Русские роты и батальоны НОАЮ

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Русские роты и батальоны
Годы существования

октябрь 1943май 1945

Страна

ЮгославияFlag of the Democratic Federal Yugoslavia.svg Югославия

Подчинение

НОАЮ

Тип

пехота

Включает в себя
Дислокация

Югославия

Участие в

освобождение Югославии

Командиры
Известные командиры

Анатолий Игнатьевич Дьяченко
Бейсен Акимович Раисов
Павел Максимович Гутиков
Пётр Максимович Оранский
Джавад Атахалилович Акимов
Иван Васильевич Барсуков
Анатолий Алексеевич Болотов
Назар Фатониазович Каюмов
Бруно Николаевич Козловский
Алексей Филиппович Киселев
Михаил Викторович Колесников
Николай Алексеевич Монтыков

«Русские» роты и батальоны (сербохорв. ruski čete i bataljoni) Народно-освободительной армии и партизанских отрядов Югославии (НОАЮ) — тактические военные подразделения во время Второй мировой войны, состоявшие полностью или частично из граждан СССР. Наименование подразделений не связано с их национальным составом. По установившейся традиции Советский Союз за рубежом называли Россией. В действительности же «русские» партизанские формирования состояли из представителей многочисленных национальностей Советского Союза[1].

В составе НОАЮ действовало 31 формирование уровня рота — батальон. Наиболее крупными по численности и известными являлись «русские» батальоны 18-й словенской Базовицкой, Осиекской и 7-й воеводинской ударных бригад[2][3].

Предпосылки и условия появления «русских» военных формирований[править | править вики-текст]

В результате военных катастроф начального периода войны Советского Союза против нацистской Германии и её союзников в немецком плену оказались по разным оценкам от 4 млн 559 тысяч до 5 млн 270 тысяч солдат и офицеров Красной армии[4]. Пленных перегоняли пешим порядком или железнодорожными эшелонами в немецкие лагеря, располагавшиеся на территории Польши, Германии и других стран. После массового вымирания военнопленных зимой 1941—1942 годов, было организовано их задействование на принудительных работах. Последовавшая за военными неудачами и оккупацией противником значительной территории СССР насильственная депортация трудоспособного населения, в первую очередь молодежи, привела к появлению в Германии и других странах Европы миллионов принудительных рабочих из числа советских граждан. В результате этих процессов часть военнопленных и «остарбайтеров» попадала на территорию Югославии, куда их перемещали в качестве рабочей силы для тяжёлых работ в целях поддержания военной оккупационной инфраструктуры[К 1].

Пройдя через горнило массового уничтожения военнопленных, нечеловеческие условия содержания и каторжный труд в нацистских лагерях, многие люди не мирились со сложившимися обстоятельствами и искали возможности изменить судьбу. Побеги из плена носили массовый характер, вопреки жестоким репрессиям. Свидетели рассказывают, что для устрашения узников лагеря в городе Славонски-Брод немцы поставили перед казармами виселицу. Но узников это не сдерживало[6]. Вырвавшись из лагерей и мест принудительного труда, советские граждане вступали в ряды НОАЮ, где их принимали как своих и ставили в общий строй[7].

Общие сведения о количестве и составе формирований[править | править вики-текст]

В составе НОАЮ действовало 31 формирование уровня рота — батальон. В условиях войны количество «русских» формирований в разное время было различным. Многие формирования из советских людей передавались на пополнение в другие «русские», а иногда и югославские подразделения. Некоторые из них в связи с укрупнением, переформированием и переходом в другие части изменяли свои первоначальные названия. Не все подразделения сохранились до конца войны. Совместная операция советских войск и НОАЮ по освобождению Белграда явилась для многих подразделений окончанием их боевой деятельности. С ноября — декабря 1944 года до мая 1945 года участвовали в боевых действиях на территории Югославии в составе НОАЮ 15 «русских» формирований[2][8].

Граждане Советского Союза составляли вторую по численности, после итальянцев, группу иностранных бойцов НОАЮ. Документально установлено наличие свыше 6000 советских граждан в 188 частях, соединениях и военных учреждениях НОАЮ[9]. 65 % из этого числа бежали из лагерей и рабочих команд. 13,5 % состава «русских» формирований были освобождены партизанами.

Советские люди появились в партизанских формированиях в конце 1942 года. Это были солдаты и офицеры Красной Армии — военнопленные, которые в 1942 году попали на территорию Югославии и бежали к партизанам из немецких лагерей. Так, одними из первых советских партизан Хорватии стали в декабре 1942 года освобождённые Калникским отрядом из немецкого плена офицеры Красной армии Николай Герасимович Фостик, Иван Васильевич Бандура, Даниил Павлович Гвоздик, Семен Михайлович Кухаренко и Владимир Васильевич Лепешкин[К 2][11]. Затем в партизанских подразделениях стали появляться и гражданские лица, насильно депортированные немецкими оккупантами с территории СССР, в том числе принудительно мобилизованные для работы в подразделениях организации Tодта. Они бежали к партизанам из концентрационных лагерей, мест принудительного труда на оккупированной территории Югославии, Австрии, Греции, Албании и Италии.

Немало советских граждан в составе отдельных формирований, группами или в одиночку перешли в Югославию из партизанских отрядов Греции и Италии. Их привлекали широкий размах освободительной борьбы, сходство языков и традиционные узы дружбы и взаимного уважения народов Югославии и СССР.

Ещё одну группу советских бойцов в НОАЮ, всего 585 человек (6,5 % от общей численности) составляли перебежчики из созданных немцами коллаборационистских военных частей и подразделений, сформированных из граждан СССР. Большинство из них ранее были военнопленными, набранными вермахтом в 1-ю казачью и 162-ю пехотную дивизии, а также в так называемые «рабочие батальоны» воинских частей. Обе дивизии со второй половины 1943 года использовались на территории оккупированной Югославии для борьбы с партизанами. Здесь их называли «черкезами» (Čerkezi)[12]. Бывшие военнопленные вырывались из этих формирований группами и поодиночке, зачастую с оружием в руках, предварительно убив своих командиров или сопровождавших их немцев. Всего из состава 1-й казачьей дивизии на сторону партизан перешли около 250 казаков[13]. Ветеран и хроникёр партизанского движения в Хорватии Иван Фумич (Ivan Fumić) вспоминает:

«Сколько пришлось пережить этим людям, которые, не выдержав мучений, согласились перейти к „власовцам“, можно только догадываться, но знаю одно — при первой же возможности они перебегали на сторону партизан и сражались отчаянно и храбро, даже иногда чересчур бесшабашно. Могу сказать, что это были хорошие солдаты… Их наши люди очень ценили. После окончания войны, по требованию Советского Союза они были возвращены на родину, что там с ними происходило, мы никогда не узнали»[14].

В «русские» подразделения НОАЮ, наряду с советскими гражданами, попадали люди разного этнического происхождения. Среди них были русские эмигранты — бывшие белогвардейцы, а также некоторая часть украинцев и русинов — граждан Югославии[К 3][15].

Командный состав «русских» подразделений был как смешанным (советско — югославским), так и полностью советским. Большинство командиров были офицерами. Югославские офицеры были в «русских» формированиях комиссарами, а иногда начальниками штабов.

Характерным был постоянный численный рост всех подразделений НОАЮ, состоявших из граждан СССР. Это объясняется увеличением количества советских людей, бежавших из нацистской неволи, а также, постоянным сосредоточением и консолидацией в отдельных формированиях всех советских людей, сражавшихся в определенных районах или воинских частях, где уже действовали «русские» подразделения.

Количественный состав «русских» батальонов, рот, взводов и отделений на протяжении всей войны изменялся и в среднем насчитывал соответственно: 150—280; 50—120; 20-50; 10-15 человек. В связи с постоянным увеличением числа советских людей в Югославии и сосредоточением их в «русских» подразделениях, характерным был процесс укрупнения формирований: отделения развертывались во взводы, взводы в роты, роты в батальоны[8].

Создание и развитие «русских» подразделений[править | править вики-текст]

До капитуляции Италии в составе НОАЮ не было сформировано ни одного подразделения из граждан СССР[18]. Первоначально советские граждане были рассредоточены по многочисленным подразделениям НОАЮ и партизанским отрядам. В связи с увеличением численности советских бойцов Верховный штаб НОАЮ стал сводить их в однородные по составу формирования. В них объединялись советские граждане, действовавшие с конца 1942 — начала 1943 года в составе одного партизанского отряда, одной части или соединения НОАЮ. Так здесь появились «русские» отделения, взводы, роты и батальоны. Они имелись на территории всех шести будущих национальных республик Югославии. Все формирования советских людей входили в состав частей НОАЮ и полностью подчинялись югославскому командованию[19].

