Русские роты и батальоны НОАЮ

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Русские роты и батальоны
Годы существования октябрь 1943май 1945
Страна Flag of Yugoslavia (1943–1946).svg Югославия
Подчинение НОАЮ
Тип пехота
Включает в себя
Дислокация Югославия
Участие в освобождение Югославии
Командиры
Известные командиры Анатолий Игнатьевич Дьяченко
Бейсен Акимович Раисов
Павел Максимович Гутиков
Пётр Максимович Оранский
Джавад Атахалил оглы Хакимли[en]
Иван Васильевич Барсуков
Анатолий Алексеевич Болотов
Назар Фатониазович Каюмов
Бруно Николаевич Козловский
Алексей Филиппович Киселев
Михаил Викторович Колесников
Николай Алексеевич Монтыков

«Русские» роты и батальоны (сербохорв. ruski čete i bataljoni) Народно-освободительной армии Югославии (НОАЮ) — тактические военные подразделения во время Второй мировой войны, состоявшие полностью или частично из граждан СССР. Наименование подразделений не связано с их национальным составом. По установившейся традиции Советский Союз за рубежом называли Россией. В действительности же «русские» партизанские формирования состояли из представителей многочисленных национальностей Советского Союза[1].

В составе НОАЮ действовало 31 формирование уровня рота — батальон. Наиболее крупными по численности и известными являлись «русские» батальоны 18-й словенской Базовицкой, Осиекской и 7-й воеводинской ударных бригад[2][3].

Предпосылки и условия появления «русских» военных формирований[править | править код]

В результате военных катастроф начального периода войны Советского Союза против нацистской Германии и её союзников в немецком плену оказались по разным оценкам от 4 млн 559 тысяч до 5 млн 270 тысяч солдат и офицеров Красной армии[4]. Пленных перегоняли пешим порядком или железнодорожными эшелонами в немецкие лагеря, располагавшиеся на территории Польши, Германии и других стран. После массового вымирания военнопленных зимой 1941—1942 годов, было организовано их задействование на принудительных работах. Последовавшая за военными неудачами и оккупацией противником значительной территории СССР насильственная депортация трудоспособного населения, в первую очередь молодежи, привела к появлению в Германии и других странах Европы миллионов принудительных рабочих из числа советских граждан. Как следствие этих процессов, часть военнопленных и «остарбайтеров» попадала на территорию Югославии, куда их перемещали в качестве рабочей силы для тяжёлых работ в целях поддержания военной оккупационной инфраструктуры[К 1].

Пройдя через горнило массового уничтожения военнопленных, нечеловеческие условия содержания и каторжный труд в нацистских лагерях, многие люди не мирились со сложившимися обстоятельствами и искали возможности изменить судьбу. Побеги из плена носили массовый характер, вопреки жестоким репрессиям. Свидетели рассказывают, что для устрашения узников лагеря в городе Славонски-Брод немцы поставили перед казармами виселицу. Но узников это не сдерживало[6]. Вырвавшись из лагерей и мест принудительного труда, советские граждане вступали в ряды НОАЮ, где их принимали как своих и ставили в общий строй[7].

Общие сведения о количестве и составе формирований[править | править код]

В составе НОАЮ действовало 31 формирование уровня рота — батальон. В условиях войны количество «русских» формирований в разное время было различным. Многие формирования из советских людей передавались на пополнение в другие «русские», а иногда и югославские подразделения. Некоторые из них в связи с укрупнением, переформированием и переходом в другие части изменяли свои первоначальные названия. Не все подразделения сохранились до конца войны. Совместная операция советских войск и НОАЮ по освобождению Белграда явилась для многих подразделений окончанием их боевой деятельности. С ноября — декабря 1944 года до мая 1945 года участвовали в боевых действиях на территории Югославии в составе НОАЮ 15 «русских» формирований[2][8].

Граждане Советского Союза составляли вторую по численности, после итальянцев, группу иностранных бойцов НОАЮ. Документально установлено наличие свыше 6000 советских граждан в 188 частях, соединениях и военных учреждениях НОАЮ[9]. 65 % из этого числа бежали из лагерей и рабочих команд. 13,5 % состава «русских» формирований были освобождены партизанами.

Советские люди появились в партизанских формированиях в конце 1942 года. Это были солдаты и офицеры Красной Армии — военнопленные, которые в 1942 году попали на территорию Югославии и бежали к партизанам из немецких лагерей. Так, одними из первых советских партизан Хорватии стали в декабре 1942 года освобождённые Калникским отрядом из немецкого плена офицеры Красной армии Николай Герасимович Фостик, Иван Васильевич Бандура, Даниил Павлович Гвоздик, Семен Михайлович Кухаренко и Владимир Васильевич Лепешкин[К 2][11]. Затем в партизанских подразделениях стали появляться и гражданские лица, насильно депортированные немецкими оккупантами с территории СССР, в том числе принудительно мобилизованные для работы в подразделениях организации Tодта. Они бежали к партизанам из концентрационных лагерей, мест принудительного труда на оккупированной территории Югославии, Австрии, Греции, Албании и Италии.

Немало советских граждан в составе отдельных формирований, группами или в одиночку перешли в Югославию из партизанских отрядов Греции и Италии. Их привлекали широкий размах освободительной борьбы, сходство языков и традиционные узы дружбы и взаимного уважения народов Югославии и СССР.

Ещё одну группу советских бойцов в НОАЮ, всего 585 человек (6,5 % от общей численности) составляли перебежчики из созданных немцами коллаборационистских военных частей и подразделений, сформированных из граждан СССР. Большинство из них ранее были военнопленными, набранными вермахтом в 1-ю казачью и 162-ю пехотную дивизии, Казачий стан, а также в так называемые «рабочие батальоны» воинских частей. Обе дивизии со второй половины 1943 года использовались на территории оккупированной Югославии для борьбы с партизанами (формирования Казачьего стана со второй половины 1944 года задействовались на территории Словенского Приморья). Здесь их называли «черкезами» (Čerkezi)[12]. Бывшие военнопленные вырывались из этих формирований группами и поодиночке, зачастую с оружием в руках, предварительно убив своих командиров или сопровождавших их немцев. Всего из состава 1-й казачьей дивизии на сторону партизан перешли около 250 казаков[13]. Ветеран и хроникёр партизанского движения в Хорватии Иван Фумич (Ivan Fumić) вспоминает:

«Сколько пришлось пережить этим людям, которые, не выдержав мучений, согласились перейти к „власовцам“, можно только догадываться, но знаю одно — при первой же возможности они перебегали на сторону партизан и сражались отчаянно и храбро, даже иногда чересчур бесшабашно. Могу сказать, что это были хорошие солдаты… Их наши люди очень ценили. После окончания войны, по требованию Советского Союза они были возвращены на родину, что там с ними происходило, мы никогда не узнали»[14].

В «русские» подразделения НОАЮ, наряду с советскими гражданами, попадали люди разного этнического происхождения. Среди них были русские эмигранты — бывшие белогвардейцы, а также некоторая часть украинцев и русинов — граждан Югославии[К 3][15].

Командный состав «русских» подразделений был как смешанным (советско — югославским), так и полностью советским. Большинство командиров были офицерами. Югославские офицеры были в «русских» формированиях комиссарами, а иногда начальниками штабов.

Характерным был постоянный численный рост всех подразделений НОАЮ, состоявших из граждан СССР. Это объясняется увеличением количества советских людей, бежавших из нацистской неволи, а также, постоянным сосредоточением и консолидацией в отдельных формированиях всех советских людей, сражавшихся в определенных районах или воинских частях, где уже действовали «русские» подразделения.

Количественный состав «русских» батальонов, рот, взводов и отделений на протяжении всей войны изменялся и в среднем насчитывал соответственно: 150—280; 50—120; 20-50; 10-15 человек. В связи с постоянным увеличением числа советских людей в Югославии и сосредоточением их в «русских» подразделениях, характерным был процесс укрупнения формирований: отделения развертывались во взводы, взводы в роты, роты в батальоны[8].

Создание и развитие «русских» подразделений[править | править код]

До капитуляции Италии в составе НОАЮ не было сформировано ни одного подразделения из граждан СССР[18]. Первоначально советские граждане были рассредоточены по многочисленным подразделениям НОАЮ и партизанским отрядам. В связи с увеличением численности советских бойцов Верховный штаб НОАЮ стал сводить их в однородные по составу формирования. В них объединялись советские граждане, действовавшие с конца 1942 — начала 1943 года в составе одного партизанского отряда, одной части или соединения НОАЮ. Так здесь появились «русские» отделения, взводы, роты и батальоны. Они имелись на территории всех шести будущих национальных республик Югославии. Все формирования советских людей входили в состав частей НОАЮ и полностью подчинялись югославскому командованию[19].

