Мацуо Басё

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Мацуо Басё
松尾芭蕉
Basho by Buson.jpg
Бусон: Портрет Басё
Имя при рождении:

Мунэфуса

Дата рождения:

1644({{padleft:1644|4|0}})

Место рождения:

Уэно[en], провинция Ига (ныне — в префектуре Миэ, Япония)

Дата смерти:

12 октября 1694({{padleft:1694|4|0}}-{{padleft:10|2|0}}-{{padleft:12|2|0}})

Место смерти:

Осака

Страна:

ЯпонияFlag of Japan.svg Япония

Род деятельности:

поэт

Язык произведений:

японский

Логотип Викитеки Произведения в Викитеке
Commons-logo.svg Мацуо Басё на Викискладе

Мацуо Басё (яп. 松尾芭蕉 (псевдоним); по достижении совершеннолетия — Мунэфуса (яп. 宗房); ещё одно имя — Дзинситиро (яп. 甚七郎)) (1644, Уэно, провинция Ига, — 12.10.1694, Осака) — великий японский поэт, теоретик стиха, сыгравший большую роль в становлении поэтического жанра хайкай[en][1][2].

Родился в семье самурая. С 1664 в Киото изучал поэзию. Был на государственной службе с 1672 в Эдо (ныне Токио), затем учителем поэзии. Среди современников Мацуо получил известность в первую очередь как мастер рэнга. Басё — создатель жанра и эстетики хокку. В его стиле — изящная простота, ассоциативность, гармония прекрасного, глубина постижения гармонии мира[3].

В 1680-е годы Басё, руководствуясь философией буддийской школы Дзэн, в основу своего творчества положил принцип «озарения». Поэтическое наследие Басё представлено 7 антологиями, созданными им и его учениками: «Зимние дни» (1684), «Весенние дни» (1686), «Заглохшее поле» (1689), «Тыква-горлянка» (1690), «Соломенный плащ обезьяны» (книга 1-я, 1691, книга 2-я, 1698), «Мешок угля» (1694), лирическими дневниками, написанными прозой в сочетании со стихами (наиболее известный из них — «По тропинкам Севера»), а также предисловиями к книгам и стихам, письмами, содержащими мысли об искусстве и взгляды на процесс поэтического творчества. Поэзия и эстетика Басё оказали влияние на развитие японской литературы средних веков и Нового времени[1].

В честь Басё назван кратер[en] на Меркурии[4].

Биография[править | править вики-текст]

Басё родился в небогатой семье самурая Мацуо Ёдзаэмона (яп. 松尾与左衛門), был его третьим по счёту ребёнком. Будущего поэта звали Кинсаку, затем Хансити, Тоситиро, Тюэмон, а позднее — Дзинситиро[5]. Отец и старший брат будущего поэта преподавали каллиграфию при дворах более обеспеченных самураев, и уже дома он получил хорошее образование. В юности увлекался китайскими поэтами, такими как Ду Фу. В те времена книги уже были доступны даже дворянам средней руки. С 1664 в Киото изучал поэзию. Был в услужении у знатного и богатого самурая Тодо Ёситады (яп. 藤堂良忠), распрощавшись с которым, отправился в Эдо (ныне Токио), где состоял на государственной службе с 1672. Но жизнь чиновника была для поэта невыносимой, он становится учителем поэзии.

Считается, что Басё был стройным человеком небольшого роста, с тонкими изящными чертами лица, густыми бровями и выступающим носом. Как это принято у буддистов, он брил голову. Здоровье у него было слабое, всю жизнь он страдал расстройством желудка. По письмам поэта можно предположить, что он был человеком спокойным, умеренным, необычайно заботливым, щедрым и верным по отношению к родным и друзьям. Несмотря на то, что всю жизнь он страдал от нищеты, Басё, как истинный философ-буддист, почти не уделял внимания этому обстоятельству.