Первые такие подразделения появились в октябре — декабре 1943 года. Так, к 27 октября в 18-й словенской бригаде 30-й дивизии формируется русская рота численностью до 80 человек из советских военнопленных, бежавших из немецких лагерей на территории Италии[20]. Из числа пленных красноармейцев, бежавших из немецкого лагеря в городе Бихач на северо-западе Боснии и Герцеговины, в конце ноября — начале декабря 1943 года в 1-й бригаде (6-я Хорватская) 13-й приморско-горанской дивизии формируется так называемая «рота черкезов» (Četa Čerkeza)[18]. В состав роты вошло около 80 бойцов. Следующим стал «русский» батальон из бывших красноармейцев, численностью около 50 бойцов, бежавших из лагеря на территории Греции, сформированный 14 декабря в 1-й македонско-косовской бригаде. Формирование проводилось на горе Каймакчалан, расположенной на границе Македонии с Грецией. «Русская» рота была образована в декабре 1943 года в составе 3-го батальона 1-й воеводинской бригады. В это же время аналогичная рота создается в 4-й черногорской пролетарской бригаде, а также в Пожаревацком партизанском отряде в Сербии из числа пленных красноармейцев, бежавших от четников Рончевича (Rončević), а после этого присоединившихся к партизанам НОАЮ.

В составе иностранных формирований НОАЮ в 1944 году преобладали подразделения, сформированные из граждан СССР. Большую часть советских бойцов составляли бывшие военнопленные и принудительные рабочие. В общей сложности в 1944 году было сформировано 13 партизанских рот и 7 батальонов. Так называемые «русские» роты были сформированы в Жумберакско-Посавском партизанском отряде, 1-й краинской ударной бригаде, 1-й косовско-метохийской бригаде, Мославинском партизанском отряде, 1-й мославинской бригаде, 1-й истрийской бригаде «Владимир Гортан», 14-й сербской ударной бригаде, 15-й маевицкой бригаде, 3-й словенской бригаде «Иван Градник», 13-й пролетарской бригаде «Раде Кончар», Осиекской бригаде, 16-й молодежной бригаде «Йоже Влахович», 25-й Бродской бригаде, Ибарском и Посавском партизанских отрядах.

13 марта 1944 года в селе Рокитница возле города Рибница в составе 9-й словенской бригады сформирован 5-й «русский» батальон численностью около 180 солдат[21]. В этом же месяце образован 2-й «русский» батальон 18-й словенской бригады 30-й дивизии.

В конце апреля 1944 года, из граждан СССР, красноармейцев бежавших из концентрационных лагерей и перебежчиков из русских военных формирований вермахта, формируется «русский» батальон Туропольско-Посавского партизанского отряда. Первоначально он состоял из 2-х, а позже и 3-х рот численностью около 240 бойцов. 26 июля 1944 этот батальон был передан для усиления в состав бригады «Франьо Oгулинац Сельо» и распределён между её 1-м, 2-м и 3-м батальонами. «Русские» роты в структуре батальонов этой бригады получили четвёртые порядковые номера.

Из бывших военнопленных в апреле 1944 года создан 5-й «русский» батальон в 1-й ликской пролетарской бригаде. Это подразделение просуществовало недолго и было расформировано 17 мая 1944 года. 2 июля 1944 года в районе Босутских лесов, из красногвардейцев бежавших из немецкого плена в составе 7-й воеводинской бригады был сформирован русский батальон (в начале имел номер 3, затем 4). Батальон состоял из трех рот общей численностью около 250 солдат. В ноябре 1944 года, по просьбе штаба 3-го Украинского фронта, батальон был направлен в состав 52-й дивизии 68 стрелкового корпуса.

Images.png Внешние изображения
Image-silk.png 4-й батальон Осиекской ударной бригады, осень 1944 года. Arhiv Znaci.

2-го августа 1944 года в Осиекской бригаде 12-й славонской дивизии из числа советских бойцов созданной в мае 1944 года «русской» роты был сформирован «русский» батальон (4-й батальон бригады). Сначала он состоял из 138 человек, а в декабре 1944 года насчитывал уже около 250 человек. В январе 1945 года большая часть советских бойцов перешли в расположение Красной армии на Вировитицком плацдарме.

Из бывших красноармейцев, бежавших 26 — 27 ноября 1944 года из немецкого 21-го армейского корпуса и вступивших в состав НОАЮ, 29 ноября вблизи Подгорицы (Титоград) создан 5-й «русский» батальон 5-й пролетарской черногорской бригады. Он имел четыре роты общей численностью около 140 бойцов. В феврале 1945 года личный состав батальона был отправлен в Белград в расположение Красной армии.

Из граждан Советского Союза в конце войны сформировали 1-ю русскую «ударную» партизанскую бригаду. Она была создана 5 мая 1945 года на базе 2-го батальона 18-й словенской ударной Базовицкой бригады 30-й дивизии 9-го корпуса в селе Шемпас (Šempas) в районе города Нова-Горица. В состав бригады были включены около 800 советские бойцов 9-го корпуса. После образования бригада участия в боевых действиях не принимала. Её личный состав был отправлена через Любляну и Белград в Советский Союз. В конце войны постепенно были расформированы и другие подразделения Народно-освободительной армии, состоящие из советских граждан.

В составе частей НОАЮ было сформировано ряд подразделений из граждан сразу нескольких стран. Их называли международными. Первое такое формирование возникло в ноябре 1943 года в Словении, в районе города Толмин, из числа граждан Советского Союза и югославов (словенцев, сербов и хорватов) в формате международного батальона 18-й словенской бригады. Батальон имел три роты — «русскую», сербо-хорватскую и словенскую.

24 июня 1944 годка на горе Караорман в районе города Збажди в западной части Македонии сформирована 1-я косовско-метохийская бригада в составе двух косовских и «русского» батальонов. 2 июля 1944 года, на следующий день после формирования 12-го воеводинского корпуса, в Босутских лесах между селами Бартовац (Bartovac) и Липовац (Lipovac) формируется 7-я воеводинская бригада. В её состав вошли три батальона: 1-й батальон из состава 6-й воеводинской бригады), 2-й батальон был сформирован из подразделений 2-го сремского партизанского отряда, а 3-й батальон («русский») — из числа красноармейцев, бежавших из немецкого плена. Вскоре в селе Слободна Власт (Славония) был сформирован 4-й батальон. «Русский» батальон воевал в составе бригады до 6 октября 1944 года, после чего был переподчинен штабу 12-го воеводинского корпуса.

В конце войны сформированы ещё три международных батальона, состоящих из граждан разных государств. 18 апреля 1945 года в 1-й словенской ударной бригаде «Тоне Томшич» недалеко от города Целе сформировали международный 4-й батальон численностью 170 бойцов. Десять дней спустя, 28 апреля 1945 года в горах Черни-Врх в долине Савы был сформирован международный батальон 11-й словенской бригады «Милош Зиданшек». Он состоял из 148 бойцов. (расформирован 11 мая 1945 года). 1-го мая в селе Миклавж-при-Табору, расположенного недалеко от города Жалец, сформировали международный 3-й батальон 6-й словенской бригады «Славко Шландер». Он насчитывал 147 бойцов. В этих международных батальонах состояли советские граждане, австрийцы, поляки, венгры, югославы и другие.

«Русские» батальоны[править | править вики-текст]

«Русские» роты[править | править вики-текст]

  • Вировитицкой бригады 40-й дивизии 10-го загребского корпуса — 60 чел.
  • Осиекской бригады (3-я рота 3-го батальона) — 61 чел. (на 29.12.1944 г.)
  • 1-й воеводинской бригады (3-й батальон) — 80-100 чел.
  • 1-й краинской ударной бригады
  • 1-й косовско-метохийской бригады
  • 1-й истрийской бригады «Владимир Гортан» (2-я рота 2-го батальона) — 70-80 чел. (на 10.1944 г.)
  • 1-й мославинской бригады — 90 чел. (на 20.10.1944 г.)
  • 1-й бригады (6-я ударная Хорватская бригада) 13-й приморско-горанской дивизии 11-го хорватского корпуса — 80-100 чел.
  • 2-й македонской бригады 41-й дивизии
  • 3-й воеводинской бригады 36-й дивизии 12-го воеводинского корпуса — 70-80 чел.
  • 3-й словенской бригады «Иван Градник» — 80-100 чел
  • 4-й черногорской пролетарской бригады — 50-70 чел.
  • 8-й краинской ударной бригады 10-й дивизии 5-го корпуса
  • 11-й Похорской бригады — 70-90 чел.
  • 13-й пролетарской бригады «Раде Кончар» — 80 чел.
  • 13-й бригады «Мирко Брачич» 14-й дивизии 4-й оперативной зоны Словении — 50 чел.
  • 14-й сербской бригады 23-й дивизии 14-го сербского корпуса (3-я рота 4-го батальона) — 80-85 чел.
  • 15-й маевицкой бригады — 30-50 чел.
  • 16-й молодежной бригады «Йожа Влахович» — 70-90 чел. (на 05.1944 г.)
  • 18-й словенской бригады (Международного батальона)
  • 19-й бригады «Сречко Косовел» (4-я рота 3-го батальона) 30-й словенской дивизии — 70 чел. (март 1944)[22]
  • 25-й ударной Бродской бригады (3-я рота 2-го батальона)
  • Жумберакско-Посавского партизанского отряда
  • Ибарского партизанского отряда — 70-110 чел.
  • Мославинского партизанского отряда
  • Пожаревацкого отряда — 50-80 чел.
  • Посавского партизанского отряда 6-го славонского корпуса
  • Туропольско-Посавского партизанского отряда
  • 1-го батальона бригады «Франьо Огулинац Сельо»
  • 2-го батальона бригады «Франьо Огулинац Сельо»
  • 3-го батальона бригады «Франьо Огулинац Сельо»

Характерные факты, признаки и закономерности[править | править вики-текст]

Граждане СССР в составе НОАЮ были добровольцами. Большинство бойцов, рискуя жизнью, самостоятельно бежали из плена и мест принудительного труда. В своей массе это были честные патриоты, оказавшиеся в плену вследствие тяжёлых поражений Красной армии, которые она претерпела из-за крупных ошибок и просчётов советского политического руководства[23]. Публикации по теме содержат многочисленные примеры попадания красноармейцев в плен в беспомощном состоянии в результате ранения. Эти закономерности относятся как к офицерам и рядовым красноармейцам, так и молодежи, угнаной нацистами с оккупированных территорий СССР на принудительные работы.