Первые такие подразделения появились в октябре — декабре 1943 года. Так, к 27 октября в 18-й словенской бригаде 30-й дивизии формируется русская рота численностью до 80 человек из советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей на территории Италии[20]. Из числа пленных красноармейцев, бежавших из немецкого лагеря в городе Бихач на северо-западе Боснии и Герцеговины, в конце ноября — начале декабря 1943 года в 1-й бригаде (6-я Хорватская) 13-й приморско-горанской дивизии формируется так называемая «рота черкезов» (Četa Čerkeza)[18]. В состав роты вошло около 80 бойцов. Следующим стал «русский» батальон из бывших красноармейцев, численностью около 50 бойцов, бежавших из лагеря на территории Греции, сформированный 14 декабря в 1-й македонско-косовской бригаде. Формирование проводилось на горе Каймакчалан, расположенной на границе Македонии с Грецией. «Русская» рота была образована в декабре 1943 года в составе 3-го батальона 1-й воеводинской бригады. В это же время аналогичная рота создается в 4-й черногорской пролетарской бригаде, а также в Пожаревацком партизанском отряде в Сербии из числа пленных красноармейцев, бежавших от четников Рончевича (Rončević), а после этого присоединившихся к партизанам НОАЮ.

В составе иностранных формирований НОАЮ в 1944 году преобладали подразделения, сформированные из граждан СССР. Большую часть советских бойцов составляли бывшие военнопленные и принудительные рабочие. В общей сложности в 1944 году было сформировано 13 партизанских рот и 7 батальонов. Так называемые «русские» роты были сформированы в Жумберакско-Посавском партизанском отряде, 1-й краинской ударной бригаде, 1-й косовско-метохийской бригаде, Мославинском партизанском отряде, 1-й мославинской бригаде, 1-й истрийской бригаде «Владимир Гортан», 14-й сербской ударной бригаде, 15-й маевицкой бригаде, 3-й словенской бригаде «Иван Градник», 13-й пролетарской бригаде «Раде Кончар», Осиекской бригаде, 16-й молодежной бригаде «Йоже Влахович», 25-й Бродской бригаде, Ибарском и Посавском партизанских отрядах.

13 марта 1944 года в селе Рокитница возле города Рибница в составе 9-й словенской бригады сформирован 5-й «русский» батальон численностью около 180 солдат[21]. В этом же месяце образован 2-й «русский» батальон 18-й словенской бригады 30-й дивизии.

В конце апреля 1944 года, из граждан СССР, красноармейцев бежавших из концентрационных лагерей и перебежчиков из русских военных формирований вермахта, формируется «русский» батальон Туропольско-Посавского партизанского отряда. Первоначально он состоял из 2-х, а позже и 3-х рот численностью около 240 бойцов. 26 июля 1944 этот батальон был передан для усиления в состав бригады «Франьо Oгулинац Сельо» и распределён между её 1-м, 2-м и 3-м батальонами. «Русские» роты в структуре батальонов этой бригады получили четвёртые порядковые номера.

Из бывших военнопленных в апреле 1944 года создан 5-й «русский» батальон в 1-й ликской пролетарской бригаде. Это подразделение просуществовало недолго и было расформировано 17 мая 1944 года. 2 июля 1944 года в районе Босутских лесов, из красногвардейцев бежавших из немецкого плена в составе 7-й воеводинской бригады был сформирован русский батальон (в начале имел номер 3, затем 4). Батальон состоял из трех рот общей численностью около 250 солдат. В ноябре 1944 года, по просьбе штаба 3-го Украинского фронта, батальон был направлен в состав 52-й дивизии 68 стрелкового корпуса.

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png 4-й батальон Осиекской ударной бригады, осень 1944 года. Arhiv Znaci.

2-го августа 1944 года в Осиекской бригаде 12-й славонской дивизии из числа советских бойцов созданной в мае 1944 года «русской» роты был сформирован «русский» батальон (4-й батальон бригады). Сначала он состоял из 138 человек, а в декабре 1944 года насчитывал уже около 250 человек. В январе 1945 года большая часть советских бойцов перешли в расположение Красной армии на Вировитицком плацдарме.

Из бывших красноармейцев, бежавших 26 — 27 ноября 1944 года из немецкого 21-го армейского корпуса и вступивших в состав НОАЮ, 29 ноября вблизи Подгорицы (Титоград) создан 5-й «русский» батальон 5-й пролетарской черногорской бригады. Он имел четыре роты общей численностью около 140 бойцов. В феврале 1945 года личный состав батальона был отправлен в Белград в расположение Красной армии.

Из граждан Советского Союза в конце войны сформировали 1-ю русскую «ударную» партизанскую бригаду. Она была создана 5 мая 1945 года на базе 2-го батальона 18-й словенской ударной Базовицкой бригады 30-й дивизии 9-го корпуса в селе Шемпас (Šempas) в районе города Нова-Горица. В состав бригады были включены около 800 советские бойцов 9-го корпуса. После образования бригада участия в боевых действиях не принимала. Её личный состав был отправлена через Любляну и Белград в Советский Союз. В конце войны постепенно были расформированы и другие подразделения Народно-освободительной армии, состоящие из советских граждан.

В составе частей НОАЮ было сформировано ряд подразделений из граждан сразу нескольких стран. Их называли международными. Первое такое формирование возникло в ноябре 1943 года в Словении, в районе города Толмин, из числа граждан Советского Союза и югославов (словенцев, сербов и хорватов) в формате международного батальона 18-й словенской бригады. Батальон имел три роты — «русскую», сербо-хорватскую и словенскую.

24 июня 1944 годка на горе Караорман в районе города Збажди в западной части Македонии сформирована 1-я косовско-метохийская бригада в составе двух косовских и «русского» батальонов. 2 июля 1944 года, на следующий день после формирования 12-го воеводинского корпуса, в Босутских лесах между селами Бартовац (Bartovac) и Липовац (Lipovac) формируется 7-я воеводинская бригада. В её состав вошли три батальона: 1-й батальон из состава 6-й воеводинской бригады), 2-й батальон был сформирован из подразделений 2-го сремского партизанского отряда, а 3-й батальон («русский») — из числа красноармейцев, бежавших из немецкого плена. Вскоре в селе Слободна Власт (Славония) был сформирован 4-й батальон. «Русский» батальон воевал в составе бригады до 6 октября 1944 года, после чего был переподчинен штабу 12-го воеводинского корпуса.

В конце войны сформированы ещё три международных батальона, состоящих из граждан разных государств. 18 апреля 1945 года в 1-й словенской ударной бригаде «Тоне Томшич» недалеко от города Целе сформировали международный 4-й батальон численностью 170 бойцов. Десять дней спустя, 28 апреля 1945 года в горах Черни-Врх в долине Савы был сформирован международный батальон 11-й словенской бригады «Милош Зиданшек». Он состоял из 148 бойцов. (расформирован 11 мая 1945 года). 1-го мая в селе Миклавж-при-Табору, расположенного недалеко от города Жалец, сформировали международный 3-й батальон 6-й словенской бригады «Славко Шландер». Он насчитывал 147 бойцов. В этих международных батальонах состояли советские граждане, австрийцы, поляки, венгры, югославы и другие.

«Русские» батальоны[править | править код]

«Русские» роты[править | править код]

  • Вировитицкой бригады 40-й дивизии 6-го славонского корпуса — 60 чел.
  • Осиекской бригады (3-я рота 3-го батальона) — 61 чел. (на 29.12.1944 г.)
  • 1-й воеводинской бригады (3-й батальон) — 80-100 чел.
  • 1-й краинской ударной бригады
  • 1-й косовско-метохийской бригады
  • 1-й истрийской бригады «Владимир Гортан» (2-я рота 2-го батальона) — 70-80 чел. (на 10.1944 г.)
  • 1-й мославинской бригады — 90 чел. (на 20.10.1944 г.)
  • 1-й бригады (6-я ударная Хорватская бригада) 13-й приморско-горанской дивизии 11-го хорватского корпуса — 80-100 чел.
  • 2-й македонской бригады 41-й дивизии
  • 3-й воеводинской бригады 36-й дивизии 12-го воеводинского корпуса — 70-80 чел.
  • 3-й словенской бригады «Иван Градник» — 80-100 чел
  • 4-й черногорской пролетарской бригады — 50-70 чел.
  • 8-й краинской ударной бригады 10-й дивизии 5-го корпуса
  • 11-й словенской бригады «Милош Зиданшек» — 70-90 чел.
  • 13-й пролетарской бригады «Раде Кончар» — 80 чел.
  • 13-й бригады «Мирко Брачич» 14-й дивизии 4-й оперативной зоны Словении — 50 чел.
  • 14-й сербской бригады 23-й дивизии 14-го сербского корпуса (3-я рота 4-го батальона) — 80-85 чел.
  • 15-й маевицкой бригады — 30-50 чел.
  • 16-й молодежной бригады «Йожа Влахович» — 70-90 чел. (на 05.1944 г.)
  • 18-й словенской бригады (Международного батальона)
  • 19-й бригады «Сречко Косовел» (4-я рота 3-го батальона) 30-й словенской дивизии — 70 чел. (март 1944)[22]
  • 25-й ударной Бродской бригады (3-я рота 2-го батальона)
  • Жумберакско-Посавского партизанского отряда
  • Ибарского партизанского отряда — 70-110 чел.
  • Мославинского партизанского отряда
  • Пожаревацкого отряда — 50-80 чел.
  • Посавского партизанского отряда 6-го славонского корпуса
  • Туропольско-Посавского партизанского отряда
  • 1-го батальона бригады «Франьо Огулинац Сельо»
  • 2-го батальона бригады «Франьо Огулинац Сельо»
  • 3-го батальона бригады «Франьо Огулинац Сельо»

Характерные факты, признаки и закономерности[править | править код]

Граждане СССР в составе НОАЮ были добровольцами. Большинство бойцов, рискуя жизнью, самостоятельно бежали из плена и мест принудительного труда. В своей массе это были честные патриоты, оказавшиеся в плену вследствие тяжёлых поражений Красной армии, которые она претерпела из-за крупных ошибок и просчётов советского политического руководства[23]. Публикации по теме содержат многочисленные примеры попадания красноармейцев в плен в беспомощном состоянии в результате ранения. Эти закономерности относятся как к офицерам и рядовым красноармейцам, так и молодежи, угнаной нацистами с оккупированных территорий СССР на принудительные работы.

