Мировая скорбь

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Мирова́я скорбь (нем. Weltschmerz [ˈvɛltˌʃmɛʁt͡s] Информация о файле слушать) — пессимистическое умонастроение части романтиков начала XIX века: разочарование в мире и его ценностях, ведущее к меланхолии, резиньяции или отчаянию[1]. В том же смысле употреблялось французское выражение маль-дю-сьекль (фр. mal du siècle; буквально — «болезнь века»). Гипертрофированный пессимизм романтиков проистекал из осознания недостижимости на земле идеала, которое обозначается немецким же термином Sehnsucht («томление духа»).

‎Ты знаешь, что изрек,
Прощаясь с жизнию, седой Мельхиседек?
‎Рабом родится человек,
‎Рабом в могилу ляжет,
‎И смерть ему едва ли скажет,
Зачем он шёл долиной чудной слез,
‎Страдал, рыдал, терпел, исчез.

История «мировой скорби» восходит к античности, знавшей сходные психические состояния[2], однако отводившей им незначительную роль во внутренней жизни человека. В предромантической Европе мода на пессимизм началась осенью 1774 года с публикации Гёте романа «Страдания молодого Вертера»: молодёжь упивалась собственной меланхолией, в подражание литературному герою многие сводили счёты с жизнью.

За Вертером последовали Рене и другие разочарованные в жизни альтер-эго Шатобриана, а за ними — длинная вереница байронических героев (Чайльд Гарольд) и лишних людей (Евгений Онегин). Собственно термин «мировая скорбь» был введён немецким писателем Жаном Полем в романе «Селина, или Бессмертие души» (1810, опубл. 1827) для описания пессимизма лорда Байрона[1]. Своё философское обоснование пессимизм нашёл примерно в то же время в трудах немецкого мыслителя Шопенгауэра (1788-1860)[3].

Из более позднего поколения романтиков дань модному пессимизму (в частности, байронизму) отдали такие крупные поэты, как Генрих Гейне, Михаил Лермонтов, Евгений Баратынский и Альфред де Мюссе. Если лирический герой указанных авторов то и дело сетует на скуку, меланхолию, хандру, то в лирике Николауса Ленау и особенно Джакомо Леопарди пессимизм становится всеобъемлющим и доведён до предела «совершенного и нескончаемого отчаяния»[4].

В прозе романтиков пессимистические настроения выражались в повышенном интересе к злому, сатанинскому началу в природе человека (т. н. демонизм). Соответственно, вопреки традиции в качестве главных героев зачастую выводились персонажи с неисправимыми изъянами, пороками, а иногда и прямо отрицательные. Свойственный романтикам интерес к тёмной стороне человеческой природы иногда обозначается термином «тёмный романтизм».

В условиях подавления революционных движений и консервативной реакции, воцарившейся в Европе после Венского конгресса (1815), «мировая скорбь» нередко обретала политическую окраску и выражалась в сетованиях на то, что миру суждено вечное рабство[4]: «К чему стадам дары свободы? Их должно резать или стричь» (Пушкин).

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 «Мировая скорбь» // Литературная энциклопедия терминов и понятий / Под ред. А. Н. Николюкина. — Институт научной информации по общественным наукам РАН: Интелвак, 2001. — Стб. 550—552 — 1596 с. — ISBN 5-93264-026-X.
  2. Сенека говорит об «оцепенении души, парализованной среди руин собственных желаний» («О спокойствии души», II, 8).
  3. Jürgen Bona Meyer. Weltelend und Weltschmerz. Bonn, 1872.
  4. 1 2 МИРОВАЯ СКОРБЬ • Большая российская энциклопедия - электронная версия

Литература[править | править код]