Эта статья входит в число добротных статей

Республика учёных

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Республика учёных (лат. Respublica literaria или фр. République des Lettres) — наднациональное объединение учёных, существовавшее в эпоху Ренессанса и Просвещения. Коммуникация осуществлялась, преимущественно, по переписке (как на интернациональной латыни, так и живых языках, преимущественно, — итальянском и французском), реже — лично во время путешествий. Расцвета институт достиг в XVII—XVIII веках, по мере оформления национальных академий наук и научной периодики и преобладания точных наук в университетской системе. Республика учёных послужила основой современного научного сообщества.

Латинский термин Respublica literaria был впервые употреблён в 1417 году в письме Франческо Барбаро, обращённом Поджо Браччолини[1]. Французский термин ввёл во всеобщее обращение Пьер Бейль. Русское понятие «Республика учёных» является калькой с французского la république des lettres, и его дословный перевод не совпадает с современными словарными значениями[2]. В свою очередь французское понятие восходило к латинскому, «республика» в этом сочетании отсылала к «Государству» Платона, управляемому философами[3].

Возникновение и развитие[править | править код]

В Европе, начиная с эпохи Позднего Средневековья, возникли первые общества представителей интеллигентных профессий, явившиеся частью общеевропейской гильдейской традиции, и сочетавшие доставшиеся от Античности традиции латинского образования и вновь возникавшую новоевропейскую культуру. Первые литературные кружки возникли при окситанских дворах, а также в Геннегау, Пикардии и Фландрии с Нормандией. Старейшие гильдии писцов существовали в Аррасе (возможно, ранее 1194 года) и Валансьене (с 1229 года); с конца XIII века фиксируется литературное общество и в Лондоне. Лондонское купечество поддерживало теснейшие отношения именно с гильдиями Арраса, однако учёное сообщество прекратило существование здесь уже в первое десятилетие XIV века. Новые общества возникли в Тулузе (1323), Дуэ (1330), вероятно, Париже (середина XIII века), в Турне, Лилле и Амьене (между 1380 и 1390 годами). Только в XV веке эта традиция пошла по Нидерландам и Рейнским землям, а в Англии эти тенденции укоренились лишь к началу XVI столетия, однако сложившаяся в Лондонском Сити корпорация Судебных иннов была вполне сопоставима с базошами. Корпорации писцов и судейских получали привилегии на устройство театральных представлений и организовывали поэтические турниры. Городские коммуны XV—XVI веков также были заинтересованы в культурной деятельности. Всё перечисленное наложилось на появление в Испании и Италии городских академий — самодеятельных культурных ассоциаций, и получило сильнейший стимул к развитию после появления в Италии гуманизма и изобретения книгопечатания[4]. Примечательно, что в начале XVI века практически одновременно началось формирование литературных обществ и академий по обе стороны Альп: первые академии в Сиене, Флоренции и Болонье оформились примерно на 30 лет позже, чем корпорации мейстерзингеров в германских землях[4].

Предпосылки создания Республики учёных были заложены во время Авиньонского пленения, когда переписка римской и авиньонской канцелярий стала регулярной. В 1384 году Жан де Монтрё впервые попросил у Колюччо Салютати рукописи и частные и официальные письма для использования в королевской канцелярии в качестве образцов латинского языка и стиля. Изобретение книгопечатания сделало возможным более широкое ознакомление европейских учёных с образцовыми латинскими и греческими классиками. Сильнейшее воздействие на формирование международных связей по переписке сыграли Платоновская академия во Флоренции и интеллектуальный кружок при Доме Альда в Венеции, а далее эту модель стал расширять Эразм Роттердамский, переписываясь из Базеля. Во Франции центром латинских штудий стал Наваррский коллеж[5][6].

На новый уровень Республику учёных вывел в начале XVII века Никола-Клод Фабри де Пейреск. По мнению П. Миллера, деятельность Пейреска может считаться «парадигматической». Миллер связывал происхождение Республики ещё с эпохой Позднего Средневековья и ставил Пейреска в один ряд с Эразмом и Юстом Липсием, имевшими практически необозримые связи по переписке. Говоря о месте Пейреска в этом сообществе, мыслитель Пьер Бейль в конце XVII века называл его «принцем» и «генеральным прокурором» Республики[7]. Слава Пейреска была целиком основана на его переписке практически со всеми выдающимися интеллектуалами своего времени. Однако, в отличие от своих предшественников, помимо латыни Пейреск переписывался на живых языках, преимущественно — на французском и итальянском[8].