Так, до войны будущий командир 2-го «русского» батальона 18-й Базовицкой бригады, а впоследствии и 1-й русской бригады Анатолий Игнатьевич Дьяченко служил на флоте подводником. В 1940 году по состоянию здоровья был снят с воинского учёта в Краснокутском районе Харьковской области. В первые дни войны добровольцем вступил на курсы подготовки партизан и был зачислен в партизанский отряд Сергея Ивановича Соболя, действовавшего в Белоруссии. Командовал диверсионной группой. Участвовал во многих партизанских акциях. В одной из них в августе 1942 был ранен. Находясь на излечении у одного белорусского колхозника, во время облавы был схвачен и затем отправлен на принудительные работы в Италию. В лагере собрал вокруг себя группу патриотов и стал готовить побег. Из мест принудительного труда удалось вырваться лишь с четвёртой попытки. По прибытии к партизанам воевал командиром отделения, роты, батальона[20].

Бывший учитель из села Чилгир Яшкульского района Калмыцкой АССР Николай Алексеевич Монтыков с первых дней войны стал офицером, младшим лейтенантом. Командовал взводом в 147-м кавалерийском полку и принимал участие в сражениях на Керченском перешейке. В одном из боёв в 1942 году тяжелораненый Н. А. Монтыков попал в плен. Судьба привела его в лагерь для военнопленных в Нойхаммере. Здесь он встретил своих земляков. К ним приезжали с агитацией калмыки белогвардейцы-эмигранты и «власовские» офицеры. Но Н. А. Монтыков стойко выдержал все испытания, предпочтя нечеловеческие условия лагеря обещанной свободе и жизни в форме вражеской армии. В Италии, куда его перевезли в 1944 году, он взял на себя организацию побега. Вот что вспоминали оставшиеся в живых советские партизаны[24]:

«Приготовились, сказали друг другу „Зюркян батлж авхмн“ („Укрепим свои сердца“). В калмыцком бараке было 12 человек, в „караулке“ — 17 немцев. Зарезали немцев…». Шла война, а это были её будни. Завладели оружием. Оставались охранники на вышках, у ворот дежурили пулемётчики. Монтыков уничтожил их гранатами. В течение нескольких минут все было кончено. Но раненый охранник открыл огонь и убил Тугульчи Эрдниева. Из ручного пулемёта покончил с эсэсовцем Монтыков. На заре прилегли в роще, в сумерках зашли в дом. По знаку на одежде — SU (Советский Союз) — хозяин дома, старик, поверил им. Слух о дерзком побеге советских солдат уже гулял среди местного населения. Потом старик в лесу передал их двум патрульным Итальянского партизанского отряда: — «Из России, надо доставить к партизанам». Те привели в деревню. Беглецов окружили югославы: «Русские? Бежали из плена?», — гостеприимно расспрашивали они.

В начале февраля 1944 года Н. А. Монтыков с товарищами были зачислены в созданную в конце ноября — начале декабря 1943 года «русскую» роту 1-й бригады 13-й приморско-горанской дивизии, одну из первых в НОАЮ. Здесь её называли «Četa Čerkeza»[18], так как в её составе преобладали представители тюркских народов СССР. Воевал храбро, за что отмечался в приказах командования. Командовал взводом, позднее ротой. Дважды был ранен, один раз тяжело[25][26].

После ранений попали в плен будущие командир и комиссар 1-й «русской» роты 1-го батальона 3-й словенской бригады Джавад Атахалилович Акимов[К 4] и Мехти Гусейн-заде. Оба не смирились со сложившимися обстоятельствами, долго готовили побег, сформировав вокруг себя группу единомышленников. В начале 1944 года они присоединились к партизанам 3-й словенской бригады, действовавшей на границе с Италией в Словенском Приморье. Джавад Акимов был назначен командиром «русской» роты, влившейся позднее, в августе 1944 года, в состав 2-го «русского» батальона 18-й Базовицкой бригады. Хорошо изучивший состояние и особенности немецких воинских частей Мехти Гусейн-заде организовал активную разведывательно-диверсионную деятельность в немецком тылу, совершив беспрецедентные по смелости и дерзости акции в занятом фашистами Триесте.

Будучи тяжелораненым попал в плен в окружённом Севастополе будущий командир 4-го «русского» батальона 7-й воеводинской бригады капитан Красной армии Пётр Максимович Оранский. До этого он прошёл через бои в осаждённой Одессе, где за личное мужество был награждён орденом Красного знамени. В 1943 году ему с товарищем удался побег из лагеря в городе Земун и переход к партизанам. П. М. Оранский и Захарий Волков воспользовались случаем и бежали во время работ со строительства моста через р. Саву. В наградном листе П. М. Оранского, он характеризуется как умелый организатор, смелый и любимый солдатами офицер. Эти его качества в полной мере подтвердились и в рядах партизан.

Тяжелораненым попал в плен в первый день Курской битвы Герой Советского Союза Зиямат Усманович Хусанов. Чтобы вырваться из лагеря для военнопленных, намереваясь при первой возможности совершить побег, вступил в созданный немцами Туркестанский легион. Оказавшись на территории Югославии, 15 мая 1944 года вместе с 27 другими легионерами с боем и с оружием ушёл к партизанам.

Оказался в окружении на Южном фронте сержант Павел Максимович Гутиков. Так как прорваться к своим не было возможностей, организовал небольшой партизанский отряд на юге Украины. В рядах Осиекской бригады стал пулемётчиком. Уже в мае был выдвинут на должность командира «русской» роты, а позднее стал заместителем командира батальона. П. М. Гутиков неоднократно отмечался в приказах 12-й славонской дивизии и 6-го корпуса.

Каждый побег советских людей из лагерей был связан с огромными трудностями и смертельным риском. За помощь бежавшим советским военнопленным немцы жестоко наказывали. Они вешали и расстреливали всех, кто укрывал, кормил беглецов и помогал им найти партизан[5]. Не каждый побег удавался. Много зависело от обстоятельств. Так, при попытке побега из лагеря в городе Славонски-Брод был схвачен в марте 1944 года и переведен в лагерь на территории Италии Фёдор Андрианович Полетаев, будущий участник итальянского сопротивления и Герой Советского Союза. Но неудача не остановила его в стремлении вырваться из неволи. Летом 1944 года он снова бежал и вступил уже не в югославскую, а в итальянскую партизанскую бригаду «Орест» из дивизии «Пинан Чикеро».

Для партизана Югославии, бойца 37-го отдельного батальона связи Алексея Ефимовича Сидорова война началась с первых дней в районе Кобрина. 27 июня 1941 года после ожесточённых боёв и артобстрела попал в плен. В 1944 году с группой военнопленных лагеря в городе Славонски-Брод предпринял попытку побега. Их поймали и били. Охранники после избиения подумали, что Алексей Ефимович умер. Избитое тело выкинули за территорию лагеря в лес, где его подобрала и выходила крестьянка. Таким выдался путь в партизаны будущего комиссара 3-й роты Посавского партизанского отряда 6-го славонского корпуса[31]. Подобных историй много. Они иллюстрируют полные испытаний судьбы советских партизан НОАЮ. Одна из них, типичная, описана Владимиром Огневым в статье «Судьба человека»[7].

Как было отмечено во втором разделе, часть советских военнопленных вступала в ряды партизан после освобождения подразделениями НОАЮ. Югославские партизаны считали особенно ценным тот успех, который был связан с освобождением красноармейцев из немецкого плена. Самой большой победой, одержанной хорватскими партизанами, назвала газета «Борба» освобождение из плена в Хорватском Загорье пяти советских офицеров. В донесении штаба Калникского партизанского отряда, освободивших их, сообщалось: «Народ выходил на улицы, чтобы увидеть и приветствовать советских братьев. Невозможно описать словами те сцены, когда старики, которые были в русском плену и там выучили русский язык, приветствовали и обнимали товарищей»[5].