В Эдо Басё обитал в простой хижине, подаренной ему одним из учеников. Возле дома он своими руками посадил банан. Считается, что именно он дал псевдоним поэту «банан» (яп. 芭蕉 басё:?). Банановая пальма неоднократно упоминается в стихах Басё:

Предполагаемое место рождения Басё в провинции Ига
Могила Басё в Оцу (префектура Сига) в Японии
Памятник Басё в монастыре Тюсондзи.
* * *
Я банан посадил -
И теперь противны мне стали
Ростки бурьяна
* * *
Как стонет от ветра банан,
Как падают капли в кадку,
Я слышу всю ночь напролёт.
Перевод Веры Марковой

Зимой 1682 года сёгунская столица Эдо в очередной раз стала жертвой крупного пожара. Этот пожар погубил «Обитель бананового листа» — жилище поэта, и сам Басё чуть не погиб в огне. Поэт сильно переживал утрату дома. После короткого пребывания в провинции Каи он вернулся в Эдо, где с помощью учеников построил в сентябре 1683 года новую хижину и снова посадил банан. Но это действие было лишь символическим возвратом к прошлому. Отныне и до конца своей жизни Басё — странствующий поэт.

* * *
Парящих жаворонков выше,
Я в небе отдохнуть присел, -
На самом гребне перевала.
Перевод Веры Марковой

Потеряв своё жилище, Басё уже редко хочется оставаться на одном месте долгое время. Он путешествует в одиночестве, реже — с одним или двумя самыми близкими учениками, в которых у поэта недостатка не было. Его мало волнует похожесть на обычного нищего, странствующего в поисках хлеба насущного. В августе 1684 года, в сопровождении своего ученика Тири, в сорокалетнем возрасте он отправляется в своё первое путешествие. В те времена путешествовать по Японии было очень трудно. Многочисленные заставы и бесконечные проверки паспортов причиняли путникам немало хлопот. Однако, надо думать, Басё был достаточно умён и уж точно достаточно известен, чтобы пройти эти преграды. Интересно посмотреть, что представляло собой его дорожное одеяние: большая плетёная шляпа (которые обычно носили священники) и светло-коричневый хлопчатобумажный плащ, на шее висела сума, а в руке посох и чётки со ста восемью бусинами. В сумке лежали две-три китайские и японские антологии, флейта и крохотный деревянный гонг. Одним словом, он был похож на буддийского паломника.

После многодневного путешествия по главному тракту Токайдо, Басё и его спутник прибыли в провинцию Исэ, где поклонились легендарному храмовому комплексу Исэ дайдзингу, посвященному синтоистской богине Солнца Аматэрасу Омиками. В сентябре они оказались на родине Басё, в Уэдо, где поэт повидал брата и узнал о смерти родителей. Затем Тири вернулся домой, а Басё после странствий по провинциям Ямато, Мино и Овари, опять прибывает в Уэно, где встречает новый год, и снова путешествует по провинциям Ямато, Ямасиро, Оми, Овари и Каи и в апреле возвращается в свою обитель. Путешествие Басё служило и распространению его стиля, ибо везде поэты и аристократы приглашали его к себе в гости. Хрупкое здоровье Басё заставило поволноваться его поклонников и учеников, и они облегчённо вздохнули, когда он вернулся домой.

До конца своей жизни Басё путешествовал, черпая силы в красотах природы. Его поклонники ходили за ним толпами, повсюду его встречали ряды почитателей — крестьян и самураев. Его путешествия и его гений дали новый расцвет ещё одному прозаическому жанру, столь популярному в Японии — жанру путевых дневников, зародившемуся ещё в X веке. Лучшим дневником Басё считается «Оку но хосомити» («По тропинкам севера»). В нём описывается самое продолжительное путешествие Басё вместе с его учеником по имени Сора, начавшееся в марте 1689 г. и продолжавшееся сто шестьдесят дней. В 1691 году он снова отправился в Киото, тремя годами позже опять посетил родной край, а затем пришёл в Осаку. Это путешествие оказалось для него последним. Басё скончался в возрасте пятидесяти одного года.

