Пророк (стихотворение)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Пророк
Автор:

Александр Сергеевич Пушкин

Язык оригинала:

русский

Публикация:

1826

Wikisource-logo.svg Текст произведения в Викитеке

«Пророк» — стихотворение Александра Сергеевича Пушкина. Первая публикация этого стихотворения состоялась в «Московском вестнике» (№ 3) за 1828 год. Предположительно, стихотворение первоначально представляло собою часть цикла из четырех стихотворений, под заглавием "Пророк". По свидетельству М.П. Погодина «Должны быть четыре стихотворения, первое только напечатано (Духовной жаждою томим etc.)»[1]. Остальные три стихотворения до нас не дошли.

Создание и тема стихотворения[править | править исходный текст]

Написание «Пророка» относится, вероятно, к лету 1826 года[2]. Владимир Соловьёв утверждал, что "Пророк" воплощает в себе «идеальный образ истинного поэта в его сущности и высшем призвании». Это произведение является хронологически первым в ряду пушкинских стихотворений, в которых Пушкин «открывает нам свои мысли или свои внутренние опыты относительно существенного характера и значения поэзии, художественного гения вообще и настоящего призвания поэта. Эти произведения - неодинакового характера и неравного художественного достоинства - внутренне связаны между собою и представляют в сущности лишь вариации одной главной темы». Это стихотворения «Поэт» («Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон…»), «Эхо» («Ревёт ли зверь в лесу глухом…»), «Поэту» («Поэт, не дорожи любовию народной…»), «Чернь», «Памятник»; к этому же ряду примыкает «Моцарт и Сальери». «Пророк» перекликается и с написанными ранее «Подражаниями Корану». Далее Соловьёв приходит к выводу, что пушкинский Пророк «есть чистый носитель того безусловного идеального существа поэзии, которое было присуще всякому истинному поэту, и прежде всего самому Пушкину в зрелую эпоху его творчества и в лучшие минуты его вдохновения»[3].

М. О. Гершензон отмечает: «Мицкевич несомненно был прав, когда назвал «Пророка» Пушкина его автобиографическим признанием. Недаром в «Пророке» рассказ ведется от первого лица; Пушкин никогда не обманывал. Очевидно, в жизни Пушкина был такой опыт внезапного преображения».

С. Булгаков писал: «Таких строк нельзя сочинить, или взять в качестве литературной темы, переложения, да это и не есть переложение. Для пушкинского Пророка нет прямого оригинала в Библии. <...> Однако, и здесь мы имеем некое обрезание сердца, Божие призвание к пророческому служению. Тот, кому дано было сказать эти слова о Пророке, и сам ими призван был к пророческому служению»[4]. Эту точку зрения оспаривал Владислав Ходасевич, писавший: «Пушкин всегда конкретен и реален. Он никогда не прибегает к аллегориям. Его пророк есть именно пророк, каких видим в Библии»[5].

Композиция, сюжет[править | править исходный текст]

В композиционном аспекте представляется возможным разделить текст на три равнозначные части. Первая характеризует место и время протекания действия (она состоит из четырёх строк). В некоторой степени начальная формула стихотворения перекликается со вступительной частью «Божественной комедии» Данте. «Шестикрылый серафим», ангел, особо приближенный к престолу Бога и прославляющий его, указывает на погружение в ветхозаветное пространство; он является герою «на перепутье», что также подчёркивает сакральность и универсальность рассматриваемой проблематики. Согласно ветхозаветным представлениям, описанным в Книге пророка Исайи, один из серафимов очищает уста пророка, касаясь горячим углём, который он берёт клещами со священного жертвенника, тем самым приготовляя его к исполнению миссии служения.

Тема огня получает масштабное развитие в стихотворении на композиционном и лексико-семантическом уровнях; внутренняя форма слова «серафим» (в переводе с древнееврейского «огненный», «пламенеющий») также актуализирует концепт: в слове можно выделить производящий корень srp «гореть», «жечь», «обжигать». Вторая часть стихотворения занимает двадцать строк и посвящена преображению человека в Пророка. Её слитность и внутренняя соотнесённость актуализирована особым механизмом поэтической выразительности: сложной звуковой анафорой на «и». Заключительная часть состоит из шести строк и выражает идею пророческого служения; в ней глас Бога, воззвавший к лирическому герою, подводит своеобразный итог свершившемуся перевоплощению. Стихотворение написано четырёхстопным ямбом с периодическими значимыми перебоями в виде спондеев и пиррихиев, с парной, перекрёстной и охватной рифмовкой с мужскими и женскими рифмами; на ритмико-метрическом уровне ключевая идея стихотворения также получает своё отражение.

Интертекстуальность[править | править исходный текст]

Очевидна тематическая соотнесённость «Пророка» с Книгой пророка Исайи, в особенности с шестой главой, а также с Кораном. На генезис поэтического текста повлияла лирика Г. Р. Державина, особенно прецедентным в этом отношении является текст оды «Властителям и судьям». На идейное содержание «Пророка» некоторое влияние оказала лирика декабристов; в качестве примера можно отметить стихотворение Ф. Н. Глинки «Призвание Исайи», а также стихотворение В. К. Кюхельбекера «Пророчество». Обращает на себя внимание монологичность стихотворения, в котором посредством торжественного ораторского стиля передаётся напряжённая драматичность универсального действия преображения..

Примечания[править | править исходный текст]