Хлопковое дело

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Хло́пковое де́ло — собирательное название серии уголовных дел об экономических и коррупционных злоупотреблениях в Узбекской ССР, расследование которых проводилось в конце 1970—1980-х годах. Вызвало большой общественный резонанс в СССР.

Название «Хлопковое дело» не вполне точное, поскольку злоупотребления и приписки в хлопковой промышленности Узбекистана — лишь одно из составляющих антикоррупционных расследований, проводившихся тогда в Узбекистане. Всего было возбуждено 800 уголовных дел, по которым было осуждено на различные сроки лишения свободы свыше 4 тыс. человек, обвиняемых в приписках, взятках и хищениях, причём далеко не все они были непосредственно связаны с хлопковой промышленностью[1].

Более правильным названием для проводившихся расследований является «Узбекское дело» поскольку «хлопковое дело» — лишь одна из составных его частей.

История[править | править исходный текст]

Первые попытки расследования дел о коррупции и взяточничестве среди высокопоставленных руководителей в Узбекской ССР относятся к середине 1970-х годов. Так, ещё в 1975 году к ответственности был привлечен Председатель Верховного Суда УзССР. В поле зрения правоохранительных органов попала тогда и Я. С. Насриддинова, Председатель Совета Национальностей Верховного Совета СССР в 19701974 годах; однако в силу её влияния на Л. И. Брежнева расследование было приостановлено.[2]

В 1979 году обвинения в совершении экономических преступлений предъявили начальнику ОБХСС Бухарской области А. Музафарову и начальнику горпромторга Ш. Кудратову. В 1982 году расследование этого дела было поручено Т. Х. Гдляну.

После смерти Л. И. Брежнева, последовавшей 10 ноября 1982 года, и избрания 12 ноября того же года Ю. В. Андропова на пост Генерального секретаря ЦК КПСС расследование коррупционных злоупотреблений в Узбекистане получило новый стимул, что объясняется, во-первых, длительным пребыванием Ю. В. Андропова на посту Председателя КГБ СССР и, как следствие этого, наличием у него информации о действительном положении дел в республике, во-вторых, неприязненными отношениями, сложившимися ранее между Андроповым и Рашидовым, Первым секретарём ЦК Компартии Узбекистана.

В начале января 1983 года Андропов сделал Рашидову устный выговор, фактически означавший предложение о добровольной отставке. Однако Рашидов в отставку не ушёл.

В феврале того же года Политбюро ЦК КПСС приняло Постановление о расследовании злоупотреблений в хлопководстве Узбекистана и поручило Прокуратуре СССР создать следственную комиссию.

В начале апреля 1983 года такая комиссия была создана, её работу возглавили Т. Х. Гдлян и Н. В. Иванов. От Генпрокуратуры Союза ССР работу комиссии курировал начальник следственной части союзной Прокуратуры Г. П. Каракозов.

31 октября 1983 года Ш. Р. Рашидов скоропостижно скончался.[3] Его похоронили в самом центре Ташкента, недалеко от Дворца пионеров. Был разработан проект строительства мемориального комплекса, который должен был стать местом паломничества трудящихся.

В начале 1984 года было начато расследование собственно «хлопкового дела»: управление Комитета государственной безопасности по Москве и Московской области арестовало на территории России нескольких руководителей хлопкоочистительных объединений Узбекистана и директоров хлопкозаводов. После серии арестов, произведённых в начале 1984 года, в июне расследование поручили В. И. Калиниченко. Т. Х. Гдлян формального отношения к расследованию «хлопкового дела» не имел.

Летом 1984 года в Ташкент прибыла группа сотрудников ЦК КПСС во главе с секретарем ЦК КПСС Е. К. Лигачёвым для проведения XVI Пленума ЦК КП УзССР по избранию нового Первого секретаря вместо Ш. Р. Рашидова. На Пленуме все выступавшие, которые ещё недавно клялись в верности памяти Рашидова, разоблачали его как деспота, коррупционера, взяточника, нанёсшего непоправимый ущерб узбекскому народу. Его обвиняли в преследовании честных людей, осмелившихся говорить ему правду, создании в республике обстановки раболепия и лизоблюдства, кумовства. По решению Пленума прах Рашидова эксгумировали и перезахоронили на Чагатайском кладбище, где покоятся видные деятели культуры и науки, общественно-политические деятели республики. Первым секретарём ЦК КП Узбекистана был избран И. Б. Усманходжаев.