Поэзия[править | править вики-текст]

Рассказ о своём путешествии по Японии Басё озаглавил «Обветренные путевые заметки»[ja]. После года спокойного размышления в своей хижине, в 1687 году, Басё издаёт сборник стихов «Весенние дни» (яп. 春の日 хару но хи?) — себя и своих учеников, где мир увидел самое великое стихотворение поэта — «Старый пруд». Это веха в истории японской поэзии. Вот что писал об этом стихотворении Ямагути Моити в своём исследовании «Импрессионизм как господствующее направление японской поэзии»: «Европеец не мог понять, в чём тут не только красота, но даже и вообще какой-либо смысл, и был удивлён, что японцы могут восхищаться подобными вещами. Между тем, когда японец слышит это стихотворение, то его воображение мгновенно переносится к древнему буддийскому храму, окружённому вековыми деревьями, вдали от города, куда совершенно не доносится шум людской. При этом храме обыкновенно имеется небольшой пруд, который, в свою очередь, быть может, имеет свою легенду. И вот при наступлении сумерек летом выходит буддийский отшельник, только что оторвавшийся от своих священных книг, и подходит задумчивыми шагами к этому пруду. Вокруг все тихо, так тихо, что слышно даже, как прыгнула в воду лягушка…»

古池や
蛙飛び込む
水の音

фуру икэ я
кавадзу тобикому
мидзу но ото


Старый пруд!
Прыгнула лягушка.
Всплеск воды.

Перевод Т. П. Григорьевой (? — см. комментарий)

Не только полная безупречность этого стихотворения с точки зрения многочисленных предписаний этой лаконичной формы поэзии (хотя Басё никогда не боялся нарушать их), но и глубокий смысл, квинтэссенция красоты Природы, спокойствия и гармонии души поэта и окружающего мира, заставляют считать это хайку великим произведением искусства.

Басё не очень любил традиционный приём марукэкатомбо, поиск скрытых смыслов. Считается, что Басё выразил в этом стихотворении принцип моно-но аварэ — «грустного очарования».

В простоте образов кроется истинная красота, считал Басё, и говорил своим ученикам, что стремится к стихам, «мелким, как река Сунагава».

Философские и эстетические принципы поэзии Басё[править | править вики-текст]

Глубокое влияние на японское искусство оказала школа буддизма Дзэн, пришедшая в Японию из Китая. Принципы дзэн вошли в практику искусств, став их основой, сформировав характерный стиль японского творчества, отличавшийся краткостью, отрешённостью и тонким восприятием красоты. Именно дзэн, определивший мироощущение художника, позволил Басё превратить появившееся литературное направление «хайкай» (букв. «комическое») в уникальное явление, способ мировосприятия, при котором творчество способно эстетически совершенно отразить красоту окружающего мира и показать в нём человека без использования сложных конструкций, минимальными средствами, с точностью необходимой и достаточной для поставленной задачи.

Анализ творческого наследия поэта и писателя позволяет выделить несколько базовых философско-эстетических принципов дзэн, которым следовал Басё, которые определяли его взгляды на искусство. Одним из таковых является понятие «вечное одиночество» — ваби (вивикта дхарма). Суть его состоит в особом состоянии отрешенности, пассивности человека, когда он не вовлечён в движение, чаще суетливое и ненаполненное каким-либо серьёзным смыслом, внешнего мира. Ваби ведёт нас к понятиям отшельничества, к ведению образа жизни затворника, — человек не просто пассивен, но сознательно выбирает путь ухода от суетливой жизни, уединяясь в своей скромной обители. Отрешение от материального мира помогает на пути к просветлению, к обретению истинной, простой, жизни. Отсюда возникновение идеала «бедности», поскольку излишние материальные заботы способны лишь отвлечь от состояния умиротворённой печали и помешать видеть окружающий мир в его изначальной красоте. Отсюда и минимализм, когда для того, чтобы ощутить прелесть весны, достаточно увидеть пробивающиеся из-под снега травинки, без необходимости лицезреть пышное цветение сакуры, сход снегов и буйство весенних ручьёв[6].

