Крюкова, Елена Николаевна

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Елена Николаевна Крюкова
Дата рождения 1956
Место рождения
Гражданство (подданство)
Род деятельности поэтесса, писательница, искусствовед
Язык произведений русский

Еле́на Никола́евна Крю́кова — русский поэт, прозаик и искусствовед. Член Союза писателей России с 1991 г. Родилась в 1956 году в Самаре. Живёт в Нижнем Новгороде.

Биография[править | править код]

Окончила Московскую государственную консерваторию (фортепиано, орган) и Литературный институт имени А. М. Горького (семинар А. Жигулина, поэзия). Публикуется в толстых литературно-художественных журналах России («Новый мир», «Дружба народов», «Знамя», «Москва», «Нева», «День и Ночь», «Сибирские огни», «Юность», «Волга» и др.).

Арт-критик, куратор и автор ряда художественных проектов в России и за рубежом (вместе с художником Владимиром Фуфачевым: «Священный бык», Музей современного русского искусства, Нью-Йорк, 1998—1999; «Небесная колесница», Марсель, 2004; «Архетип», Нижний Новгород — Москва, 2006; «Символы Земли», Кассель, Германия, 2006—2007; «Анестезия», Нижний Новгород, 2007; «Долина царей», Москва, 2008, и др). Директор Культурного фонда «Fermata» (США, с 2008 г.).

Премии и награды[править | править код]

Финалист премии «Ясная Поляна»-2004 (роман «Юродивая») и «Карамзинский крест»-2009 (роман «Тень стрелы»). Роман «Изгнание из Рая» — лонг-лист премии «Национальный бестселлер»-2003.

Лонг-листер премии «Русский Букер»-2010 (роман «Серафим»).

Лауреат премии им. М. И. Цветаевой-2010 (книга стихов «Зимний собор»).

Лонг-листер премии им. И. А Бунина-2010 («Зимний собор»).

Лауреат премии «Согласование культур»-2009, Германия, в номинации «поэзия».

Финалист Волошинского конкурса-2009 в номинации «проза» (рассказ «Яства детства»), Волошинского конкурса-2010 в номинации «проза» (рассказ «Краденая помада»).

Лауреат международной литературной премии имени Эрнеста Хемингуэя 2017. [1]

Библиография[править | править код]

  • «Колокол» (стихи, Волго-Вятское книжное издательство, Горький, 1986)
  • «Купол» (стихи, Волго-Вятское книжное издательство, Горький, 1990)
  • «Кровь польских королей» (стихи и проза, «Валон-В», Москва, 1993)
  • «Сотворение мира» (стихи, издательство «Центрполиграф», 1998)
  • «Золото», (роман, «Лабиринт-пресс», Москва, 2001)
  • «Изгнание из Рая» (роман, «Центрполиграф», Москва, 2002)
  • «Тень стрелы» (роман, «ATNX», Прага, 2004; «Вече», Москва, 2009)
  • «Империя Ч» (роман, «Дятловы горы», Нижний Новгород, 2007)
  • «Зимняя война» (роман, «Дятловы горы», Нижний Новгород, 2007)
  • «Красная Луна» (роман, «Дятловы горы», Нижний Новгород, 2007)
  • «Овидиева тетрадь» (стихи, 2009, Красноярск, «СФУ-Красноярск»)
  • «Зимний собор» (стихи, 2010, Нижний Новгород, «Вертикаль. XXI век»)
  • «Серафим» (роман, Москва, 2010, «ЭКСМО»)
  • «Юродивая» (роман, Москва, 2011, «ЭКСМО»)
  • «Тибетское Евангелие» (роман, Москва, 2013, «Время»)

Критика[править | править код]

Прочел «Овидиеву тетрадь» Елены Крюковой. В «Гибели Рима» вдруг вспомнился «Андрей Рублев» Тарковского, его видение Страстей на снегу. И у Крюковой Рим какой-то очень русский. Некоторые стихи неожиданно напомнили мифологию Блейка, его картины, его странных персонажей: Лоса, Уризена. У Елены Крюковой Овидий показан в ореоле бессмертного, если вспомнить определение «Степного волка» Гессе. Он предстает в живописном видении. Стихи Елены отличаются необычной живописностью, так что ассоциация с Блейком-художником вполне объяснима. И написаны стихи пылающими красками.

Олег Ермаков, Смоленск

Протягивая Адаму яблоко, не соблазняет. Кормит. Вытягивает с того света. Не в райских кущах происходит дело — скорее в джунглях, а по-нашему, «в тайгах», а еще более по-нашему — в бараке сезонников, в приемном покое дурдома, в преисподней метро. И она, поденка, сезонница, железнодорожка, прошедшая через стон вокзалов и вой кладбищ, не может обойтись без тысячелетних мифов, и вычитывает их из старинных книг, и все пытается соединить с этим стоном, с этим воем, с этим хрипом, с этим матом.

Христос у неё не по Тивериадской воде идет, Он бежит по тонкому байкальскому льду и, добежав, просит глоток водки, и на Него набрасывают тулуп.

Лев Аннинский, Москва

По-моему, очень сильно пишет Елена Крюкова. Одно её стихотворение было напечатано в «Новом мире», и Евгений Евтушенко назвал его лучшей вещью года. И мне радостно, что мы здесь сошлись. Стихи, лишенные звука, для меня не стихи. Ведь вся подлинная русская поэзия необыкновенно звучна.

Владимир Корнилов

Повествование отчасти напоминает притчу или сказание. И это в какой-то мере стало уже традиционной стилевой особенностью прозы Крюковой.

Станислав Секретов

Крюкова совершает акт, равнозначный дотоле неповторимому опыту Ивана Шмелева, - она вдыхает жизнь в обычаи и установления, волей истории отрезанные от нашей повседневности. Шмелев в эмиграции воссоздал уже не существующую Русь - Крюкова уходит во внутреннюю эмиграцию, сосредоточиваясь на образе церкви - такой живой и прекрасной, что сможет покрыть уродство и нищету российского быта.

Валерия Пустовая

Мне безумно родным в прозе Крюковой оказалось это переплетение, и даже наезжание друг на друга разных пластов сознания, яви и снов, легенд и мечтаний, времен, голосов, ипостасей, миров. Хотя, наверное, это и не могло не показаться родным — именно в таком прекрасном хаосе каждый из нас и существует, даже если и не отдает себе в этом отчета. Это наваристый бульон нашей жизни.

Людмила Зуева, Нижний Новгород

Человек приходит к Богу, ибо Бог есть любовь; и вдруг выявляется, что зачем-то человеку положено вталкивать в себя и ненависть к Аллаху с Кришной, и безлюбо-целомудренную строгость к Насте. Человек не в силах понять, как возможно любить и не любить одновременно (он хочет любить, и только).

«Серафим» — сильнейший крик о неблагополучии, протест, идущий не из пространства иноконфессии или секты, а из самой глуби души, Софии, реальности… Есть разные духовно-религиозные сигналы и феномены. Не думаю, что церковь должна откликаться на всё подряд: церковь не отвечает напрямую за мормонов, свидетелей Иеговы, сайентологов, «бажовцев», «мистических сталинистов» и эмокидов. Всё это для церкви дети, но — чужие дети. То, что я вижу в «Серафиме» (да и не только там), — кровное, родное чадо, законное дитя православия (пускай даже дитя непослушное, доставляющее родителю горести и скорби).

Неужели его участь — как всегда — раздражённое невнимание, злоба, воинственное равнодушие?

Кирилл Анкудинов, Майкоп

Примечания[править | править код]

Ссылки[править | править код]