Освободить пленных было непросто. Так, в конце ноября 1943 года 1-й и 4-й батальоны 16-й молодежной бригады напали на немецкий отряд численностью 50 человек, охранявший рабочую команду советских военнопленных в селе Десинец, расположенном возле города Ястребарско. В результате успешного боя удалось вызволить из плена два десятка красноармейцев, тут же вступивших в ряды бригады и ставших впоследствии её хорошими бойцами. С учётом этого успеха, 22 декабря 1943 года молодежная бригада получила приказ командования Жумберакско-Посавским районом о проведении операции по освобождению большой группы советских военнопленных (русских и украинцев) численностью около 400 человек, размещённых в районе сел Цегле, Драганич и Голяк. Охрана пленных состояла из 200 человек. Осуществить операцию в полном объёме не удалось ввиду организационных трудностей и контрмер противника. Всё же, в результате боёв 23 и 24 декабря были освобождены из плена ещё 32 красноармейца, принятых в состав бригады. Все эти люди 29 января 1944 года вошли в состав сформированной «русской» роты численностью 60 бойцов во главе с лейтенантом-танкистом Красной армии. Есть сведения о ранении этого командира в бою 17 февраля 1944 года. К сожалению, данных о нём, кроме имени Степан, не сохранилось[32].

5 августа 1944 года 4-я черногорская пролетарская бригада в ходе боёв на горе Црни-Врх и в долине Ибра нанесла поражение 14-му полку 7-й дивизии СС, уничтожив 117 солдат противника и ранив около 230. В результате боя были освобождены около 60 бывших красноармейцев, сразу вступивших в ряды бригады[33].

Как отмечалось в предыдущем разделе, к партизанам приходили не только из лагерей военнопленных и рабочих команд. Небольшую, но объективно существовавшую группу составляли перебежчики из строевых и рабочих подразделений вермахта. В публикациях приводятся много примеров, указывающих на то, что большинство этих людей, как правило бывшие военнопленные, заранее надеялись таким способом вырваться из плена и впоследствии перебежать на сторону Красной армии.

Так, многие легионеры из 162-й пехотной дивизии стремились на фронт, чтобы дождаться случая и перейти к партизанам[34]. Архивные документы НОАЮ и послевоенные югославские монографии содержат донесения о перебежчиках из рядов 1-й казачьей дивизии и других немецких военных формирований. В донесении от 9 ноября 1943 года штаба 6-го славонского корпуса, адресованном командованию 2-й оперативной зоны, сообщается о рейде подразделений 1-й казачьей дивизии по Срему, в райне Джяково и Славонски-Брод и чинимых ими преступлениях против мирных жителей. Наряду с этим, отмечается наличие в рядах коллаборантов бывших красноармейцев, проявляющих склонность к переходу на сторону НОАЮ. Таких в корпусе свыше 40 человек, перебежавших с личным оружием и тремя пулемётами. Из их числа сформирован взвод во главе с ихним офицером. Созданное подразделение проявило себя положительно. Подготовлена листовка-воззвание к бывшим красноармейцам на русском и тюркском языках[35].

В донесении оперативного командования района Истрии штабу 11-го корпуса от 26 февраля 1944 года, говорится о переходе с оружием в руках на сторону партизан группы русских численностью 19 человек из немецкого гарнизона в Пуле. Во время этой акции перебежчики убили 14 немцев. Ожидался переход ещё большей группы, численностью 160 человек, но в последний момент из-за предательства их намерения были раскрыты, а участников акции разоружили[36].

В книге исходящих донесений Главного штаба НОАЮ в Хорватии за период с 1 по 30 апреля 1944 года сообщается о прибытии 11 апреля в Плащанский партизанский отряд 16 русских без оружия. В немецких подразделениях они работали шоферами и механиками. Несколькими днями ранее в 7-ю дивизию перебежали 15 казаков с оружием[37].

Вот ещё две истории партизан Мославинского партизанского отряда. Николай Бондаренко, pодом из под Харькова, курсант артиллерийского училища. В боях под Киевом был контужен и попал в плен. К «власовцам» пошёл в надежде при первой возможности вырваться из плена и выйти в расположение Красной армии. Такая возможность представилась в декабре 1943 года. Только вырваться удалось к югославским партизанам, к которым он перебежал в первом же бою под Сисаком. Проверка, проведенная югославской контрразведкой, показала, что его переход был искренним поступком. Дальше он воевал отважно и неоднократно отмечался командованием. В Мославинском партизанском отряде он считался отличным пулемётчиком, уничтожил много врагов. Сам был невысокого роста, хорошо рисовал и пел. Как примерный боец был принят в Коммунистический союз молодежи Югославии, вопреки директиве, запрещающей прием в организацию лиц с неясным прошлым. Николай несколько раз был ранен, но остался жив. В конце войны он вместе с другими «бывшими перебежчиками» был передан представителям Красной Армии. Дальше о нём ничего не известно.

Другая история дает пример действий партизанского командования применительно к перебежчикам из воинских коллаборационистских формирований, сформированных из граждан СССР. В начале декабря 1944 года 2-му батальону Мославинского партизанского отряда добровольно сдались три казака из гарнизона в населённом пункте Поповача. Они сразу заявили о желании вступить в отряд, чтобы бороться против фашистов. Им предложили вернуться в Поповач с целью вербовки бывших русских военнопленных на сторону партизан. Один из них, по имени Алексей, фамилия которого не сохранилась, дал согласие. Оперативный офицер с группой партизан проводили его до вражеских позиций. Прошло восемь дней, от посланца нет вестей, 15 дней — опять ничего. Так прошёл месяц. Алексей не возвращался. Все решили, что он предал. Между тем, во время боя с казаками в селе Миклеушки, недалеко от Вировитицы, один из казаков вошёл в крестьянский дом и попросил его спрятать. Хозяйка с удивлением и подозрением смотрела на неприятельского солдата, думая что он просто провоцирует её. «Я Алексей, я партизан, спрячь меня и скажи комиссару». После ухода казаков из села, его привели в отряд. Начался допрос: сначала рассказу перебежчика не поверили. Но когда он изложил все подробности, их проверили через агентурные возможности. Оказалось, что после возвращения в Поповачу контрразведка немцев заподозрила Алексея и для верности отправила в штрафное подразделение. Там он находился весь срок до дня боя в Миклеушке. После проверки Алексея оставили в отряде, а затем перевели во 2-ю мославинскую бригаду 33-й дивизии. В последние дни войны он был тяжело ранен в бедро в бою за Вировитицу. За все время пребывания в бригаде его характеризовали положительно, как хорошего бойца-пулемётчика. Товарищи по подразделению говорили, что он с тяжёлым сердцем отправился в СССР, боясь, что его там расстреляют. Больше о нём ничего не известно[38].

Позицию руководства частей НОАЮ по вопросу о перебежчиках иллюстрирует сообщение штаба 5-й черногорской пролетарской бригады от 27 ноября 1944 года по факту перехода в расположение 4-го батальона группы в составе 104 русских военнослужащих — бывших военнопленных, состоявших на немецкой службе. Прибыли они со всем своим оружием и снаряжением. По приказу комбата их разоружили и оружие разделили по подразделениям. Узнав об этом, командование бригады осудило такие действия штаба батальона и отдало приказ вернуть все отнятое. В своей резолюции штаб бригады указал на необходимость использования перебежчиков для формирования из их числа новых подразделений с целью задействования в дальнейшей борьбе с противником[39].

11 декабря 1944 года партизаны Ибарского отряда совершили успешное нападение на Яворский корпус четников. После боя были освобождены 40 советских граждан, дезертировавших из рядов «власовцев» и перехваченных четниками во время их попытки перехода на сторону партизан. Четники намеревались передать этих людей немцам. Пополнение вошло в состав «русской» роты Ибарского партизанского отряда.

В сведениях о перебежчиках из немецких формирований обнаружен и факт, иллюстрирующий предполагаемое использование немецкими спецслужбами этой категории в качестве канала для внедрения своей агентуры в ряды НОАЮ. Так, в начале февраля 1944 года из немецкого гарнизона в селе Ломница перебежал к партизанам казак, представившийся бывшим военнопленным, лейтенантом Валерианом Аксюком[К 5]. Ему удалось быстро зарекомендовать себя храбрым бойцом и стать командиром русского батальона Туропольско-Посавского отряда. После расформирования батальона в июле 1944 года, Аксюк был назначен командиром разведывательного подразделения 34-й дивизии. По версии автора монографии о бригаде «Франьо Огулинац Сельо» В. Валяна, в ряды партизан Аксюк пришёл по заданию немецкой службы безопасности. Действуя в дивизии больше года, передал противнику много секретных сведений о партизанах. В марте 1945 года Аксюк вывел свою разведроту под огонь немцев, а сам перебежал на их сторону[41].

