее в 1618 году Геевским и Лисичам, подверглось нападению Мацея Винского.[524][525]

Наследники имения «Княгинин» Казарина Резановича — бояре Кнегининские вместе с его овручскими потомками боярами Геевскими даже в 1713 году ещё совместно владели Литовским островом в районе с. Скородного: «Протестация их милостей панов Геевских, против действий пана Прушинского, подстолия Житомирского… его милость пан Ян Геевский Ловдыковский своим и уроджоным их милостей панов Яцентия и Теодора Геевских Ловдыковских братии свои роджоных добр острова Литовского дедичей, якже урожоной её милости панеи Марианны Кнегининского Ростоцкой вдовы…»[526], с 1697 года частью Покалева,[527] где в 1712 году были два брата и сестра Кнегининские: «...велебного его милости ксендза Якуба каноника Луцкого, официала Киевского, пробоща Веледницкого, Александра чесника Житомирского Кнегининских братии роджоных и Марианне Ростоцкой вдове, сестре позванных...»[528][529], а ещё в 1569 году были собственниками части в Горловичах, где, как известно, рядом находилась и Вольняницкая земля бояр Велавских-Геевских: «Богданъ Кнегининский, возный повету Луцкого, съ Кнегинина и зъ ыменя своего, которое маетъ въ повете Овруцкимъ, зъ Горлова…»[530]

Давнее существование монастыря в селе Блаженик[531] подтверждается 1498 года июля 30 дня разъезжим листом наместника владимирского Василия Хребтовича, с определением границ имений пана Янчинского от соседних (границы обозначены ещё вел. кн. Свидригайлом), где сказано, что «…Я Василей Хребтович, наместник володимерский сознавая сим моим листом; разъезжал есми землю пану Янчинскому от господаря нашого великого князя з Мокрычаны и з игуменом Блаженицким…»[532], а также тестаментом князя Фёдора Андреевича Сангушки от 9 ноября 1547 года, где завещатель записывает на «манастыр святого Николы у Блаженику две копы грошей…»[533]. Также в описи имущества Владимирского православного братства числилось Евангелие Св. Николаевской церкви с. Блаженики, писаного полууставом начала XVI века, без начальных листов; на последнем листе надпись, скорописью 16-го века о пожертвовании этого евангелия церкви в 1565 году[534]. Монастыря давно нет, да и старая церковь сгорела, но на месте Блаженицкого монастыря, а значит и на предполагаемом месте погребения Казарина Резановича (Лариона Валевского), с началом Независимости был поставлен высокий дубовый крест-фигура в современном селе Блаженик Турийского района[535]. А уже 19 декабря 2013 года в Блаженику освячен митрополитом Луцким и Волынским, Михаилом (Киевский патриархат) новоотстроенный на монастырище храм Святителя Николая Чудотворца.[536]

Сурдегская Икона Божией Матери (из публикации «Сургетский Свято-Духовский монастырь», С.- Пб., 1873)

Продолжением духовных традиций «блаженного Илариона» было то, что вместе с Левковскими и Невмержицкими, меценатами создания Левковского монастыря в с. Невмиричах под Овручем, также названного в честь св. Николая, в период около 1618—1630 гг. стали: Андрей Малюшицкий — сын Анны Солтановны (дочь Петра Солтана[537]), «Гиполит Родкевич, мечник земли Киевской, очевисто прошоный до того листу печатарь от пана Андрея Малюшицкого», женат на Настасье Ставецкой (из потомков Грицка Стецковича). Это подтверждает «Лист Андрея Малюшицкого, данный отцу Иеремии Гдышинскому, игумену монастыря святого Миколая, в селе Невмиричах новофундующемуся»[538]. Потомками Лариона Велавского (Казарина), а именно Богданом Стецковичем Шишко-Ставецким, то есть родным братом Солтана Стецковича, в местечке Сурдеги Вилькомирского уезда Ковенской губернии (ныне — Аникщяйский район Утенского уезда Литвы) в 1510 году была построена православная церковь. По преданию, в 1530 году, над ключом, неподалеку от этой обветшавшей уже церкви произошло чудесное явление иконы Пресвятой Богородицы. Вскоре после этого на месте обретения святого образа биржанский староста Алексей Феодорович, по прозванию Владыка, выстроил деревянную церковь во имя Святой Живоначальной Троицы. Спустя 20 лет, в 1550 году, возле этой церкви благодаря содействию владелицы сурдегского поместья Анны Шишки Ставецкой был основан монастырь. Из дарственной записи (1636) на принадлежавшее монастырю имение Вождели, видно, что скарбникова, великого князя литовского, Анна Ставецкая, по мужу Городенская—Биллевичева, в 1636 году начала уже строить, на месте совершенно обветшалой, новую церковь. Сурдегский монастырь, в отличие от Левковского, вплоть до 1917 года (время упразднения монастыря) оставался православным, а Сурдегская Икона Божией Матери оставила по себе много разных легенд. На сегодняшний день икона находится в Каунасском Благовещенском соборе. История возникновения монастыря впервые была опубликована в Западнорусском Месяцеслове за 1865 год в Вильно, на основании рукописного архива монастыря.[539] Уместно вспомнить здесь и письмо Петра Могилы к пану Павлу Ставецкому с приглашением прибыть в Киев на торжество вступления своего на митрополию и освящение митрополичьей церкви св. Софии. 1632 г., июня 29В[540]. В публикации «Подтвердительной грамоты короля Сигизмунда I Владимирской епископии на землю Квасовскую, с разрешением основать на ней местечко с Магдебургским правом, а также на именье Лешнюю, став и десятину с мещан Владимирских за использование землей церковных. 1513 год, январь 30 дня» епископ Владимирский и Берестейский Иосиф Мокосей Баковецкий в 1635 году для вписання до Книг Главных Трибунальских подал привилей Сигизмунда I, данный предшественнику Иосифа владыке Пафнутию, который согласно Теодоровича[541] упоминается в 1513—1521 гг., и этот Пафнутий положил листы Казимира, в которых король назвал его «предками» (предшественниками): владыку Демьяна (Дамиана), упом. в 1487 году и владыку Никифора, упом. в 1458 году. Тогда же Пафнутий покладал перед Зигмунтом лист записный Юшка Камки, где некий боярин Митко, выпросивший в Свидригайла Лешную, также назван «предком» Юшка Камки (шурина Ивана Козарина Резановича). Здесь речь идёт об известном Митке, «племеннике Немири», то есть сыне Скуйбеды и сестры Немири и Казарина Резановича, утраченное имение которого Лешную его свояк Юшко Камка записал на церковь, мотивируя тем что оно было «звечным» церковным: «… И тежъ покладалъ передъ нами записъ земенина Волынского Юшковъ Камчинъ, въ которомъ же листе есть выписано, ижъ предокъ его, некоторый земенынъ Митко, упросылъ былъ у великого князя Швитригайла имѣне звечное церковное на имя Лѣшнюю, и онъ, достаточне доведавшисе, ижъ то есть имене церковное, за ся тое именье Лѣшнюю привернулъ и записалъ къ церкви Володимерской на вечность…».[542]

Генеалогия предков Левковских[править | править вики-текст]

Козарин (Иван Захарьич?), обрусевший? потомок хазарского князя, князь Болоховский?,
воевода киевского князя Святополка Изяславича под Зареческом (1106 )  
∞ княжна из черниговских Ольговичей (Рюриковичи)?
 │
 │
 │
  N. Козарин
   ├─N. Козарин—?—Eliasz———Radzko Okuliez Kozarin (1503)—>Окулич-Козарины герба Дрыя (Полоцк., Лидск.)
   │       └─———Иван Фёдорович Козарин (1524)—>Козарины герба Дрыя (Смоленск.)
   ├─N. Козарин——?——?—Тимофей Козарин (1593)—>Козарины герба Косцеша (Витебск.)
   │
   └─Козарин (Воронович?), воевода, выслужил собственный герб. знак (две хоругви) при «княжатах Русских» (Папр.),
       │   ∞ N. Денисковна Мокосеевна герба Вукры?      
       │  
       │                                                                                
     Гринько Соколецкий («Hreor z Woronowic»), червоногродский (черленковский) воевода (1374),               
     подольский староста (1375) , уп. как слуга кн. Кориатовичей (1391) ∞ княжна N. Андриановна Винницкая,           
     сестра князя Ивана Андриановича Болха (Рюриковичи-Ольговичи?)        
        │  
        ├─Александр Кмита (уп. 1431, Литин); «zbudował i osadził Winnicę, i tamże był starostą»
        │  ├─Матвей, староста Вин., Черк. и Пут., в моск. плену «częścią z żalu, częścią z bólu, w okowach w turmie umarl» (Папр.) 
        │  │ или Богдан Кмита ∞ «Богдановая Кмитичина Орфина Полозовна»? (Э. Рулик.)
        │  │   ├─Криштоф Кмита, староста овручский (1534—1547)─(x) 
        │  │   └─Семен Кмита, дворянин госп., держ. Черноб. ∞ 1)кн. Т. И. Крошинская; 2)кн. А. Д. Лукомская; 3)кн. Е. Т. Капуста
        │  │         ├─Евдокия Кмитчанка ∞ Иван Проскура—>Проскуры
        │  │         └─Филон Кмита Чернобыльский—>Кмитичи
        │  ├─Юрий (Бык) Вороновицкий (замок Вороновицы), наместн. вин., Жорновища (1494), Брылево (1497), Мартиновичи (1498), уб. тат.
        │  │  ├─Ивашко Вороновицкий (1545)─(x)
        │  │  └─N. Быковна ∞ Иван Богданович Гостский (1506)—>Гостские
        │  ├─Дмитрий (Кмита) Александрович, наместн. жит.—>Александр (1530)—>Черленковские
        │  ├─Волчко Александрович (1458)—>Волчковичи (Виленское и Троцкое воеводства?)
        │  └─Ворона (1458) 
        │        └─Ивашко Воронич, Крошня (уп. 1486—1511); Гневош Воронич (Ловков, Ивановцы)—>Вороничи 
        │              └─Овдотья Воронич (1523) ∞ Иван Стрибил (с. Пилиповичи)—>Стрибилы 
        ├─Игнатий Елец «od dziedzicznego msta Jelca?» (ур. Селище над р. Ирпень) 
        │    ├─Антон Ельцович (1468)─(x)
        │    └─Иван Ельцович (1468, 1471) ∞ Марина Григорьевна Внучкевичевна
        │          ├─Яков Лисица—>Булгак-Лисичи 
        │          ├─Фёдор Елец (уп. 1514—1565) ∞ N. Матвеевна Скуйбеда Угриновская (1524)—>Ельцы 
        │          └─Яцко Елец (уп. 1511—1530) ∞ 1)дочь кн. Зиновия Яголдаевича Сараевича (бывшая жена М. Гагина); 2)М. Ю. Глинская─(x)
        │                          (Зиновий Яголдаевич брат князя Романа Яголдаевича Сараевича)
        │                             ├─N. Зиновьевна ∞ Дебр Каленикович (1497)
        │                             ├─″ Михаил Гагин (Левковичи черноб., Вербковичи), вместе с Михаилом Глинским бежал к Василию III (1507)
        │                             ├─″ Федько Голенчич, сын Митка Голенка, захв. Мещеру у Сенька Русина (1498)
        │                             └─″ Кунц Сенкович                      
        ├─Олизар «na jedno oko ślepy, juz Głuchy Wołczek» (пан Вилча из Липника, 1421; 1434?)—>Олизары-Волчкевичи
        ├─Богдан (погиб от татар под Брацлавом при Витовте)—>Иван (выкуплен из тат. плена Свидригайлом)—>Микулинские (Брацлавск. пов.) 
        │
        └─Немира (Пётр) Бакотский, принял герб Езержа («Czarny Niemierza tego herbu byl hetmanem na Podolu»), слуга кн. Кориатовичей (1388),    
               староста (воевода) Подольский (1407), участник битвы на Ворскле (1399) и Грюнвальдской битвы (1410), выслужил Велавскую 
               землю (Котчищи под Овручем), ∞ N. Ходьковна Быбельская герба Корчак?
                   │
                   ├─Немира Резанович ∞ Анна (сестра князя Фёдора Козеки?)
                   │  ├─О[с]ташъко (Олешко?), боярин владимирский (1453), дедич Осташковского грунта на р. Жерев?
                   │  │     └─Микула О[с]ташъкович Невмирицкий, земянин киевский (1474)
                   │  │            ├─Гридко (Григорий)
                   │  │            │  ├─Фёдор (уп. 1552—1590)—>Пётр, Онисий, Иван (уп. 1591)—>Невмержицкие  
                   │  │            │  ├─Андрей (″)—>Матвей (″)
                   │  │            │  ├─Севастьян (Сахно) (″)—>Тимофей (″), Богдан (1605) (″)                                                                    
                   │  │            │  ├─Иван (″)—>Фёдор (″)
                   │  │            │  └─Степан (″)─(x)
                   │  │            └─Сидко
                   │  │                  ├─Гринь (1552, 1571)—>Иван, Василий, Юрий (уп. 1578—1603)—>Невмержицкие 
                   │  │                  │  └─Семён Гринкович, наместник киевский (уп. также 1559, 1563) ∞ С. П. Грабянка ″
                   │  │                  └─Оникий (″)—>Опанас, Максим, Василий, Севастьян, Огафья (″)—>Невмержицкие  
                   │  ├─Мария (София) ∞ 1)Олехно Кисель—>Кисели; 2)князь Михаил Васильевич Чарторыйский—>Чарторыйские
                   │  ├─Яцко Немирович—>Еньковичи (Яцковичи) Дривинские, Толпыженские, Хренницкие, Шибенские, Литинские (волын.)
                   │  └─Яков Война, дворянин госп. Свидригайла († 1458) ∞ княгиня Мария Степанская (2-й муж князь Василий Семенович Збаражский)
                   │        ├─Немира, Пинск. повет, 1479 (он же Война (Юрий?) Немерич в 1476, земянин Владимирского повета)
                   │        └─Василий, ″ (он же Василий Война (к) в 1538, Городец, Овручск. повет, подданный капитулы вил.) 
                   │              ├─Остапко, 1538 («Левковщизна»)—>Сидор Остапович 1571, шляхтич овручский, слуга Кмиты Черноб. (1576)─(x)
                   │              └─Зенко, 1538 (Зенковская земля в Серковщизне), в 1571 он же Зенко Серкович, шляхтич овручский─(x)
                   ├─N. сестра Немири ∞ N. Скуйбеда 
                   │   ├─Митко Скуйбеда («племенник Немири», 1452; «панъ Митко воєвода Подолѧнскии», 1458)
                   │   │   ├─Пашко Миткович, «воєвода ѡстрозкїи» (1464)
                   │   │   └─Матвей Миткович Скуйбеда Угриновский (1489, 1509), «племенник» князей Василия, Солтана и Юрия Сокольских (1516) 
                   │   │         ├─Прокоп Угриновский (1555) ∞ 2) Орина Болбасовна (Котчищи, Велавск)—>Угриновские
                   │   │         └─N. Матвеевна Угриновская (Прыбитки) ∞ Фёдор Елец (1524)—>Ельцы
                   │   └─Фетинья, 1-й ∞ Ивашко Иевлевич (член Рады Свидр.), 2-й ∞ Костюшко (ст-та Влад.)—>Волчки Жасковские
                   ├─Митко Петрович (жил ещё в 1474)
                   │  ├─Костюшко Миткевич (Фосня, Вербковичи, Бельчо) ∞ Анна (сестра Михаила Павши, 1-й раз замужем за Булгаком Лисичем)
                   │  │  ├─Орена Костюшковна (1552)  
                   │  │  └─Семен Костюшкович ∞ Ганна─(x)
                   │  ├─Тишко («того Тишка тыи жъ люди Соминъцы забили»)─(x)
                   │  ├─Ганус, Чаруков (1452), «мешкаетъ во Вгрехъ» (1496)─(x)
                   │  └─Русан (Сенько Русин), дворянин госп. ∞ княгиня N. Четвертинская? (″)
                   │        ├─Ивашко Сенькович Русинович, дворянин госп. (1499, 1509) ∞ Мария—>Русиновичи
                   │        ├─Васко Русинович, дворянин госп. (1496, 1498)─(x)
                   │        └─Андрушко Русинович, земян. луцк. (1494)—>Русиновичи (Чаруковские)
                   ├─Абрам («Abrahamo swinogorodensi capitaneis», 1422) 
                   │  ├─Грицко Абрамович, земянин киевский (Годотимль, Фосня, Жаб. остр. и часть Можаров, 1471)
                   │  │  ├─ ? —>Можаровские (подданные капитулы вил. с 1500)
                   │  │  │            └─Можаровские (Максимилиан, Иван, Героним, Пётр, Андрей, Фёдор) официально признаны шляхтичами только
                   │  │  │              с 26 IV 1754, получив охранную грамоту от папского нунция, а 21 VIII 1754 от короля С. Понятовского
                   │  │  └─«Немира Гризскѣвич», земянин овручский (1509) ∞ 1)Олехна; 2)Милохна (сёстры Остафия Дашкевича)
                   │  │         ├─Богдана (от Милохны) в 1511—1536 ∞ Олизар Волчкевич—>Олизары Волчкевичи
                   │  │         ├─N. Немиричовна ∞ князь N. Половец Рожиновский—>Яцко Половец Рожиновский (1536)—>Половцы Рожиновские 
                   │  │         ├─Фёдор Немирич, участник Ведрошской битвы, в московском плену (1500—1508) ─(x)
                   │  │         └─Ивашко Немирич (1510, 1539) ∞ 1)Федя Болгакова; 2)сестра Юхна Обернеевича; 3)дочь Иордана Скобейка
                   │  │               └─Иосиф Немирич (от Скоб.) († 1598) ∞ 1)вдова Льва Ивашковича Полоза (1550); 2)Зофия Скуминовна                                            
                   │  │                   └─—>Немиричи герба Клямры (олевская и черняховская ветки)
                   │  └─«Федко Аврамовичъ, дворанинъ короля его милости», Ровно (1488)─(x)
                   ├─Петраш Бакотский, уп. в Ольховце на Подолье (1445)
                   │   └─Героним-Ян Немира, подчаший каменецкий (1470)—>Немиричи (подольские)
                   └─Иван Козарин Резанович (Ларион Велавский?) разъезчик в Галиции (1403), боярин  князя Олелька Владимировича (1420), 
                          в «стороже Чернобыльской» выслужил собственный герб (Сырокомля изм. полтора кр., назв. позднее «Солтан»), участник 
                          съезда русской шляхты в Галиче, как боярин из Олеско, где поставил свою печать «sigillum Kozarzin de Olesko» (1427),
                          маршалок Волынской земли (1430), основал Блаженицкий монастырь в Володимирском повете (1451) и
                          принял монашеский постриг под именем «Иларион», ∞ N. Козариновая, сестра Юшка Камки (Камалетдиновича) 
                              ├─Гритцко Иванович (Велавск, 1494)
                              │  └─Ганна ∞ Семен Костюшкович (1523)─(x)
                              ├─Стецко Шишка (1471, 1480) двор. госп. ∞ Матрухна Вохновна (2-й м. Митко Липский—>Васко, Грицко—>Ставецкие) 
                              │   ├─Иван (Кудин) Стецкович (с. Дривин)—>Федя Кудиновна ∞ Лукаш Сосновский; Евдокия ″ ∞ Васко Фёдорович
                              │   ├─Солтан (Фёдор) ″, дворянин госп., Велавск (1523), держ. Черноб. замка (1549—1550) ∞ Богдана Суриновна 
                              │   │   ├─Стрет Солтан, дворянин госп. (1541)─(x)
                              │   │   ├─Фёдор ″, пис. земск. волынск. (1576) ∞ Ганна Макаровна Кустицкая—>Солтаны (овр.-вол.)