Функционирование[править | править код]

«Республика учёных» была не только кругом интеллектуалов, знакомых по переписке, это была и коллективная лаборатория по выработке и проверке нового знания; это знание было неотделимо от повседневности и проводилось его носителями в жизнь. Организационными формами этого сообщества по П. Миллеру, были итальянские академии XV—XVI веков, салоны и индивидуальные кабинеты учёных XVII века, и, наконец, научные и политические общества XVIII столетия. Общественная активность была приоритетной для членов сообществ, и основывалась на ряде ключевых текстов, которые переиздавались, комментировались и переводились. Пейреск застал начало «революции стиля» 1620-х годов в парижских салонах, которая привела к замыканию интеллектуалов в кругу педантов, так как тяжеловесная напыщенность и латинский язык были оттеснены на периферию светской жизни эпохи[9]. После начала публикации «Опытов» Монтеня, современники осознали угрозу печатного воспроизведения дружеских посланий: социально окрашенное выражение личных отношений оттеснялось на второй план изысканностью стиля и затейливостью оборотов[10]. Главными интеллектуальными центрами Парижа эпохи Людовика XIII стали Кабинет Дюпюи и Отель Рамбуйе. В Кабинете Дюпюи (сугубо мужском консервативном сообществе) Пейреск состоял во время пребывания в Париже и после отъезда на малую родину в 1623 году остался членом-корреспондентом[11]. Этому сообществу противостоял первый салон мадам де Рамбуйе, открывшийся после 1620 года. Его стиль, социальный состав и цели, по П. Миллеру, отлично иллюстрируются картиной Рубенса «Сад любви»[12].

В среде гуманистов от времён Петрарки возобладала идея узкого круга друзей-единомышленников, основанного на стоическом идеале Сенеки. Основной формой коммуникации в этом сообществе было личное общение; но оно могло осуществляться и в кругу тех, кто в соответствующих сообществах не состояли[13]. Естественно, что подобный идеал интеллектуального сообщества был возможен только в среде аристократии, о чём прямо писал Гассенди, описывая круг общения Пейреска. Друг Пейреска — итальянский антиквар Джироламо Алеандро[fr], рассуждал «о методах, посредством которых придворные мудрецы и книжники смогут утвердить себя и не поддаться соблазнам двора». Поэтому в среде Республики учёных распространился неостоицизм, поскольку стоический самоконтроль и самопознание представлялись лучшей школой социализации. Модель такого рода на практике разработал Юст Липсий[14].

Эволюция Республики учёных[править | править код]

В XVI веке естественнонаучное направление в деятельности гуманистов было представлено крайне слабо и занимало маргинальное положение. Только благодаря деятельности Пейреска и братьев Дюпюи научная революция XVII века в социальном и концептуальном выражении смогли получить сопоставимый с гуманитариями статус[15]. Около 1630 года была основана Академия Мерсенна — одно из первых сообществ, принципиально нацеленных на естественнонаучную сферу[16]. Однако примерно до 1700 года научная активность была характерна и для светских салонов. Однако к середине XVII века организационная форма неофициальных кружков перестала удовлетворять научное сообщество, отчасти, это было связано и с тем, что основные структурообразующие связи — личные — из-за карьерных или концептуальных конфликтов парализовывали деятельность этих сообществ. В 1666 году была основана Парижская академия наук и параллельно с ней — Королевское общество в Лондоне. В 1680—1690-х годах произошли радикальные перемены, связанные как с резко неблагоприятной политической конъюнктурой, так и фиаско утилитарной модели развития науки, которую декларировали творцы научной революции. На этот же период пришлась смена поколений интеллектуальной и социальной элиты европейского общества и произошло расхождение этих слоёв. Академия в этих условиях окончательно превращается в государственного арбитра научной и технической деятельности, что было закреплено королевским патронатом 1699 года[17].

До конца XVII века единственными каналами научной коммуникации и репрезентации были университетские диспуты и книгопечатная продукция. Ч. Бэйзмен отмечал, что эти институты в силу ряда причин имели тенденцию замыкаться на самих себе и были неадекватны реальной научной практике. Адекватный путь реализовывался через научную корреспонденцию, возникающие периодические издания и неформальные научные объединения — кабинеты, кружки и салоны. После кончины Пейреска самую большую научную корреспонденцию в Европе осуществлял М. Мерсенн[18].

Примечания[править | править код]

  1. Waquet, 1989, p. 475.
  2. Гак В. Г. Новый большой французско-русский фразеологический словарь. © «Русский язык-Медиа», 2005.
  3. Lambe, 1988, p. 273.
  4. 1 2 Dixhoorn, Sutch, 2008, p. 2—3.
  5. Waquet, 1989, p. 476.
  6. Dixhoorn, Sutch, 2008, p. 12.
  7. Cheny A. Humanisme, esprit scientifique et études byzantines : la bibliothèque de Nicolas-Claude Fabri de Peiresc // Dix-septième siècle. — 2010. — № 4. — DOI:10.3917/dss.104.0689.
  8. Miller, 2000, p. 8.
  9. Miller, 2000, p. 50—51.
  10. Miller, 2000, p. 66.
  11. Miller, 2000, p. 68.
  12. Miller, 2000, p. 69.
  13. Miller, 2000, p. 52—58.
  14. Miller, 2000, p. 63.
  15. Елизаров, 1996, с. 199.
  16. Елизаров, 1996, с. 200.
  17. Елизаров, 1996, с. 200—201.
  18. Елизаров, 1996, с. 201.