В публикациях имеются сведения и о дезертирстве из рядов НОАЮ советских граждан — бывших перебежчиков. Так, 6 апреля 1944 года из числа советских граждан, перешедших к партизанам из немецких военных частей, был сформирован 5-й батальон 1-й ликской пролетарской бригады. Вскоре после этого, 17 мая 1944 года он был расформирован в связи с несколькими случаями дезертирства и обратного перехода его бойцов на сторону неприятеля. Личный состав батальона был распределён по подразделениям бригады и в 3-ю ликскую пролетарскую бригаду[42].

Оценки боевой деятельности[править | править код]

«Русские» роты и батальоны НОАЮ действовали в соответствии с задачами и приказами югославского командования. В публикациях содержится много сведений об участии советских бойцов в наступательных и оборонительных боях, боевых действиях на коммуникациях противника (есть много сообщений о действиях «русских» подразделений на основных линиях коммуникаций, связывающих Белград и Загреб, Скопье и Салоники, Триест и Любляну). Они штурмовали города и опорные пункты неприятеля, устраивали засады на дорогах, нападали на транспортные колонны, уничтожали мосты и эшелоны, средства связи и железнодорожное полотно. Словом, делали всё то, что и их югославские товарищи[43].

Противостояние с сильным противником, зачастую превосходящим партизанские части по численности, огневой мощи и организации, определяло активный и маневренный характер военных действий частей НОАЮ и их советских подразделений. Опубликованные материалы содержат многочисленные сообщения об участии советских бойцов из состава Базовицкой, 7-й воеводинской, Осиекской и других бригад в рейдах, переходах, маршах и походах[43].

«Русские» формирования часто действовали в условиях горной, покрытой лесом местности, отсутствия сплошной линии фронта, в отрыве от своих главных сил. Имеются примеры проявления инициативы, мужества и боевого мастерства командиров и солдат в условиях быстроменяющейся обстановки, захвата и удержания ими господствующих высот, элементов транспортной инфраструктуры, нанесения маневренных ударов с заходом в тыл неприятеля. Есть много свидетельств действий «русских» подразделений на основных, решающих участках борьбы.

Согласно отчету штаба 9-го словенского корпуса, 2-й «русский» батальон Базовицкой бригады трижды спасал весь корпус в сложных ситуациях[43].

Штаб 6-го славонского корпуса в отчете Главному штабу НОАЮ в Хорватии отметил всю «русскую роту, которая своими контратаками на противника наибольше способствовала выходу из окружения подразделений Осиекской бригады», попавшей в засаду домобран 29 мая 1944 года на участке между селами Чаглин и Мигаловци[44].

За блестящую победу над гарнизоном противника был отмечен благодарностью югославского командования весь личный состав «русской» роты 8-й краинской бригады. Многих бойцов представили к наградам, а командир роты А. А. Болотов был награждён орденом Партизанской Звезды III степени[43].

Штаб ударной бригады «Франьо Огулинац Сельо» несколько раз сообщал в своих донесениях в вышестоящие штабы о том, что в боях отличились бойцы «русской» роты 1-го батальона. В разных оперативных документах соединений и частей НОАЮ красноречивые фразы: «Особенно проявила себя в бою русская рота, русский батальон» — встречаются довольно часто[43].

Подвиги разведчика — диверсанта Мехти Гусейн-заде, лично уничтожившего около тысячи захватчиков, отмечены высшей степенью отличия СССР[43].

О боевых заслугах бойцов «русских» формирований свидетельствуют полученные ими награды. Более 250 воинов 1-й русской ударной бригады отмечены югославскими орденами и медалями. Всего орденами и медалями СФРЮ награждены более 500 советских бойцов[43].

Репатриация[править | править код]

В соответствии с достигнутыми на Ялтинской конференции соглашениями, обязательной репатриации подлежали граждане СССР (в границах 1939 года), оказавшиеся в годы войны за пределами страны. Все они подвергались при возвращении обязательной госпроверке в соответствии с директивами НКВД-НКГБ-СМЕРШ[45].

С приходом на территорию Югославии частей Красной армии начался процесс репатриации советских граждан, воевавших в подразделениях НОАЮ. Координация мероприятий по организации их перехода из югославской армии в расположение Красной армии возлагалась на военную миссию РККА при Главном штабе НОАЮ.

В условиях войны эта задача была не из простых, не все действия планировались заранее. 14 октября 1944 года, во время наступления на Белград, первыми по чистой случайности в контакт с красноармейцами вступили бойцы 3-й «русской» роты 2-го батальона 25-й ударной Бродской бригады. Во время передвижения они натолкнулись на разведывательный взвод красноармейцев. Увидев впереди солдат в касках, командир роты Матвей Жуков развернул бойцов к бою. То же самое сделали и красноармейцы. Вскоре, обе стороны поняли, что перед ними не враг и контакт состоялся[46]. Встречи советских граждан с красноармейцами были не единичны.

В публикациях описан факт спонтанного перехода советских граждан в расположение советских войск. Этот случай вызвал непонимание югославского командования. Так, в донесении штаба 14-й сербской бригады от 29 октября 1944 года в штаб 23-й ударной дивизии сообщается о дезертирстве 25 солдат, большинство которых составили бойцы «русской» роты, убывшие в расположение Красной армии без согласования с командованием бригады. Штаб бригады запросил разъяснений: принимать ли в данном случае меры пресечения как по отношению к дезертирам или просто освободить убывших от ответственности?[47]

Штаб дивизии в ответном письме обещал проработать этот вопрос. Вместе с тем было подчеркнуто, что «русская» рота является подразделением бригады и впредь следует не допускать никаких отклонений от требований дисциплины[48].

Донесения штабов югославских частей за октябрь — ноябрь 1944 года содержат многочисленные доклады об отправке советских граждан в расположение компетентных представителей советских войск. Штаб Ибарского партизанского отряда сообщал 23 ноября в Главный штаб НОАЮ в Сербии о 158 советских гражданах[49]. 27 ноября 14-я сербская ударная бригада доложила об убытии «русской» роты численностью 80 человек[50].

Примеры перехода советских граждан — партизан Югославии в состав Красной армии описаны и в советской историографии. Так, во фронтовых условиях, в ответ на ходатайство командира 68-го стрелкового корпуса генерал-майора Н. Н. Шкодуновича, с санкции командующего 3-м Украинским фронтом Маршала Советского Союза Ф. И. Толбухина и по согласованию с Маршалом Тито, личный состав 4-го «русского» батальона 7-й воеводинской ударной бригады был в краткие сроки передан на укомплектование 52-й Шумлинской Краснознамённой стрелковой дивизии без посылки его в запасной полк[51]. 26 ноября 1944 года 229 бойцов и командиров батальона прибыли в расположение дивизии и уже 28 ноября бывшие партизаны, теперь уже красноармейцы, приняли военную присягу. Через пять дней они пошли в бой за город Илок[52]. В состав того же 68-го стрелкового корпуса в конце ноября по распоряжению Главного штаба народно-освободительной армии и партизанских отрядов Сербии была передана 4-я «русская» рота Ибарского партизанского отряда[53].

В ходе репатриации командование партизанских формирований, состоявших из бывших советских военнопленных и принудительных рабочих, обращалось с просьбами сохранить их в качестве самостоятельных подразделений Красной Армии, но эти просьбы не удовлетворялись[54].

Как организовывался и происходил процесс перехода в РККА — видно из штабной переписки НОАЮ. Депеша Главного штаба НОАЮ в Хорватии от 14 декабря 1944 года содержит указание штабу 6-го корпуса «проинформировать русских (граждан СССР) во вверенных подразделениях о том, что вопрос об их репатриации поставлен перед командованием Красной армии и будет решен по согласованию с советской стороной».

К концу декабря решение было принято. В отчете штаба 12-й дивизии в штаб 6-го корпуса о боевых действиях в районе села Леваньска-Варош, датированном 29 декабря 1944 года, сообщается об отправке 3-й «русской» роты 3-го батальона Осиекской бригады в полном составе численностью 61 боец через село Лонджица на Вировитицкий плацдарм в распоряжение Красной армии. Доклад содержит ссылку на сведения гражданских лиц, подтверждающих прохождение роты через Кутьево на Ораховицу. В документе имеются данные о составе вооружения советских бойцов: 4 пулемёта, 1 легкий миномёт, один легкий пулемёт, 4 автомата, 35 винтовок, 37 гранат, 2700 винтовочных патронов, 3500 пулемётных патронов, 370 автоматных патронов[55]. Подобная запись сохранилась также в «Оперативном дневнике 12-й дивизии НОАЮ» за период с 1 октября 1944 года по 15 мая 1945 года.