                              │   │   ├─Богдан ″, судья земский речицкий, ″
                              │   │   ├─Павел, ″  
                              │   │   ├─Пётр, ″ купил часть в Левковичах ∞ Богдана Ивановна «бурграбянка» (1577)                                   
                              │   │   └─Иван, ″ писарь (1581), судья (1591) гродский киевский ( Княжичи, Соловьевка и м. Солтановка)   
                              │   ├─Грицко Стецкович, дворянин госп. ″—>Иван и Гневош Гриньковичи (Велавск,1552)—>Шишки Ставецкие
                              │   └─Богдан Стецкович, ″ ротмистр (1559) ∞ Светохна—>Роман (1564), Оникий ∞ Г. И. Клюская (1577)—>Ставецкие
                              │         └─Анна Ставецкая, основала Сурдегский монастырь (1550) ∞ N. Городенский-Биллевич 
                              └─Давыд Велавский, овручский и волынский пан († после 1474)
                                     ├─Яков Покалевский, боярин овручский (Покалев, Давыдковичи)—>Покалевские─(x) 
                                     ├─Андрей Глушко Велавский, ″ (Покалев)─(x)
                                     ├─Вольнянец, ″ (Горловичи)—>Михайло─(x)
                                     ├─Павел Велавский, ″ (Литовский остров) ∞ Дорота  
                                     │   ├─Пётр Доротич (1496)—>Доротичи
                                     │   ├─Антон ″
                                     │   ├─Андрей ″, 1510
                                     │   │  └─Васько Андреевич Велавский, боярин киевский (с. Булгаки в Заушье, 1542) 
                                     │   ├─Малко, ″
                                     │   │  └─Яцко Малкович (1530)—>Василий Малкович-Ходаковский (1570)—>Малкевич-Ходаковские
                                     │   └─N. Павловна Велавская ∞ Федко Ложчич, 1524 (1-я ж. Мария Ив. Юхн. Олехновича)—>Лозки 
                                     └─Булгак "Белавский" (Велавский), земянин овручский (уп. 1486, Смолчанская земля)
                                           ├─Львей (Лев, Левко), земянин киевский (1474) 
                                           │      ├─Нелепа (Величко, 1489?) Левкович                                     
                                           │      │  ├─Гридко (1571)—>Иван, Яцко (1586); Мартин, Дмитрий (1604)—>Левковские
                                           │      │  ├─Томило (″)—>Илья (1603), Яцько (1614), Максим—>Левковские
                                           │      │  ├─Сезин (″)—>Клим Зиневич Нелипович (1592)─(x)
                                           │      │  ├─Хвен (Фёдор) (″)—>Тимофей, Фёдор, Оникий (1614)—>Левковские
                                           │      │  └─Встин (Устим) (″)—>Олехно-Олешко (1576, 1578), Пашко (1614)─(x)
                                           │      └─N. Левкович (Иван, 1489?) 
                                           │              ├─Андрей Левковский (1575)—>Левковские(Белая Церковь)? 
                                           │              └─Павел Левковский (Ковель, 1572)  
                                           │                      └─Иоанн Левковский (Ровно, 1609)—>Левковские(Волынь, священнослужители)?      
                                           ├─Сенюта (Верпа)
                                           │   ├─Гришко Сенютич (1524)─(x) 
                                           │   └─Иван Булгаковский (1510)
                                           │         └─—>Павел и Семён (1574)—>Булгаковские-Верповские—>Верповские
                                           ├─Нестер Геевич (1510), Нестеровщина в Левковичах (до 1525)
                                           │  └─Макар Геевич—>Иван, Родивон, Охрим—>Геевичи Ловдыковские—>Гаевские
                                           ├─Яшута Геевич (1524), Яшутевщина в Левковичах (до 1525)─(x) 
                                           └─Сидор Левкович  (1530)
                                                 ├─Солуян Сидорович (с. Невмиричи) 1552—>Дмитрий и Яцко Дьяконовичи—>Невмержицкие
                                                 └─Зиновий Сидорович (с. Левковичи) 1576─(x)[543][16]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Архив Юго-Западной России: Акты о происхождении шляхетских родов в Юго-Западной России, Часть VIII, Том V, стр. 406
  2. 1 2 Клепатский П. Г. Очерки из истории Киевской земли: литовский период. — Записки Новороссийского университета (Одесса), ист.-филол. ф-т, 1912 г., т. 5, стр. 537.
  3. Доротичи — дети Павла и его жены Дороты, внуки Давыда Велавского, владевшие Литовским островом возле села Скородного.
  4. Литовская метрика. Том I. Книга судных дел II, Лист 348—349 (482), стр. 1190—1192. Новые регесты: РГАДА, Фонд 389, оп.1, Дело 222, Лист 348 об. — 349 об. Опубл.: Русская историческая библиотека, издаваемая императорскою Археографическою комиссиею. Том XX, Петербургъ, 1903
  5. Коронная Метрика Московского архива Министерства юстиции, IВ., Кн. № 2, f. 167. Новые регесты: РГАДА, Фонд 389, оп.1, Дело 192, Лист 166 об.—168. Опубл.: Михайло Грушевський. Твори: у 50 томах, Том 5, Світ, 2003, стор. 111—115
  6. Nazwisko to jest niezrozumiałe, ale musimy zważyć, że w takiej postaci zapisane zostało w 1716 r. z ekstraktu z r. 1597 — w transkrypcji polskiej, a oryginał nadania z 1486 r. nie zachował się. Jesteśmy w prawie przypuścić, że w toku kilkakrotnych wypisów zaszło omyłkowe odczytanie oryginalnej formy i że «Beławski» to źle odczytane nazwisko «Walewski»: litera «W», w oryginale ruskim «B», została zidentyfikowana z polskim «B», a poza tym nastąpiła metateza «ale» na «ela» См. Bułhakowie: zarys historii rodu, S. 34.
  7. «Грамота короля Казимира, подтверждающая Булгаку Белавскому право на владение Смольчанскою землею. 1486 Марта 7».
  8. Некоторые исследователи относят селище Левковичи к производственному поселению конца Х — середины ХІІІ вв., как и Нагоряны, Хлупляны, Прибитки в системе индустрии пирофиллитового сланца на Словечанско-Овручском кряже (См.: Овруцька середньовічна пірофілітова індустрія: результати, проблеми та перспективи дослідження / С. В. Павленко // Археологія і давня історія України: Зб. наук. пр. — К.: ІА НАН України, 2010. — Вип. 1. — С. 157—166).
  9. А. П. Томашевський, С. В. Павленко ДОСЛІДЖЕННЯ ОВРУЦЬКОЇ ВОЛОСТІ У ПІВНІЧНИХ районах ЖИТОМИРСЬКОЇ обл. У 2008 р.
  10. Телегин Д. Я. Палеолитическая стоянка Збраньки на Житомирщине // Советская археология. № 1, 1980 г.
  11. Архив Юго-Западной России. Часть IV. Том 1. Акты о происхождении шляхетских родов в Юго-Западной России. Киев, 1867, разд. X, с. 36—37
  12. М. Грушевский данную опись Овручского замка соотносит с 1552 годом (М. Грушевський. Історія України-Руси. Том V. Розділ II. Стор. 2).
  13. Архив Юго-Зап. России Ч.IV. Т. 1, К., 1867, стр. 18.
  14. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 8. Vilnius: Ibidem, 1995., стр. 371
  15. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 12 (1522—1529): Užrašymų knyga 12 / Parengė D. Antanavičius ir A. Baliulis. Vilnius, 2001.
  16. 1 2 3 Дело Волынского дворянского депутатского собрания о дворянском происхождении Валевских-Левковских. Жит. обл. гос. архив. Ф. 146. Оп. 1. № 1178
  17. Niesiecki Kasper. Korona polska przy złotey wolnosci starożytnemi rycerstwa polskiego y Wielkiego Xięstwa Litewskiego kleynotami ozdobiona, potomnym zaś wiekom na zaszczyt podana. T. 4, стр. 450—451, Львов, 1728.
  18. Adam Boniecki. Herbarz Polski, Tom XIV, Warszawa, 1911. S. 208—209.
  19. Uruski Seweryn. Rodzina Herbarz szlachty polskiej. T. IX., стр. 18-19, Warszawa, 1912.
  20. Список дворян Волынской губернии. Волынская губернская типография. Житомир., 1906 год.
  21. Jerzy Ochmański. Powstanie i rozwój latyfundium biskupstwa wileńskiego, 1387—1550: ze studiów nad rozwojem wielkiej własności na Litwie i Białorusi w średniowieczu. Uniwersytet im. A. Mickiewicz, 1963, S. 51
  22. Авторы публикации ставят под документом (см. ниже) 1486 год, который якобы отвечает индикту четвёртому. Но, в 1486 году овручским наместником был Роман Ивашкович Волчкович, а Казимир по пути из Польши в 1486 году направился в Троки, перед этим сделав длительную остановку в Городне. Затем по пути в Польшу, опять провел некоторое время в Городне, а с Польши вернулся в Петриков, и в Вильне, тем более в марте месяце не находился. Но, как раз в 1471 году Казимир целый год находился в Вильно (см. Бережков Н. Г. Литовская Метрика как исторический источник. Часть первая. О первоначальном составе книг Литовской Метрики по 1522 год. — М.: АН СССР, 1946. — 182 с.). В 1456 году Роман Волчкевич, очевидно, не мог быть овручским наместником. Таким образом, документ однозначно можно датировать 15 марта 1471 года (Иван Левковский «Грицко Абрамович — родоначальник Можаровских?»).
  23. 1 2 3 Задорожна О. Ф. Рід Немиричів у шляхетській корпорації Київського воєводства: майновий статус і політична діяльність (XVI-середина XVII ст.): Нац. ун-т «Києво-Могилянська академія».- К., 2010
  24. 1 2 Каманин И. М. Материалы по истории казацкаго землевладения (1494– 1668гг.) / И. Каманин // Чтения в Историческом Обществе Нестора-лето­писца. – 1894. – Кн. VIII. – С. 7—8.
  25. Kodeks dyplomatyczny katedry i diecezji wileńskiej = Codex diplomaticus ecclesiae cathedralis necnon Dioeceseos Vilnensis. T. 1, (1387—1507), Semkowiczа, Władysławа Aleksanderа. Kraków, 1932—1948, S. 402).
  26. Полазная земля — это земля, обрабатываемая с помощью тягловой силы волов. В данном случае документ указывает на земли в районе современных сёл Великая и Малая Фосня Овручского района (см. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 12 (1522—1529): Užrašymų knyga 12 / Parengė D. Antanavičius ir A. Baliulis. Vilnius, 2001. стр. 242).
  27. «Панъ Федко Аврамовичъ, дворанинъ короля его милости», упоминаемый в записи 1488 года, которым Федя Юршанка сознаётся в даровизне Любча с присёлками в повете Луцком на сестренца своего, на князя Богдана Васильевича Друцкого, очевидно, был младшим братом Грицка Абрамовича (см. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1. — 1366—1506. Lwów, 1887, S. 242; Грамоты великих князей литовских с 1390 по 1569 год / Под ред. В. Антоновича и К. Козловского. — К., 1868. — С. 16).
  28. Е. Сицинский считает, что Витовт не в 1386 году, а около 1422 года дал своему слуге Василию Карачевскому в дедичное владение село Семякив (теперь Синяковцы в Дунаевецком районе), см. Cіцінський Ю. Боротьба за Поділля між Польщею та Литвою після Коріятовичів / Ю. Сіцінський // Сіцінський Ю. Поділля над владою Литви / Упорядники Ващук Д., Мошак М.: Монографія. — Кам’янець-Подільський, 2009. — 160 с. — С. 65 —128.
  29. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том I. Киев: 1893, стр. 1-2
  30. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom XIV › strona 689—696
  31. Ґедзь Тетяна. До питання про існування та локалізацію «степового» Звенигорода
  32. 1 2 Гедзь Тетяна. Нариси з історичної географії України. Соколецька волость та навколишні землі у 1391 році
  33. Бек Хазарии Моджар (921—943), сын Арслана (см. Сайт Академика Бегунова Ю. К. История Руси. Глава 20. VI), древний город Маджар (Можар) на Северном Кавказе основали хазары (см. Труды Института этнографии им. Н. Н. Миклухо-Маклая: Новая серия, Том 99. Изд-во Академии наук СССР, 1972. С. 50), то есть белые угры (см. А. Максимов «Русь, которая была-2»), а можары — не финская, а угорская народность, ответвлениями которой являются и мадьяры Венгрии, отражающие в своем антропологическом облике группу, восходящую ко времени существования мадьярского племенного союза, всеми связями тяготеющего к областям Северного Кавказа (см. А. А. Хабибуллин. Народы Среднего Поволжья и Приуралья: история и культура. Меддок, 2008, С. 157—164).
  34. Kodeks dyplomatyczny katedry i diecezji wileńskiej = Codex diplomaticus ecclesiae cathedralis necnon Dioeceseos Vilnensis. T. 1, (1387—1507), Semkowiczа, Władysławа Aleksanderа. Kraków, 1932—1948, S. 550—553.
  35. А. Бонецкий относит Козарина Резановича — маршалка Волынской земли и его брата Немиру Резановича — старосту Луцкого к роду Козаринов (см. «Kozarynowie h. Dryja» Herbarz polski. T. 12: Korty — Krzemieniewscy. Boniecki, Adam (1842—1909). ; Reiski, Artur (1857—1928). Warszawa: 1908, S. 47). Некоторые исследователи выводят как старосту и маршалка луцкого Ивана Козарина Резановича, так и Окулич-Козариных герба Дрыя от воеводы русского Козарина 1106 года (см. Genealogisches Taschenbuch der adeligen Häuser, Том 7, 1882. S. 238; Okulicz-Kozaryn, Wiktor. Z historii rodu Okulicz-Kozarynów, Kozarynów, Okuliczów i Kozaryn-Okuliczów. Warszawa: nakł. własnym, 2003).
  36. 1 2 Jan Kurczewski. Kościół Zamkowy czyli Katedra wileńska: w jej dziejowym, liturgicznym, architektonicznym i ekonomicznym rozwoju. Cz. 2, Źródła historyczne na podstawie aktów kapitulnych i dokumentów historycznych. 1910, S. 187—192
  37. Архив Юго-Западной России. Часть IV. Том 1. Акты о происхождении шляхетских родов в Юго-Западной России. Киев 1867, раздел X, стр. 48.
  38. Zrodła Dziejowe, T. XX. Warszawa, 1894, S. 8.
  39. Это сопротивление вызвано в том числе и влиянием униатского духовенства (см. «О влиянии униатского духовенства на Можаровских»).
  40. Przegląd historyczny, Том 79, Выпуск 1. Państwowe Wydawn. Naukowe, 1988, S. 130
  41. Podbereski Andrzej: Sprawa urodzonych Możarowskich z Kapitułą Wileńską.—Rocznik Literacki: pismo zbiorowe. Rok trzeci; wydał Romuald Podbereski. Petersburg, 1846. S. 127—152.
  42. Biblioteka ordynacyi Krasinskich. Muzeum Konstantego Świdzińskiego (3845) Sprawa Możarowskich z kapitułą Wileńską o osadę Możary i inne dobra… szkic historyczny skreślony około 1840 r. Rps. dawniej należał do Michała Grabowskiego, potem do K. Świdzińskiego. XIX w.k. 27.
  43. J. Bartoszewicz, Sprawa urodzonych Możarowskich z kapitułą wileńską. «Kronika Wiadomości Krajowych i Zagranicznych», 1857.
  44. Inwentarz rękopisów Biblioteki Jagiellońskiej, Том 1 Biblioteka Jagiellońska Nakł. Uniwersytetu Jagiellońskiego, 1962, S. 24: «Syg. 6049 IV. Pol. XIX w. 35,5 x 22 cm. K. 91, w tym 21 nie zapis. Opr. tekt. wspł. „Dzieje teraźniejszego powiatu Owruckiego“. Ponadto: „Możarowscy x. x. Możayscy“, wyciąg z artykułu Juliana Bartoszewicza pt. Sprawa Możarowskich z kapitułą wileńską, publikowanego w Kronice Wiadomości Krajowych i Zagranicznych za r. 1857. Wyciągi uzupełnione materiałami z papierów rodzinnych i majątkowych Możarowskich k. 82 — 90, autor nie ustalony».
  45. Kościół Zamkowy czyli Katedra wileńska: w jej dziejowym, liturgicznym, architektonicznym i ekonomicznym rozwoju. Cz. 3, Streszczenie aktów kapituły wileńskiej. Wilno, 1913, S. 36, 40, 41
  46. В результате замок-местечко в Каменецкой волости — Новый Каменец, в 1620 (см. Jerzy Ochmański. Powstanie i rozwój latyfundium biskupstwa wileńskiego, 1387—1550: ze studiów nad rozwojem wielkiej własności na Litwie i Białorusi w średniowieczu. Uniwersytet im. A. Mickiewicz, 1963, S. 51) и 1622 годах (см. Źródła dziejowe, T. XX, Warszawa, 1894, S. 89—93.), названное также Словечно, было всё-таки построено в период с 1554 по 1593 год (см. «1554 г. Июля 17. Наказъ отъ всехъ прелатовъ канониковъ главнаго Виленскаго костела Станислава начальнику Каменицкой волости Проню объ укреплении Каменицъ подъ угрозою смертной казни»; Книга РМ 11, РГАДА, фонд 389, опись 1, Дело 200: 125). 31. V. 1593. Варшава. Ярмарки въ Новом Каменцу, Листы 107 —107 об. H: Jarmarki w Nowym Kamiencu 107 C: Danina jarmarkow miasteczku Nowemu Kamiencu do kapituly wilenskiey nalezacemu 107).
  47. Мелешко, В. И. Классовая борьба в белорусской деревне во второй половине XVII—XVIII вв. / В. И. Мелешко. — Минск: Наука и техника, 1982, стр. 170
  48. Rocznik białostocki, Том 2. Państwowe Wydawn. Naukowe, 1961, S. 117, 118
  49. Дело графа Викентия Потоцкого с шляхтичами Можаровскими, 1818 год (РГИА, Фонд № 1149, Оп. 1, т. 1. Дело № 24, Листов 45).
  50. Персональный сайт белорусского историка Вячеслава Носевича
  51. Жумарь С. В., Карев Д. В., Шумейко М. Ф. Очерки истории архивного дела в Беларуси (XV в. — 1991 г.). Мн. 1999, стр. 42-43
  52. Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России, собранные и изданные Археографической комиссией. Т. 2: 1599—1637. СПб., 1865. С. 109.
  53. Źródła dziejowe, Т. XXI, Warszawa, 1897, S. 15
  54. Дѣло графа Викентія Потоцкаго съ шляхтичами Можаровскими, о правѣ владѣния имѣніем «Каменщизна» называемомъ. Архив Государственного Совета. Том IV, стр. 13-22
  55. В Заушье на реке Жерев возле Сельца, за которое в 1496 году судился дворянин господарский Русин с Михайлом Волчковичем (см. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том XX. СПб.: 1903. Стб. 646.), ещё в XVI—нач. XVII века дедизной Немиричей оставались грунты Немировский, Осташковский, Левковский и слобода Немировка (см. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894. S. 17, 61, 96, 98, 587, 312, 352, 356, 635).