Так, до войны будущий командир 2-го «русского» батальона 18-й Базовицкой бригады, а впоследствии и 1-й русской бригады Анатолий Игнатьевич Дьяченко служил на флоте подводником. В 1940 году по состоянию здоровья был снят с воинского учёта в Краснокутском районе Харьковской области. В первые дни войны добровольцем вступил на курсы подготовки партизан и был зачислен в партизанский отряд Сергея Ивановича Соболя, действовавшего в Белоруссии. Командовал диверсионной группой. Участвовал во многих партизанских акциях. В одной из них в августе 1942 был ранен. Находясь на излечении у одного белорусского колхозника, во время облавы был схвачен и затем отправлен на принудительные работы в Италию. В лагере собрал вокруг себя группу патриотов и стал готовить побег. Из мест принудительного труда удалось вырваться лишь с четвёртой попытки. По прибытии к партизанам воевал командиром отделения, роты, батальона[20].

Бывший учитель из села Чилгир Яшкульского района Калмыцкой АССР Николай Алексеевич Монтыков с первых дней войны стал офицером, младшим лейтенантом. Командовал взводом в 147-м кавалерийском полку и принимал участие в сражениях на Керченском перешейке. В одном из боёв в 1942 году тяжелораненый Н. А. Монтыков попал в плен. Судьба привела его в лагерь для военнопленных в Нойхаммере. Здесь он встретил своих земляков. К ним приезжали с агитацией калмыки белогвардейцы-эмигранты и «власовские» офицеры. Но Н. А. Монтыков стойко выдержал все испытания, предпочтя нечеловеческие условия лагеря обещанной свободе и жизни в форме вражеской армии. В Италии, куда его перевезли в 1944 году, он взял на себя организацию побега. Вот что вспоминали оставшиеся в живых советские партизаны[24]:

«Приготовились, сказали друг другу „Зюркян батлж авхмн“ („Укрепим свои сердца“). В калмыцком бараке было 12 человек, в „караулке“ — 17 немцев. Зарезали немцев…». Шла война, а это были её будни. Завладели оружием. Оставались охранники на вышках, у ворот дежурили пулемётчики. Монтыков уничтожил их гранатами. В течение нескольких минут все было кончено. Но раненый охранник открыл огонь и убил Тугульчи Эрдниева. Из ручного пулемёта покончил с эсэсовцем Монтыков. На заре прилегли в роще, в сумерках зашли в дом. По знаку на одежде — SU (Советский Союз) — хозяин дома, старик, поверил им. Слух о дерзком побеге советских солдат уже гулял среди местного населения. Потом старик в лесу передал их двум патрульным Итальянского партизанского отряда: — «Из России, надо доставить к партизанам». Те привели в деревню. Беглецов окружили югославы: «Русские? Бежали из плена?», — гостеприимно расспрашивали они.

В начале февраля 1944 года Н. А. Монтыков с товарищами были зачислены в созданную в конце ноября — начале декабря 1943 года «русскую» роту 1-й бригады 13-й приморско-горанской дивизии, одну из первых в НОАЮ. Здесь её называли «Četa Čerkeza»[18], так как в её составе преобладали представители тюркских народов СССР. Воевал храбро, за что отмечался в приказах командования. Командовал взводом, позднее ротой. Дважды был ранен, один раз тяжело[25][26].

После ранений попали в плен будущие командир и комиссар 1-й «русской» роты 1-го батальона 3-й словенской бригады Джавад Атахалилович Акимов[К 4] и Мехти Гусейн-заде. Оба не смирились со сложившимися обстоятельствами, долго готовили побег, сформировав вокруг себя группу единомышленников. В начале 1944 года они присоединились к партизанам 3-й словенской бригады, действовавшей на границе с Италией в Словенском Приморье. Джавад Акимов был назначен командиром «русской» роты, влившейся позднее, в августе 1944 года, в состав 2-го «русского» батальона 18-й Базовицкой бригады. Хорошо изучивший состояние и особенности немецких воинских частей Мехти Гусейн-заде организовал активную разведывательно-диверсионную деятельность в немецком тылу, совершив беспрецедентные по смелости и дерзости акции в занятом фашистами Триесте.

Будучи тяжелораненым попал в плен в окружённом Севастополе будущий командир 4-го «русского» батальона 7-й воеводинской бригады капитан Красной армии Пётр Максимович Оранский. До этого он прошёл через бои в осаждённой Одессе, где за личное мужество был награждён орденом Красного знамени. В 1943 году ему с товарищем удался побег из лагеря в городе Земун и переход к партизанам. П. М. Оранский и Захарий Волков воспользовались случаем и бежали во время работ со строительства моста через р. Саву. В наградном листе П. М. Оранского, он характеризуется как умелый организатор, смелый и любимый солдатами офицер. Эти его качества в полной мере подтвердились и в рядах партизан.

Тяжелораненым попал в плен в первый день Курской битвы Герой Советского Союза Зиямат Усманович Хусанов. Чтобы вырваться из лагеря для военнопленных, намереваясь при первой возможности совершить побег, вступил в созданный немцами Туркестанский легион. Оказавшись на территории Югославии, 15 мая 1944 года вместе с 27 другими легионерами с боем и с оружием ушёл к партизанам.

Оказался в окружении на Южном фронте сержант Павел Максимович Гутиков. Так как прорваться к своим не было возможностей, организовал небольшой партизанский отряд на юге Украины. В рядах Осиекской бригады стал пулемётчиком. Уже в мае был выдвинут на должность командира «русской» роты, а позднее стал заместителем командира батальона. П. М. Гутиков неоднократно отмечался в приказах 12-й славонской дивизии и 6-го корпуса.

Каждый побег советских людей из лагерей был связан с огромными трудностями и смертельным риском. За помощь бежавшим советским военнопленным немцы жестоко наказывали. Они вешали и расстреливали всех, кто укрывал, кормил беглецов и помогал им найти партизан[5]. Не каждый побег удавался. Много зависело от обстоятельств. Так, при попытке побега из лагеря в городе Славонски-Брод был схвачен в марте 1944 года и переведен в лагерь на территории Италии Фёдор Андрианович Полетаев, будущий участник итальянского сопротивления и Герой Советского Союза. Но неудача не остановила его в стремлении вырваться из неволи. Летом 1944 года он снова бежал и вступил уже не в югославскую, а в итальянскую партизанскую бригаду «Орест» из дивизии «Пинан Чикеро».

Для партизана Югославии, бойца 37-го отдельного батальона связи Алексея Ефимовича Сидорова война началась с первых дней в районе Кобрина. 27 июня 1941 года после ожесточённых боёв и артобстрела попал в плен. В 1944 году с группой военнопленных лагеря в городе Славонски-Брод предпринял попытку побега. Их поймали и били. Охранники после избиения подумали, что Алексей Ефимович умер. Избитое тело выкинули за территорию лагеря в лес, где его подобрала и выходила крестьянка. Таким выдался путь в партизаны будущего комиссара 3-й роты Посавского партизанского отряда 6-го славонского корпуса[31]. Подобных историй много. Они иллюстрируют полные испытаний судьбы советских партизан НОАЮ. Одна из них, типичная, описана Владимиром Огневым в статье «Судьба человека»[7].

Как было отмечено во втором разделе, часть советских военнопленных вступала в ряды партизан после освобождения подразделениями НОАЮ. Югославские партизаны считали особенно ценным тот успех, который был связан с освобождением красноармейцев из немецкого плена. Самой большой победой, одержанной хорватскими партизанами, назвала газета «Борба» освобождение из плена в Хорватском Загорье пяти советских офицеров. В донесении штаба Калникского партизанского отряда, освободивших их, сообщалось: «Народ выходил на улицы, чтобы увидеть и приветствовать советских братьев. Невозможно описать словами те сцены, когда старики, которые были в русском плену и там выйчили русский язык, приветствовали и обнимали товарищей»[5].