Переход советских граждан из подразделений 6-го корпуса осуществлялся в сложной военной обстановке боёв за Вировитицкий плацдарм. Условия того времени иллюстрирует документ штабной переписки 40-й славонской дивизии. Из него выяснилось, что путь 3-й роты в расположение Красной армии оказался не простым. В донесении 18-й славонской бригады в штаб дивизии от 3 января 1945 года сообщается, что «русская» рота 3-го батальона Осиекской ударной бригады по ходу следования в пункт назначения была временно придана для усиления 3-му батальону 18-й ударной славонской бригады. 3 января 1945 года рота приняла участие в контрударе 32-й, 33-й и 40-й дивизии на западном секторе обороны Вировитицкого плацдарма. В ходе двухчасового ожесточённого ночного боя советские бойцы вместе с 3-м батальоном 18-й бригады, с третьей атаки взяли высоту в районе южнее поселка Голо-Брдо и отбросили подразделения немецкой 1-й казачьей дивизии СС к селу Шпишич-Буковица[56].

13 января 1945 года штаб 3-й армии НОАЮ адресовал 6-му и 10-му корпусам приказ следующего содержания:

Согласно договору с представителями Красной армии Вам поручается собрать всех советских граждан, независимо от того, кто, когда и как вступил в народно-освободительную армию.

Поручите вверенным подразделениям провести ревизию данных о личном составе, выделите тех, кого касается этот приказ и соберите этих людей в штабе дивизии или корпуса для дальнейшей организованной отправки в расположение компетентного советского командования.

На каждого бойца комиссары батальонов должны подать комиссару бригады по-возможности всестороннюю характеристику. В отношении каждого отправляемого предоставьте следующую информацию: № 1 и 2 — фамилия, отчество и имя, 3 — год рождения, 4 — гражданство, 5 — когда попал в плен и где, 6 — когда присоединился к партизанам и как, 7 — краткая характеристика за время пребывания в НОАЮ, 8 — примечание. Сбор и отправку указанных лиц начать немедленно.

Вышеупомянутые граждане Советского Союза должны быть отправлены военными и гражданскими учреждениями в срок до 25 января 1945 года в село Цабуна, расположенное между населёнными пунктами Слатина и Сухополе. Указанным лицам надлежит выдать сухой паек на 3 дня. Личное оружие сдать, за исключением пистолетов[57].

Через Вировитицкий плацдарм в расположение Красной армии в конце декабря 1944 года — январе 1945 года вышли несколько больших групп советских граждан. Остальные из-за сложной военной обстановки продолжали сражаться в югославской армии. Фамилии репатриантов содержатся в регистрационных списках сборно-пересыльных пунктов (СПП) 57-й армии. Здесь начинался первый этап проверки бывших военнопленных и мужчин призывного возраста. Срок пребывания в СПП для этой категории не должен был превышать 10 дней. В материалах, представленных на портале «Память Народа»., есть документы 61-го СПП, располагавшегося в городе Суботица. Из них известно, что большинство прибывших партизан, бывшие военнопленные рядового и сержантского состава, направлялись в 200-й и 233-й запасные полки, а оттуда распределялись в действующие части III-го Украинского фронта. Молодежь, не служившая ранее в армии, призывалась здесь же на службу полевым военкоматом. Меньшая часть репатриантов, бывшие офицеры, а также лица, пришедшие в ряды партизан из различных немецких частей или подозреваемые в сотрудничестве с противником, отправлялись для дальнейшей проверки в проверочно-фильтрационные лагеря (ПФЛ) НКВД. Согласно спискам СПП № 61, репатрианты направлялись в ПФЛ (спецлагеря) № 174 и 318.

В мае — июне 1945 года представители военной миссии РККА организовали сбор и отправку вероятно самой большой группы советских бойцов НОАЮ из состава 7-го и 9-го корпусов 4-й армии в количестве около 1000 человек. В числе репатриантов были и бойцы 1-й русской ударной бригады под командованием Анатолия Игнатьевича Дьяченко. Его фамилия в журнале регистрации СПП замыкает список репатриантов, где он значится под № 1000[58]. Их отправили из Любляны в СССР по маршруту, следовавшему через Варну и Одессу. Конечным пунктом назначения являлся подмосковный ПФЛ № 174. В графе «примечание» в списке отправленных напротив многих фамилий имеются приписки — служил в немецкой армии. По прибытии в СССР многие бывшие партизаны оказались в спецлагерях в Сибири[59].

Условия проверки в ПФЛ описал Владимир Огнев в упоминавшейся выше статье «Судьба человека». Проверяемые содержались на положении заключённых, снабжались по нормам ГУЛАГа и привлекались во время пребывания в лагере к труду на стройках и промышленных предприятиях. И. В. Говоров, исследовавший проблемы репатриации граждан СССР во время и после окончания Второй мировой войны, сообщает об освобождении от отправки на спецпоселение лиц, служивших в немецкой армии, которые не участвовали в боевых действиях против Красной Армии и партизанских отрядов и добровольно перешли на сторону Красной армии и партизанских формирований[45]. В опубликованных источниках есть отрывочные сведения о практике применения этой нормы в отношении участников народно-освободительной войны в Югославии. Так, начальник штаба 2-го «русского» батальона 18-й словенской ударной Базовицкой бригады Д. А. Акимов после возвращения в СССР проходил проверку в ПФЛ № 174 (Подольск) и 12-й запасной стрелковой дивизии (ст. Алкино-2, Башкирия), работал на лесозаготовках в Коми АССР. Демобилизован в декабре 1946 года[30].

Репатриация отдельных лиц из состава «русских» формирований НОАЮ продолжалась как минимум до конца 1945 года.

Люди и судьбы[править | править код]