  56. После захвата Мещеры Федьком Голенчичем (Соленчичем) у Русина (см. Свидетельство княгини Пинской об именьях отчизных дворянина господарского Русина) это имение не появляется больше ни в одних актовых записях, и, очевидно, Мещера в известном документе — это ошибочное написание с. Нещера (Нещеров) под Киевом. По словам Л. Похилевича название села Нещеров на Стугне «происходитъ отъ имени Несторъ, по малорусскому произношенію Нещиръ» (см. Сказания о населенных мѣстностях Киевской губернии или статистическия ...С. 69). Cо второй половины XVI века упоминается у владении панов Тышов Быковских: «w dobrach Tyszów Bykowskich „sieliszcze" Nieszczerów na Stuhnie — 1 człowiek „dla paszni,"» (1569), «пани Тышиной оседлых 6, загродников 2 по грошей 6» (1581), «пана Адама Тыша Быковского м. Копачов, Нещеров, разом дымов 9, огродников 2» (1628) — см. Źródła dziejowe. Т. XXII, Warszawa, 1897, S. 185; Zrodła Dziejowe, T. XX. Warszawa, 1894. S. 41, 65; Źródła dziejowe, Т. XXI, Варшава, 1897. S. 243, 343, 638. В других актовых записях паны Тыша Быковские также указаны дедичами Копачова и Нещерова (см. Ділова мова Волині і Наддніпрянщини XVII ст.: Зб. акт. документів. — К., 1981. С. 220; Книга Київського підкоморського суду (1584—1644). / Упорядники: Г. В. Боряк, Т. Ю. Гирич, Л. 3. Гісцова, В. М. Кравченко, В. В. Німчук, Г. С. Сергійчук, В. В. Страшко, Н. М. Яковенко. — Київ, 1991. С. 158, 273). В 1664 году Копачов и Нещеров Павел Тыша Быковский продал сестренцу своему Юрию Кржетовскому, а третья часть перешла Ерличам, которую Ян Тыша Быковский записал Гелене с Ерличов Бобицкой. Затем эта часть вновь оказалась в панов Т.-Б., а после в Щеневских и Росцишевских. Другие две части Нещерова от Кржетовских перешли Родкевичам и Яцковским, а в 1774 году А. Дубицкому и М. Выговскому, скарбнику житомирскому. С 1667 года здесь была российско-польская граница, а в период Хмельниччины (1651) проходили войска коронные Н. Потоцкого, преследуя отступавшие отряды казаков. В отличие от К. Несецкого, выводившего Т.-Б. от Грегора Вороновича, Э. Руликовский считал, что Т.-Б. появились на Руси с Польши, а первым оседлым на Киевщине был Теодор Т.-Б., получивший в 1554 году привилей на Ходорков и Крыве, а чуть позже Т.-Б. были пожалованы имениями Копачовом и Нещеровым: «...z wdztwa sieradzkiego; gniazdem ich domu miala byc tamze ws Byki. Jeden atoli z tego rodu, Szymon, syn Aleksego, ozeniwszy sie na Sieiwerzu z kniezniczka Ozierecka, przeniosl siedzibe swoja na Rus. Mial on 6-ciu synow, z ktorych "jednego przezwal Holowaczem, z powodu duzej glowy; drugiego Mordasem z przyczyny obwislej wargi; trzeciego Lopotem, dla tego ze byl lopotliwym; czwartego Dzieckiem z racyi zajakliwej mowy; piatego Tysza, ze byl cichym i mial imie Tychon; szosty zas Iwan, nie majacy zadnych przywar i lubiony od rodzicow, podal nastepnym pokoleniom niezmienione, bez zadnego przydatku, swych przodkow nazwisko....Prawdopodobnie, ze syn tegot Tyszy Teodor byl pierwszym co osiadl w Kijowszczyznie, a to z tego powodu, ze w 1554 r. otrzymal z krolewskiego daru, Chodorkow i Krzywe. Zygmunt August w przywileju donacyjnym nazywa go "sluga pogranicznym hospodarskim". Z czasem atoli potomkowie tegoz Tyszy szeroko w ziemi kijowskiej rozgniezdzili sie. Pomiedzy wielu dobrami posiedli tez, kolo Wasylkowa, Kopaczow i Neszsczerow."» (см. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom IV › strona 367—369; Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom I › strona 608—610; Lwowska Narodowa Naukowa Biblioteka Ukrainy im. W. Stefanyka. Oddział Rękopisów. Zespół 5 (Rękopisy Zakładu Narodowego im. Ossolińskich) (sygnatura oryginaďż˝u: 4143/III). Sumariusze i regestry (XVIII) (Liczba skanów 344) Листы 96—98). Но, Быковские, как брянцы (см. Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. 1(6). Сборник документов канцелярии великого князя литовского Александра Ягеллончика / Сост., коммент., вспом. указ. : М. Е. Бычкова (отв. сост.), О. И. Хоруженко, А. В. Виноградов; отв. ред. тома С. М. Каштанов. СПб., 2012. Док. №599; Lietuvos Metrika. Knyga № 8 (1499—1514 metai). Vilnius, 1995. P. 164, 409—410, 429—430; Радзивилловские акты из собрания Российской национальной библиотеки: первая половина XVI в. // Памятники истории Восточной Европы. (Monumena Historica Res Gestas Europae Orientalis Illustrantia). Том VI. Москва-Варшава. Древлехранилище. 2002. №4; Кром М. М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений конца XV — первой трети XVI в. / М. М. Кром. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Квадрига; Объединенная редакция МВД России, 2010. С. 233, 265.), так и в Киевском повете не относили себя к гербу Гриф (польский род Быковских), а к русинским гербам Лопот и Радван (Radwan Sowity) — см. Wojciech Kojałowicz Wijuk, Albertas Vijūkas-Kojelavičius/ Herbarz rycerstwa w. x. Litewskiego: tak zwany Compendium czyli o klejnotach albo herbach, których familie stanu rycerskiego w prowincyach wielkiego xięstwa Litewskiego zaźywaja/ Heroldium, 2002, S. 20; Herbarz polski Kaspra Niesieckiego, S. J. Powiększony dodatkami z ..., Том 2. S. 375; Boniecki Adam. Herbarz polski: T. 2, s. 275—284 и T. 15, s. 392; Rodzina. Herbarz szlachty polskiej. T. 2, s. 105—109; Алфьоров О., Однороженко О. Українські особові печатки XV—XVII ст. // за матеріалами київських архівосховищ. — Харків, 2008.— C. 166. Известно, что ещё в 1545 году в Овручском повете было «село Котчичо, Тыши—Быковского» (см. Архив Юго-Западной Россіи: Акты о происхожденіи шляхетских родов в Юго ... С. 48), а утверждение Э. Руликовского, что предок Тыша Быковских из польского рода Грифитов-Яксов переехал на Север Руси, женившись на княжне Озерецкой («...Szymon, syn Aleksego, ozeniwszy sie na Sieiwerzu z kniezniczka Ozierecka, przeniosl siedzibe swoja na Rus...»), не нашло подтверждения (возможно Э. Р. спутал брак Марии Андреевны Озерецкой-Друцкой с Остафием Василием Тышкевичем (ум. 1557), второй её брак был с Павлом Кастровецким (см. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 362).
  57. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom IX › strona 196
  58. Задорожна О. Формування і територіальний склад Олевської волості Немиричів (XVI — середина XVII століття) / О. Задорожна // Teatrum Humanae Vitae : Студії на пошану Наталі Яковенко . — К. : Laurus, 2012. — C. 249.
  59. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 564 (1553—1567), Viešųjų reikalų 7 knyga.[Литовская Метрика. Книга Публичных дел 7] Parengė Algirdas Baliulis, Vilnius, 1996. Л. 399—399 об. С. 373—374.
  60. Źródła dziejowe. Т. XXII, Warszawa, 1897, S. 695.
  61. 1506-1544 Акты, относящіеся к исторіи западной Россіи (Том 2), док. № 170
  62. Akty otnosjaščiesja k istorii Južnoj i Zapadnoj Rossii, sobrannye …, Том 2, № 117
  63. РГАДА, фонд 389, опись 1, Дело 8, Л. 489 об.—490.
  64. Бычкова М. Е. Состав класса феодалов России в XVI в: историко-генеалогическое исследование. Наука, 1986, С. 68
  65. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 588.
  66. Яковенко Н. Витоки роду Немиричів / Н. Яковенко // Mappa Mundi: зб. наук. пр. на пошану Я. Дашкевича з нагоди його 70-річчя. — Л.; К.; Нью-Йорк: Вид-во М. П. Коць, 1996. — С. 166—171.
  67. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom XII › strona 517
  68. 1 2 Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 216—217
  69. І. О. Бурнейко. Шляхетський рід Немиричів у справах церковних: волинські акценти (кінець XVI — третя чверть XVII ст.) с.217 — 221//Науковий вісник Волинського національного університету імені Лесі Українки. Історичні науки. — Луцьк: ВНУ ім. Лесі Українки, 22. 2009 р. 324 с.
  70. Яковенко Н. Витоки роду Немиричів / Н. Яковенко // Mappa Mundi: зб. наук. пр. на пошану Я. Дашкевича з нагоди його 70-річчя. — Л.; К.; Нью-Йорк: Вид-во М. П. Коць, 1996. — С. 161—162.
  71. Herbarz polski Kaspra Niesieckiego, s. j: powiększony dodatkami z …, Том 6, S. 550
  72. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 6-13
  73. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев: 1907, стр. 22—29
  74. Этот акт в Литовской метрике Кн. зап. № 3 датируется от 9 ноября 1449 года (см. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стб. 101—102 или Daniłowicz I. Skarbiec diplomatów papezkich, cesarskich, krolewskich, książęcych …, Том 2, S. 194, № 1891.)
  75. Этот акт в Литовской метрике Кн. зап. № 3 датируется от 2 ноября 1449 года (см. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стб. 100—101 или Daniłowicz I. Skarbiec diplomatów papezkich, cesarskich, krolewskich, książęcych …, Том 2, S. 194, № 1891.)
  76. Fundacja XX Czartoryskich. 498 Perg. См. оригинал: [Kazimierz król polski, wielki książę litewski nadaje dziedzicznie panu Mitkowi krewnemu pana Niemiry, w nagrodę za wierną służbę, wieś Lipę i oba brzegi (stawu) w powiecie przemyskim oraz wsie: Budiaticze, Tyszkowicze, Dąbrowicę i Lisznię w powiecie włodzimierskim].
  77. Kasper Niesiecki. Herbarz polski, Том 3, S. 226.
  78. Okolski S. Orbis Polonus. T. 1. Р. 394—398
  79. Скорее всего, Миколая Грималы (или Гржималы), как каштеляна или даже воеводы троцкого не существовало вообще не только в середине XV века, а и позже (см. Jozef Wolff. Senatorowie i dygnitarze Wielkiego Księstwa Litewskiego 1386—1795, Kraków 1885, S. 55—57, 62—63), а был Миколай Немира Грималич, староста мельницкий и маршалок королевский (Мельник — это современное Подляское воеводство, Семятыченский повят) в 1499—1533 гг., по утверждению Семковича, он использовал герб Гоздаву и не связан не только с полесско-киевскими, а и с полоцко-новогрудскими Немиричами (кстати, и в Кояловича Немира, староста Мельницкий использовал герб Гржимала, что отразилось также и в гербовнике Т. Гайла «Hrymalicz h. Grzymała» (см. Tadeusz Gajl Herby szlacheckie Rzeczypospolitej Obojga Narodów, Wydawnictwo L&L, Gdańsk 2003).
  80. Uruski Seweryn. Rodzina Herbarz szlachty polskiej. T. 12., Warszawa, 1915. S. 102—105
  81. 1 2 3 Semkowicz W., "O litewskich rodach bojarskich zbratanych ze szlachtą polską w Horodle roku 1413, w: Lithuano-Slavica Posnaniensia. Studia Historia, t. III, Poznań 1989, S. 96-103
  82. 1 2 3 Ігор Кравчук. Скарби кличуть. Журнал «Гетьман» Номер 4-5(52) 2013.
  83. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 472.
  84. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 113.
  85. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 114.
  86. ЦГИАЛ Украины, фонд 773, суммарии актов Брацлавского (1590—1768) и Киевского (1604—1749) воеводств
  87. Часть Прыбиток входила и во владение Ельцов, поскольку дочь Матвея Скуйбеды Угриновского была замужем за Федором Ельцем, за что Федор получил от Матвея село Прыбитки в Овручском повете в 1524 году (Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 14 (1524—1529): Užrašymų knyga 14 / Parengė D. Antanavičius ir L. Karalius. Vilnius, 2008. С. 157). Прыбитки, также как и Велавск, и Котчищи, и Высокое достались Матвею Угриновскому вероятно в качестве «материзны» по его бабке Скуйбединовой — сестре Немири Резановича (Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев: 1907, стр. 408—409).
  88. Lwowska Naukowa Biblioteka im. W. Stefanyka NAN Ukrain. Oddział Rękopisów. Zespół (fond) 91 (Archiwum Radzimińskich) (sygnatura oryginału: 27). Karty 22-23
  89. Zrodła Dziejowe, T. XX, стр. 25-29. Warszawa, 1894.
  90. 1 2 Собчук В. Степанська волость і її власники (до кінця 60-х років XVI ст.) / В. Собчук // Нау-кові записки. — Острог : вид-во Нац. ун-ту «Острозька академія», 2011. — Вип. 18. — С. 14-41. — (Сер. Іст. науки).
  91. «Яків-Война Немирич, син Немири Резановича», см. Бірюліна О. У пошуках сакральної пам’ятки: топографічний та людський простір чудотворної ікони Богородиці з Пілганова / О. Бірюліна // Волинська ікона: дослідження та реставрація : матеріали ХІХ міжнар. наук. конф. — Луцьк, 2012. — С. 113—118. Мария, жена князя Михаила Васильевича Чарторыйского, была дочерью пана Немири Резановича старосты Луцкого и сестрой пана Якова Войны Немирича (см. Jozef Wolff. Kniaziowie…, S. 23). Княгиня Мария Ровенская была вдова по Якову Войне Немиричу, сыну старосты Луцкого (см. Jozef Wolff. Kniaziowie…, S. 607).
  92. Польский историк М. Балинский в своей фундаментальной работе «Historya miasta Wilna», изучая архив Виленского капитула утверждает: известно всего лишь 4 оригинала грамот Витовта бискупу и костелу Виленскому, последняя из которых датируется 1412 годом — на Губорть (Уборть) (см. Baliński, Michał. Historya miasta Wilna. T. 1, Zawierający dzieje Wilna od założenia miasta aż do roku 1430: сноска 70 на S. 171—172). Балинский описывает эти 4 сохранившиеся привилеи Витовта до начала 1830-х годов: ср. также «Kodeks dyplomatyczny…» Semkowiczа W.,1932.: 1) 11 июня 1407 года — костелу кафедральному Виленскому взамен Яринице в земле Дрогицкой село Любари. Грубый оригинал на пергаменте, печати нет, след шнуров и две дырки (см. также «Kodeks…» № 45 S. 71); 2) 16 февраля 1410 года — костелу кафедральному село Дрогиминишки в том же повете. Оригинал без печати (см. также «Kodeks…» № 51 S. 76); 3) 22 апреля 1411 года — бискупу и костелу кафедральному взамен за с. Выхатнице в повете Волковыйском село Милейково и Моранониковче в повете Кревском (см. также «Kodeks…» № 55 S. 84, где оригинала уже нет); 4) 31 мая 1412 года — Миколаю, бискупу виленскому и всем его преемникам, дистрикт Уборть над рекой Убортью (см. также «Kodeks…» № 57 S. 88, где оригинала уже нет). Это исчерпывающий перечень оригиналов Витовта в архиве капитулы М. Балинским, где не упомянута грамота Витовта от 1415 года (см. Podbereski Andrzej: Sprawa urodzonych Możarowskich z Kapitułą Wileńską.—Rocznik Literacki: pismo zbiorowe. Rok trzeci; wydał Romuald Podbereski. Petersburg, 1846. S. 127—152.). Хотя, из других источников известно, что была ещё одна грамота (пожалование Витовта каноникам) в оригинале от 3 апреля 1399 года на Березинскую землю между Стрешиным и Рогачевым (см. "Kodeks..." №36 стр. 64; АЗР, Т. 1, №15). Тем не менее, непонятно каким образом Капитуле виленской (а в суде графу В. Потоцкому в 1808 году) в доказательство принадлежащей ей Каменецкой волости удалось представить подлинную грамоту 1415 года, когда по всем реестрам её, как оригинала, не существовало?
  93. Kodeks dyplomatyczny katedry i diecezji wileńskiej = Codex diplomaticus ecclesiae cathedralis necnon Dioeceseos Vilnensis. T. 1, (1387—1507), Semkowiczа, Władysławа Aleksanderа. Kraków, 1932—1948, S. 98-99
  94. Звіздецький, Б. А. Городища ІХ—ХІІІ ст. на території літописних древлян / Б. А. Звіздецький; НАН України. Інститут археології. — К. : Б. в., 2008.
  95. Фигурой, хронологически подходящей в мужья некой княгине Степанской, мог быть князь Семен Степанский, умер до 1399 года (см. Леонтій Войтович. Князівські династії Східної Європи… Розділ 3.5. ІЗЯСЛАВИЧІ. ТУРОВО-ПІНСЬКІ КНЯЗІ. ЧЕТВЕРТИНСЬКІ. СОКОЛЬСЬКІ), после вдовы которого, якобы и получает Каменщизну капитул от Витовта в 1415 году. Но, 11 августа 1387 года этот князь Семён Степанский упоминается в числе княжат — братии Витовта: «…cum fratribus nostris… Symeene Stepansky…» (см. J. Wolff. Kniaziowie…S. 504; Prochaska, Antoni (1852—1930) Codex epistolaris Vitoldi Magni Ducis Lithuaniae 1376—1430. — 1882. S. 13), что полностью исключает изъятие имения Витовтом у вдовы своего «брата» (княгини Степанской).
  96. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 607
  97. Kodeks dyplomatyczny katedry i diecezji wileńskiej = Codex diplomaticus ecclesiae cathedralis necnon Dioeceseos Vilnensis. T. 1, (1387—1507), Semkowiczа, Władysławа Aleksanderа. Kraków, 1932—1948, S. 136—139
  98. Joannis Dlugossii Senioris Canonici Cracoviensis Opera omnia = Jana Długosza kanonika krakowskiego dzieła wszystkie. T. 13, Historiae Polonicae libri XII. T. 4, 1877. S. 408—410.
  99. «Была ли Мария Ровенская той самой княгиней Степанской, которая владела Каменщизной перед капитулом виленским?»
  100. 1 2 Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 619
  101. 1 2 Українські грамоти XV ст. / Підготовка тексту, вступна стаття і коментарі В. М. Русанівського. — К.: Наукова думка, 1965., № 2.
  102. Продажа Коростышева Филоном Кмитой «брату своему» Ивану Олизару Волчкевичу состоялась в 1565 году. См. у Похилевича «Сказания о населенных мѣстностях Киевской губернии…»
  103. См. «1483 и 1486. Отказные записи Олизара и Порфирия Кирдеевичей Луцкому Красносельскому Спасскому монастырю на села с угодьями и на десятину». АЗР, Т. 1, № 84, стр. 104—105
  104. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 113.
  105. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 68.
  106. Мотыжинский архив. Акты переяславского полка. XVII—XVIII в. Киев, 1890, стр. 63-66
  107. Минуле і сучасне Волині: Олександр Цинкаловський і Волинь. Матеріали ІХ наукової історико-краєзнавчої міжнародної конференції 20-23 січня 1998 року. Луцьк 1998, С. 11
  108. См. привилей киевского воеводы Мартина Гаштольда от 13 апреля 1474 года, данный Микуле Осташковичу Невмирицкому, как внуку боярина Немири, служившего ещё князю Витовту (РГАДА, фонд 389, опись 1, Дело 197: Листы 30 об. — 33 об.)
  109. Frank E. Sysyn Between Poland and the Ukraine THE DILEMMA OF ADAM KYSIL, 1600—1653. Distributed by Harvard University Press for the Harvard Ukrainian Research Institute, 1985, S. 44, 258—259.
  110. Lwowska Naukowa Biblioteka im. W. Stefanyka NAN Ukrainy. Oddział Rękopisów. Zespół (fond) 5. RĘKOPISY BIBLIOTEKI ZAKŁADU NARODOWEGO IM. OSSOLIŃSKICH 7444/II. Papiery Wacława Rulikowskiego. T. III. Zbiór notat genealogicznych i heraldycznych. Cz. I. XIX w. (S. 365—368).
  111. Таланин В. Русская и русско-венгерская знать X—XV вв.: историко-генеалогическое исследование. Запорожье: ЗНУ, 2016. С. 7.
  112. РГАДА, фонд 389, опись 1, Дело 192: Листы 22 об. — 24
  113. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 224 (1522—1530): 4-oji Teismų bylų knyga. Vilnius, 1997. Акт № 140
  114. Алфьоров О., Однороженко О. Українські особові печатки XV—XVII ст. // за матеріалами київських архівосховищ. — Харків, 2008.— C. 94—95.
  115. Herbarz polski. T. 16: Łopuszańscy — Madalińscy / ułożyli Adam Boniecki i Artur Reiski. Warszawa: 1913. S. 49—51.
  116. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 475—481.