Освободить пленных было непросто. Так, в конце ноября 1943 года 1-й и 4-й батальоны 16-й молодежной бригады напали на немецкий отряд численностью 50 человек, охранявший рабочую команду советских военнопленных в селе Десинец, расположенном возле города Ястребарско. В результате успешного боя удалось вызволить из плена два десятка красноармейцев, тут же вступивших в ряды бригады и ставших впоследствии её хорошими бойцами. С учётом этого успеха, 22 декабря 1943 года молодежная бригада получила приказ командования Жумберакско-Посавским районом о проведении операции по освобождению большой группы советских военнопленных (русских и украинцев) численностью около 400 человек, размещённых в районе сел Цегле, Драганич и Голяк. Охрана пленных состояла из 200 человек. Осуществить операцию в полном объёме не удалось ввиду организационных трудностей и контрмер противника. Всё же, в результате боёв 23 и 24 декабря были освобождены из плена ещё 32 красноармейца, принятых в состав бригады. Все эти люди 29 января 1944 года вошли в состав сформированной «русской» роты численностью 60 бойцов во главе с лейтенантом-танкистом Красной армии. Есть сведения о ранении этого командира в бою 17 февраля 1944 года. К сожалению, данных о нём, кроме имени Степан, не сохранилось[32].

5 августа 1944 года 4-я черногорская пролетарская бригада в ходе боёв на горе Црни-Врх и в долине Ибра нанесла поражение 14-му полку 7-й дивизии СС, уничтожив 117 солдат противника и ранив около 230. В результате боя были освобождены около 60 бывших красноармейцев, сразу вступивших в ряды бригады[33].

Как отмечалось в предыдущем разделе, к партизанам приходили не только из лагерей военнопленных и рабочих команд. Небольшую, но объективно существовавшую группу составляли перебежчики из строевых и рабочих подразделений вермахта. В публикациях приводятся много примеров, указывающих на то, что большинство этих людей, как правило бывшие военнопленные, заранее надеялись таким способом вырваться из плена и впоследствии перебежать на сторону Красной армии.

Так, многие легионеры из 162-й пехотной дивизии стремились на фронт, чтобы дождаться случая и перейти к партизанам[34]. Архивные документы НОАЮ и послевоенные югославские монографии содержат донесения о перебежчиках из рядов 1-й казачьей дивизии и других немецких военных формирований. В донесении от 9 ноября 1943 года штаба 6-го славонского корпуса, адресованном командованию 2-й оперативной зоны, сообщается о рейде подразделений 1-й казачьей дивизии по Срему, в райне Джяково и Славонски-Брод и чинимых ими преступлениях против мирных жителей. Наряду с этим, отмечается наличие в рядах коллаборантов бывших красноармейцев, проявляющих склонность к переходу на сторону НОАЮ. Таких в корпусе свыше 40 человек, перебежавших с личным оружием и тремя пулемётами. Из их числа сформирован взвод во главе с ихним офицером. Созданное подразделение в борьбе с врагом проявило себя положительно. Подготовлена листовка-воззвание к бывшим красноармейцам на русском и тюркском языках[35].

В донесении оперативного командования района Истрии штабу 11-го корпуса от 26 февраля 1944 года, говорится о переходе с оружием в руках на сторону партизан группы русских численностью 19 человек из немецкого гарнизона в Пуле. Во время этой акции перебежчики убили 14 немцев. Ожидался переход ещё большей группы, численностью 160 человек, но в последний момент из-за предательства их намерения были раскрыты, а участников акции разоружили[36].

В книге исходящих донесений Главного штаба НОАЮ в Хорватии за период с 1 по 30 апреля 1944 года сообщается о прибытии 11 апреля в Плащанский партизанский отряд 16 русских без оружия. В немецких подразделениях они работали шоферами и механиками. Несколькими днями ранее в 7-ю дивизию перебежали 15 казаков с оружием[37].

Вот ещё две истории партизан Мославинского партизанского отряда. Николай Бондаренко, pодом из под Харькова, курсант артиллерийского училища. В боях под Киевом был контужен и попал в плен. К «власовцам» пошёл в надежде при первой возможности вырваться из плена и выйти в расположение Красной армии. Такая возможность представилась в декабре 1943 года. Только вырваться удалось к югославским партизанам, к которым он перебежал в первом же бою под Сисаком. Проверка, проведенная югославской контрразведкой, показала, что его переход был искренним поступком. Дальше он воевал отважно и неоднократно отмечался командованием. В Мославинском партизанском отряде он считался отличным пулемётчиком, уничтожил много врагов. Сам был невысокого роста, хорошо рисовал и пел. Как примерный боец был принят в Коммунистический союз молодежи Югославии, вопреки директиве, запрещающей прием в организацию лиц с неясным прошлым. Николай несколько раз был ранен, но остался жив. В конце войны он вместе с другими «бывшими перебежчиками» был передан представителям Красной Армии. Дальше о нём ничего не известно.

Другая история дает пример действий партизанского командования применительно к перебежчикам из воинских коллаборационистских формирований, сформированных из граждан СССР. В начале декабря 1944 года 2-му батальону Мославинского партизанского отряда добровольно сдались три казака из гарнизона в населённом пункте Поповача. Они сразу заявили о желании вступить в отряд, чтобы бороться против фашистов. Им предложили вернуться в Поповач с целью вербовки бывших русских военнопленных на сторону партизан. Один из них, по имени Алексей, фамилия которого не сохранилась, дал согласие. Оперативный офицер с группой партизан проводили его до вражеских позиций. Прошло восемь дней, от посланца нет вестей, 15 дней — опять ничего. Так прошёл месяц. Алексей не возвращался. Все решили, что он предал. Между тем, во время боя с казаками в селе Миклеушки, недалеко от Вировитицы, один из казаков вошёл в крестьянский дом и попросил его спрятать. Хозяйка с удивлением и подозрением смотрела на неприятельского солдата, думая что он просто провоцирует её. «Я Алексей, я партизан, спрячь меня и скажи комиссару». После ухода казаков из села, его привели в отряд. Начался допрос: сначала рассказу перебежчика не поверили. Но когда он изложил все подробности, их проверили через агентурные возможности. Оказалось, что после возвращения в Поповачу контрразведка немцев заподозрила Алексея и для верности отправила в штрафное подразделение. Там он находился весь срок до дня боя в Миклеушке. После проверки Алексея оставили в отряде, а затем перевели во 2-ю мославинскую бригаду 33-й дивизии. В последние дни войны он был тяжело ранен в бедро в бою за Вировитицу. За все время пребывания в бригаде его характеризовали положительно, как хорошего бойца-пулемётчика. Товарищи по подразделению говорили, что он с тяжёлым сердцем отправился в СССР, боясь, что его там расстреляют. Больше о нём ничего не известно[38].

Позицию руководства частей НОАЮ по вопросу о перебежчиках иллюстрирует сообщение штаба 5-й черногорской пролетарской бригады от 27 ноября 1944 года по факту перехода в расположение 4-го батальона группы в составе 104 русских военнослужащих — бывших военнопленных, состоявших на немецкой службе. Прибыли они со всем своим оружием и снаряжением. По приказу комбата их разоружили и оружие разделили по подразделениям. Узнав об этом, командование бригады осудило такие действия штаба батальона и отдало приказ вернуть все отнятое. В своей резолюции штаб бригады указал на необходимость использования перебежчиков для формирования из их числа новых подразделений с целью задействования в дальнейшей борьбе с противником[39].

11 декабря 1944 года партизаны Ибарского отряда совершили успешное нападение на Яворский корпус четников. После боя были освобождены 40 советских граждан, дезертировавших из рядов «власовцев» и перехваченных четниками во время их попытки перехода на сторону партизан. Четники намеревались передать этих людей немцам. Пополнение вошло в состав «русской» роты Ибарского партизанского отряда.

В сведениях о перебежчиках из немецких формирований обнаружен и факт, иллюстрирующий предполагаемое использование немецкими спецслужбами этой категории в качестве канала для внедрения своей агентуры в ряды НОАЮ. Так, в начале февраля 1944 года из немецкого гарнизона в селе Ломница перебежал к партизанам казак, представившийся бывшим военнопленным, лейтенантом Валерианом Аксюком[К 5]. Ему удалось быстро зарекомендовать себя храбрым бойцом и стать командиром русского батальона Туропольско-Посавского отряда. После расформирования батальона в июле 1944 года, Аксюк был назначен командиром разведывательного подразделения 34-й дивизии. По версии автора монографии о бригаде «Франьо Огулинац Сельо» В. Валяна, в ряды партизан Аксюк пришёл по заданию немецкой службы безопасности. Действуя в дивизии больше года, передал врагу много секретных сведений о партизанах. В марте 1945 года Аксюк вывел свою разведроту под огонь немцев, а сам перебежал на их сторону[41].