« Глупый человек имеет много вещей, чтобы беспокоиться о них. Те, кто делают искусство источником обогащения,... не способны сохранить своё искусство живым.
Мацуо Басё.
»

Характерный отказ от общепринятой этики, свойственный дзэн[7], тем не менее не означает её отсутствие. В японской культуре этика в дзэн нашла воплощение в ритуальных формах, через которые и происходит выражение, хотя и весьма скупое, отношения к окружающему миру и людям. Соответствующие представления нашли воплощение в японском эстетическом мировоззрении ваби-саби. Этика трансформируется в эстетику, когда нормы морали и нравственности получают определённую форму, с помощью которой этика и находит выражение, а эстетические категории в свою очередь воплощаются в бытии и образуют непосредственно жизненный путь человека, которому присущи несовершенство, недолговечность и постоянные поиски, что и может означать истинную красоту, если при этом соблюдать соответствующие формы поведения.

Проживание в скромной хижине - это не только и не столько следование своим желаниям, это, что важнее, непосредственно путь творчества, находящий выражение в поэзии[6].

«

Юки-но аса
Хитори карадзакэ-о
Камиэтари

Снежное утро.
Один сушёную кету
Жую.

Мацуо Басё[8].
»

Количество стихов, в которых звучит тема бедности, созданных Басё в период 1680—1682 годов, весьма значительно. Следует отметить, что скромные, а иногда и просто тяжёлые условия жизни не обязательно означали тяжёлого душевного состояния самого поэта. Напротив, в попытках найти гармонию в себе и выразить в своём творчестве гармонию окружающего мира, Басё сохраняет спокойствие, и максимум его горя — это часто грусть и печаль. Друзья Басё, посещающие поэта в его хижине, видели в нём доброго и радушного хозяина, готового поделиться с ними хайку, полных беззаботности и лёгкости. И если считать богатством не наличие материальных ценностей, а глубину отзывчивости и радушия по отношению к людям, то объяснение понятия «ваби» как «красоты бедности» или «роскошной бедности» применимы к Басё и его творчеству в полной мере[6].

Ещё одним признаком редуцированной этики в дзэн, что проявился и в поэзии японца, можно считать использование юмора в описании различных явлений окружающего мира. Басё способен улыбнуться там, где, казалось бы надо выказать сострадание или жалость, или же смеется там, где другой бы испытал сомнительное умиление. Отстранённость и спокойная созерцательность — именно они позволяют художнику веселиться в различных непростых ситуациях. Как замечал Анри Бергсон, «…отойдите в сторону, посмотрите на жизнь как равнодушный зритель: много драм превратится в комедию». Равнодушие или, иначе говоря, нечувствительность — уходят корнями в дзэн, но упрекнуть Басё в равнодушии вряд ли возможно, поскольку для него смех — это способ преодолеть невзгоды жизни, и собственной в том числе, и главное — действительно умение посмеяться над самим собой, иногда даже весьма иронично, описывая тяжёлую жизнь в странствиях:

«

Номи сирами
Ума-но ситосуру
Макура мото

Блохи, вши,
Лошадь мочится
У изголовья.

Мацуо Басё[8].
»

Хотя в литературном направлении хайкай категория комического отдельно не сформулирована, очевидно, что она является существенной частью эстетики хайкай. Корни её уходят к традиции «окаси», зародившейся в ранний период японской литературы.

Принцип «вечного одиночества», освобождая творца от суеты мира, ведёт его по дороге от утилитарных интересов и целей к своему высшему предназначению. Таким образом, творчество обретает сакральный смысл, оно становится ориентиром на жизненном пути. От развлечения, каким оно было в юности, от способа добиться успеха и получить признание, одержав победу над соперниками, каким оно представлялось в годы расцвета, в поздние годы взгляд поэта на занятие поэзией изменяется к той точке зрения, что именно оно и являлось его истинным предназначением, именно оно вело его по жизненному пути. Желание освободить этот сакральный смысл от каких бы то ни было признаков меркантильности, защитить его, заставляет Басё писать в послесловии к поэтическому сборнику «Минасигури» («Пустые каштаны», 1683): «Ваби и поэзия (фуга) далеки от повседневных нужд. Это изглоданные жучками каштаны, которых люди не подобрали при посещении хижины Сайгё в горах»[6].