  117. Согласно королевского привилея («Dokument, w którym Zygmunt III nadaje żołnierzowi Stanisławowi Bielinie, sioło zwane Sierkowszyczyzna z pustacią Besolica, w województwie kijowskim, starostwie owruckim, Warszawa 10 IV 1632 r.») и его выписки из Коронной Метрики (AGAD): «1632.04.10 Zygmunt III nadaje sioło zwane Sierkowszczyzna z pustacią Besolicą w województwie kijowskim, w starostwie owruckim, Stanisławowi Belinie, żołnierzowi. Sioło to przypada mu po śmierci Stefana Ruckiego i jego żony, Heleny Rodkiewiczówny, którzy z kolei trzymali je po Piotrze Podbielskim i jego żonie. Sioło to ma pozostać w posiadaniu ich i spadkobierców, aż do wybrania sumy zapisanej w konstytucji 1589 roku*. pol. Datum: Kraków, na sejmie. *Za zasługi odniesione w wyprawach moskiewskich pod Stefanem Batorym, Piotr Podbielski otrzymał w dożywocie wioskę Serkowczyznę w starostwie owruckim i pod Pukowem pustynię Bezsolicą, a ponadto zapis 2000 złotych na tejże Serkowczyznie. VL, II, f. 1291, s. 292» (cм. Inwentarz Metryki Koronnej Księgi wpisów i dekretów polskiej kancelarii królewskiej z lat 1447—1795. Opracowały Irena Sułkowska-Kurasiowa i Maria Woźniakowa 1973. Naczelna Dyrekcja Archiwów Państwowych, Archiwum Główne Akt Dawnych w Warszawie.) и других актовых записей, владельцы Серковщизны были: Зенко Серкович Левковский из Городца (упоминается ещё в 1571 году, см. Zrodła Dziejowe, T. XX, S. 25—29) не оставил потомства и Серковщизна перешла на короля; Пётр Юрьевич Подбельский (6—8 июня 1575 года его отец Юрий Подбельский купил в Федора Невмирицкого землю Смольчанскую и село Булгаковщину — Книга Киевского земского суда за 1575 год) с женой в доживотное владение получил Серковщизну и Безсолицы от короля Стефана Батория (1575—1586); Стефан Руцкий с женой Хеленой Родкевичевной с 1589 года доживотно; до 1619 года — подчаший киевский Лаврин Ложка (см. также Архив ЮЗР, ч. 2, т. 1. стр. 127), после его смерти — староста овручский каштелян каменецкий скарбник двору, Андрей Горский, см. Люстрацию Овручского замка 1622 года (Źródła dziejowe. T. 5. 1877, S. 120), где фольварок Серковщизна указан уже в поссесии старосты овручского; а в 1623 году свои права на Серковщизну и Безсолицу предъявила вдова Вавржинца (Лаврина) Лозки, врожденная Анна Гулевичовна, дедичка Витачова (по Бонецкому, Лаврин Ложка был сыном Василия, внуком Яцка, правнуком Бориса и праправнуком Федька Лозы), но, как видно, безрезультатно, поскольку с 1632 года жолнер Станислав Белина получил Серковщизну и Безсолицу от короля Зигмунта III, с 1635 — Ян Солтан, с 1638 — Станислав Вилям с женой Зофией Яловицкой, в 1639 — владельцы Ян Туробойский и Александр Яловицкий с женой Ефросиньей Потеевной, а с 1661 года — по смерти Стефана Мнишка, владелец Серковщизны Павел Тетеря, генеральный писарь Войска Запорожского (см. Wpisy dotyczące czterech województw: bracławskiego, czernihowskiego, kijowskiego i wołyńskiego z lat 1569—1673 wniesione do ksiąg Metryki Koronnej).
  118. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom III › strona 827
  119. РМ 23, РГАДА, фонд 389, опись 1, Дело 209, Листы 286 об.—288.
  120. Норинська волость Немиричів першої половини XVII століття: склад, формування, населення / О. Задорожна // Краєзнавство. — 06/2009 . — № 3/4 .
  121. Эта территория включала и Смолчанскую землю, то есть Левковскую-Невмирицкую, Можаровскую и Верповскую земли (и наоборот, согласно Дела Можаровских, Велавская земля и Каменщизна входили в состав Смолчанской или Смольняной земли (см. «Конклюзия со стороны урожденных Можаровских» от 04.02.1743 г. Док. № 1-8)
  122. Herbarz polski Kaspra Niesieckiego. S. 550.
  123. Дорош, І. Землеволодіння української шляхти на Брацлавщині з кінця ХIV до середини ХVII ст. [Текст]: збірка наукових праць / І. Дорош; І. Дорош // Подільська старовина. — Вінниця, 2003. — С. 65—82
  124. Черленковский замок
  125. Lwowska Naukowa Biblioteka im. W. Stefanyka NAN Ukrainy.Oddział Rękopisów. Zespół (fond) 5.RĘKOPISY BIBLIOTEKI ZAKŁADU NARODOWEGO IM. OSSOLIŃSKICH: 4144/III. Archiwum lipowieckie Junosza-Rościszewskich. Sumariusze i regestry. XVIII w. K. 197. Листы рукописи 128—130 (файл. стр. 262). Рукопись реестра документов архива панов Ельцов.
  126. 1 2 Яковенко Н. М. Українська шляхта з кінця XIV до середини XVII ст: Волинь і Центральна Україна. Критика, 2008, стор. 171
  127. Вол. РОЗОВ УКРАЇНСЬКІ ГРАМОТИ ТОМ ПЕРШИЙ XIV в. і перша половина XV в. У КИЇВІ З друкарні Української Академії Наук 1928, стр. 166—168
  128. Грамоты великих князей литовских с 1390 по 1569 год / Под ред. В. Антоновича и К. Козловского. — К., 1868. — С. 61-89
  129. 1 2 AGAD, Zbiόr Dokumentόw Pergaminowych, Dz. X, Sygn. 4782, K. 1. Опубликовано: Акти Волинського воєводства кінця XV—XVI ст. (із зібрання Пергаментних документів Архіву головного актів давніх у Варшаві) / Відп. ред. Г. Боряк; Підг. до др.: А. Блануца, Д. Ващук, Д. Вирський (латиномовні документи). НАН України. Інститут історії України. — К.: Інститут історії України, 2014. — 154 с. Документ № 4.
  130. 1 2 Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 6 (1494—1506): Užrašymų knyga 6 / Lietuvos istorijos institutas; parengė A. Baliulis. Vilnius: LII leidykla, 2007., № 283, стр. 186
  131. Акты Литовской метрики, Том I, 1413—1498 гг., собр. проф. Ф. Леонтовичем. Варшава, 1896, стр. 118.
  132. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 99
  133. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1 1366—1506. Lwów, 1887, S. 101—102
  134. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T.3 1432—1534, Lwów, 1890, S. 152—153
  135. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев: 1907, стр. 59-60, док. № 4, стр. 37-41, док. № 10
  136. Памятники, изданные Временной комиссией для разбора древних актов. Том 4, Ч. 2, стр. 107
  137. Судебная книга витебского воеводы, господарского маршалка, волковыского и оболецкого державцы М. В. Клочко. Литовская метрика. Книга № 228. Книга судных дел № 9. 1533—1540 гг. / Подг. к печ. В. А. Воронин, А. И. Груша, И. П. Старостина, А. Л. Хорошкевич. Москва, 2008. Док. № 210, стр. 355—356; стр. 370.
  138. «Iwan Piotrowicz, jeden z najdawniejszych namiestników luckich, wymieniony w notatce spisanej dla pamiçci 1538 roku (ML. 27). Ten sam zapewne, pan Iwan, starosta lucki i brat jego, pan Piotr, podpisani 1443 r. na przywileju danym Jelowickim (Arch. Sang.)», см. Adam Boniecki Herbarz polski: Cze̜ść 1. Wiadomosći historyczno-genealogiczne o rodach szlacheckich (Том 8), Warszawa: 1905, S. 64.
  139. Urzędnicy Wołyńscy XV—XVIII wieku: spisy / Opracowal Marian Wolski. Polska akademia nauk. Biblioteka Kόrnika; Instytut historii. — Kόrnik, 2007. S. 95.
  140. О. Галецкий убежден, что старостой луцким стал в 1442 году сторонник Свидригайла, а не Казимира: «O tem, źe starosta łucki (był nim zapewne juz wówczas gorliwy stronnik Swidrygiełly Niemira Riazanowicz) już w polowie 1442 r. nie był starosta Kazimierza, lecz Swidrygiełly, świadczy dokument Kazimierza w sprawie Korca z 23 IX 1442», см. Halecki O. Ostatnie lata Świdrygiełły i sprawa wołyńska za Kazimierza Jagiellończyka. — Kraków: Akademija Umiejętności, 1915, S. 45; 51—52.
  141. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 345.
  142. Поліщук В. В. Луцький замковий уряд в адміністративній системі Великого князівства Литовського до реформ 1564—1566 рр. // Український історичний журнал. — Київ, 2003. — № 2. — С.3-13; 2005. — № 1. — С. 108—124.
  143. Вихованець, В. (2012) Загадковий акт Казимира Ягелончика (в Троках, від 7-го індикта). Острозький краєзнавчий збірник. (Вип. 5). pp. 9-29.
  144. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 3 1432—1534, Lwów, 1890, №VI, S. 3.
  145. Herbarz polski Kaspra Niesieckiego, S. J. Powiększony dodatkami z …, Том 4, S. 477
  146. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, стр. 684—685.
  147. Herby rycerstwa polskiego. Przez Bartosza Paprockiego zebrane i wydane r.p. 1584. Wydanie Kazimierza Józefa Turowskiego (1858), S. 852
  148. Грамоты великих князей литовских с 1390 по 1569 год / Под ред. В. Антоновича и К. Козловского. — К., 1868. — С. 1-21.
  149. Сіцінський Ю. Поділля під владою Литви / Упорядники Ващук Д., Мошак М. НАН України. Інститут історії України. — Кам’янець-Подільський, 2009, стор. 128
  150. Zrodła Dziejowe, T. XX, Warszawa, 1894, S. 78, 152
  151. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 102, 353—354
  152. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 220
  153. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 277
  154. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 542
  155. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 602, 607, 608
  156. Лаппо И. И. Великое Княжество Литовское за время от заключенія люблинской уніи до смерти Стефана Баторія, 1569—1586: опыт изслѣдованія политическаго и общественнаго строя, Том 1. Тип. И. Н. Скороходова, 1901, стр. 431
  157. Źródła dziejowe. T. 6, 1877, S. 114
  158. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom IV › strona 408
  159. В Грамоте великаго князя Свидригайла шляхетнымъ Чоботамъ на имение Рычеков от 1445 года, марта 3 дня среди рады великого князя назван Немира Резанович, как «панъ Немиричъ, староста Луцкій», где «пан Немирич», очевидно, означает сын Немири (Грамоты великих князей литовских с 1390 по 1569 год / Под ред. В. Антоновича и К. Козловского. — К., 1868. — С. 9—10, док. № 5), хотя в других источниках со ссылкой на подлинник той же грамоты записано «панъ Немиря, староста Луцкій» (см. Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные …, Том 1, стр. 59)
  160. Teki krakowskie — Объёмы 4-6, Regionalny Ośrodek Studiów i Ochrony Środowiska Kulturowego w Krakowie, 1997 — (Tęgowski J. Sprawa przyłączenia Podola. Страница 170—171)
  161. Īzvi͡estīi͡a — Выпуски 1-5 (Варшавскіе Университетсіе известія, 1893, ІІІ, Страница 21-22)
  162. В. М. Михайловський Правління Коріатовичів на Поділлі (1340-ві — 1394 рр.): соціальна структура князівського оточення. Український історичний журнал. — 2009. — Вип. 5, (№ 488). — 241 с.
  163. Антон Овчарик, Віктор Приймак. «Археологічні аспекти вивчення битви на Ворсклі 1399 року» С . 36-42 (Нові дослідження пам`яток козацької доби в Україні : зб. наук. ст. Вип. 8 / Н.-д. центр «Часи козацькі» Укр. т-ва охорони пам’яток історії та культури, Центр пам`яткознавства НАН України та УТОПІК ; редкол.: Д. Я. Телегін (відп. ред.) [та ін.]. — К. : Часи козацькі, 1999).
  164. «Неужели „гетьман“ Немира Бакотский („Черный Немира“) — участник битвы на Ворскле и Грюнвальдской битвы?»
  165. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том I. Киев, 1893. стр. 3-4
  166. Ващук Дмитро — Подільське князівство за часів Коріатовичів: невідомий рукопис Ю. Сіцінського
  167. 1 2 Pułaski Kazimierz. Szkice i poszukiwania historyczne… Kraków, 1887.
  168. Urzednicy podolscy XIV—XVIII wieku. Spisy. Kornik 1998", S. 117—118 — № 532
  169. Михайловський В. М. Васальні стосунки князів Коріатовичів із Казимиром ІІІ та Людовіком Угорським / В. М. Михайловський // Український історичний журнал. — 2010. — Вип.4 (493). — С.4-15.
  170. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1 1366—1506. Lwów, 1887, S. 18
  171. Молчановский Н. В.: Очерк известий о Подольской земле до 1434 года (Преимущественно по летописям) Издательство: Киев, 1885, стр.: 296, 297, 264—266.
  172. Zrzódła do dziejów polskich: Wydawane przez Michała Grabowskiego i …, Том 1, S. 159—161
  173. Согласно, «Каталога пергаментных документов Центрального государственного исторического архива УССР во Львове 1233—1799: Наукова думка, 1972» (док. № 51, стр. 49-50), грамота от 28 июля 1410 года, данная на реке Осса, сохранилась в оригинале (ЦГИАЛ, Ф. 201, Оп. 46, Дело 3, Лист 2).
  174. Українські грамоти XV ст. / Підготовка тексту, вступна стаття і коментарі В. М. Русанівського. — К.: Наукова думка, 1965. № 10, С. 36-37.
  175. B. Paprocki «Gniazdo cnoty: zkąd herby rycerstwa sławnego Krolestwa Polskiego, Wielkiego Księstwa Litewskiego, Ruskiego, Pruskiego, Mazowieckiego, Zmudzkiego y inszych Państw do tego Krolestwa nalezacych Książąt y Panow poczatek swoy maią». Kraków: 1578, s. 1115
  176. Bartosz Paprocki «Herby rycerstwa polskiego» S.707
  177. Herbarz polski Kaspra Niesieckiego S.J.: powiększony dodatkami z …, Том 6, S. 546
  178. Здесь «Чёрный» и «Воронович» или рыцарь герба креста и чёрного ворона-крука, который к тому же и родом из замка Вороновиц, возможно слова-синонимы, но, впрочем, могло быть и по-другому: Немира, как староста подольский (1407 год), получил прозвище Чёрный от Чернь-града — пограничной причерноморской крепости, известной с 1421 года, но исходя из Воскресенской летописи и ханских ярлыков, вероятно, уже существовавшей с конца XIV века на левом берегу Днестра несколько выше Маяка (см. Петрунь Ф. Е. Нове про татарську старовину Бозько-Дністрянського степу // Східний світ. — 1928. — № 6. — С. 155—175.), поскольку привилеем на тот же Чёрный город в 1442 году был пожалован уже другой подольский староста, Теодорик Бучацкий (см. АЮЗР. — К., 1893. — Ч. 8, — Т. 1. Материалы для истории местного управления в связи с историей сословной организации. Акты Барского староства XV—XVIII ст. / Под ред. М. С. Грушевского. С. 25—28). Неизвестно для геральдиков и происхождение Миколая Чёрного с Подолья («Mikołaj Czarny»), подсудка каменецкого, приобрёвшего село Бабшин в 1439 году, который гипотетически как будто мог также быть сыном Немири Чёрного. Сыновья его: Михаил и Миколай с Гуменца, земяне подольские; Михаил остался Бабшинским, был хорунжим каменецким и оставил дочку Зофию, а Миколай писался с Гуменца и оставил троих сыновей: Яна, Якоба и Миколая Гуменецких, посессоров Пукова, которые в 1487 году взяли в опеку сестру свою стрыечную Зофию, дочку Михаила Бабшинского. Кроме того, при ревизии воеводств Русского и Подольского 1469 года Якоб и Михаил с Гуменца показали привилеи на разные суммы на Пукове, Просяткове, Чубовцах, Валковцах, вечистые даровизны Бабшинец, Сидорова, Гуменца с Пакошовкой и др.; Якоб с Гуменца записал в 1460 году жене своей Анне, 300 гривен на Пукове (см. Adam Boniecki. Herbarz Polski, Т. 8, S. 5—6; Ibid. T. 10, S. 17; Ibid. T. 1, S. 63; Ibid. T. 3, S. 318; Miesie̜cznik heraldyczny, Объёмы 10-11. Nakł. Oddziału Warszawskiego Polskiego Towarzystwa Heraldycznego., 1931, S. 207.) Но, современным исследователям, кажется, удалось установить принадлежность судьи и подсудка каменецкого Миколая Чёрного с Гуменцов и Бабшина (8 VI 1441—28 IV 1447), известного ещё с 1437 года, к польскому гербу Świerczek и потомству польского рыцаря Михаила Адванца из Бучача (см. Roczniki historyczne, Том 66: Kazimierz Tymieniecki, Zygmunt Wojciechowski. Pozanskiego Towarzystwa Przyjaciół Nauk., 2000. S. 106). Очевидно также, что и «Владъ Чєрныи» (1407), слуга польского короля Владислава и «Иванъ Чорный» (1438, 1442, 1446, 1447), из «верной Рады» князя Свидригайла, и «Петръ Чоръныи» (1456, 1462), боярин воеводы Стефана —все они не связаны не только с Миколаем Чёрным с Подолья, а и с Немирой Чёрным герба Езержа (см. Словник староукраїнської мови XIV—XV ст.: У 2-х т. Т. 2/Ред. тому: Л. Л. Гумецька, І. М. Керницький. — К.: «Наукова думка», 1978. — С. 547—548).
  179. Дмитро Дядько: генеалогічний етюд Ігор МИЦЬКО
  180. Архив Юго-Западной Россіи: Акты о происхожденіи шляхетских родов в Юго- Западной Россіи, 1876
  181. Ворончук І. О. Шляхетський рід Дривинських: генеалогія і матримоніальні зв’язки (XVI — перша половина XVII ст.) // Студії і матеріали з історії Волині. — Кременець, 2012. — С. 195—210.
  182. В. Paprocki «Gniazdo cnoty…». Kraków: 1578, s. 1131, пер. И. Левковского
  183. B. Paprocki «Herby rycerstwa polskiego», S. 865
  184. Архив ЮЗР, Часть 4, Т. 1, стр. 45
  185. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 276
  186. Історія міст і сіл Української РСР: Вінницька область. — К.: Головна редакція УРЕ АН УРСР, 1972. С. 172.
  187. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 588
  188. Аляксандр Груша. Невядомая грамата Фёдара Карыятавіча 1391 г. // Беларускі гістарычны агляд. — 2001. — Т. 8. Сш. 1-2
  189. НИАБ. Ф. 147, оп. 2, спр. 178, арк. 581
  190. Baliński, Michał. Starożytna Polska pod względem historycznym, jeograficznym i statystycznym opisana. T. 2 Cz. 2, Warszawa, 1845; S. 1376—1377
  191. Фелікс Шабульдо (Київ) Чи існував ярлик Мамая на українські землі? (до постановки проблеми)
  192. Аkty, otnosi͡ashchiesi͡a k istorii Zapadnoĭ Rossii: sobrannye i …, Том 2
  193. Власьев Г. А. «Потомство Рюрика» (Т.1). Князья Черниговские. Ч. 1 — СПб., 1906
  194. Татищев В. Н. История Российская с самых древнейших времен… Книга третья М.: 1774. С. 321.
  195. Разрядная книга 1475—1598 гг. М. АН СССР. (Институт истории). Наука. 1966.
  196. Долгоруков, Петр Владимирович (1816/17-1868). Российская родословная книга, издаваемая князем Петром Долгоруковым : [В 4-х ч.. — СПб. : тип. К. Вингебера, 1854—1857. Ч. 3 : [Гл. 4-я : Фамилии, имеющие иностранные почетные титла]. — 1856, стр. 10]
  197. Родословная книга Князей и Дворян российских и выезжих. Часть I, М.: 1787, стр. 195
  198. Л. Войтович. ОЛЬГОВИЧІ. КАРАЧЕВСЬКА ГІЛКА
  199. Нейманъ Ц. Старая Брацлавщина и ея люди// Киевская Старина.- К., 1889.- Т. XXV. С. 532—547
  200. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 610
  201. Tęgowski J. Pochodzenie kniaziów Iwana i Fiodora Nieswickich / J. Tęgowski // Genealogia. Studia i Materiały Historyczne. 1996. Tom 7. S. 125—135; Tęgowski J. Jescze o pohodzeniu kniazia Fiodora Nieświckiego / J. Tęgowski // Genealogia. Studia і Materiały Historyczne. 1996. Tom. 8. S. 87-90.
  202. См. текст привилея здесь: Cіцінський Ю. Князі Коріятовичі / Ю. Сіцінський // Сіцінський Ю. Поділля над владою Литви / Упорядники Ващук Д., Мошак М.: Монографія. — Кам’янець-Подільський, 2009. — 160 с. — С.17-43.