  • Бадмаев Харцха Очирович, калмык, комиссар 2-го «русского» батальона 18-й Базовицкой бригады. Был назначен на эту должность за личную храбрость. Даже будучи тяжелораненым, истекая кровью, сражался вместе со своими бойцами, не отступив ни на шаг. В 1985 году награждён орденом Отечественной войны II степени.
  • Бандура Иван Васильевич, один из первых советских партизан Хорватии, украинец, младший лейтенант Красной армии. По указанию Тито был направен в славонский корпус (с октября 1943 года — 6-й славонский), который действовал в Хорватии. По сведениям югославского историка Ивана Очака (сербохорв. Očak, Ivan), воевал в Славонии командиром Посавского батальона, погиб осенью 1944 года вскоре после освобождения Белграда в бою с немецкими танками[К 6][10][61]. В электронной базе данных портала «Память народа» значится пропавшим без вести.
  • Болотов Анатолий Алексеевич, русский, лейтенант, командир «русской» роты 8-й ударной краинской бригады. В жестоком бою под Баня-Лука 15 сентября 1944 года был тяжело ранен, лишился левой ноги. Награждён тремя орденами «За храбрость», двумя орденами Партизанской Звезды III-й степени и орденом «За заслуги перед народом». В 1985 году награждён орденом Отечественной войны I-й степени.
  • Гусейн-заде Мехти Ганифа оглы (партизанский псевдоним Михайло), азербайджанец, лейтенант Красной армии, первый комиссар «русской» роты 3-й словенской ударной бригады, ставший по собственной инициативе разведчиком 9-го словенского корпуса. В форме немецких офицеров проникал в Триест, где совершил ряд смелых и дерзких диверсий. Одну из самых успешных своих акций он исполнил 2 апреля 1944 года в пригороде Триеста Вилла Опчина. Вместе с товарищем они пронесли в зал и взорвали два мощных заряда взрывчатки в заполненном немецкими военнослужащими кинотеатре. В результате диверсии погибли в общей сложности около 120 немецких офицеров и унтер-офицеров. Вторую крупную диверсию он устроил в столовой дома офицеров, куда проник с чемоданом полным взрывчатки. От взрыва погибли 150 офицеров и около 200 были ранены[62]. Его короткая героическая жизнь была наполнена испытаниями, риском и трагизмом. Он уже при жизни стал легендой. Погиб Мехти Гусейн-заде в ноябре 1944 года. В апреле 1957 года ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
  • Гречаный Иван Григорьевич, украинец, красноармеец, боец «русского» батальона Осиекской ударной бригады. Отмечен в приказе 12-й славонской дивизии от 8 октября 1944 года за храбрость, проявленную при штурме Вировитицы. 10 марта 1945 года был отправлен в спецлагерь № 174, г. Подольск.
  • Гутиков Павел Максимович, русский, сержант Красной армии, командир «русской» роты, заместитель командира батальона Осиекской ударной бригады. В боях с немцами был шесть раз ранен. Награждён орденом «За храбрость». В составе славонской бригады воевал до конца войны, в мае прибыл в расположение Красной армии. В 1947 году награждён орденом Отечественной войны II-й степени за подвиги, совершённые в рядах югославских партизан[63]. В 1985 году ему вручили орден Отечественной войны I-й степени.
  • Джеджелава Джуаншер Иванович, грузин, лейтенант, командир 5-го «русского» батальона 1-й бригады 6-й ликской дивизии 1-го пролетарского корпуса. Участвовал в разгроме воздушного десанта, сброшенного гитлеровцами 25 мая 1944 года на центр народно-освободительного движения Югославии город Дрвар. Был тяжело ранен. Награждён орденом Отечественной войны II-й степени и в 1985 году — орденом Отечественной войны I-й степени.
  • Дьяченко Анатолий Игнатьевич, украинец, первый командир 2-го «русского» батальона, замкомбрига 18-й словенской ударной Базовицкой бригады и комбриг 1-й русской бригады. Проявил незаурядные командирские способности. Бывший моряк-старшина, ставший майором НОАЮ, заслужил уважение и доверие как советских, так и словенских партизан. Награждён за отвагу и мужество двумя югославскими орденами «За храбрость», орденом Братства и единства, орденом Партизанской Звезды II-й степени, медалью «За храбрость», а также советским орденом Красного Знамени. В словенской бригаде встретил свою будущую жену Нину Михайловну Кузьмину, с которой потом прожил всю свою жизнь.
  • Летнев Александр, русский, красноармеец, боец «русского» батальона Осиекской ударной бригады. Отличился во время боя в селе Пишкоревци. В электронной базе данных портала «Память народа» значится пропавшим без вести в июле 1943 года.
  • Монтыков Николай Алексеевич, калмык, младший лейтенант, командир «русской» роты, заместитель командира батальона в 6-й ударной Хорватской бригаде (1-й приморско-горанской) 13-й ударной приморско-горанской дивизии[64]. Поручик Югославской народно-освободительной армии Н. А. Монтыков, награждённый двумя югославскими орденами «За храбрость», умер от ран вскоре после войны в сибирской ссылке[24].
  • Оранский Пётр Максимович, еврей, капитан, участник двух войн, дважды был тяжело ранен, командир «русского» 4-го батальона 7-й воеводинской бригады. Под его командованием батальон отличился в боях под Бектежем (Кутьево), за освобождение Илока, Шаренграда и других городов и сёл Воеводины. 26 ноября 1944 года П. М. Оранский вывел своих бойцов в расположение 52-й стрелковой дивизии Красной армии. Он и его товарищи сражались в Венгрии, а день Победы встретили в Австрии. 30 сентября 1945 года, уволенному в запас заместителю начальника снабжения 52-й дивизии 57-й армии П. М. Оранскому была вручена номерная медаль «За победу над Германией». Награждён орденом Красного Знамени и югославскими орденами «За заслуги перед народом» и «За храбрость». После войны жил в Риге, персональный пенсионер[65].
  • Хакимли Джавад Атахалил оглы, азербайджанец, старший лейтенант, командир 1-й «русской» роты 1-го батальона 3-й словенской бригады, начальник штаба 2-го «русского» батальона 18-й Базовицкой бригады. Похоронил своего боевого друга Мехти Гусейн-заде по мусульманскому обычаю. Собственноручно сделал первую надпись на самодельном обелиске: «Михайло». Награждён орденом «За храбрость». Вернувшись после демобилизации в родной посёлок Ламбалу Ноемберянского района Армянской ССР, работал технологом и главным бухгалтером на местном винном заводе. В 1963 году опубликовал свои мемуары под названием «Месть» (Интигам). Книга повествует о боевых подвигах Мехти Гусейн-заде, «русской» роте и 1-й партизанской ударной бригаде. С 1981 года — персональный пенсионер республиканского значения. Во время Карабахского конфликта стал вынужденным переселенцем. С 1989 года проживал с семьей в Баку. Был членом республиканского совета ветеранов войны. 24 ноября 2014 года в Баку торжественно отметили 100-летие партизанского командира[30][66].
  • Шляповский Александр, русский, красноармеец, командир 3-й «русской» роты 3-го батальона Осиекской бригады. Отмечен за храбрость в донесении штаба 6-го славонского корпуса в Главный штаб НОАЮ в Хорватии после боя с домобранами на горе Диль 29 мая 1944 года. В электронной базе данных портала «Память народа» значится пропавшим без вести в ноябре 1941 года.

Послевоенное время[править | править код]

Лишь немногие бойцы НОАЮ — активные участники «одной из ярких, но недостаточно изученных страниц героической борьбы советского народа против фашизма»[1] были при жизни отмечены признанием их заслуг[7]. Основное число репатриантов в 40 — 50-е годы ощутили на себе действие негласного ограничения прав, формально являясь полноправными советскими гражданами. На практике они превратились в граждан «второго сорта», перед которыми были закрыты возможности получения высшего образования, осуществления партийной и военной карьеры[45].

В СССР изучение участия советских граждан в европейском Сопротивлении, а также процесс их реабилитации и общественного признания начались после 1956 года. Во второй половине 50-х и в 60-е годы большое число бывших партизан были награждены орденами и медалями[67].

Воздать честь советским ветеранам народно-освободительной войны на югославской земле решили в канун празднования 45-летия Дня Победы. Был учреждён нагрудный памятный знак: «Партизан Югославии — гражданин СССР». Число вручённых ветеранам памятных знаков не установлено.

Комментарии[править | править код]