Новое продолжение событий по расследованию Узбекского дела получило после XIX конференции КПСС, на которой главный редактор «Огонька» обратился в Президиум с запиской, что среди «уважаемых» людей находятся и такие, которым место за решеткой. Срочно была создана специальная бригада следователей, в которую в основном входили Следователи по особо важным делам при Прокурорах Союзных или Автономных Республик или Областей.

Т. Х. Гдлян резко воспринял так называемую Прибалтийскую группу, возглавляемую следователями по особо важным делам при Прокуроре Латвийской ССР — Я. Л. и А. Б., которые стали возражать против методов работы группы Гдляна, в основу которых был положен «партийный заказ», а не соблюдение законности. Тем не менее, данная группа стала работать именно на основе закона, поэтому, после того как был свернут «зелёный свет» работы группы и всё дело начало сыпаться, расследованные эпизоды этой группой были надежно процессуально закреплены. В данную группу, которая была самой большой в 1989 году, входили следователи из различных регионов России, Украины, Белоруссии, Узбекистана, а также прикомандированный следователь КГБ СССР С. Ц.

Завершение и итоги дела[править | править исходный текст]

На пресс-конференции в Прокуратуре СССР следственной группой, ведущей расследование дела о должностной мафии в Узбекской ССР, были продемонстрированы ценности, изъятые у преступников, бравших взятки. Москва, 1 апреля 1988

Расследования по «Узбекскому делу» продолжались до 1989 года. Было произведено несколько «громких» арестов, в том числе, были арестованы, а затем осуждены: к высшей мере наказания — бывший министр хлопкоочистительной промышленности Узбекистана В. Усманов, вышеупомянутый А. Музафаров; к разным срокам лишения свободы: зять Л. И. Брежнева Ю. М. Чурбанов, первый секретарь ЦК КП Узбекистана И. Б. Усманходжаев, бывшие секретари ЦК компартии республики А. Салимов, Е. Айтмуратов и Р. Абдуллаев, первые секретари обкомов: Ташкентского — Мусаханов, Ферганского — Умаров, Наманганского — Н. Раджабов, Каракалпакского — К. Камалов, Бухарского — Абдувахид Каримов и сменивший его И. Джаббаров, Сурхандарьинского — Абдухалик Каримов, бывший председатель Совета Министров республики Н. Д. Худайбердыев, глава Папского агропромышленного объединения имени В.И. Ленина Наманганской области А. Адылов, генералы МВД республики Яхъяев, Норов, Норбутаев, Джамалов, Сатаров, Сабиров, полковник Бегельман и т. д. Некоторые фигуранты расследования покончили с собой (К. Эргашев, Г. Давыдов, Р. Гаипов; ходили слухи о самоубийстве и самого Рашидова).

Привлечённый в качестве обвиняемого по делу И. Б. Усманходжаев стал давать показания о причастности к коррупции отдельных членов Политбюро ЦК КПСС — Е. К. Лигачёва, В. В. Гришина, Г. В. Романова, М. С. Соломенцева, члена ЦК КПСС И. В. Капитонова.

В марте 1989 года Т. Х. Гдлян и Н. В. Иванов избираются народными депутатами СССР. В это же время в центральных газетах («Правда», «Известия») начинают появляться публикации, критикующие методы работы Т. Х. Гдляна и возглавляемой им следственной группы.

24 марта 1989 года создаётся специальная комиссия ЦК КПСС во главе с Б. К. Пуго, которой поручено «проверить факты… о нарушениях законности при расследовании дел о коррупции в Узбекской ССР и о результатах доложить в ЦК КПСС».

Аналогичная комиссия была создана и при Президиуме Верховного Совета СССР.[4]

Обе комиссии пришли к выводу, что в деятельности следственной группы, расследовавшей «Узбекское дело», были допущены «нарушения социалистической законности».

В апреле 1989 года Пленум Верховного Суда СССР вынес частное постановление «о нарушениях законности, допущенных в ходе расследования бригадой следователей Прокуратуры СССР во главе с Т. Х. Гдляном».[5]

12 мая 1989 года, выступая в эфире Ленинградского ТВ, Н. В. Иванов прямо обвинил ряд высших партийных руководителей СССР (включая Е. К. Лигачёва), а также Председателя Верховного Суда СССР В. И. Теребилова в причастности к коррупции.