  203. Акты, относящіеся к исторіи Южной и Западной Россіи, Том 1
  204. В. М. Михайловський Правління Коріатовичів на Поділлі (1340-ві — 1394 рр.): соціальна структура князівського оточення
  205. Stadnicki K. Bracia Władysława-Jagiełły Olgierdowicza króla Polski, wielkiego xięcia Litwy / K. Stadnicki. — Lwów: Z drukarni Zakladu Narod. im. Ossolinskich, 1867. s. 105—109
  206. Źródła dziejowe. T. 6. Warszawa, 1877; S. LXIX
  207. Wolff J. Kniaziowie Litewsko-Ruscy od konca czternastego wieku / J. Wolff. Kraków, 1895. S. 179, 275—276.
  208. Вісник Львівського університету: зб. наук. праць. Серія [8], — Львів : Видавничий центр Львівського нац. ун-ту, 2011 г. Вип. 46. Папа, Іванна. Загадка походження князя Федька Несвіцького: давні та новітні дискусії / І. Папа. — С.42-64.
  209. Розов В. Українські грамоти / В. Розов. — К.: З друкарні Української АН, 1928. — Т. 1. XIV в. та перша половина XV в., стор. 130
  210. Собрание государственных и частных актов, касающихся истории Литвы и соединенных с ней владений (от 1387 до 1710 года) изданное Виленскою Археологическою комиссией под редакцией ученого секретаря Маврикия Круповича. — Вильно, 1858. — Ч. 1. — С. 18-19
  211. Акты, относящиеся к истории Западной России, документ № 73
  212. Яковенко Н. Внесок геральдики у творення «території з історією»: геральдичні легенди волинської, київської і брацлавської шляхти кінця XVI — середини XVII ст. / Н. Яковенко // Записки НТШ Т. CCLX: Книга 1; Праці Комісії Спеціальних (допоміжних) історичних дисциплін — Львів: 2010 — С. 290—291.
  213. Гринько Соколецкий, он же «Грегор Воронович» по генеалогии Александра Игнатия Ельца, явно был близким бояр Мокосеев герба Вукры (мать Гринька Соколецкого была из бояр Мокосеев?), также, как и не могло быть совпадением, что Гринько Соколецкий владел Вороновицей и одновременно Грегор Воронович был родом из Вороновицы по Папроцкому, а их вероятные родственники Мокосеи владели пастбищем «Вороное стадо» («Князь Федько Несвижский — ключ к раскрытию тайны происхождения Гринька Соколецкого (Григория Воронича)?»).
  214. Szymon Okolski. Orbis Polonus, Том 3, S. 306—310
  215. Келембет С. М. Походження князів Несвізьких, Збаразьких та Вишневецьких // Культура народов Причерноморья. 2009. № 164. С. 75-77
  216. Joannis Dlugossii senioris canonici Cracoviensis Opera …, Том 13, Выпуск 4, s. 174
  217. Сендульский А. Д. Валевский монастырь [в Кременецком уезде]. — ВЕВ, 1872 г., № 3, с. 87 — 90; № 4, с. 130—136.
  218. Рожко В. Православні монастирі Волині і Полісся. — Луцьк, 2000. — С. 164—165
  219. Źródła dziejowe. T. 19, Warszawa; 1889, S. 25
  220. В некоторых документах: Akty, otnosjaščiesja k istorii južnoj i zapadnoj Rossii, sobrannye i …, Том 1, док. № 156. дата продажи указана 1561 годом, хотя в других актах, в том числе и в оригинале купчей записи — это 1563 год (см. также Документальна спадщина Свято-Михайлівського Золотоверхого монастиря… док. № 10, 132, 133).
  221. Документальна спадщина Свято-Михайлівського Золотоверхого монастиря у Києві XVI—XVIII ст. з фондів Національної бібліотеки України імені В. І. Вернадського: зб. док. / ред.: О. С. Онищенко, Л. А. Дубровіна, П. С. Сохань; уклад.: Ю. А. Мицик, С. В. Сохань, Т. В. Міцан, І. Л. Синяк, Я. В. Затилюк; НАН України, Нац. б-ка України ім. В.І. Вернадського, Ін-т рукопису, Ін-т укр. археографії та джерелознавства ім. М. С. Грушевського. — К., 2011. — С. 169, док. № 128.
  222. «PP. Martyn Piotr Roman Siemion Marcinowiczе takze Fedor Nieumieryccy z czasci swuich Nieumirzycz z dym 2 — zl. 2

    PP. Jarosz Piotr Roman y Iwan Oniskowicz Stefan Alexander Afanasowiczi y Marko Nieumieryccy z czasci swuich Nieumirycz z dymow 2 — zl. 2

    Tenze z Rudkow — z dymow 2 — zl. 2

    Tenze z wyzey y nizey Hlewach z dym 28 — zl. 28

    Tenze z siola Juriowki z dymow 15 — zl. 15

    Tenze z ogrodnikow przy manasterze bedaczych z dymow 12 — zl. 12

    Tenze z Borsczowki — z dymow 1 — zl. 1» (ЦГИАК. Фонд 11 Опись 1 Дело 9, Лист 869 об.)
  223. Zrodła Dziejowe, T. XX, Warszawa, 1894, S. 77, 173.
  224. 35/16/0/8.1/1529: [Ekstrakty z ksiąg trybunalskich spraw z terenu województwa wołyńskiego z lat 1595—1775] (scan: 24.jpg)
  225. Дашкевич Н. П. Ещё разыскания и вопросы о Болохове и Болоховцах. Университетские известия № 1. Киев, 1899
  226. І. С. Винокур, В. І. Якубовський, О. І. Журко, В. П. Мегей, «Археологія», № 1, 2003
  227. Якубовський В. Скарби Болохівської землі. — Кам’янець-Подільський: «Медобори» (ПП Мошак М.І.), 2003.
  228. «Тайна Болоховских князей»
  229. Троневич П. О. Волинь в сутінках української історії ХІV-ХVІ ст. [Текст] / П. О. Троневич. — Луцьк : Християнське життя, 2003, С. 38
  230. Червоногородский замок находился в исчезнувшем г. Червоноград на территории современной Тернопольской области Украины в непосредственной близости от села Нырков Залещицкого района
  231. Слуцкая летопись
  232. Леонтій Войтович. Князівські династії Східної Європи (кінець IX — початок XVI ст.): склад, суспільна і політична роль. Історико-генеалогічне дослідження. — Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип’якевича, 2000. — 649 с. 7.8. Князі і традиції державності
  233. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев, 1907, стр. 25
  234. Довнар-Запольский, М. В. Акты Литовско-русского государства, изданные М. Довнар-Запольским. Вып. 1. (1390—1529 г.). — М. : Унив. тип., 1899. № 8.
  235. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 22 (1547): Užrašymų knyga 22 / Parengė A. Blanucsa, D. Vashchuk, D. Antanavičius. Vilnius, 2010, стр. 17-18.
  236. Акты Литовской Метрики. — Т.1. — Вып. 2. 1499—1507. — Собраны Ф. Леонтовичем. — Варшава, 1897, № 589.
  237. Константин Тарасов. Погоня на Грюнвальд: Историческая повесть. — М.: Воениздат, 1986.
  238. Codex diplomaticus Lithuaniae. Edward Raczyński, nakładem Zygmunta Schlettera, 1845. S. 256.
  239. Любавский М. К. Литовско-русский Сейм. Опыт по истории учреждения в связи с внутренним строем и внешней жизнью государства. М.,1900, стр. 25.
  240. Полное собрание русских летописей, Том 3. С. 105.
  241. Lewicki, Anatol. Codex epistolaris saeculi decimi quinti. T. 2, 1382—1445. Kraków: Akademia Umiejętności, 1891. S. 55.
  242. См. грамоты «пана Немира намесника полоцкого» рижскому городскому совету от 1412—1413 гг. — Полоцкие грамоты XIII — начала XVI вв. Вып. I / Сост. А. Л. Хорошкевич. — М.: Институт истории СССР, 1977. — № 44, № 45; С. 123—124.
  243. Prochaska, Antoni (1852—1930) Codex epistolaris Vitoldi Magni Ducis Lithuaniae 1376—1430, S. 231.
  244. Wojciech Kojałowicz Wijuk, Albertas Vijūkas-Kojelavičius/ Herbarz rycerstwa w. x. Litewskiego: tak zwany Compendium czyli o klejnotach albo herbach, których familie stanu rycerskiego w prowincyach wielkiego xięstwa Litewskiego zaźywaja/ Heroldium, 2002, S. 53, 73.
  245. Kasper Niesiecki. Herbarz polski, Том 6. S. 547.
  246. Akta unii Polski z Litwą 1385—1791, wyd. S. Kutrzeba, W. Semkowicz, Kraków 1932. S. 54—72.
  247. Volumina legum: Przedruk Zbioru praw staraniem XX. pijarów w …, Том 1
  248. Album studiosorum Universitatis Cracoviensis, Объёмы 1-3, Uniwersytet Jagielloński: 1887, S.32
  249. Жена Яна Немири, Анна жива ещё в 1439 году, что известно из папской буллы (см. Irena SuŁkowska-Kuraś «Bullarium Poloniae: litteras apostolicas aliaque monumenta Poloniae Vaticana continens. 5. 1431—1449»; 1995, S. 286).
  250. Архив Юго-Западной России, издаваемый комиссией для разбора древних актов. Акты о землевладении в Юго-Западной России XV—XVIII вв. Directmedia, 2013. С. 27.
  251. Przemysław Nowak i Piotr Pokora "Dokumenty strony polsko-litewskiej pokoju mełneńskiego z 1422 roku, Poznań 2004, S. 83
  252. Рымвідас Пятраўскас, Максім Макараў. Літоўская знаць у канцы XIV—XV ст.: Склад — структура — улада. ТАА «Інбелкульт», 2015, стр. 280.
  253. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й СПб.: 1910. стр. 122
  254. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й СПб.: 1910. стр. 106
  255. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й СПб.: 1910. стр. 13
  256. Prochaska, Antoni (1852—1930) Codex epistolaris Vitoldi Magni Ducis Lithuaniae 1376—1430, S. 73-74
  257. Prochaska, Antoni (1852—1930) Codex epistolaris Vitoldi Magni Ducis Lithuaniae 1376—1430, S. 771.
  258. Prochaska, Antoni (1852—1930) Codex epistolaris Vitoldi Magni Ducis Lithuaniae 1376—1430, S. 972.
  259. Monumenta medii aevi historica res gestas Poloniae illustrantia, Том 7. — Johnson Reprint, 1965. P. 20.
  260. Lites ac res gestæ inter Polonos Ordinemque cruciferorum (Том 1); — sumptibus bibliothecae Kornicensis, 1890. P. 405.
  261. Taszycki W. Onomastica, Объемы 7-8. — Zakłlad Narodowy im. Ossolińskich., 1961. S. 288.
  262. Рымвідас Пятраўскас, Максім Макараў. Літоўская знаць у канцы XIV—XV ст.: Склад — структура — улада. ТАА «Інбелкульт», 2015, стр. 87.
  263. Kasper Niesiecki: Herbarz polski, Том 6, S. 404
  264. Этот факт также подтверждается хроникой Длугоша: «Nyemyerza vero, morte Kazimiri Regis secuta, in obsequiis Wladislai Lithuani Poloniae Regis obversatus, oborta contentione propter Podwodarum exactionem, ab oppidanis in Koprziwnicza occisus est» (см. Lib. IX—X, Том 12: 1876, S. 263).
  265. Bartosz Paprocki. Herby rycerstwa polskiego, S. 741
  266. Monumenta Poloniae historica. Pomniki dziejowe polski. Wyd. August ..., Том 2. S. 635.
  267. Joannis Dlugossii Senioris Canonici Cracoviensis Opera omnia = Jana Długosza kanonika krakowskiego dzieła wszystkie. T. 12, Historiae Polonicae libri XII. T. 3. 1876. S. 263; S. 321.
  268. Adam Naruszewicz: Historya narodu Polskiego, Объемы 5-6. Nakładem Wydawnictwa Biblioteki Polskie, 1860. S. 16.
  269. Łaguna S., Rodowód Piastów. — Kwartalnik Historyczny. R 11 (1897): Lwów, 1897, ss. 768—777.
  270. Й. Лелевель считал, что сыновьями короля Казимира и Эстерки были Немира, Пелка и Абрам (см. J. Lelewel, Nowe źródła historyczne, "Atheneum", t. 6, 1843, s. 13 i n. 38 S.) Но, известные в истории Польши три брата Немира, Ян и Абрам Абрамовичи с Нового Двора и их потомки Немировичи принадлежали к гербу Наленч (см. Codex diplomaticus Majoris Poloniæ documenta, et jam typis descripta, et adhuc inedita... №№1840, 1851, 1929; Kasper Niesiecki: Herbarz polski, Том 6. S. 547.; Balzer O. Genealogia Piastów. — Akademia Umiejętności, Kraków. 1895. S. 400—411.
  271. Polski Słownik Biograficzny. Т. XXII. 1977. — Janusz Bieniak i Jerzy Wyrozumski: Niemierza z Gołczy h. Mądrostki.
  272. Monumenta medii aevi historica res gestas Poloniae illustrantia, Том 10. Johnson Reprint, 1965. S. 181.
  273. Piekosiński Franciszek. O dynastycznem szlachty polskiej pochodzeniu. Kraków: 1888. S. 95.
  274. Franciszek Piekosiński. Heraldyka polska wieków średnich /Kraków: 1899. S. 221, 244.
  275. Paweł Dudziński: Alfabet heraldyczny. Warszawa: Diogenes, 1997, s. 198.
  276. Balzer O. Genealogia Piastów. — Akademia Umiejętności, Kraków. 1895. S. 400—411.
  277. Boniecki Adam. Herbarz polski: T. 2, s. 273—274; T. 5, s. 352—353; T. 6, s. 201.
  278. Из ответа читателям «Miesięcznik heraldyczny» за 1908 год В. Семковича (S. 14) и С. Дзядулевича (S. 46).
  279. GStA PK, XX. HA, OBA, Nr. 05934. Registratur-/Altsignatur: XXIX 57. König von Polen an (Swidrigal): Verletzung des Beifriedens durch den DO. Tagfahrt mit dem Großfürsten, dem DO u. den Walachen. Peter Schaffranecz. Freilassung des Grusina. Radoschycze 1432 f. 5. p. octav. epyph. Laufzeit: 1432 Januar 17.
  280. GStA PK, XX. HA, OF, Nr. 14, s. 687—689.
  281. Petrauskas, R. «Didžiojo kunigaikščio institucinio dvaro susiformavimas Lietuvoje (XIV a. pabaigoje — XV a. viduryje)». Lietuvos istorijos metraštis 2005/1. Vilnius, 2006, p. 5—38.
  282. GStA PK, XX. HA, OBA, Nr. 06799. Registratur-/Altsignatur: XVII a 54. Großfürst Swidrigal an Hochmeister: Die Ereignisse und Verhältnisse in Litauen u. Rußland. Tatarenkaiser. Podolien. Nemyra. 1 Zettel. — Wezna 1434 Sonntag vor Tiburcii et Valeriani. Laufzeit: 1434 April 11.
  283. GStA PK, XX. HA, OBA, Nr. 06802. Registratur-/Altsignatur: XVII a 54. Großfürst Swidrigal) an (Hochmeister): Die Dinge in Litauen. — 5. f. p. Tiburcii, ohne Jahr. Laufzeit: (1434 April 15).
  284. В оригинале письма "Nemyra" (см. выше), а в Коцебу ошиб. "Nemyzа" (см. August von Kotzebue/ Switrigail 1820, S. 117—118). „Nemyzą“, то есть Немира (см. Halecki O. Ostatnie lata Świdrygiełły i sprawa wołyńska za Kazimierza Jagiellończyka. — Kraków: Akademija Umiejętności, 1915, S. 301).
  285. Коцебу, А. Свитригайло, Великий князь литовский, или Дополнение к историям Литовской, Российской, Польской и Прусской, СПб.: В Тип. Медицинского Департамента Министерства Внутренних Дел, 1855. стр. 194—197.
  286. Наиболее вероятно образование фамилии от Камка — производной формы имени Камалетдин (Камай) или Кам (см. Мосин А. Г. Уральские фамилии: том Фамилии жителей Камышловского уезда Пермской губернии (по данным исповедных росписей 1822 года). Изд-во «Екатеринбург», 2000, стр. 152)
  287. 15 февраля 1452 года в Троках родные братья Ганус и Русан получают взамен отчизны своей («противъ отчины далъ Швитрикга[й]л[о]») подтверждение привилея князя Свидригайла на то самое Чаруковское именье, подворье от которого в Луцке в 1494 году земянин волынский Андрушко Русинович продает княгине Марии Ровенской, как отчизну и дедину свою (Архив Сангушков, Т. 1, стр. 101—102).
  288. 1624 года. Июля 17. Между Марушей из Стецких Суриновой пов., а Гипполитом Родкевичем (и его женой Настасьей Ставецкой) позв. о подданных з добр Ровбовщина села Полохачова добр до местечка Скобейкова села Хлупляны збеглых — декрет. Лист 66. (Źródła dziejowe, Т. XXI, Warszawa, 1897, S. 331). Йордан Скобейко упоминается вместе с Ивашком Немиричем вуем Яцка Половца (Rulikowski E. Opis powiatu Wasilkowskiego pod względem historycznym, obycajowym i statystycznym. — Warszawa: 1853. S, 32-41). «Jesyf Nemyrycz: imenye ieho Czernechow — materyzna po Skobeyku» (Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I.. С. 127)"[1525 03 27-31] Грицку, Солтану а Богдану, Стецковичом, до земенки вруцкое Скобеиковое о десят ложок сребрных дядковны их" (Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 14 (1524—1529): Užrašymų knyga 14 / Parengė D. Antanavičius ir L. Karalius. Vilnius, 2008. — С. 296). Федор Кордыш Скобейкович на Подолье, 1533 год, выходец из Волыни (Бонецкий, Herbarz polski — Том 11 — Страница 144)
  289. Киевлянин Скобейко, будучи ключником и конюшим великого князя Зигмунта, стал непосредственным исполнителем убийства своего патрона (Kronika polska, litewska, zmodzka i wszystkiej Rusi … wiadomoscia o zyciu), а за словами Длугоша, современника данных событий, заговор возглавил князь Иван Чарторыйский «русский по вероисповеданию и по крови» (Длугош, Opera omnia, т. XIII, стр. 619) вместе со своими братьями Александром и Михаилом, где последний был зятем Немири Резановича.
  290. 1 2 Halecki O. Ostatnie lata Świdrygiełły i sprawa wołyńska za Kazimierza Jagiellończyka. — Kraków: Akademija Umiejętności, 1915, S. 197—235
  291. А. Коцебу сделана ошибка: Юрша, воевода киевский, назван им Гиссо (очевидно, прочтение с немецкого оригинала «Gyrsso»). Эта ошибка исправлена М. Любавским, который кроме Коцебу ссылался также на Гильдебранта: „…Панъ Немиръ и воевода Кіевскій Юрша вернули ему Стародубъ, а Мценскъ поддалъ самъ воевода Протасій…“ (См. Литовско-русский сейм, Часть 1, стр. 86).
  292. GStA PK, XX. HA, OBA, Nr. 07156. Registratur-Altsignatur: XVII a 89.Großfürst Swidrigal an Hochmeister u. den DO in Preußen: Die Verhandlungen mit Polen, seine Lage u. d. Bündnis mit dem Orden. 1 Zettel: Sw's Schreiben an d. Röm. Kaiser. --- Kyow 1436 f. 4. p. b. Matthiae ap. Laufzeit: 1436 Februar 29.
  293. Коцебу, А. Свитригайло, Великий князь литовский, или Дополнение к историям Литовской, Российской, Польской и Прусской, СПб.: В Тип. Медицинского Департамента Министерства Внутренних Дел, 1855. стр. 220—221.
  294. Petrauskas R. Knighthood in the Grand Duchy of Lithuania from the Late Fourteenth to the Early Sixteenth Centuries// Lithuanian Historical Studies. 2006. Vol. 11. P. 63.