  1. Граждане СССР находились в лагерях в населённых пунктах Ясеновац, Беляк, Бистрица-на-Драве, Саймиште (пригород Белграда), Славонски-Брод, Ниш, Скопье, Алексинац, Марибор, Бохиньска-Бистрица, Чрнече, Бегунье, Винковци, а также в районах Корушки, Похорья, Камника, Рога, Лики и др. Лагеря в Славонски-Броде, Бистрице-на-Драве, Чрнече были созданы специально для советских военнопленных и отличались особенно суровым режимом[5].
  2. 22 декабря 1942 газета партизанского движения освобождения Югославии «Борба» сообщила на своих страницах: «Хорватские партизаны получили большую победу. В Хорватском Загорье они освободили из немецкого плена пятерых советских офицеров..." По указанию Верховного Главнокомандующего НОАЮ, все офицеры были распределены по разным партизанским корпусам[10].
  3. Историк И. Г. Буркут пишет, что в составе 6-го ударного корпуса НОАЮ в Славонии действовал «русско — украинский» батальон под командованием капитана Милоша Вуйича-Белаца. Известно, что единственный «русский» батальон в 6-м корпусе был в составе Осиекской бригады. Здесь воевало и подавляющее большинство югославских украинцев — бойцов 6-го славонского корпуса. Так, в ноябре 1944 года 44 из 64 украинцев 6-го корпуса значились в рядах Осиекскои бригады. Отчёт 12-й славонской дивизии по состоянию на 1 декабря 1944 года содержит данные о наличии в Осиекской бригаде 36 из 44 украинцев этого соединения[15][16][17].
  4. Хакимли Джавад Атахалил оглы, родился 20 октября 1914 года, азербайджанец, уроженец с. Лямбяли, Ноемберянского района Армянской ССР. В документах военного времени и публикациях значится как Акимов Джавад Атахалилович[27][28][29][30].
  5. П. Н. Крикунов пишет, что в ходе войны на сторону партизан НОАЮ перешли несколько казачьих офицеров и унтер-офицеров 1-й казачьей дивизии. «Наиболее громким событием стал переход к партизанам командира взвода 5-го Донского полка — сотника Аксюка вместе со своим подразделением»[40].
  6. Иван Бандура значится в списке погибших бойцов Осиекской ударной бригады. В НОАЮ наименование «Посавский батальон» имел 1-й Посавский ударный батальон, сформированный летом 1943 года в составе славонского корпуса для борьбы с четниками. 26 октября 1943 года батальон влился в состав новосформированной 1-й чехословацкой бригады 6-го славонского корпуса. 1 марта 1944 года передан на формирование Осиекской бригады[18][60].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — С. 11.
  2. 1 2 Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — Москва: Наука, 1973. — С. 32.
  3. Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — С. 14-16.
  4. Судьба военнопленных и депортированных граждан СССР. Материалы Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий // Новая и новейшая история. — 1996. — № 2. — С. 91—112.
  5. 1 2 3 Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — Москва: Наука, 1973. — С. 28-30.
  6. Зеленин В. В. Участие советских людей в народно-освободительной войне Югославии // Советское славяноведение: журнал — 1965 — № 6. — С. 35-39.
  7. 1 2 3 Владимир Огнев. «Судьба человека». — Москва: газета Литературная Россия, Архив: № 19-20. — 17 мая 2013.
  8. 1 2 Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — С. 17-19.
  9. Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — Москва: Наука, 1973. — С. 196—198.
  10. 1 2 Советские люди в освободительной борьбе югославских народа 1941-1945 г., воспоминания, документы и материалы, составитель Бушуева Т. С. - М .: Наука, 1973. - С. 45-57.
  11. Казак В. Н. Побратимы: Советские люди в антифашистской борьбе народов балканских стран 1941—1945 — Москва: Мысль, 1975. — С. 22-24.
  12. Алексеј Ј. Тимофејев. РУСИ И ДРУГИ СВЕТСКИ РАТ У ЈУГОСЛАВИЈИ: Утицај СССР-a и руских емиграната на догађаје у Југославији 1941—1945. Београд: Інститут за новіjу Србіjу, 2010. — С. 136.
  13. Kosaken: Rassisch tragbar. — Der Spiegel. — 1963 — № 24.
  14. Ненад Хлача, «День антифашистской борьбы 22 июня в знак памяти о событиях 1941 года. Иван Фумич — партизан и хроникер Второй мировой войны», Страницы истории. Выпуск от 13 июня 2014 г., Интернет-журнал российских соотечественников в Хорватии «Летопись».
  15. 1 2 Буркут Игорь. Югославские русины и украинцы во Второй мировой войне 1941-1945 гг .// Русин: журнал. - Выпуск № 2 (24). - 2011 год. - С. 44-45.
  16. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. - Beograd: Vojnoistorijski institut, 1967. - t. 5, knj. 35. - S. 332.
  17. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. - Beograd: Vojnoistorijski institut, 1968. - t. 5, knj. 36. - S. 12-13.
  18. 1 2 3 4 Nikola Anić, Sekula Joksimović, Mirko Gutić. Narodno oslobodilačka vojska Jogoslavije. Pregled Razvoja Oruzanih Snaga Narodnooslobodilnackog pokreta 1941—1945. — Beograd: Izdaje Vojnoistorijski institut, 1982
  19. Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — С. 14.
  20. 1 2 Семиряга М. И. Советские люди в европейском сопротивлении. — Москва: Издательство «Наука» — 1970. С. 124—129.
  21. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1967. — t. 6, knj. 13.
  22. Radosav Isaković — Rade. Kosovelova brigada. — Ljubljana: Odbor Kosovelove brigade, 1973. — S. 245.
  23. Советские люди в европейском сопротивлении [Текст] : воспоминания и документы / сост. Н. С. Иванов [и др.]; отв. ред. Н. П. Комолова ; Институт всеобщей истории АН СССР. — Москва, 1991. — Ч. 1. — С. 10. — ISBN 5-201-00407-5.
  24. 1 2 Манджиев Н.«Чилгирские герои Отечества». — Федеральный журнал «СЕНАТОР» — Международный творческий конкурс «Вечная память»
  25. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1959. — t.5, knj. 25 — S. 324.
  26. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1963. — t.5, knj. 28. — S. 433.
  27. Портал Память Народа. Акимов Джавад Атахалилович.
  28. Franjo Bavec-Branko. Bazoviška brigada. — Ljubljana, 1970. — S. 567.
  29. Stanko Petelin Vojko. GRADNIKOVA BRIGADA. — Beograd: Vojnoizdavacǩi zavod, 1968 — S. 314, 338.
  30. 1 2 3 Алиева Р. М. Азербайджанцы в европейском движении сопротивления. — Баку: Ветен, 2005. — С. 44-51.
  31. Ведрова А. «Попал к югославским партизанам» — М.: газета «Московский комсомолец» — 20 апреля 2015 год.
  32. Stevo Pravdić i Nail Redžić. 16. SLAVONSKA OMLADINSKA NOU BRIGADA «JOŽE VLAHOVIĆ». — Beograd, 1976.
  33. Блажо С. Јанковић.Четврта пролетерска црногорска бригада. — Београд: Воjноиздавачки завод, 1975. — С. 427.
  34. Nəzirli Şəmistan. Əfsanəvi Mixaylo. — Baki: Qələm, 2013. — S. 285. — ISBN 978-9952-465-98-3
  35. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1958. — t.5, knj. 21. — S. 204.
  36. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1960. — t.5, knj. 24. — S. 455.
  37. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1961. — t.5, knj. 26. — S. 671.
  38. Vukašin Karanović. Moslavački partizanski odred. — Kutina, 1981. — S. 420—421.
  39. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1956. — t.3, knj.8 — S. 478—479.
  40. Крикунов П. Казаки. Между Гитлером и Сталиным. — Москва: Яуза, Эксмо, 2005. — С. 499-500.
  41. Vladimir Valjan. Brigada Franjo Ogulinac Seljo. — Beograd: Vojnoisdacki Zavod, 1968. — S. 54.
  42. Jove Popović. Prva lička proleterska NOU brigada. — Beograd, 1988. — S. 375.
  43. 1 2 3 4 5 6 7 Казак В. Н. «Побратимы: Советские люди в антифашистской борьбе народов балканских стран 1941—1945». — Москва: издательство «Мысль» — 1975 — С. 156—160.
  44. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1963. — t.5, knj. 28. — S. 226—227.
  45. 1 2 3 Говоров И. В. ФИЛЬТРАЦИЯ СОВЕТСКИХ РЕПАТРИАНТОВ В 40-е гг. XX вв.: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ И ИТОГИ. — Порталус — 18 октября 2010.
  46. Redžič Nail. 25. Brodska brigada. — Beograd: VOJNOIZDAVAИKI ZAVOD, 1976. — S. 124.
  47. Светислав Миладиновић Славко. ЧЕТРНАЕСТА СРПСКА БРИГАДА. — Београд: Војноиздавачки завод, 1982. — С. 261.
  48. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1957. — tom 1, knj. 15. — S. 66-67.
  49. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1957. — tom 1, knj. 15. — S. 173—174.
  50. Светислав Миладиновић Славко. ЧЕТРНАЕСТА СРПСКА БРИГАДА. — Београд: Војноиздавачки завод, 1982. — С. 296
  51. Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — Москва: Наука, 1973. — С. 166.
  52. Казак В. Н. Побратимы: Советские люди в антифашистской борьбе народов Балканских стран 1941—1945. — Москва: издательство «Мысль», 1975. — С. 21.
  53. Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — Стр.15.
  54. Земсков В. Н. Возвращение советских перемещенных лиц в СССР. 1944—1952 гг. — Москва: Труды Института российской истории. Российская академия наук, Институт российской истории, 2013. — Вып. 11.
  55. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1963. — tom 5, knj. 36. — S. 499.
  56. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1968. — tom 5, knj. 37. — S. 51-53.
  57. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1968. — tom 5, knj. 37. — S. 213—214.
  58. Портал Память Народа. Дьяченко Анатолий Игнатьевич.
  59. ŽILJAJEV, Gregorij, Aleksandrovič. Kaj nas je povezovalo, Zapisi 1943—1945. Nova Gorica: OOZZB Nova Gorica in Odbor skupnosti 30. divizije, 2004.
  60. Zdravko B. Cvetković. Osječka udarna brigada, monografija. — Beograd: Vojnoizdavački zavod. — 1981.
  61. В едином порыве: сборник / Под ред. А. Нечаева. — Москва: ДОСААФ, 1971. — С. 190.
  62. Stanko Petelin Vojko. GRADNIKOVA BRIGADA. — Beograd: Vojnoizdavacǩi zavod, 1968 — S. 111
  63. Портал Память Народа. Документ о награде. Гутиков Павел Максимович, Орден Отечественной войны.
  64. Монтыков Николай Алексеевич на портале «Память народа».
  65. Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — М.: Наука, 1973. — С. 101—113.
  66. Вугар Иманов, Илькин Иззет. В Баку отметили 100-летие командира легендарного разведчика «Михайло» — Баку: Trend Life — 20 ноября 2014 года.
  67. Советские люди в европейском сопротивлении [Текст] : воспоминания и документы / сост. Н. С. Иванов [и др.]; отв. ред. Н. П. Комолова ; Институт всеобщей истории АН СССР. — Москва, 1991 . — Ч. 1. — С. 5-6. — ISBN 5-201-00407-5.

Рекомендованная литература[править | править код]

  • Бушуева Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. АН СССР, Институт славяноведения и балканистики — Москва: издательство «Наука» — журнал Советское славяноведение — № 3, 1972.
  • Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — М.: Наука — 1973.
  • Зеленин В. В. Участие советских людей в народно-освободительной войне Югославии, АН СССР. Институт славяноведения и балканистики. Москва: Издательство «Наука» — журнал Советское славяноведение, 1965. — № 6.
  • Казак, В. Н. Побратимы: Советские люди в антифашистской борьбе народов балканских стран 1941—1945. — Москва : Мысль — 1975.
  • Семиряга М. И. Советские люди в европейском сопротивлении. — Москва: Издательство «Наука» — 1970.
  • Владимир Огнев, Судьба человека. — Москва: газета Литературная Россия, Архив: № 19-20. — 17 мая 2013.
  • Nikola Anić, Sekula Joksimović, Mirko Gutić. Narodno oslobodilačka vojska Jogoslavije. Pregled Razvoja Oruzanih Snaga Narodnooslobodilnackog pokreta 1941—1945. — Beograd: Izdaje Vojnoistorijski institut, 1982.
  • Zdravko B. Cvetković. Osječka udarna brigada. Monografija. — Beograd: Vojnoizdavački zavod, 1981.
  • Franjo Bavec-Branko. Bazoviška brigada. — Ljubljana, 1970.
  • Stanko Petelin. GRADNIKOVA BRIGADA. Monografija. — Ljubljana: Jože Moškrič, 1983.
  • J. Vujoševic. Crvenoarmejci u partizanima. — «Komunist» — 1963, № 323.
  • J. Vujoševic. Ruski bataljoni. — «Komunist» — 1963, № 324.