Е. К. Лигачёв обратился в Прокуратуру СССР с заявлением о проверке данного утверждения. 14 сентября 1989 г. Генеральный прокурор СССР А. Я. Сухарев направил на имя М. С. Горбачёва письмо № 1-5-102-89, в котором сообщал, что

свои показания Усманходжаев изложил в самой общей форме, пояснив лишь, что первый раз якобы передал взятку в «дипломате» в Ташкенте в июне 1984 г., когда Лигачёв Е. К. приезжал для участия в работе XVI Пленума ЦК КП Узбекистана, и второй раз — также в «дипломате» в ноябре того же года в здании ЦК КПСС, когда находился в Москве в связи с подготовкой к 60-летию Узбекской ССР.

Однако спустя несколько дней, уже 1 ноября 1988 г., на допросе, проводившемся Васильевым А. Д. и Московцевой С. В., Усманходжаев заявил, что оговорил Лигачёва Е. К., денег ему не давал[6]

В мае 1989 года Прокуратура СССР возбудила уголовное дело по обвинению Т. Х. Гдляна и Н. В. Иванова в нарушениях законности при проведении расследований в Узбекистане. Поскольку обвиняемые были к тому времени избраны народными депутатами СССР, Генеральный прокурор СССР направил на I Съезд народных депутатов СССР представление о даче согласия на привлечение Т. Х. Гдляна и Н. В. Иванова к уголовной ответственности. I Съезд в июне 1989 г. решил создать Комиссию для проверки материалов, связанных с деятельностью следственной группы Прокуратуры Союза ССР, возглавляемой Т. Х. Гдляном.

На суде 29 августа 1989 года обвиняемый по «хлопковому делу» Н. Д. Худайбердыев заявил, что показания против Ю. М. Чурбанова «выбивались» из него силой.[7]

В феврале 1990 года Т. Х. Гдлян был исключён из КПСС, а в апреле того же года — уволен из Прокуратуры СССР.

В апреле 1990 года Верховный Совет СССР, рассмотрев по поручению II Съезда народных депутатов СССР отчёт Комиссии, созданной на I Съезде, принял по нему следующее постановление:

« … 2. Осудить бездоказательные заявления народных депутатов СССР Т. Х. Гдляна и Н. В. Иванова, порочащие Верховный Совет СССР, отдельных народных депутатов и должностных лиц, предупредить их, что в случае продолжения такой деятельности, ведущей к дестабилизации обстановки в стране, Верховный Совет СССР выступит с инициативой лишения их депутатской неприкосновенности.

3. Отклонить представление Генерального прокурора СССР о даче согласия на привлечение к уголовной ответственности народных депутатов СССР Т. Х. Гдляна и Н. В. Иванова. В связи с невозможностью продолжения их работы в прокуратуре СССР дать согласие на их увольнение из органов прокуратуры. Потребовать увольнения тех руководителей прокуратуры, которые не обеспечили надлежащего контроля за деятельностью следственных групп и способствовали тем самым нарушениям законности. Обязать народных депутатов СССР Т. Х. Гдляна и Н. В. Иванова выполнять законные требования следователей, ведущих дела о коррупции, взяточничестве и нарушениях законности, давать показания и участвовать в других следственных действиях[8]

»

Уголовное дело против Т. Х. Гдляна было прекращено только в августе 1991 года.

Мнения[править | править исходный текст]

  • Я. С. Насриддинова:

Каждый год Узбекистан отчитывался перед государством тремя миллионами тонн хлопка. А на деле — не поставлял и половины. Ну, в общем, приписка, обман, очковтирательство. В 83-м Андропов звонит Рашидову: «Шараф, 3 миллиона тонн будет?» — «Будет, Юрий Владимирович». И вот уже октябрь, а сдали только 20 % от намеченного. Тогда Рашидов собирает глав районов на актив: «Почему не сдаёте?» Молчат. Знают же, что хлопка нет. За три последующих дня на машине он объехал пол-Узбекистана — нет хлопка в республике. А вернулся в Ташкент, опять звонок Андропова: «Шараф, ну что, будет хлопок? Смотри, принимай меры. Если нет, учти, будешь иметь дело со мной». В тот же день Рашидов поехал домой и застрелился.[9]

  • Т. Х. Гдлян:

… Коснёмся одного факта, что за всё время эта нашумевшая и кого-то напугавшая до смерти следственная группа, которая возглавлялась Гдляном и Ивановым, она за всё это время арестовала и привлекла к уголовной ответственности всего 62 человека. Где те тысячи, десятки тысяч, которые присваиваются Гдляну и Иванову? Второе: видя все эти безобразия, которые творились в хлопковых делах, которые расследовала Генеральная прокуратура СССР, другие следственные группы, которые к нам никакого отношения не имеют, но главным образом Прокуратура и МВД Узбекской ССР, видя все эти безобразия, что здесь речь идёт о том, чтобы отчитаться перед общественностью Советского Союза и каким-то образом выйти из этого положения, стали привлекать, я ещё раз говорю, по указанию из ЦК местного и тамошнего, не главарей и организаторов, а тех несчастных людей, которые вынуждены были выполнять незаконные преступные указания своего областного, республиканского и московского руководства по припискам, по всем этим безобразия. И видя, что массами сажают стрелочников в Узбекистане, мы вместе с Ивановым сочинили на 17 листах совершенно секретную докладную записку на имя Генерального секретаря ЦК Горбачёва с одним вопросом: остановите террор в Узбекистане. Привлекаются тысячи людей, косвенно вовлечённых во все это этими организаторами преступлений, которых мы привлекаем, главарей.[10]

  • Ю. М. Чурбанов:

Каракозов и Гдлян не скрывали, что судить будут не меня, что это будет процесс над бывшим Генеральным секретарём ЦК КПСС, над его памятью. Вот этому и было всё подчинено. Гдлян откровенничал: «Если бы вы не были зятем, вы бы нас не интересовали». Каракозов говорил то же самое.[11]

Как говорится, за что боролись, на то и напоролись.

Против Иванова и Гдляна их оппоненты действовали теми же методами политического шантажа, которые с таким громким успехом применяли и сами следователи. Противодействие, равное действию, казалось, неминуемо должно было вывести из игры эти противоречивые (не разобрать уже: трагичные или фарсовые) фигуры.[12]

Официальная оценка в современном Узбекистане[править | править исходный текст]

Ещё 25 декабря 1991 года (то есть за день до юридического закрепления прекращения существования СССР) Президент Узбекистана И. Каримов помиловал всех осуждённых по «Узбекскому делу», отбывавших наказание на территории республики.[13]

Представители официальной исторической науки Узбекистана, оценивая описываемые события, отмечают, что «во всех бедах, свалившихся на население республики в связи с действиями присланных Москвой „борцов“ с коррупцией, повинны союзный центр и руководители компартии Узбекистана».[14]

Документальное кино[править | править исходный текст]

Источники[править | править исходный текст]

См. также[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

  1. «Хлопковое дело» в Узбекистане
  2. Владимир Калиниченко, бывший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР: «Всесильный министр МВД СССР Щёлоков принял решение о моём физическом устранении. В ответ на это Андропов приказал группе „Альфа“ меня охранять»//В гостях у Гордона. Первый национальный канал (Украина). 7 ноября 2004 г.
  3. По некоторым данным, покончил жизнь самоубийством (см.: Рашидов Шараф Рашидович (06.11.1917-31.10.1983))
  4. См.: Собчак А. Хождение во власть. Изд. 2-е. М., 1991. С. 111
  5. «Известия» от 27.04.1989 г.
  6. Цит. по: Меленберг А. НА ДМИТРОВКЕ, 15 — БЕЗ ПЕРЕМЕН. Последнее дело прокуратуры СССР//«Новая газета». 3 ноября 2003 г.
  7. См.: Чурбанов Ю. М. Мой тесть Леонид Брежнев. М., 2007. С. 198
  8. Постановление ВС СССР от 18.04.1990 г. № 1438-1 «О выводах Комиссии для проверки материалов, связанных с деятельностью следственной группы Прокуратуры Союза ССР, возглавляемой Т. Х. Гдляном»
  9. Изгнание из хлопкового рая
  10. Узбекское «хлопковое дело» почти четверть века спустя. Интервью с Тельманом Гдляном//Радио «Свобода». 18.06.2008 г.
  11. Чурбанов Ю. М. Мой тесть Леонид Брежнев. С. 188
  12. Собчак А. Хождение во власть. С. 120
  13. Злотницкая В. Адылов выпущен на волю//«Власть», № 50 [94] от 30.12.1991 г.
  14. Юнусова Х. Э. Социально-экономические процессы и духовная жизнь в Узбекистане в 80-х годах XX века. Автореферат диссертации … доктора исторических наук. Ташкент: [Академия наук Республики Узбекистан — Институт истории], 2009. С. 37