  295. Piekosiński Franciszek. O dynastycznem szlachty polskiej pochodzeniu. Kraków: 1888. S. 232 (Tabl. 3).
  296. Прозвище «Шишка» (см. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев: 1907, стр. 20-21), очевидно, не было родовым придомком, а личным некалендарным именем Стецка, поскольку его родной брат (Грыцко Ивановичъ) и племянница («дядьковна» братьев Стецковичей — Ганна Грицковна Семеновая Костюшковая) никогда не назывались Шишками, в отличие от потомков Стецка (см. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 12 (1522—1529): Užrašymų knyga 12 / Parengė D. Antanavičius ir A. Baliulis. Vilnius, 2001. С. 235; Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 14 (1524—1529): Užrašymų knyga 14 / Parengė D. Antanavičius ir L. Karalius. Vilnius, 2008. — С. 296). Фамилия Шишка могла иметь как тюркскую, так и славяно-русскую этимологию (см. Баскаков Н. А. Русские фамилии тюркского происхождения.— М.: Наука, 1979. С. 37; 123—124), где в пользу второго варианта свидетельствует упоминание в духовной грамоте Дмитрия Донского (1389 год) о московском мастере ювелирного дела Шишкине: «...А сыну моему, Князю Юрью, поясъ золотъ новый съ каменьемъ сѣ жомчюгомъ безъ ремени, поясъ золотъ Шышкина дѣла, вотола сажена...» (см. Исторія Государства россійскаго: Сочиненіе Н. М. Карамзина, Том V (примечания). Изданіе И. Эйнерлинга, 1842, стб. 43; Срезневский И. Материалы для словаря древнерусского языка. Том III. Р – Я и дополнения от А до Я: Litres, 2017. Стб. 240). На вторую половину XV века Шишки также встречаются среди брянских: «Шишъце три копы з мыта Браньского, а 3 копы з мыта Менъского» (РИБ, Т. 27, стб. 193), слуги путные Пацинской волости — «Шишъка зъ Тишъкомъ у поделе» (РИБ, Т. 27, стб. 494) и путивльских бояр: «Шисъце 6 коп грошей з мыта Путивльского» (РИБ, Т. 27, стб. 200), часть которых с присоединением Брянска и Путивля к Московскому государству, эмигрировали в Литву (см. Перепись войска ВКЛ за 1528 год; Кром М. М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений конца XV — первой трети XVI в. / М. М. Кром. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Квадрига; Объединенная редакция МВД России, 2010. С. 267).
  297. Архив ЮЗР, Часть VIII, Том 3, стр. 627—628
  298. Archiwum ksiazat Lubartowiczow Sanguszkow w Slawucie. T.1., Lwów, 1887, S. 91-92; T. 3, Lwów, 1890, S. 210
  299. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 4 (1479—1491): Užrašymų knyga 4 / Parengė L. Anužytė. Vilnius, 2004. №22. С. 77.
  300. Иногда случалось, что в актовых материалах даже в одном документе один и тот же человек ошибочно записывался как Шишка и как Тишка (см. Археографическій сборник документов относящихся к исторіи Сѣверо …, Объемы 1-2, Вильна, 1867. С. 174).
  301. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 174, 301
  302. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 11-13
  303. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1. — 1366—1506. Lwów, 1887, S. 45, №XLVIII; S. 47-48, №L.
  304. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1 1366—1506. Lwów, 1887. — S. 50.
  305. Українські грамоти XV ст. / Підготовка тексту, вступна стаття і коментарі В. М. Русанівського. — К.: Наукова думка, 1965., № 12.
  306. Игорь Мицько ошибочно назвал князя Юрия (Семеновича) Кобринским (см. Мицько, Ігор. Давній унівський пом’яник // Actes testantibus. Ювілейний збірник на пошану Леонтія Войтовича / Відпов. редактор Микола Литвин (Україна: культурна спадщина, національна свідомість, державність. Збірник наукових праць. Вип. 20. Інститут українознавства ім. І. Крип’якевича НАН України). — Львів, 2011. — С. 489). Поскольку, среди сыновей Семёна Кобринского князя Юрия не было (см. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 168), то, очевидно, что Митко был служебником в князя Юрия Семёновича Гольшанского, который получил от короля Казимира привилей на Степань с Золотолином, Подолянами и Горбаковом, Городцом, Тутовичами и Лухчой (см. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 98).
  307. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 174
  308. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 3 1432—1534, Lwów, 1890, S. 210
  309. Źródła dziejowe. T. 19, Warszawa ; 1889, S. 119, 124.
  310. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 12 (1522—1529): Užrašymų knyga 12 / Parengė D. Antanavičius ir A. Baliulis. Vilnius, 2001. стр. 235
  311. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 14 (1524—1529): Užrašymų knyga 14 / Parengė D. Antanavičius ir L. Karalius. Vilnius, 2008, стр. 236
  312. Ежегодник Археологические открытия — Наука., 1979, стр. 432
  313. «Xiąg ziemskich i grodzkich Kijowskich w Kijowskim magistracie znajdujących się zacząwszy od roku 1571 aż do roku 1646 z datą i essencją wypisana kwerenda; Powtorna kwerenda w Kijowie reszty tranzakcyj rόżnych, kwerenda xiąg ziemskich i grodzkich w magistracie Kijowskim najdujących się od roku 1570 do roku 1640».\\ — ІР НБУВ. — Ф. 1. — Спр. 4104.
  314. В 1566 году этот Михайло Сосновский служил «отправчим» повету Луцкого, Кременецкого и Владимирского при рассылке листов великого князя Сигизмунда Августа о невыдаче поголовщины (Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 30. СПб.: 1914, стб. 876). Михайло Сосновский («Сосновицкий») 4 июня 1575 года купил в Андрея Левковского его часть в Левковичах (Книга киевского земского суда за 1575 год.\\ — ІР НБУВ. — Ф. 1. — Спр. 4104). Пан Михайло Сосновский мог быть сыном Лукаша Сосновского (от с. Соснов, смежного с Бискупичами, между волынскими Тишковичами и Бубновом), а его матерью была Федя Кудиновна Древинская — двоюродная племянница Солтана Стецковича и двоюродная сестра Ивана и Гневоша Грицковичей. Возможно Митко из Кулчина (позднее Ставецикй и Липский) был первый раз женат на Матрухне Вохновой (вдове Стецка Шишки), а второй раз на Юлиане Левковне (Арх. Санг. Т. 3, стр. 34). Братья Матрухны, то есть дети Марии Вохновой с паном Вохно (Вохно — дедич Ставка, уп. 1470, Арх. Санг., Т. 1, стр. 65) — Ивашко и Васко Вохновичи, в последнего жена N. Былицкая. Дети Василия Вохновича и Былицкой — Грицко, Яким Васкович Вохнович (с. Колчин), Мася Васковна Вохновича и её муж Юхно Вербовицкий, которые отдали с. Колчин Фёдору Сангушке за Вербу, а эту часть Вербы староста купил в их сестры Марии и её сына Лаврина. Также в 1533 году Мася Васковна Вохновича продала именье Быличи — свою материзну Фёдору Сангушке. (Арх. Санг. Т. 3, с. 440—441, 448—449) Яким Вохно — сын Василия Вохновича, от которого были потомки на Колчине Ставецкие, а его вдова Татьяна (невестка Маси Вохновой и Юхна Вербского) вышла второй раз за Витенского, её сын Грицко от Якима назывался Кулчинский Вохнович-Витенский, иногда Бытенский (по матери); супруги Витенские одалживали деньги у Богдана Ивашковича на выкуп Колчина (дедичного имения его жены, то есть Витенской) от Митка Ставецкого (Арх. Санг. Т. 3, стр. 54, 365, 375). Вероятно, у Стецка Шишки кроме Грицка, Солтана и Богдана был сын Кудин (некалендарное имя) или по-другому Скиндир, поскольку «Скиндир» и «Кудин» — это две формы одного имени «Акиндин» или «Анкудин» (см. Арх. Санг. Т. 3, стр. 397; «Неужели Кудиновичи Дривинские — потомки Казарина Резановича, а Еньковичи Дривинские — потомки Немири Резановича?»), в других источниках он же назван календарным (крещёным) именем Иван Стецкович (см. Pamjatniki, izdannyje Vremennoju Kommissijeju dlja razbora drevnich aktov ...С. 23; Boniecki A. «Poczet rodow…» S. 335; РГАДА, Фонд 389, Оп. 1, Дело 239, Лист 122 об. — 124.), имеющий часть на Древыне (Древини (укр. Древині) — село на Украине, находится в Иваничевском районе Волынской области), а в него дочери: Евдокия замужем за Васком Фёдоровичем (Древинским?) и Федора за Лукашем Сосновским (Арх. Сангушков, Т. 4, стр. 58, 74, 213).
  315. «Выпис с книг кгродских замку господарского Киевского: Лета по нарожении Божего 1576 месяца июля 4 дня…»
  316. «…послали есмо тамъ дворенина н(а)шого Стрета [Солъта/новича] и ро/сказали тых казаковъ яко в Киеве, такъ в Черкасехъ и в Каневе, кто / их колве тамъ будеть, на рейстра списати…»; — Метрыка Вялікага княства Літоўскага. Кніга 28 (1522—1552): Кніга запісаў 28. / Падрыхтоўка тэкстаў да друку і навуковы апарат: Валеры Мянжынскі, Уладзімір Свяжынскі. Менск, 2000. (Док. № 6, 21,43, 53). См. Тэкст справаў.
  317. Винар Л. Початки українського реєстрового козацтва // Український Історик. — 1964. — Т. 1, ч. 2/3. — С. 14.
  318. Пятковичи — от антропонима Пятко, одной из 32 форм имени Пётр (Немира?), см. Бірыла М. В. Беларуская антрапанімія. Уласныя імёны, імёны-мянушкі, імёны па бацьку, прозвішчы. Мінск, 1966. С. 135—137. За ту же Пятковскую землю в 1544 году был спор Гриневичей-Яцковских с Криштофом Кмитичем (Немиричем).
  319. Zrodła Dziejowe, T. XXI, Warszawa, 1894, S. 239 (док. от 14 мая 1618 года, Лист 135).
  320. Atlas historyczny Rzeczypospolitej Polskiej. Epoka przełomu z wieku XVI-go na XVII-sty. — Dział II-gi: «Ziemie ruskie» Rzeczypospolitej / Opracował i wydał Aleksander Jabłonowski. — Warszawa; Wiedeń, 1899—1904, Карта № 8
  321. Волинські грамоти XVI ст. / Упорядники В. Б. Задорожний, А. М. Матвієнко. — К.: Наукова думка, 1995, стор. 202—205
  322. РГАДА, Фонд 389, оп.1, Дело 30, Листы 130 об. (103 об.) — 131 (104) Публ.: Метрыка Вяликага Княства Литоускага. Книга 30 (1480—1546 гг.). Книга записау № 30 (копия канца XVI ст.) / Падрыхт. В. С. Мянжынски. Мн.: Беларуская навука, 2008.
  323. РГАДА, Фонд 389, оп.1, Дело 235, Лист 49 об. — 51 .
  324. НГАБ. — Ф. КМФ-18. — Воп. 1. — Адз. зах. 239. Арк. 122 адв.-124. РГАДА, Фонд 389, оп.1, Дело 239, Лист 122 об. — 124.
  325. НГАБ. — Ф. КМФ-18. — Воп. 1. — Адз. зах. 259. Арк. 71-71 адв. РГАДА, Фонд 389, оп.1, Дело 259, Лист 71- 71 об.
  326. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T.3 1432—1534, Lwów, 1890, S. 310
  327. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T.4 1535—1547, Lwów, 1890, S. 68
  328. В 1570 году Андрей Курбский во второй раз женился: на этот раз его женой стала Мария Юрьевна Козицкая, урожденная Гольшанская — родная внучка Анны Михайловны Чарторыйской и правнучка Михайла Васильевича Чарторыйского и Марии Немирич (см. Wolff J. Kniaziowie litewsko-ruscy od końca czternastego wieku. — Warszawa, 1895).
  329. Історія церкви та релігійної думки в Україні: у 3. кн.: Навч. посібник для студ. вищих навч. закладів. — К. : Либідь, 1994 . — ISBN 5-325-00575-8. Кн. 2 : Середина XV — кінець XVI століття / В. Ульяновський., 1994. — С. 47
  330. М. В. Дмитриев. Между Римом и Царьградом. Генезис Брестской церковной унии 1595—1596 гг. (Труды исторического факультета МГУ: Вып. 22; Сер. II, Исторические исследования: 7). — М.: Издательство МГУ, 2003. — С. 53.
  331. Inge Auerbach. Andrej Michajlovič Kurbskij: Leben in osteuropäischen Adelsgesellschaften des 16. Jahrhunderts O. Sagner, 1985. S. 386.
  332. ІР НБУВ. — Ф. 312. — № 367/676 С. Листы 23 об.—26.
  333. Архив Юго-Западной России: Часть 1. Том VII. Киев: 1887. С. 93—98.
  334. Записки святителя Петра Могили / Упоряд. І. В. Жиленко. Київська духовна академія і семінарія; Інститут рукопису Національної бібліотеки ім. В. І. Вернадського; Національний Києво-Печерський історико-культурний заповідник. — К.: Фенікс, 2011. — С. 132—143.
  335. См. Иван Левковский (историк): «Волынская ветка священнослужителей Левковских» и «В поисках родоначальника волынской ветки священнослужителей Левковских»
  336. Под именем «Иванъ Коварынъ Резановичъ», маршалок великого князя, он упоминается среди свидетелей — членов Рады князя Свидригайла в «Жалованой грамоте князя Свидвигайла Ивану Мушате на имѣніе въ Луцкомъ повѣтѣ от 5 ноября 1430 года» (см. Акты, относящіеся к исторіи Южной и Западной Россіи, Том 1, № 18, стр. 11). Но, в издании Розова эта грамота напечатана по фотографическому снимку с подлинника на пергаменте, находившегося в Архиве Чапских в Кракове, где в отличие от АЮЗР, изданной с копии подтверждения Сигизмунда I от 20 сентября 1541 года, пан маршалок без ошибки назван своим настоящим именем «Иванъ Козаринъ Резановичь», в оригинале документ датирован 6935 годом, что отвечает 1426 году, но с подачи Вольфа отнесена автором данного издания к 1445 году. (См. Розов В. Українські грамоти / В. Розов. — К.: З друкарні Української АН, 1928. — Т. 1. XIV в. та перша половина XV в., № 81, стор. 149—151).
  337. Przemysław Nowak i Piotr Pokora "Dokumenty strony polsko-litewskiej pokoju mełneńskiego z 1422 roku, Poznań 2004, S. 75
  338. В работе Н. Яковенко и Боряк Г. В. «Родовая антропонимия Правобережной Украины как отражение социальной структуры общества (по актам конца XIV—XVI вв.)» упоминается Ларион Валевский: «Ларион Валевский — подтверждение кн. Олелька „на службу з боярами“ из с. Валева…»
  339. Индикту 13-му соответствуют 1450 год, 1435 год, 1420 год, 1405 год. (Н. И. Горбачевский. Краткие таблицы, необходимые для истории, хронологии, вообще для всякого рода археологических исследований и в частности для разбора древних актов и грамот Западного края России и Царства Польского. Вильна, 1867, параграф 35, 36). Но после публикаций Владимира Антоновича в научной среде, включая М. Грушевского и М. Любавского, закрепилось мнение, что индикт 13-й отвечает исключительно 1450 году, поскольку 1443—1455 гг. были годами правления киевского князя Олелька: «Родоначальникъ Левковскихъ-Ларіонъ Валевскій, получилъ грамоту на владѣніе землею отъ князя Олелька Владиміровича 1450 года». (Архив Юго-Западной Россіи: Акты о происхожденіи шляхетских родов в … — Страница 16). Также в другом издании Архива ЮЗР члены Археографической комиссии, так это и объясняют: «Так, как в годы правления князя Александра Владимировича (1440—1455) индикт 13-й падает на 1450 год, то к нему мы и приурачиваем акт» (Архив ЮЗР, Часть 8, Том 6, стр. 1). Но новейшие научные публикации утверждают, что Витовт отдал Киев Олельку Владимировичу намного раньше: в 1408—1422 годах — (Вялікае княства Літоўскае: Энцыклапедыя. У 3 т. / рэд. Г. П. Пашкоў і інш. Т. 1: Абаленскі — Кадэнцыя. — Мінск: Беларуская Энцыклапедыя, 2005. С. 218). Подобное предположение ещё в 1883 году высказал Эдвард Руликовский, по мнению которого, в битве на Ворскле в 1399 году погиб киевский наместник Иван Борисович. В 1422 году старостой Киева уже был Михайло Иванович, позже наместником князь Андрей Иванович Друцкий. В дальнейшем речь идёт о воеводе Юрше. Кто же был в период 1400—1422 годов киевским наместником точно не известно. Автор статьи о Киеве предполагает, что это был князь Александр Владимирович, поскольку уже в 1408 году Олелько указан в хрониках, как руководитель киевских полков (Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom IV › strona 75). Следующая дата — 1435 год, отвечающая индикту 13-му, по мнению многих исследователей, совпадает со временем тюремного заключения Олелька Владимировича Сигизмундом в Кернове: «Олександр (Олелько) Володимирович… у 1432—1440 рр. утримувався в ув’язненні у Кернові, а дружина та сини Семен і Михайло — в Утянах». (Леонтій Войтович. Князівські династії Східної Європи. — Ізборник). Отсюда, учитывая более современные исследования, датой выдачи листа Лариону Велавскому можно считать не 1450, а 1405 или 1420 годы.
  340. Книга гродская киевская записовая и поточная 1716 года, № 32, лист 15 на обороте. Из книги: Архив Юго-Западной России. Часть IV. Том 1. Акты о происхождении шляхетских родов в Юго-Западной России. Киев, 1867, стр. 1-6
  341. Коростенский край в период татаро-монгольского и литовского господства (1240—1569 гг.)
  342. Троюродными братьями Матвея Угриновского (предположительно он был внуком сестры Немири Резановича), согласно документа LX от 1538 года: «..а в Котъчисщах и въ Велавску по третей части; ино тутъ же стоячи братя его земяне повету Киевъского…» были Солтан, Богдан и Грицко Стецковичи, ведь именно они получили привилей («Прывилеи Грыцку, Солтану а Богъдану Стецковичомъ Шишъкиным на некоторые части имен их по дядку их небощыку Грыцку Ивановичу спалые у Киевъскомъ и во Вруцкомь повете») на Велавск, куда входили и Котчищи и Высокое.
  343. Клепатский П. Г. Очерки из истории Киевской земли: литовский период. — Записки Новороссийского университета (Одесса), ист.-филол. ф-т, 1912 г., т. 5, стр. 209
  344. Обычно монашеские имена начинались на ту же букву, что и светские: здесь монашеское Иларион — от светского Иван (см. Зимин А. А. Методика издания древнерусских актов. Москва, 1959. С. 49).
  345. «Критико-историческая повѣсть временных лѣт Червоной или Галицкой Руси»: сочинение Дениса Зубрицкого (пер. с пол. О. Бодянского). М., В университетской типографии, 1845. С. 369—370.
  346. Предположительно, имение Торговица спало на господаря, ведь его преемник Сигизмунд I до 1512 года передал это владение своему писарю Михаилу Васильевичу Свинусскому из рода Евлашковичей (см. Poczet rodów w Wielkiém Księstwie Litewskiém w XV i XVI wieku / ułożył i wyd. Adam Boniecki. 1887" S. 108), а затем князьям Корецким (см. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев: 1907, стр. 221).
  347. Когда великий князь Сигизмунд был убит в вербное воскресенье 1440 года, в этом заговоре участвовали все три брата Чарторыйские: Иван, Александр и Михаил Васильевичи (Пресняков А. Е. «Лекции по русской истории Глава XII. Литовско-Русское государство после Витовта. Свидригайло и Сигизмунд». Москва, 1939), а Немира Резанович был тестем одному из братьев Чарторыйских (князю Михаилу Васильевичу). Логично, что король Казимир, пришедший к власти после этого заговора, не мог наказать одного из виновников своего восхождения на престол — Михаила Васильевича Чарторыйского, а значит не сильно пострадал и его тесть, луцкий староста, с учетом его прежних заслуг перед Великим княжеством. Потому-то и его сын, Яков Война пытался все имения записать на свою сестру Марию, её мужа князя Михайла Васильевича и своих племянников Чарторыйских.
  348. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й СПб.: 1910. стб. 99-100.
  349. Олешку, боярину Володимирскому, село Олизарово Шиловича Горюховъ у Луцку, до воли. Панъ Петрашъ.Русская историческая библиотека Отдел 1. Directmedia, 2013
  350. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 3 1432—1534, Lwów, 1890, S. 71.
  351. Теодорович Н. И. Историко-статистическое описание церквей и приходов Волынской епархии, том 5. Почаев: тип. Почаевской лавры. — 1903. С. 461.
  352. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 6—35.
  353. Źródła dziejowe. T. 19, Warszawa ; 1889, S. 124.
  354. Теодорович Н. Историко-статистическое описание церквей и приходов Волынской епархии / Т. 5 : Ковельский уезд. — 1903. С. 161—167.
  355. Петро Кулаковський. Родина Єльців на Київщині у другій половині XV—XVI ст. Генеалогія. Збірка наукових праць. Вип. І. — К.: ВД «Простір», 2013. С. 159.