В публикациях имеются сведения и о дезертирстве из рядов НОАЮ советских граждан — бывших перебежчиков. Так, 6 апреля 1944 года из числа советских граждан, перешедших к партизанам из немецких военных частей, был сформирован 5-й батальон 1-й ликской пролетарской бригады. Вскоре после этого, 17 мая 1944 года он был расформирован в связи с несколькими случаями дезертирства и обратного перехода его бойцов на сторону врага. Личный состав батальона был распределён по подразделениям бригады и в 3-ю ликскую пролетарскую бригаду[42].

Оценки боевой деятельности[править | править вики-текст]

«Русские» роты и батальоны НОАЮ действовали в соответствии с задачами и приказами югославского командования. В публикациях содержится много сведений об участии советских бойцов в наступательных и оборонительных боях, боевых действиях на коммуникациях противника (есть много сообщений о действиях «русских» подразделений на основных линиях коммуникаций, связывающих Белград и Загреб, Скопье и Салоники, Триест и Любляну). Они штурмовали города и опорные пункты неприятеля, устраивали засады на дорогах, нападали на транспортные колонны, уничтожали мосты и эшелоны, средства связи и железнодорожное полотно. Словом, делали всё то, что и их югославские товарищи[43].

Противостояние с сильным противником, зачастую превосходящим партизанские части по численности, огневой мощи и организации, определяло активный и маневренный характер военных действий частей НОАЮ и их советских подразделений. Опубликованные материалы содержат многочисленные сообщения об участии советских бойцов из состава Базовицкой, 7-й воеводинской, Осиекской и других бригад в рейдах, переходах, маршах и походах[43].

«Русские» формирования часто действовали в условиях горной, покрытой лесом местности, отсутствия сплошной линии фронта, в отрыве от своих главных сил. Имеются примеры проявления инициативы, мужества и боевого мастерства командиров и солдат в условиях быстроменяющейся обстановки, захвата и удержания ими господствующих высот, элементов транспортной инфраструктуры, нанесения маневренных ударов с заходом в тыл неприятеля. Есть много свидетельств действий «русских» подразделений на основных, решающих участках борьбы.

Согласно отчету штаба 9-го словенского корпуса, 2-й «русский» батальон Базовицкой бригады трижды спасал весь корпус в сложных ситуациях[43].

Штаб 6-го славонского корпуса в отчете Главному штабу НОАЮ в Хорватии отметил всю «русскую роту, которая своими контратаками на противника наибольше способствовала выходу из окружения подразделений Осиекской бригады», попавшей в засаду домобран 29 мая 1944 года на участке между селами Чаглин и Мигаловци[44].

За блестящую победу над гарнизоном противника был отмечен благодарностью югославского командования весь личный состав «русской» роты 8-й краинской бригады. Многих бойцов представили к наградам, а командир роты А. А. Болотов был награждён орденом Партизанской Звезды III степени[43].

Штаб ударной бригады «Франьо Огулинац Сельо» несколько раз сообщал в своих донесениях в вышестоящие штабы о том, что в боях отличились бойцы «русской» роты 1-го батальона. В разных оперативных документах соединений и частей НОАЮ красноречивые фразы: «Особенно проявила себя в бою русская рота, русский батальон» — встречаются довольно часто[43].

Подвиги разведчика — диверсанта Мехти Гусейн-заде, лично уничтожившего около тысячи захватчиков, отмечены высшей степенью отличия СССР[43].

О боевых заслугах бойцов «русских» формирований свидетельствуют полученные ими награды. Более 250 воинов 1-й русской ударной бригады отмечены югославскими орденами и медалями. Всего орденами и медалями СФРЮ награждены более 500 советских бойцов[43].

Репатриация[править | править вики-текст]

В соответствии с достигнутыми на Ялтинской конференции соглашениями, обязательной репатриации подлежали граждане СССР (в границах 1939 года), оказавшиеся в годы войны за пределами страны. Все они подвергались при возвращении обязательной госпроверке в соответствии с директивами НКВД-НКГБ-СМЕРШ[45].

С приходом на территорию Югославии частей Красной армии начался процесс репатриации советских граждан, воевавших в подразделениях НОАЮ. Координация мероприятий по организации их перехода из югославской армии в расположение Красной армии возлагалась на военную миссию РККА при Главном штабе НОАЮ.

В условиях войны эта задача была не из простых, не все действия планировались заранее. 14 октября 1944 года, во время наступления на Белград, первыми по чистой случайности в контакт с красноармейцами вступили бойцы 3-й «русской» роты 2-го батальона 25-й ударной Бродской бригады. Во время передвижения они натолкнулись на разведывательный взвод красноармейцев. Увидев впереди солдат в касках, командир роты Матвей Жуков развернул бойцов к бою. То же самое сделали и красноармейцы. Вскоре, обе стороны поняли, что перед ними не враг и контакт состоялся[46]. Встречи советских граждан с красноармейцами были не единичны.

В публикациях описан факт спонтанного перехода советских граждан в расположение советских войск. Этот случай вызвал непонимание югославского командования. Так, в донесении штаба 14-й сербской бригады от 29 октября 1944 года в штаб 23-й ударной дивизии сообщается о дезертирстве 25 солдат, большинство которых составили бойцы «русской» роты, убывшие в расположение Красной армии без согласования с командованием бригады. Штаб бригады запросил разъяснений: принимать ли в данном случае меры пресечения как по отношению к дезертирам или просто освободить убывших от ответственности?[47]

Штаб дивизии в ответном письме обещал проработать этот вопрос. Вместе с тем было подчеркнуто, что «русская» рота является подразделением бригады и впредь следует не допускать никаких отклонений от требований дисциплины[48].

Донесения штабов югославских частей за октябрь — ноябрь 1944 года содержат многочисленные доклады об отправке советских граждан в расположение компетентных представителей советских войск. Штаб Ибарского партизанского отряда сообщал 23 ноября в Главный штаб НОАЮ в Сербии о 158 советских гражданах[49]. 27 ноября 14-я сербская ударная бригада доложила об убытии «русской» роты численностью 80 человек[50].

Примеры перехода советских граждан — партизан Югославии в состав Красной армии описаны и в советской историографии. Так, во фронтовых условиях, в ответ на ходатайство командира 68-го стрелкового корпуса генерал-майора Н. Н. Шкодуновича, с санкции командующего 3-м Украинским фронтом Маршала Советского Союза Ф. И. Толбухина и по согласованию с Маршалом Тито, личный состав 4-го «русского» батальона 7-й воеводинской ударной бригады был в краткие сроки передан на укомплектование 52-й Шумлинской Краснознамённой стрелковой дивизии без посылки его в запасной полк[51]. 26 ноября 1944 года 229 бойцов и командиров батальона прибыли в расположение дивизии и уже 28 ноября бывшие партизаны, теперь уже красноармейцы, приняли военную присягу. Через пять дней они пошли в бой за город Илок[52]. В состав того же 68-го стрелкового корпуса в конце ноября по распоряжению Главного штаба народно-освободительной армии и партизанских отрядов Сербии была передана 4-я «русская» рота Ибарского партизанского отряда[53].

В ходе репатриации командование партизанских формирований, состоявших из бывших советских военнопленных и принудительных рабочих, обращалось с просьбами сохранить их в качестве самостоятельных подразделений Красной Армии, но эти просьбы не удовлетворялись[54].

Как организовывался и происходил процесс перехода в РККА — видно из штабной переписки НОАЮ. Депеша Главного штаба НОАЮ в Хорватии от 14 декабря 1944 года содержит указание штабу 6-го корпуса «проинформировать русских (граждан СССР) во вверенных подразделениях о том, что вопрос об их репатриации поставлен перед командованием Красной армии и будет решен по согласованию с советской стороной».

К концу декабря решение было принято. В отчете штаба 12-й дивизии в штаб 6-го корпуса о боевых действиях в районе села Леваньска-Варош, датированном 29 декабря 1944 года, сообщается об отправке 3-й «русской» роты 3-го батальона Осиекской бригады в полном составе численностью 61 боец через село Лонджица на Вировитицкий плацдарм в распоряжение Красной армии. Доклад содержит ссылку на сведения гражданских лиц, подтверждающих прохождение роты через Кутьево на Ораховицу. В документе имеются данные о составе вооружения советских бойцов: 4 пулемёта, 1 легкий миномёт, один легкий пулемёт, 4 автомата, 35 винтовок, 37 гранат, 2700 винтовочных патронов, 3500 пулемётных патронов, 370 автоматных патронов[55]. Подобная запись сохранилась также в «Оперативном дневнике 12-й дивизии НОАЮ» за период с 1 октября 1944 года по 15 мая 1945 года.

Переход советских граждан из подразделений 6-го корпуса осуществлялся в сложной военной обстановке боёв за Вировитицкий плацдарм. Условия того времени иллюстрирует документ штабной переписки 40-й славонской дивизии. Из него выяснилось, что путь 3-й роты в расположение Красной армии оказался не простым. В донесении 18-й славонской бригады в штаб дивизии от 3 января 1945 года сообщается, что «русская» рота 3-го батальона Осиекской ударной бригады по ходу следования в пункт назначения была временно придана для усиления 3-му батальону 18-й ударной славонской бригады. 3 января 1945 года рота приняла участие в контрударе 32-й, 33-й и 40-й дивизии на западном секторе обороны Вировитицкого плацдарма. В ходе двухчасового ожесточённого ночного боя советские бойцы вместе с 3-м батальоном 18-й бригады, с третьей атаки взяли высоту в районе южнее поселка Голо-Брдо и отбросили подразделения немецкой 1-й казачьей дивизии СС к селу Шпишич-Буковица[56].