Литература[править | править код]

  • Almási G. The uses of humanism : Johannes Sambucus (1531—1584), Andreas Dudith (1533—1589), and the republic of letters in East Central Europe. — Leiden : Brill, 2009. — XVIII, 387 p. — ((Brill’s studies in intellectual history, V. 185). — ISBN 978-90-04-18185-4.
  • Casanova P. The world republic of letters / Tr. by M. B. DeBevoise. — Cambridge, Massachusetts : Harvard University Press, 2004. — xiii, 420 p. — ISBN 0-674-01345-X.
  • Furey C. Erasmus, Contarini, and the Religious Republic of Letters. — Cambridge : Cambridge University Press, 2006. — xiv + 256 p. — ISBN 0-521-84987-X.
  • Goodman D. The Republic of Letters: A Cultural History of the French Enlightenment. — Ithaca, N.Y. : Cornell University Press, 1994. — xii + 338 p. — ISBN 0-8014-2968-4.
  • Hardy N. Criticism and confession : the Bible in the seventeenth century republic of letters. — Oxford : Oxford University Press, 2017. — xii, 464 p. — ISBN 978-0-1987-1609-9.
  • Jesuit Science and the Republic of Letters / edited by Mordechai Feingold. — Cambridge, Massachusetts : The MIT Press, 2003. — 483 p. — (Transformations: Studies in the History of Science and Technology). — ISBN 0-262-06234-8.
  • Lambe P. Critics and Skeptics in the Seventeenth-Century Republic of Letters // The Harvard theological review. — 1988. — Vol. 81, no. 3. — P. 271—296. — ISSN 0017-8160. — DOI:10.1017/S0017816000010105.
  • Miller P. Peiresc's Europe. Learning and Virtue in the Seventeenth Century. — New Haven, L. : Yale University Press, 2000. — 252 p. — ISBN 9780300082524.
  • Pal C. Republic of Women: Rethinking the Republic of Letters in the Seventeenth Century. — Cambridge : Cambridge University Press, 2012. — 316 p. — ISBN 978-1-107-01821-1.
  • Publishing in the Republic of Letters: The Ménage-Grævius-Wetstein Correspondence, 1679—1692 / Ed. by Richard G. Maber. — Amsterdam : Rodopi B. V., 2005. — ix + 174 p. — (Studies in the History of Ideas in the Low Countries). — ISBN 90-420-1685-X.
  • Ross A. S. Daum's Boys : Schools and the Republic of Letters in early modern Germany. — Manchester : Manchester University Press, 2015. — xiii, 235 с. — ISBN 978-0-719-09089-9.
  • Salah A. La république des lettres : rabbins, écrivains et médecins juifs en Italie au XVIIIe siècle : [фр.]. — Leiden : Brill, 2007. — 822 p. — (Studies in Jewish history and culture. Vol. 16). — ISBN 978-90-04-15642-5.
  • Shelford A. G. Transforming the republic of letters : Pierre-Daniel Huet and European intellectual life, 1650—1720. — Rochester, N. Y : University of Rochester Press, 2007. — xii, 264 p. — (Changing perspectives on early modern Europe, v. 7). — ISBN 978–1-58046–243–3.
  • The reach of the republic of letters : literary and learned societies in late medieval and early modern Europe (Two-Volume Set) / edited by Arjan van Dixhoorn, Susie Speakman Sutch. — Leiden : Brill, 2008. — XIV, 520 p. — (Brill’s studies in intellectual history ; v. 168). — ISBN 978-90-04-16955-5.
  • Waquet F. Qu'est-ce que la République des Lettres ? Essai de sémantique historique // Bibliothèque de l'École des chartes. — 1989. — Т. 147. — P. 473—502. — DOI:10.3406/bec.1989.450545.
  • Елизаров В. П. «Республика Ученых»: Лейбниц и Мерсенн. — В: «Г. В. Лейбниц и Россия». Материалы Международной конференции. Санкт-Петербург, 26—27 июня 1996 г. // Философский век. Альманах. — 1996. — С. 196—223.
  • Смирнова Е. М. Экспериментальные практики в «Республике ученых» // Известия Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена. — 2011. — № 131. — С. 368—372.