  356. Krzysztof Ożóg. Niemira Riazanowicz h. Korczak. Polski słownik biograficzny: (Том 31) Rehbinder Jerzy-Rewkowski Zygmunt. Polska Akademia Umiejętności 1988 года, S. 269—270.
  357. Daniłowicz I. Skarbiec diplomatów papezkich, cesarskich, krolewskich, książęcych …, Том 2, S. 197, № 1913.
  358. Записки НТШ. — 2001. -. Т. 241, стор. 496.
  359. Возможно, Василий и его родной брат Война Немирич оказались потом в Пинском повете, см. «Лист судного дела 30 июля 1479 года» (Лопарев Х. М. Описание рукописей Императорского Общества любителей древней письменности, Том I, 1892 г., стр. 324—326).
  360. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев: 1907, стр. 154
  361. Земельні надання та підтвердження Казимира Ягеллончика на українські землі Великого Князівства Литовського / А. Блануца // Україна в Центрально-Східній Європі: Зб. наук. пр. — К.: Інститут історії України НАН України, 2007. — Вип. 7. — С. 124—140.
  362. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й СПб.: 1910. стр. 107
  363. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й СПб.: 1910. стр. 111
  364. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 6 1549—1577. Lwów, 1910, S. 97.
  365. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1 1366—1506. Lwów, 1887, S. 77
  366. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 288
  367. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1 1366—1506. Lwów, 1887, S. 132, 147
  368. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стб. 671—672, № 100
  369. Памятники, изданные Временной комиссией для разбора древних актов. Т.4. — К., 1859, стр. 114
  370. Памятники, изданные Временной комиссией для разбора древних актов. Т. 4. — К., 1859, стр. 26
  371. Pamjatniki, izdannye vremennoju Kommissieju dlja razbora drevnich aktov
  372. Архив Юго-Западной России. Часть 2. Том I. Киев: 1861, стр. 7
  373. Села Хренники и Толпыжин находились в Перемыльском повете и были смежными через речушку Стыр с Шибеным и Липой, также принадлежавшие Немиричам, а Кнегинин, отданный Немирой Хренницким в доживотное владение своей жене княгине Ганне Жижемской, очевидно, все-таки перешёл пану Ивану Михайловичу Хренницкому-Кнегининскому по вую его Немире (см. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев, 1907, стр. 442—447, док. LXXII).
  374. Ворончук І. О. Населення Волині в XVI — першій половині XVII ст.: родина, домогосподарство, демографічні чинники: Монографія / І. О. Ворончук — К.: 2012. С. 49—50
  375. Эти имения Яцка Немировича не упоминаются в духовнице Якова Немировича (см. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 11-13).
  376. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 29
  377. Źródła dziejowe. T. 19, Warszawa; 1889, S. 124
  378. 1 2 Мицько І. Волинський Олеськ: етимологія назви та час заснування// Старий Луцьк. Науково-інформаційний збірник Вип. VІІІ. — Луцьк, 2012. — С. 16-25
  379. В опубликованном источнике дата 1415 год могла быть ошибочна или сама грамота является фальсификатом, поскольку тогда князь Свидригайло находился в Кременецкой тюрьме и не мог её выдать (Мицько І. Коли написана жидачівська ікона Богородиці? // Перші «Федушкові читання». Руда, 2011). Другие же исследователи не сомневаются, что эта грамота выдана от имени князя Свидригайла именно в 1415 году, в то время наместника Жидачева и одновременно заключенного в Кременце (Михайловський В. Історія одного розмежування біля Крилоса в 1412 році // Вісник львіського університету. Серія історична. — Львів, 2010. — Вип. 45. — С. 526). Некоторые ученые считают, что эту грамоту следует датировать более ранним временем, потому что других документальных свидетельств пребывания Свидригайло в Жидачевских землях в то время не имеется (Іванна Папа Жидачівське князівство і Гедиміновичі: спірні питання історії, Львів, 2012, С. 177—185).
  380. Akta grodzkie i ziemskie z c zasów Rzeczypospolitej Polskiej z …, Том 2
  381. Эта дата не раз поддавалась сомнению историками, 1428 или 1443 год также отвечали индикту 6-му (Розов В. Украинские грамоты. — № 78. — С. 143—146)
  382. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 2-й. СПб., 1875, стр. 16
  383. Барвінський Б. Конашевичі в Перемиській землі в 15 і 16 ст.: генеалогічно-історична монографія. — ЗНТШ, 1930 р., т. 100, с. 3 — 139
  384. Z Jana Zamoyskiego inwentarza archiwum koronnego, materylły do dziejów Rusi i Litwy w XV wieku. Archiwum Komisji Historycznej. T. 12, Cz. 1, 1919, S. 181.
  385. Piekosiński Franciszek «Studya, rozprawy i materyały z dziedziny historyi polskiej i prawa polskiego T.7; Jana Zamoyskiego notaty heraldyczno-sfragistyczne», 1907. S. 102.
  386. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej polskiej z Archiwum tak zwanego bernardyńskiego we Lwowie, Том 14, S. 111, № 872
  387. Halecki O. Ostatnie lata Świdrygiełły i sprawa wołyńska za Kazimierza Jagiellończyka. — Kraków: Akademija Umiejętności, 1915, S. 127
  388. Bartosz Paprocki. Herby rycerstwa polskiego, S. 677
  389. Пашин С. С. Перемышльская шляхта второй половины XIV — начала XVI века: Историко-генеалогическое исследование. Тюмень., 2001, стр. 4
  390. Akta grodzkie i ziemskie z czasów Rzeczypospolitej polskiej z Archiwum tak zwanego bernardyńskiego we Lwowie, Том 14, S. 325, № 2508
  391. Halecki O. Ostatnie lata Świdrygiełły i sprawa wołyńska za Kazimierza Jagiellończyka. — Kraków: Akademija Umiejętności, 1915; S. 121, przypis № 4
  392. Мишко Д. І. Соціально-економічні умови формування української народності: (становище селян і антифеодальні рухи на Україні в XV — першій половині XVI ст.) / Д. І. Мишко ; АН УРСР, Ін-т історії. — К. : Вид-во АН УРСР, 1963. С. 44—45; 145—146.
  393. Яковенко Н. М. Українська шляхта з кінця XIV до середини XVII ст: Волинь і Центральна Україна. Критика, 2008, стор. 88, 167
  394. Wojciech Kojałowicz Wijuk, Albertas Vijūkas-Kojelavičius/ Herbarz rycerstwa w. x. Litewskiego: tak zwany Compendium czyli o klejnotach albo herbach, których familie stanu rycerskiego w prowincyach wielkiego xięstwa Litewskiego zaźywaja/ Heroldium, 2002, S. 312
  395. Bartosz Paprocki. Herby rycerstwa polskiego, S. 851—856
  396. Józef Aleksander Jabłonowski. Heraldica: to iest osada kleynotow rycerskich y wiadomość Znaków Herbownych, 1752, S. 144, 171, 172
  397. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 659
  398. Труды Черниговской губернской архивной комиссии. — Выпуск седьмой. — Чернигов. — 1908 (1906—1908). — С. 3-52
  399. Василенко Н. П. Генеральное следствие о маетностях Черниговского полка (1729—1730).- Чернигов, 1908. — С. 11-15.
  400. Макушников О. Гомель с древнейших времён до конца XVIII века: историко- краеведческий очерк. — Гомель: ЦНТИ, 2002.
  401. ПСРЛ. — Т. 2. Ипатьевская летопись. — СПб., 1908. — Стлб. 360—383.
  402. Алексей Викторович Гудзь-Марков. История славян, 1995, стр. 372
  403. Ефимов А. Олегово поле // Труды XIV Археол. съезда в Чернигове. Т. III. 1908. Под редакцией графини Уваровой. Москва. 1911. С. 89—92.).
  404. Иловайский Д. И. Исторія Россіи: ч. 1. Киевский период, 1876, стр. 61
  405. Историк Иван Левковский считает (Статья «Возвращаясь к истокам: Грамота Немире на Бакоту от 19 сентября 1388 года»), что когда в 1404 году Гринко Соколецкий присутствовал среди участников урегулирования споров между Владиславом II Ягайло и Ядвигой и Эльжбетой Пилецкими за город Тичин и Залесскую волость, рядом с ним были указаны родные братья Андрейко и Грицко Бубельские (то есть, Быбельские), и где-то в то время Гринько сосватал своего сына Немиру (Бакотского) за их сестру — дочь Ходька Быбельского, после чего Немира Резанович воспользовался гербом матери Корчак, а Стецко Шишка назвал своего сына редким именем Кудин, в честь родоначальника своей бабушки Быбельской, князя Кудина («Въспомѧни Ги̃ Кн̃sѧ Кудина»)
  406. 1 2 Joannis Dlugossii Senioris Canonici Cracoviensis Opera omnia = Jana Długosza kanonika krakowskiego dzieła wszystkie. T. 14, Historiae Polonicae libri XII. T. 5, 1878, S. 103—105
  407. По предварительной оценке некоторых специалистов эта печать принадлежала луцкому старосте Немире Резановичу (Иван Левковский). Другие исследователи допускают, что печать могла быть гербовым знаком Немири Богдановича Хренницкого (начало XVI века), поскольку находка обнаружена была в одном из волынских имений бояр Хренницких. Но, герб Хренницких, хоть и имеет некоторое сходство, все же не совпадает с этой печатью (Kasper Niesiecki: Herbarz polski, Том 3, «Українські особові печатки ХV-ХVІІ ст. за матеріалами київських архівосховищ» / О. Алфьоров, О. Однороженко. — Харків, 2008, стор. 178—180), хотя Толпыженские при этом используют давний герб Немиричей — Езержа: «Tołpyżyński h. Jezierza» (Herby szlacheckie Rzeczypospolitej Obojga Narodów — T — Tadeusz Gajl). Очевидно, и другое: Немира Хренницкий фактически являлся правнуком Немире Резановичу, внуком Яцку Немировичу и сыном Богдану (Немире) Толпыженскому, что вполне объясняет географию находки (см. разд. «Волынский заговор» и его последствия).
  408. Шаповалов Г. І. Знак Рюриковичiв не тризуб, а якiр-хрест // Бiблiотека журналу «Пам’ятки Украiни». Кн.1: Нацiональна символiка. — К., 1990. — С. 33-36.
  409. Шаповалов Г. І. Про походження символу «якiр-хрест» та знаку Рюриковичiв // Древности степного Причерноморья и Крыма. — Запорожье, 1992. — Т.III. — С. 177—183.
  410. Шаповалов Г. И. О символе «якорь-крест» и значении знака Рюриковичей // Византийский временник. — М., 1997. — № 57 (82). — С. 204—210.
  411. Аукцион антиквариата. Лот «Печатка „Пєчать Нємирина“».
  412. Город Винницу, по легенде, основал Александр Кмита (Вороновицкий): «Hreor Woronowicz mając syna jednego,… Alexandra … Tenże na Podolu mieszkając zbudował i osadził Winnicę, i tamże był starostą» (см. B. Paprocki «Herby rycerstwa polskiego», S. 865); «Syn tego Hrehorego: Alexander Woronowicki, starosta Winnicki, hetman Swidrigeła, zbudował Winnicę» (см. Wojciech Kojałowicz Wijuk, Albertas Vijūkas-Kojelavičius/ Herbarz rycerstwa w. x. Litewskiego: tak zwany Compendium czyli o klejnotach albo herbach, których familie stanu rycerskiego w prowincyach wielkiego xięstwa Litewskiego zaźywaja/ Heroldium, 2002, S. 257); «Hrehor Woronowicz z Podola,… na służbę do Króla Władysława Jagiełłą, jego syn Alexander… zbudował i osadził Winnicę» (см. Herbarz polski Kaspra Niesieckiego, S. J. Powiększony dodatkami z …, Том 4, S. 477).
  413. Савчук Ю. Герби міста Вінниці: традиція та сучасність. Зб. наук. праць Подільська старовина. До 100-річчя з дня народження докт. іст. наук В. Д. Отамановського. — Вінниця, 1993. С.175-186
  414. Kronika polska, litewska, zmodzka i wszystkiej Rusi … wiadomoscia o zyciu …S. 182.
  415. Э. Руликовский, якобы ссылаясь на Карамзина (Николай Михайлович Карамзин. История государства российскаго, Том 5), а за ним и П. Клепатский называют Юршу в 1430—1438 годах Станком Ганковичем Юршой (см. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom III › strona 63 и Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom VII › strona 356; Клепатский П. Г. Очерки из истории Киевской земли: литовский период. — Записки Новороссийского университета (Одесса), ист.-филол. ф-т, 1912 г., т. 5, стр. 349), очевидно, подразумевая, что имение Станьково в Белой Руси, принадлежавшее его сыну маршалку господарскому и наместнику владимирскому, Ивашку Юрше (см. Русская историческая библиотека Отдел 1, № 109), дочь которого Людмила была замужем за Юрием Ивановичем Заберезинским (см. Pietkiewicz, K., Wielkie Księstwo Litewskie pod rządami Aleksandra Jagiellończyka. Studia nad dziejami panstwa i społeczeństwa litewskiego na przełomie XV i XVI w., Poznań 1995, S. 92; Акты, издаваемые Виленской комиссией для разбора древних актов. Directmedia, 2013, стр. 15), названо по имени отца (см. «О скарбы пана Юршины», Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 6; № 580, стр. 392), в то время, как О. Галецким (см. Oskar Halecki. Ostatnie lata Świdrygiełły i sprawa wołyńska za Kazimierza Jagiellończyka. Nakł. Akademii Umiejętności, 1915. S. 38), С. Кучинским (см. Stefan M. Kuczyński. Provinces Tchernihiw-Siversk sous le gouvernement de Lithuanie. Z zasilku Funduszu Kultury Narodowej, 1936. S. 227), так и в комментариях к современному изданию Я. Длугоша (Т. 12) он назван «Jursza Iwanowicz, nobilis Ruthenus, cap. Luceoriensis 1429—1431, Brianensis 1432, Cremenecensis 1447—1452, palat. Kijoviensis 1437, praefectus Braclaviensis 1451, ante 1475 obiit (S. M. Kuczynski, PSB, XI, p. 347; L. Korczak, Litewska rada, p. 86)» (см. Joannis Dlugossii Annales seu Cronicae incliti Regni Poloniae. Lib. 11—12, 1431—1444. Varsaviae: Wydaw. Naukowe PWN, 2001. P. 345); см. также Полехов С. В. Городельская уния: взгляд через шесть столетий. 1413 m. Horodlės aktai (dokumentai ir tyrinėjimai). Akty horodelskie z 1413 roku (dokumenty i studia). Vilnius; Kraków, 2013 // Исторический вестник. Т. 7 (154): Литва, Русь и Польша XIII-XVI вв. — Москва, 2014. — С. 251, где сказано, что «Луцким старостой в 1429—1431 гг. был православный боярин Юрша Иванович» и, наконец, в одном исследовании перечислены все четыре известные варианта его имени «Jurscha Iwanowicz, Gyrscha, Gyrsso, Юрша» (см. Рымвідас Пятраўскас, Максім Макараў. Літоўская знаць у канцы XIV—XV ст.: Склад — структура — улада. ТАА «Інбелкульт», 2015, стр. 316—317) .
  416. Codex epistolaris saeculi decimi quinti. [T. 1], 1384—1492 : ex antiquis libris formularum, corpore Naruszeviciano, autographis archivistique plurimis collectus opera Augusti Sokołowski, Josephi Szujski. Pars 1, Ab anno 1384 ad annum 1444. — 1876. S. 70.
  417. Joannis Dlugossii Senioris Canonici Cracoviensis Opera omnia = Jana Długosza kanonika krakowskiego dzieła wszystkie. T. 13, Historiae Polonicae libri XII. T. 4. 1877. S. 451.
  418. Jan Długosz. Opera omnia, Том 5, S. 414, 415, 417, 419.
  419. Urzędnicy Wołyńscy XV—XVIII wieku: spisy / Opracowal Marian Wolski. Polska akademia nauk. Biblioteka Kόrnika; Instytut historii. — Kόrnik, 2007. S. 94
  420. Любавский М. К. Литовско-русский Сейм. Опыт по истории учреждения в связи с внутренним строем и внешней жизнью государства. М.,1900, стр. 69
  421. Herbarz polski Kaspra Niesieckiego S.J.
  422. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 66
  423. Piekosiński Franciszek «Studya, rozprawy i materyały z dziedziny historyi polskiej i prawa polskiego T. 7; Jana Zamoyskiego notaty heraldyczno-sfragistyczne», 1907. S. 47; AGAD, dok. perg., № 4451.
  424. Однороженко О. А. Родова геральдика Сіверської та Смоленської земель доби Середньовіччя (друга половина XIV—XV ст.) / О. Однороженко // Сiверянський лiтопис. — 2008. — № 3. — С. 17.
  425. Однороженко О. А. Родова геральдика Волинської землі в другій половині XIV — першій половині XV ст. / О. А. Однороженко // Вісник Харківського національного університету імені В. Н. Каразіна. Серія : Історія України. Українознавство: історичні та філософські науки. — 2008. — № 822, вип. 10. — С. 46.
  426. Andrzej Kulikowski. Wielki herbarz rodów polskich. Świat Książki, 2005. S. 177.
  427. М. Грушевський. Історія України-Руси. Том VI. Розділ III. Стор. 1.
  428. Halecki O. Ostatnie lata Świdrygiełły i sprawa wołyńska za Kazimierza Jagiellończyka. — Kraków: Akademija Umiejętności, 1915. S. 122—123; S. 55, 138, 142
  429. Зазуляк Ю. П. Шляхта руського воєводства у XV ст.: дис… канд. іст. наук: 07.00.01 / Інститут українознавства ім. І. Крип’якевича НАН України. — Львів, 2004.
  430. 1 2 Bartosz Paprocki. Herby rycerstwa polskiego, S. 852
  431. «Z reguły w tarczy czteropolowej umieszczano w pierwszym polu herb zainteresowanego, w polu drugim jego matki, w trzecim babki macierzystej, w czwartym zaś babki ojczystej» (см. Heraldyczna gramatyka).
  432. B. Paprocki «Gniazdo cnoty…» Kraków: 1578, s. 1187
  433. Kaspar Niesiecki: Herbarz Polski, powiekszony dodatkami z pozniejszych autorow, rekopisow …
  434. Wojciech Kojałowicz Wijuk, Albertas Vijūkas-Kojelavičius/ Herbarz rycerstwa w. x. Litewskiego: tak zwany Compendium czyli o klejnotach albo herbach, których familie stanu rycerskiego w prowincyach wielkiego xięstwa Litewskiego zaźywaja/ Heroldium, 2002, S. 257—258.
  435. «Українські особові печатки ХV-ХVІІ ст. за матеріалами київських архівосховищ» / О. Алфьоров, О. Однороженко. — Харків, 2008, стор. 74
  436. Леонтій Войтович. Князівські династії Східної Європи (кінець IX — початок XVI ст.): склад, суспільна і політична роль. Історико-генеалогічне дослідження. — Львів: Інститут українознавства ім. І.Крип’якевича, 2000. — 649 с. Розділ 5.1. Князі невстановленого походження
  437. Herbarz polski. T. 16: Łopuszańscy — Madalińscy / ułożyli Adam Boniecki i Artur Reiski. Warszawa: 1913, S. 109.
  438. Herbarz polski. T. 12: Korty — Krzemieniewscy. Warszawa: 1900, S. 323
  439. Herbarz polski. T. 2: Bonieccy h. Bończa — Chmieleńscy. Warszawa: 1900, S. 236
  440. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 213
  441. Леонтій Войтович. Князівські династії Східної Європи (кінець IX — початок XVI ст.): склад, суспільна і політична роль. Історико-генеалогічне дослідження. — Львів: Інститут українознавства ім. І.Крип’якевича, 2000. — 649 с. ISBN 966-02-1683-1. — Розділ 1.9. КИЄВО-ПЕЧЕРСЬКИЙ ПОМ’ЯНИК. СПРОБА ІДЕНТИФІКАЦІЇ КНЯЗІВСЬКИХ ІМЕН
  442. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886. С. 13.. Плебан — это католический священник (см. Горбачевский Н. Словарь древняго актоваго языка Сѣверо-Западнаго края и Царства Польскаго. Виленский Уч. Округ, 1874. — С. 250).
  443. В другом издании Археографической комиссии описка: «клебан» вместо «плебан» (см. Архив Юго-Западной России, издаваемый комиссией для разбора древних актов Акты о землевладении в Юго-Западной России XV—XVIII вв. Издатель: Directmedia, 2013, стр. 29).