13 января 1945 года штаб 3-й армии НОАЮ адресовал 6-му и 10-му корпусам приказ следующего содержания:

Согласно договору с представителями Красной армии Вам поручается собрать всех советских граждан, независимо от того, кто, когда и как вступил в народно-освободительную армию.

Поручите вверенным подразделениям провести ревизию данных о личном составе, выделите тех, кого касается этот приказ и соберите этих людей в штабе дивизии или корпуса для дальнейшей организованной отправки в расположение компетентного советского командования.

На каждого бойца комиссары батальонов должны подать комиссару бригады по-возможности всестороннюю характеристику. В отношении каждого отправляемого предоставьте следующую информацию: № 1 и 2 — фамилия, отчество и имя, 3 — год рождения, 4 — гражданство, 5 — когда попал в плен и где, 6 — когда присоединился к партизанам и как, 7 — краткая характеристика за время пребывания в НОАЮ, 8 — примечание. Сбор и отправку указанных лиц начать немедленно.

Вышеупомянутые граждане Советского Союза должны быть отправлены военными и гражданскими учреждениями в срок до 25 января 1945 года в село Цабуна, расположенное между населёнными пунктами Слатина и Сухополе. Указанным лицам надлежит выдать сухой паек на 3 дня. Личное оружие сдать, за исключением пистолетов[57].

Через Вировитицкий плацдарм в расположение Красной армии в конце декабря 1944 года — январе 1945 года вышли несколько больших групп советских граждан. Остальные из-за сложной военной обстановки продолжали сражаться в югославской армии. Фамилии репатриантов содержатся в регистрационных списках сборно-пересыльных пунктов (СПП) 57-й армии. Здесь начинался первый этап проверки бывших военнопленных и мужчин призывного возраста. Срок пребывания в СПП для этой категории не должен был превышать 10 дней. В материалах, представленных на портале «Память Народа»., есть документы 61-го СПП, располагавшегося в городе Суботица. Из них известно, что большинство прибывших партизан, бывшие военнопленные рядового и сержантского состава, направлялись в 200-й и 233-й запасные полки, а оттуда распределялись в действующие части III-го Украинского фронта. Молодежь, не служившая ранее в армии, призывалась здесь же на службу полевым военкоматом. Меньшая часть репатриантов, бывшие офицеры, а также лица, пришедшие в ряды партизан из различных немецких частей или подозреваемые в сотрудничестве с противником, отправлялись для дальнейшей проверки в проверочно-фильтрационные лагеря (ПФЛ) НКВД. Согласно спискам СПП № 61, репатрианты направлялись в ПФЛ (спецлагеря) № 174 и 318.

В мае — июне 1945 года представители военной миссии РККА организовали сбор и отправку вероятно самой большой группы советских бойцов НОАЮ из состава 7-го и 9-го корпусов 4-й армии в количестве около 1000 человек. В числе репатриантов были и бойцы 1-й русской ударной бригады под командованием Анатолия Игнатьевича Дьяченко. Его фамилия в журнале регистрации СПП замыкает список репатриантов, где он значится под № 1000[58]. Их отправили из Любляны в СССР по маршруту, следовавшему через Варну и Одессу. Конечным пунктом назначения являлся подмосковный ПФЛ № 174. В графе «примечание» в списке отправленных напротив многих фамилий имеются приписки — служил в немецкой армии. По прибытии в СССР многие бывшие партизаны оказались в спецлагерях в Сибири[59].

Условия проверки в ПФЛ описал Владимир Огнев в упоминавшейся выше статье «Судьба человека». Проверяемые содержались на положении заключённых, снабжались по нормам ГУЛАГа и привлекались во время пребывания в лагере к труду на стройках и промышленных предприятиях. И. В. Говоров, исследовавший проблемы репатриации граждан СССР во время и после окончания Второй мировой войны, сообщает об освобождении от отправки на спецпоселение лиц, служивших в немецкой армии, которые не участвовали в боевых действиях против Красной Армии и партизанских отрядов и добровольно перешли на сторону Красной армии и партизанских формирований[45]. В опубликованных источниках есть отрывочные сведения о практике применения этой нормы в отношении участников народно-освободительной войны в Югославии. Так, начальник штаба 2-го «русского» батальона 18-й словенской ударной Базовицкой бригады Д. А. Акимов после возвращения в СССР проходил проверку в ПФЛ № 174 (Подольск) и 12-й запасной стрелковой дивизии (ст. Алкино-2, Башкирия), работал на лесозаготовках в Коми АССР. Демобилизован в декабре 1946 года, после чего вернулся в родной посёлок Ламбалу Ноемберянского района Армянской ССР[30].

Репатриация отдельных лиц из состава «русских» формирований НОАЮ продолжалась как минимум до конца 1945 года.

Люди и судьбы[править | править вики-текст]

  • Бадмаев Харцха Очирович, калмык, комиссар 2-го «русского» батальона 18-й Базовицкой бригады. Был назначен на эту должность за личную храбрость. Даже будучи тяжелораненым, истекая кровью, сражался вместе со своими бойцами, не отступив ни на шаг. В 1985 году награждён орденом Отечественной войны II степени.
  • Бандура Иван Васильевич, один из первых советских партизан Хорватии, украинец, младший лейтенант Красной армии. По указанию Тито был направен в славонский корпус (с октября 1943 года — 6-й славонский), который действовал в Хорватии. По сведениям югославского историка Ивана Очака (сербохорв. Očak, Ivan), воевал в Славонии командиром Посавского батальона, погиб осенью 1944 года вскоре после освобождения Белграда в бою с немецкими танками[К 6][10][61]. В электронной базе данных портала «Память народа» значится пропавшим без вести.
  • Болотов Анатолий Алексеевич, русский, лейтенант, командир «русской» роты 8-й ударной краинской бригады. В жестоком бою под Баня-Лука 15 сентября 1944 года был тяжело ранен, лишился левой ноги. Награждён тремя орденами «За храбрость», двумя орденами Партизанской Звезды III-й степени и орденом «За заслуги перед народом». В 1985 году награждён орденом Отечественной войны I-й степени.
  • Гусейн-заде Мехти Ганифа оглы (партизанский псевдоним Михайло), азербайджанец, лейтенант Красной армии, первый комиссар «русской» роты 3-й словенской ударной бригады, ставший по собственной инициативе разведчиком 9-го словенского корпуса. В форме немецких офицеров проникал в Триест, где совершил ряд смелых и дерзких диверсий. Одну из самых успешных своих акций он исполнил 2 апреля 1944 года в пригороде Триеста Вилла Опчина. Вместе с товарищем они пронесли в зал и взорвали два мощных заряда взрывчатки в заполненном немецкими военнослужащими кинотеатре. В результате диверсии погибли в общей сложности около 120 немецких офицеров и унтер-офицеров. Вторую крупную диверсию он устроил в столовой дома офицеров, куда проник с чемоданом полным взрывчатки. От взрыва погибли 150 офицеров и около 200 были ранены[62]. Его короткая героическая жизнь была наполнена испытаниями, риском и трагизмом. Он уже при жизни стал легендой. Погиб Мехти Гусейн-заде в ноябре 1944 года. В апреле 1957 года ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
  • Гречаный Иван Григорьевич, украинец, красноармеец, боец «русского» батальона Осиекской ударной бригады. Отмечен в приказе 12-й славонской дивизии от 8 октября 1944 года за храбрость, проявленную при штурме Вировитицы. 10 марта 1945 года был отправлен в спецлагерь № 174, г. Подольск.
  • Гутиков Павел Максимович, русский, сержант Красной армии, командир «русской» роты, заместитель командира батальона Осиекской ударной бригады. В боях с немцами был шесть раз ранен. Награждён орденом «За храбрость». В составе славонской бригады воевал до конца войны, в мае прибыл в расположение Красной армии. В 1947 году награждён орденом Отечественной войны II-й степени за подвиги, совершённые в рядах югославских партизан[63]. В 1985 году ему вручили орден Отечественной войны I-й степени.
  • Джеджелава Джуаншер Иванович, грузин, лейтенант, командир 5-го «русского» батальона 1-й бригады 6-й ликской дивизии 1-го пролетарского корпуса. Участвовал в разгроме воздушного десанта, сброшенного гитлеровцами 25 мая 1944 года на центр народно-освободительного движения Югославии город Дрвар. Был тяжело ранен. Награждён орденом Отечественной войны II-й степени и в 1985 году — орденом Отечественной войны I-й степени.
  • Дьяченко Анатолий Игнатьевич, украинец, первый командир 2-го «русского» батальона, замкомбрига 18-й словенской ударной Базовицкой бригады и комбриг 1-й русской бригады. Проявил незаурядные командирские способности. Бывший моряк-старшина, ставший майором НОАЮ, заслужил уважение и доверие как советских, так и словенских партизан. Награждён за отвагу и мужество двумя югославскими орденами «За храбрость», орденом Братства и единства, орденом Партизанской Звезды II-й степени, медалью «За храбрость», а также советским орденом Красного Знамени. В словенской бригаде встретил свою будущую жену Нину Михайловну Кузьмину, с которой потом прожил всю свою жизнь.
  • Летнев Александр, русский, красноармеец, боец «русского» батальона Осиекской ударной бригады. Отличился во время боя в селе Пишкоревци. В электронной базе данных портала «Память народа» значится пропавшим без вести в июле 1943 года.
  • Монтыков Николай Алексеевич, калмык, младший лейтенант, командир «русской» роты, заместитель командира батальона в 6-й ударной Хорватской бригаде (1-й приморско-горанской) 13-й ударной приморско-горанской дивизии[64]. Поручик Югославской народно-освободительной армии Н. А. Монтыков, награждённый двумя югославскими орденами «За храбрость», умер от ран вскоре после войны в сибирской ссылке[24].
  • Оранский Пётр Максимович, еврей, капитан, участник двух войн, дважды был тяжело ранен, командир «русского» 4-го батальона 7-й воеводинской бригады. Под его командованием батальон отличился в боях под Бектежем (Кутьево), за освобождение Илока, Шаренграда и других городов и сёл Воеводины. 26 ноября 1944 года П. М. Оранский вывел своих бойцов в расположение 52-й стрелковой дивизии Красной армии. Он и его товарищи сражались в Венгрии, а день Победы встретили в Австрии. 30 сентября 1945 года, уволенному в запас заместителю начальника снабжения 52-й дивизии 57-й армии П. М. Оранскому была вручена номерная медаль «За победу над Германией». Награждён орденом Красного Знамени и югославскими орденами «За заслуги перед народом» и «За храбрость». После войны жил в Риге, персональный пенсионер[65].
  • Хакимли Джавад Атахалил оглы, азербайджанец, старший лейтенант, командир 1-й «русской» роты 1-го батальона 3-й словенской бригады, начальник штаба 2-го «русского» батальона 18-й Базовицкой бригады. Похоронил своего боевого друга Мехти Гусейн-заде по мусульманскому обычаю. Собственноручно сделал первую надпись на самодельном обелиске: «Михайло». Награждён орденом «За храбрость». В 1963 году опубликовал свои мемуары под названием «Месть» (Интигам). Книга повествует о боевых подвигах Мехти Гусейн-заде, «русской» роте и 1-й партизанской ударной бригаде. 24 ноября 2014 года в Баку торжественно отметили 100-летие партизанского командира[66].
  • Шляповский Александр, русский, красноармеец, командир 3-й «русской» роты 3-го батальона Осиекской бригады. Отмечен за храбрость в донесении штаба 6-го славонского корпуса в Главный штаб НОАЮ в Хорватии после боя с домобранами на горе Диль 29 мая 1944 года. В электронной базе данных портала «Память народа» значится пропавшим без вести в ноябре 1941 года.