См. также[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

  • Григорьева Т., Логунова В. Японская литература, М., 1964
  • В. В. Соколова, В. Орлов Японская лирика, Современный литератор, 1999
  • Абэ Кимио Мацуо Басё, Токио, 1961
  • Хирота Дзиро Басё но гэйдзюцу, Токио, 1968
  • Makoto Uoda Matsuo Basho, N. Y., 1970

Издания[править | править вики-текст]

  • Басё. Лирика / Пер. с яп. Веры Марковой. — М.: Худож. лит., 1964.
  • Брюсов В. Я. Стихотворения 1909—1917. Собр. соч. — Т. 2. — М.: Художественная литература, 1973.
  • Басё. Трёхстишия / Пер. с яп. Веры Марковой // Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии. — Библиотека всемирной литературы. — Серия первая. Т. 16. — М.: Худож. лит., 1977. — С. 739—778.
  • Бреславец Т. И. Поэзия Мацуо Басё. — М., 1981. — 152 с.
  • Басё, Бусон, Исса. Летние травы. Японские трёхстишия / Пер. со старояп. В. Марковой; предисл. В. Н. Марковой при участии В. С. Сановича; сост. и подгот. текста В. С. Сановича; коммент. В. Н. Марковой, В. С. Сановича. — М.: Толк, 1995. — 318 с. ISBN 5-87607-001-7
  • Монзелер Г. О. Мацуо Басё. Великое в малом. — СПб.: Кристалл, 2000.
  • Долин А. Мацуо Басё. Стихи, проза. — Гиперион, 2002.
  • Соколова-Делюсина Т. Мацуо Басё. Стихи, проза. — СПб.: Гиперион, 2002.
  • Бреславец Т. И. Ночлег в пути: Стихи и странствия Мацуо Басе / Т. И. Бреславец; Дальневост. гос. ун-т, Вост. ин-т. — Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2002. — 212 с. (Библиотека японской поэзии)
  • Соколов Владимир Вячеславович. Басё. Лирика. — Мн.: Харвест, 2003.
  • Басё М. По тропинкам Севера / Пер. с япон. В. Марковой, Н. Фельдман. — СПб.: Азбука-классика, 2007. — 288 с. ISBN 978-5-352-02098-2

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 Боронина И. А. Мацуо Басё // Большая советская энциклопедия: В 30 т.. — М.: "Советская энциклопедия", 1969-1978.
  2. Мацуо Басё // Япония от А до Я. Популярная иллюстрированная энциклопедия. (CD-ROM). — М.: Directmedia Publishing, «Япония сегодня», 2008. — ISBN 978-5-94865-190-3
  3. Мацуо Басё // Большой энциклопедический словарь / Под ред. А. М. Прохорова. — М.: Большая Российская энциклопедия, 2000.
  4. Planetary Names: Crater, craters: Bashō on Mercury. Проверено 14 мая 2013. Архивировано из первоисточника 15 мая 2013.
  5. Бреславец Т. И. Поэзия Мацуо Басё. — М., 1981. — с. 13
  6. 1 2 3 4 Бреславец Т. И. «Очерки японской поэзии IX—XVII веков». - М.: Издательская фирма "Восточная литература" РАН, 1994. - 237 с. Стр.149-215
  7. Померанц Г. С. Дзэн // Большая советская энциклопедия: В 30 т. / гл. ред. А. М. Прохоров. — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1972. — Т. 8.
  8. 1 2 Мацуо Басё сю (Собрание сочинений Мацуо Басё). — (Полное собрание японской классической литературы). Т. 41. Токио, 1972. (Перевод стихотворений — Бреславец Т. И. из книги «Очерки японской поэзии IX—XVII веков». — 1994)

Ссылки[править | править вики-текст]