  444. Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. Издание подготовили А. П. Евгеньева, Б. Н. Путилов. М., 1977. № 22.
  445. Сергій Конча. Сіверський похід Іллі Муромця.
  446. Дата привилея 1392 год — явно ошибочна, некоторые исследователи датируют его 1436 годом (см. Гісторыя Беларусі IX—XVIII стагоддзяў. Першакрыніцы). См. также Ревизия пущ и переходов звѣриных в бывшем Великом Княжествѣ Литовском с присовокуплением грамот и привилегий на входы в пущи и на земли, составленныя Старостою Мстибоговским Григорием Богдановичем Воловичем в 1559 году. Изданы Виленскою Археографическою коммиссиею, 1867. С. 327—328.
  447. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стб. 97.
  448. 1489, марта 23. Лист старостей Луцкому, маршалку Волынской земли, пану Петру Яновичу. Пожалование слуге его Матвею в опеканье имения Угриново, оставленнаго взявшей его за сына его тетке Ивашковой Иевлевича Угриновской ея первым мужем, покойным Ивашком Иевлевичем (Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й. СПб, 1910, стр. 436—438).
  449. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1 1366—1506. Lwów, 1887, S. 45.
  450. Архив Юго-Западной России: Часть 7. Том I. Киев: 1886, стр. 9.
  451. Пан Костюшко был старостой Владимирским в 1442 году перед князем Михаилом Константиновичем Пинским (см. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 14). По мнению О. Галецкого, на момент выдачи привилея на Жасковичи (1452 сентября 22. Жалованная грамота великаго князя Свидригайла Ѳетиньи Костюшковой, на село Жасковичи въ Владимирскомъ повѣтѣ см. Акты, относящіеся к исторіи Южной и Западной Россіи, Том 1, № 30) Фетинья была уже вдова («Jego wdowa Fetynia Kostiuszkowa otrzymuje 22 IX 1451 nadanie od tego księcia», см. Oskar Halecki. Ostatnie lata Świdrygiełły… S. 300).
  452. Lietuvos metrika. Knyga Nr. 8 (1499—1514): Užrašymų knyga 8 / Parengė Algirdas Baliulis, Romualdas Firkovičius, Darius Antanavičius. Vilnius, 1995, стр. 440—441
  453. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 12 (1522—1529): Užrašymų knyga 12 / Parengė D. Antanavičius ir A. Baliulis. Vilnius, 2001. стр. 369
  454. Сочать // Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т. / авт.-сост. В. И. Даль. — 2-е изд. — СПб. : Типография М. О. Вольфа, 1880—1882.
  455. Пропп В. Я. Русский героический эпос
  456. 1 2 Грушевський М. C. Історія української літератури: В б т. 9 кн. Т. 4. Кн. І / Упоряд. О. М. Таланчук; Приміт. C. K. Росовецького. — К.: Либідь, 1994.
  457. В. Миллер. К былине о Казарине. Очерки русской народной словесности, т. II, М., 1910, стр. 9, 15—17.
  458. Л. Якуб. К былине о Михаиле Казарине. Этнографическое обозрение, тт. XV и XVI, М., 1906, стр. 112—113.
  459. А. П. Скафтимов. Поэтика и генезис былин. Саратов, 1924, стр. 177—178.
  460. В. И. Пропп. Русский героический эпос. Л., 1955, стр. 147—160.
  461. Полное собрание русских летописей
  462. Моррис Халле. Для Романа Якобсона: Очерки по случаю его шестидесятилетия, 11 октября 1956. Мутон, 1956
  463. ПСРЛ. — Т. 2. Ипатьевская летопись. — СПб., 1908. — Стлб. 251—285.
  464. Полное собрание русских летописей
  465. Гупало К. Н., Ивакин Г. Ю. О ремесленном производстве на Киевском Подоле. «Советская археология», 1980 год, стр. 211
  466. С чем соглашаются и их оппоненты, но, при этом выдвигая версию происхождения Добрыни от древлянского князя Мала, указывая, в том числе и, на один из топонимов на пограничьи древлянской земли село Добрынь (Ельский район) (см. Таланин В. Русская и русско-венгерская знать X—XV вв.: историко-генеалогическое исследование. Запорожье: ЗНУ, 2016. С. 9—10). Но, село Добрынь скорее всего получило свое название от первичного гидронима — речки Добрынки: Матвею Немиричу в 1579 году было передано записом «слушным вечистым» Кузьмичи, двор с оседлым селом над реками Словешною и Словешенкою и село Добрынь над речкою Добрынка, а 1 июля 1588 года Матвей Есифович обменял Кузьмичи и Добрынь на Ивницу с брацлавским хорунжим Богданом Богушовичем Дешковским и его матерью Богданой Киселёвной, а в 1604 году Добрынь купил Йозеф Будзило, хорунжий мозырский (см. ЦДІАК України. — Ф. 11. — Oп. 1. — Спр. 1. — Арк. 332; Задорожна О. Формування і територіальний склад Олевської волості Немиричів (XVI — середина XVII століття) / О. Задорожна // Teatrum Humanae Vitae : Студії на пошану Наталі Яковенко . — К. : Laurus, 2012. — C. 253; Літвін Г. З народу Руського. Шляхта Київщини, Волині та Брацлавщини (1569—1648). — Київ: Дух і Літера, 2016. С. 249; 291—292).
  467. Диба Ю. Історично-географічний контекст літописного повідомлення про народження князя Володимира Святославовича: Локалізація Будятиного села // Княжа доба. Історія і культура. Львів: Інститут українознавства ім. І. Крип`якевича НАН України. — Вип. VI. — С. 37-70
  468. Смирнов Ю. И. Добрыня Рязанич. Народные культуры Русского Севера. Фольклорный энтитет этноса. Выпуск 2: Материалы российско-финского симпозиума (Архангельск, 20-21 ноября 2003 г.) / Отв. ред. В. М. Гацак, Н. В. Дранникова. — Архангельск: Поморский университет, 2004.
  469. Александра Баженова «Славян родные имена: словарь исторических родокоренных имён и прозваний славян и русов за два тысячелетия». Русская традиция. Изд-во «Ладога-100», 2006, стр. 385
  470. Карпов Алексей. Владимир Святой. "Молодая гвардия, " ЖЗЛ. 1997, стр. 14-15
  471. Барац Г. М. Собрание трудов по вопросу о еврейском элементе в памятниках древне-русской письменности. 1924, стр. 142
  472. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich, Tom XV cz.2, strona 414
  473. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom XV cz.2 › strona 87
  474. № 92. Заставний запис Івана Івановича Клюського, який дав у заставу Гнівошеві Семеновичу Рязанові Луковському половину свого маєтку в Клюсові до сплати боргу. 4 березня 1572 опубл. Волинські грамоти XVI ст. / Упорядники В. Б. Задорожний, А. М. Матвієнко. — К.: Наукова думка, 1995. — 248 с. Пам’ятки української мови, стор. 156—158
  475. ЦГИАК, ф. 27, оп. 1, дело 14, листы 225 об.—226 об.
  476. Архив Юго-Западной России. Часть 2. Том I. Киев: 1861, стр. 315.
  477. Lwowska Naukowa Biblioteka im. W. Stefanyka NAN Ukrain. Oddział Rękopisów. Zespół (fond) 91 (Archiwum Radzimińskich) (sygnatura oryginału: 27). Kartа 101.
  478. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев: 1907, стр. 143—145.
  479. Первичной отчизной князей Козек было Поросье, как и родственных Немиричам князей Половцов Рожиновских (в 1499 году «кн(я)зь Иванъ | Юр(ь)евичъ Жославскии и з своими сынми, съ кн(я)земъ Михаиломъ, а кн(я)земъ Өедо|ромъ, а кн(я)земъ Богданом… селомъ своимъ на имя Лососною, што емȣ доста|ло ся по его кн(е)г(и)ни, менял с кн(я)земъ Анъдреем и Л(ь)вом Козечичом на его землю ωтчинъную, | што на Рши, Ро[ш]скою землею», см. Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 6 (1494—1506): Užrašymų knyga 6 / Lietuvos istorijos institutas; parengė A. Baliulis. Vilnius: LII leidykla, 2007. док. № 284, стр. 187), они появились на Волыни, как, впрочем, и Немиричи, вместе с Свидригайлом (Wolff. Kniaziowie… S. 180).
  480. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 181—183.
  481. Pamjatniki, izdannye vremennoju Kommissieju dlja razbora drevnich aktov …стр. 11, 23, 24, 25, 27
  482. Розов В. Українські грамоти / В. Розов. — К.: З друкарні Української АН, 1928. — Т. 1. XIV в. та перша половина XV в., документы № 75, 78, 80, 81, 84, 85.
  483. «Немиричи: загадка возникновения придомка „Резановичи“ раскрыта?»
  484. Грамоты великих князей литовских с 1390 по 1569 год / Под ред. В. Антоновича и К. Козловского. — К., 1868. — С. 1-21.
  485. Купчинський О. Акти та документи Галицько-Волинського князівства 13 — першої пол. 14 ст.: Дослідження, тексти. — Львів: НТШ, 2004. № 11, С. 781—783.
  486. Немира из Голчи (младший) был якобы внебрачный сын Казимира Великого и Цудки Галовской — жены Немири из Голчи (см. Balzer O. Genealogia Piastów. — Akademia Umiejętności, Kraków. 1895. S. 400—411).
  487. Boniecki Adam. Herbarz polski: T. 2, s. 273—274; T. 5, s. 352—353; T. 6, s. 201.
  488. Piekosiński Franciszek «Studya, rozprawy i materyały z dziedziny historyi polskiej i prawa polskiego T.7; Jana Zamoyskiego notaty heraldyczno-sfragistyczne», 1907. S. 80, 103.
  489. Z Jana Zamoyskiego inwentarza archiwum koronnego, materylły do dziejów Rusi i Litwy w XV wieku. Archiwum Komisji Historycznej. T. 12, Cz. 1, 1919, S. 183, 191.
  490. Źródła dziejowe. T. 18, cz. 1. Warszawa: 1902, S. 91, 102, 171.
  491. Źródła dziejowe. T. 18, cz. 2. Warszawa: 1903, S. 138, 258, 391.
  492. Leon Rzyszczewski, Antoni Muczkowski, Julian Bartoszewicz. Codex diplomaticus Poloniae quo continentur privilegia regum Poloniae…, Том 1, S. 301.
  493. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 1 1366—1506. Lwów, 1887, S. 48.
  494. Źródła dziejowe. T. 18, cz. 2. Warszawa: 1903, S. 395, 444.
  495. Жерела до історії України-Руси. Том 2. Описи королівщин в землях руських XVI віку. Люстрації земель Перемиської й Сяноцької / Під ред. М. Грушевського. Львів, 1897. С. 219.
  496. Бискупичей на Владимирщине было три: Бискупичи № 1 (теперь с. Соснина) находятся между Тишкевичами и Бубновом (условно «Грибовицкие»), Бискупичи № 2 находятся северо-восточнее Маркостава и Лукович (условно «Загоровские»), Бискупичи № 3 находятся севернее Низкинич (условно «Низкиничские»), см. Atlas historyczny Rzeczypospolitej Polskiej. Epoka przełomu z wieku XVI-go na XVII-sty. — Dział II-gi: «Ziemie ruskie» Rzeczypospolitej / Opracował i wydał Aleksander Jabłonowski. — Warszawa; Wiedeń, 1899—1904, (Карта № 2, Владимирский повет). По утверждению М. Любавского, данное село Бискупичи — это село Грибовицкой волости, именье князей Козек (М. К. Любавский. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства…, стр. 228).
  497. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й, СПб., 1910. стр. 391—392, № 82
  498. Любавский М. К. Литовско-русский Сейм. Опыт по истории учреждения в связи с внутренним строем и внешней жизнью государства. М.,1900, стр. 28.
  499. Akta unii Polski z Litwą 1385—1791, wyd. S. Kutrzeba, W. Semkowicz, Kraków 1932. S. 50—72.
  500. Volumina legum: Przedruk Zbioru praw staraniem XX. pijarów w …, Том 1
  501. Adam Boniecki. Herbarz Polski, Tom XIV, Warszawa, 1911. S. 208—209.
  502. Цинкаловський О. Стара Волинь і Волинське Полісся (Краєзнавчий словник — від найдавніших часів до 1914 року), Т. 1, 1984. С. 111.
  503. «В поисках мест захоронения родоначальников Лариона Велавского и Немири: удастся ли поставить точку?»
  504. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. Том 27-й. СПб, 1910, стр. 97
  505. Русская историческая библиотека Отдел 1, № 215
  506. Братья Стецковичи практически везде пишутся по отцу (Стецковичи), но в одной из книг Литовской метрики (ЛМ—30), кроме отца названы еще и по деду Ивану («Солтаномъ а Богданомъ Ивановичомъ Стецковичи») по отношению к двум братьям, как и озаглавлено авторами издания в документе №107 от 1546 года (см. Метрыка Вяликага Княства Литоускага. Книга 30 (1480—1546 гг.). Книга записау № 30 (копия канца XVI ст.) / Падрыхт. В. С. Мянжынски. Мн.: Беларуская навука, 2008. №107).
  507. В Б. Папроцкого литовские Солтаны очень четко стоят под гербом Корчак, отделяясь от волынско-овручских Солтанов собственного герба, причем происходят они, как и Илиничиевы и Мелешковы от литовско-русского рыцаря Чуппы, принявшего герб Корчак в 1413 году на Городельском сейме (Herby rycerstwa polskiego: Bartosz Paprockі). По словам А. Бонецкого, внук Александра Солтана, Иван Андреевич, подскарбий дворный, надал свой герб Вребы (Корчак) нобилитованому Станиславу Микуличу (Poczet rodów w Wielkiém Księstwie Litewskiém w XV i XVI wieku / ułożył i wyd. Adam Boniecki. S. 330—333). Однако, противореча старому геральдику Папроцкому, а также Бонецкому все остальные (Окольский, Коялович, Несецкий) упорно настаивали, что эти Солтаны принадлежали именно к собственному гербу (Солтан гербу Сырокомля), который как прибавлял Окольский выслужен предком того дома в битве с татарами под Киевом (Herbarz polski Kaspra Niesieckiego). Но, как известно, публикация Грамоты киевского митрополита Мисаила к папе Сиксту IV, 1476 года, обнародованная Ипатием Поцеем в 1605 году показывает Михаила Загоровского сыном пана Александра Солтана, и в данном случае не возникает уже никаких сомнений, что эти Загоровские также, очевидно, как и их собратья литовские Солтаны, принадлежали к гербу Корчак (см. Ворончук І. О. Рід Загоровських у приватному й публічному житті шляхетського соціуму Волині XVI — першої половини XVII ст. // Українознавство. — К., 2012. — № 4. — С. 61-69).
  508. Олег Однороженко. Руські родові герби XIV—XVI ст. як генеалогічне джерело. Генеалогія. Збірка наукових праць. Вип. І. — К.: ВД «Простір», 2013. С. 410.
  509. Памятники, изданные Временной комиссией для разбора древних актов. Т.4. — К., 1859, стр. 178
  510. Сергій Горін. Монастирі західної Волині (Друга половина ХV -перша половина ХVІІ ст.). — Львів: Видавництво Отців Василіян «Місіонер» 2007.
  511. Źródła dziejowe. T. 19, Warszawa; 1889, S. 21, 71, 72. Архив ЮЗР, Часть 6, Т. 1, стр. 91
  512. Волинські грамоти XVI ст. / Упорядники В. Б. Задорожний, А. М. Матвієнко. — К.: Наукова думка, 1995, стор. 220—223.
  513. Herby rycerstwa polskiego: Zebrane i wydane r, S. 435—436 Авторы: Bartosz Paprocki
  514. Adam Boniecki. Herbarz Polski, Tom XVI, S. 185, Warszawa, 1913.
  515. Русская историческая библиотека Отдел 1, 2013
  516. Jozef Wolff. Kniaziowie litewsko-ruscy od konca czternastego wieku, Warszawa, 1895, S. 500, 503.
  517. Архив ЮЗР, Часть 6, Т. 1, стр. 263—270.
  518. Возможно, связь шла по жёнах князей Курцевичей, имевших половецкие или кавказско-мажарские корни (см. Павленко С. Родовід гетьмана І. Мазепи //Сіверянський літопис. — 2007. — № 5. — С. 57-70).
  519. Опись актовой книги Киевского центрального архива № 3. — К.: 1869 г. — С. 12.
  520. Słownik geograficzny Królestwa Polskiego i innych krajów słowiańskich › Tom XV cz.1 › strona 555
  521. Новицкий И. П. Указатель к изданиям Временной комиссии для разбора древних актов, учреждённой при Киевском, Подольском и Волынском генерал-губернаторе. (С 1845 по 1877 год). Т. 2. Имена географические. Киев, 1882. С. 61.
  522. Архив Юго-Западной России. Часть 3. Том II. — Акты о казаках на правой стороне Днепра, 1679—1716 гг. Под ред. В. Б. Антоновича. С. 141—144.
  523. Antoni Józef Rolle. Opowiadania: serya czwarta, Том 2: 1884.
  524. Adam Boniecki. Herbarz Polski, Tom XVI. Warszawa, 1911. S. 34.
  525. Źródła dziejowe, Т. XXI, Варшава, 1897. S. 242.
  526. ЦГИАК Фонд 2 Киевский гродский суд Опись 1 Дело 15, Листы 174—175
  527. Опись актовой книги Киевскаго центральнаго архива:(официальное издание архива). — Киев : в Университетской тип., 1869—1907 № 7: Киевская гродская поточная, записовая и декретовая книга 1697, 1698 и 1699 годов / — 1872. Акт №39; Л. 54—54 об.
  528. ЦГИАК Ф. 2 оп. 1 д. 13 (Киевский гродский суд 1712 год). Акт №26 Л. 105 об.—107.
  529. Сестра Якуба и Александра Кнегининских, Марианна, очевидно, была вдовой пана Кременецкого повета, N. Ростоцкого из рода Болбасов-Ростоцких, причём отчизное село Ростоки в 1516 году его предку Ивану Фёдоровичу Болбасовичу удалось вернуть благодаря содействию княгини Марии Ровенской — матери тёщи (княгини Настасьи) князя Константина Острожского (см. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. T. 3 1432—1534, Lwów, 1890, S. 137—138; Собчук В. Перші покоління шляхетського роду Болбасів-Розтоцьких / Володимир Собчук, Ігор Тесленко // Вісник Львів. ун-ту: Серія історична. — Л., 2009. — Вип. 44. — С. 267—278; Національно-визвольна війна в Україні. 1648—1657. Збірник за документами актових книг / Керівник проекту Музичук О. В.; Упор.: Сухих Л. А., Страшко В. В. Державний комітет архівів України. Центральний державний історичний архів України, м. Київ.— К., 2008).
  530. Архив Юго-Западной России. Часть 2. Том I. Киев: 1861, стр. 8
  531. М. Грушевський. Історія України-Руси. Том V. Розділ IV. Стор. 2.
  532. Архив Юго-Западной России: Часть 8. Том IV. Киев, 1907, стр. 118—120
  533. Archiwum książąt Lubartowiczów Sanguszków w Sławucie. Т.4 1535—1547 Lwów 1890, S. 563
  534. Н. И. Теодорович Город Владимир Волынской губернии, в связи с историей Волынской епархии. Почаев. Типография Почаево-Успенской Лавры, 1893, стр. 204
  535. Рожко В. Блаженик — забута сторінка історії. Газета «Свобода» № 19 от 11 мая 2008 года, стр. 26
  536. Волинська єпархія УПЦКП (офіційний сайт).
  537. Літвін Г. З народу Руського. Шляхта Київщини, Волині та Брацлавщини (1569—1648). — Київ: Дух і Літера, 2016. С. 284.
  538. Архив Юго-Западной России: Часть 4. Том I. Киев, 1867. стр. 61-62
  539. Материал для историко-топографического исследования о православных монастырях в Российской империи
  540. Седмица. RU Церковно-Научный Центр «Православная Энциклопедия»
  541. Н. И. Теодорович Город Владимир Волынской губернии, в связи с историей Волынской епархии. Почаев. Типография Почаево-Успенской Лавры, 1893, стр. 47-77
  542. Архив Юго-Западной России: Часть 1. Том VI. Киев: 1883. стр. 18-20
  543. Знак (x) означает, что потомки неизвестны, знак (″) — знак повтора, знак (∞) — супруг (а), знак (†) — умер (ла); см. также Родословная схема.

Ссылки[править | править вики-текст]