Послевоенное время[править | править вики-текст]

Лишь немногие бойцы НОАЮ — активные участники «одной из ярких, но недостаточно изученных страниц героической борьбы советского народа против фашизма»[1] были при жизни отмечены признанием их заслуг[7]. Основное число репатриантов в 40 — 50-е годы ощутили на себе действие негласного ограничения прав, формально являясь полноправными советскими гражданами. На практике они превратились в граждан «второго сорта», перед которыми были закрыты возможности получения высшего образования, осуществления партийной и военной карьеры[45].

В СССР изучение участия советских граждан в европейском Сопротивлении, а также процесс их реабилитации и общественного признания начались после 1956 года. Во второй половине 50-х и в 60-е годы большое число бывших партизан были награждены орденами и медалями[67].

Воздать честь советским ветеранам народно-освободительной войны на югославской земле решили в канун празднования 45-летия Дня Победы. Был учреждён нагрудный памятный знак: «Партизан Югославии — гражданин СССР». Число вручённых ветеранам памятных знаков не установлено.

Комментарии[править | править вики-текст]

  1. Граждане СССР находились в лагерях в населённых пунктах Ясеновац, Беляк, Бистрица-на-Драве, Саймиште (пригород Белграда), Славонски-Брод, Ниш, Скопье, Алексинац, Марибор, Бохиньска-Бистрица, Чрнече, Бегунье, Винковци, а также в районах Корушки, Похорья, Камника, Рога, Лики и др. Лагеря в Славонски-Броде, Бистрице-на-Драве, Чрнече были созданы специально для советских военнопленных и отличались особенно суровым режимом[5].
  2. 22 декабря 1942 газета партизанского движения освобождения Югославии «Борба» сообщила на своих страницах: «Хорватские партизаны получили большую победу. В Хорватском Загорье они освободили из немецкого плена пятерых советских офицеров..." В конце мая 1943 года их препроводили в Главный штаб Народно-освободительной армии Югославии в Петрово-Поле (Восточная Босния), где с ними встретился Иосип Броз Тито. По указанию Главнокомандующего НОАЮ, все офицеры были распределены по разным партизанским корпусам[10].
  3. Историк И. Г. Буркут пишет, что в составе 6-го ударного корпуса НОАЮ в Славонии действовал «русско — украинский» батальон под командованием капитана Милоша Вуйича-Белаца. Известно, что единственный «русский» батальон в 6-м корпусе был в составе Осиекской бригады. Здесь воевало и подавляющее большинство югославских украинцев — бойцов 6-го славонского корпуса. Так, в ноябре 1944 года 44 из 64 украинцев 6-го корпуса значились в рядах Осиекскои бригады. Отчёт 12-й славонской дивизии по состоянию на 1 декабря 1944 года содержит данные о наличии в Осиекской бригаде 36 из 44 украинцев этого соединения[15][16][17].
  4. Хакимли Джавад Атахалил оглы, родился 20 октября 1914 года, азербайджанец, уроженец с. Лямбяли, Ноемберянского района Армянской ССР. В документах военного времени и публикациях значится как Акимов Джавад Атахалилович[27][28][29][30].
  5. П. Н. Крикунов пишет, что в ходе войны на сторону партизан НОАЮ перешли несколько казачьих офицеров и унтер-офицеров 1-й казачьей дивизии. «Наиболее громким событием стал переход к партизанам командира взвода 5-го Донского полка — сотника Аксюка вместе со своим подразделением»[40].
  6. Иван Бандура значится в списке погибших бойцов Осиекской ударной бригады. В НОАЮ наименование «Посавский батальон» имел 1-й Посавский ударный батальон, сформированный летом 1943 года в составе славонского корпуса для борьбы с четниками. 26 октября 1943 года батальон влился в состав новосформированной 1-й чехословацкой бригады 6-го славонского корпуса. 1 марта 1944 года передан на формирование Осиекской бригады[60][18].

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — С. 11.
  2. 1 2 Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — Москва: Наука, 1973. — С. 32.
  3. Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — С. 14-16.
  4. Судьба военнопленных и депортированных граждан СССР. Материалы Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий // Новая и новейшая история. — 1996. — № 2. — С. 91—112.
  5. 1 2 3 Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — Москва: Наука, 1973. — С. 28-30.
  6. Зеленин В. В. Участие советских людей в народно-освободительной войне Югославии // Советское славяноведение: журнал — 1965 — № 6. — С. 35-39.
  7. 1 2 3 Владимир Огнев. «Судьба человека». — Москва: газета Литературная Россия, Архив: № 19-20. — 17 мая 2013.
  8. 1 2 Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — С. 17-19.
  9. Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — Москва: Наука, 1973. — С. 196—198.
  10. 1 2 Советские люди в освободительной борьбе югославских народа 1941-1945 г., воспоминания, документы и материалы, составитель Бушуева Т. С. - М .: Наука, 1973. - С. 45-57.
  11. Казак В. Н. Побратимы: Советские люди в антифашистской борьбе народов балканских стран 1941—1945 — Москва: Мысль, 1975. — С. 22-24.
  12. Алексеј Ј. Тимофејев. РУСИ И ДРУГИ СВЕТСКИ РАТ У ЈУГОСЛАВИЈИ: Утицај СССР-a и руских емиграната на догађаје у Југославији 1941—1945. Београд: Інститут за новіjу Србіjу, 2010. — С. 136.
  13. Kosaken: Rassisch tragbar. — Der Spiegel. — 1963 — № 24.
  14. Ненад Хлача, «День антифашистской борьбы 22 июня в знак памяти о событиях 1941 года. Иван Фумич — партизан и хроникер Второй мировой войны», Страницы истории. Выпуск от 13 июня 2014 г., Интернет-журнал российских соотечественников в Хорватии «Летопись».
  15. 1 2 Буркут Игорь. Югославские русины и украинцы во Второй мировой войне 1941-1945 гг .// Русин: журнал. - Выпуск № 2 (24). - 2011 год. - С. 44-45.
  16. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. - Beograd: Vojnoistorijski institut, 1967. - t. 5, knj. 35. - S. 332.
  17. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. - Beograd: Vojnoistorijski institut, 1968. - t. 5, knj. 36. - S. 12-13.
  18. 1 2 3 4 Nikola Anić, Sekula Joksimović, Mirko Gutić. Narodno oslobodilačka vojska Jogoslavije. Pregled Razvoja Oruzanih Snaga Narodnooslobodilnackog pokreta 1941—1945. — Beograd: Izdaje Vojnoistorijski institut, 1982
  19. Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — С. 14.
  20. 1 2 Семиряга М. И. Советские люди в европейском сопротивлении. — Москва: Издательство «Наука» — 1970. С. 124—129.
  21. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1967. — t. 6, knj. 13.
  22. Radosav Isaković — Rade. Kosovelova brigada. — Ljubljana: Odbor Kosovelove brigade, 1973. — S. 245.
  23. Советские люди в европейском сопротивлении [Текст] : воспоминания и документы / сост. Н. С. Иванов [и др.]; отв. ред. Н. П. Комолова ; Институт всеобщей истории АН СССР. — Москва, 1991. — Ч. 1. — С. 10. — ISBN 5-201-00407-5.
  24. 1 2 Манджиев Н.«Чилгирские герои Отечества». — Федеральный журнал «СЕНАТОР» — Международный творческий конкурс «Вечная память»
  25. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1959. — t.5, knj. 25 — S. 324.
  26. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1963. — t.5, knj. 28. — S. 433.
  27. Портал Память Народа. Акимов Джавад Атахалилович.
  28. Franjo Bavec-Branko. Bazoviška brigada. — Ljubljana, 1970. — S. 567.
  29. Stanko Petelin Vojko. GRADNIKOVA BRIGADA. — Beograd: Vojnoizdavacǩi zavod, 1968 — S. 314, 338.
  30. 1 2 Алиева Р. М. Азербайджанцы в европейском движении сопротивления. — Баку: Ветен, 2005. — С. 44-51.
  31. Ведрова А. «Попал к югославским партизанам» — М.: газета «Московский комсомолец» — 20 апреля 2015 год.
  32. Stevo Pravdić i Nail Redžić. 16. SLAVONSKA OMLADINSKA NOU BRIGADA «JOŽE VLAHOVIĆ». — Beograd, 1976.
  33. Блажо С. Јанковић.Четврта пролетерска црногорска бригада. — Београд: Воjноиздавачки завод, 1975. — С. 427.
  34. Nəzirli Şəmistan. Əfsanəvi Mixaylo. — Baki: Qələm, 2013. — S. 285. — ISBN 978-9952-465-98-3
  35. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1958. — t.5, knj. 21. — S. 204.
  36. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1960. — t.5, knj. 24. — S. 455.
  37. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1961. — t.5, knj. 26. — S. 671.
  38. Vukašin Karanović. Moslavački partizanski odred. — Kutina, 1981. — S. 420—421.
  39. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1956. — t.3, knj.8 — S. 478—479.
  40. Крикунов П. Казаки. Между Гитлером и Сталиным. — Москва: Яуза, Эксмо, 2005. — С. 499-500.
  41. Vladimir Valjan. Brigada Franjo Ogulinac Seljo. — Beograd: Vojnoisdacki Zavod, 1968. — S. 54.
  42. Jove Popović. Prva lička proleterska NOU brigada. — Beograd, 1988. — S. 375.
  43. 1 2 3 4 5 6 7 Казак В. Н. «Побратимы: Советские люди в антифашистской борьбе народов балканских стран 1941—1945». — Москва: издательство «Мысль» — 1975 — С. 156—160.
  44. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1963. — t.5, knj. 28. — S. 226—227.
  45. 1 2 3 Говоров И. В. ФИЛЬТРАЦИЯ СОВЕТСКИХ РЕПАТРИАНТОВ В 40-е гг. XX вв.: ЦЕЛИ, МЕТОДЫ И ИТОГИ. — Порталус — 18 октября 2010.
  46. Redžič Nail. 25. Brodska brigada. — Beograd: VOJNOIZDAVAИKI ZAVOD, 1976. — S. 124.
  47. Светислав Миладиновић Славко. ЧЕТРНАЕСТА СРПСКА БРИГАДА. — Београд: Војноиздавачки завод, 1982. — С. 261.
  48. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1957. — tom 1, knj. 15. — S. 66-67.
  49. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1957. — tom 1, knj. 15. — S. 173—174.
  50. Светислав Миладиновић Славко. ЧЕТРНАЕСТА СРПСКА БРИГАДА. — Београд: Војноиздавачки завод, 1982. — С. 296
  51. Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — Москва: Наука, 1973. — С. 166.
  52. Казак В. Н. Побратимы: Советские люди в антифашистской борьбе народов Балканских стран 1941—1945. — Москва: издательство «Мысль», 1975. — С. 21.
  53. Бушуєва Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. // Советское славяноведение: журнал. — 1972. — № 3. — Стр.15.
  54. Земсков В. Н. Возвращение советских перемещенных лиц в СССР. 1944—1952 гг. — Москва: Труды Института российской истории. Российская академия наук, Институт российской истории, 2013. — Вып. 11.
  55. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1963. — tom 5, knj. 36. — S. 499.
  56. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda. — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1968. — tom 5, knj. 37. — S. 51-53.
  57. Zbornik dokumenata i podataka o Narodnooslobodilačkom ratu jugoslovenskih naroda — Beograd: Vojnoistorijski institut, 1968. — tom 5, knj. 37. — S. 213—214.
  58. Портал Память Народа. Дьяченко Анатолий Игнатьевич.
  59. ŽILJAJEV, Gregorij, Aleksandrovič. Kaj nas je povezovalo, Zapisi 1943—1945. Nova Gorica: OOZZB Nova Gorica in Odbor skupnosti 30. divizije, 2004.
  60. Zdravko B. Cvetković. Osječka udarna brigada, monografija. — Beograd: Vojnoizdavački zavod. — 1981.
  61. В едином порыве: сборник / Под ред. А. Нечаева. — Москва: ДОСААФ, 1971. — С. 190.
  62. Stanko Petelin Vojko. GRADNIKOVA BRIGADA. — Beograd: Vojnoizdavacǩi zavod, 1968 — S. 111
  63. Портал Память Народа. Документ о награде. Гутиков Павел Максимович, Орден Отечественной войны.
  64. Монтыков Николай Алексеевич на портале «Память народа».
  65. Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — М.: Наука, 1973. — С. 101—113.
  66. Вугар Иманов, Илькин Иззет. В Баку отметили 100-летие командира легендарного разведчика «Михайло» — Баку: Trend Life — 20 ноября 2014 года.
  67. Советские люди в европейском сопротивлении [Текст] : воспоминания и документы / сост. Н. С. Иванов [и др.]; отв. ред. Н. П. Комолова ; Институт всеобщей истории АН СССР. — Москва, 1991 . — Ч. 1. — С. 5-6. — ISBN 5-201-00407-5.

Рекомендованная литература[править | править вики-текст]

  • Бушуева Т. С. «Русские» роты и батальоны в Народно-освободительной армии Югославии. АН СССР, Институт славяноведения и балканистики — Москва: издательство «Наука» — журнал Советское славяноведение — № 3, 1972.
  • Советские люди в освободительной борьбе югославского народа 1941—1945 г. (воспоминания, документы и материалы), сост. Бушуева Т. С. — М.: Наука — 1973.
  • Зеленин В. В. Участие советских людей в народно-освободительной войне Югославии, АН СССР. Институт славяноведения и балканистики. Москва: Издательство «Наука» — журнал Советское славяноведение, 1965. — № 6.
  • Казак, В. Н. Побратимы: Советские люди в антифашистской борьбе народов балканских стран 1941—1945. — Москва : Мысль — 1975.
  • Семиряга М. И. Советские люди в европейском сопротивлении. — Москва: Издательство «Наука» — 1970.
  • Владимир Огнев, Судьба человека. — Москва: газета Литературная Россия, Архив: № 19-20. — 17 мая 2013.
  • Nikola Anić, Sekula Joksimović, Mirko Gutić. Narodno oslobodilačka vojska Jogoslavije. Pregled Razvoja Oruzanih Snaga Narodnooslobodilnackog pokreta 1941—1945. — Beograd: Izdaje Vojnoistorijski institut, 1982.
  • Zdravko B. Cvetković. Osječka udarna brigada. Monografija. — Beograd: Vojnoizdavački zavod, 1981.
  • Franjo Bavec-Branko. Bazoviška brigada. — Ljubljana, 1970.
  • Stanko Petelin. GRADNIKOVA BRIGADA. Monografija. — Ljubljana: Jože Moškrič, 1983.
  • J. Vujoševic. Crvenoarmejci u partizanima. — «Komunist» — 1963, № 323.
  • J. Vujoševic. Ruski bataljoni. — «Komunist» — 1963, № 324.