Перейти к содержанию

SL-1

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
SL-1
англ. Stationary Low-Power Reactor Number One
Фотография цеха с реактором
Фотография цеха с реактором
Тип реактора Кипящий водо-водяной реактор
Назначение реактора электроэнергетика
Технические параметры
Теплоноситель вода
Тепловая мощность 400 КВт рабочая, 3 МВт проектная, 4,7 МВт пиковая на испытаниях
Электрическая мощность 200 КВт
Строительство и эксплуатация
Местонахождение Айдахо-Фолс, штат Айдахо
Пуск 1958
Построено реакторов 1

SL-1 (англ. Stationary Low-Power Reactor Number One — Стационарный низко-энергетический реактор № 1) — американский экспериментальный ядерный реактор. Был разработан по заказу армии США, для электроснабжения изолированных радиолокационных станций за полярным кругом и для линии раннего радиолокационного обнаружения. Разработка велась в рамках программы Argonne Low Power Reactor (ALPR) (см. Аргоннская национальная лаборатория).

История разработки и конструкция

[править | править код]
Реактор и здание цеха в разрезе

Стационарный маломощный реактор номер один (англ. Stationary Low-Power Reactor Number One), также известный как SL-1, первоначально Аргоннский маломощный реактор (ALPR), был экспериментальным ядерным реактором Армии США на Национальной испытательной станции реакторов (NRTS) в Айдахо, примерно в сорока милях (65 км) к западу от Айдахо-Фолс, ныне Айдахоская национальная лаборатория. Он работал с 1958 по 1961 год, когда в результате взрыва погибли три оператора, что привело к изменениям в конструкции реакторов. Это единственная авария на реакторе в США, приведшая к немедленной гибели людей.[1]

Реактор был частью Ядерной программы Армии США и являлся прототипом для реакторов, предназначенных для обеспечения электроэнергией и теплом небольших удалённых военных объектов, таких как радиолокационные станции вблизи Северного полярного круга и станции линии «Дью».[2] Проектная мощность составляла 3 МВт (тепловых),[3] но за несколько месяцев до аварии проводились испытания мощностью до 4,7 МВт. Полезная выходная мощность составляла 200 кВт электрических и 400 кВт для отопления.[3]

3 января 1961 года в 21:01 по местному времени оператор полностью извлек центральный регулирующий стержень, предназначенный для поглощения нейтронов в активной зоне реактора. Это привело реактор из остановленного состояния в состояние мгновенной критичности. В течение четырёх миллисекунд мощность активной зоны достигла почти 20 ГВт.[4][5][6][7]

Интенсивное тепло от ядерной реакции расширило воду внутри активной зоны, вызвав экстремальный гидроудар и приведя к выбросу воды, пара, компонентов реактора, обломков и топлива из верхней части реактора. Когда вода ударила в верхнюю часть корпуса реактора, она подбросила корпус к потолку реакторного зала. Начальник смены, находившийся на крышке реактора, был пронзён вылетевшим защитным заглушкой регулирующего стержня и пригвожден к потолку. Другие материалы поразили двух других операторов, также нанеся им смертельные травмы.[5]

В результате аварии в атмосферу выброшено около 1100 кюри (41 ТБк) продуктов деления,[8] включая изотопы ксенона, криптона, стронций-91 и иттрий-91, обнаруженные в небольшом городке Атом-Сити, Айдахо.[9] Также было выброшено около 80 кюри (3,0 ТБк) йода-131.[10] Это не считалось значительным из-за расположения реактора в отдалённой высокогорной пустыне Восточного Айдахо.

В 2022 году на месте реактора-размножителя EBR-I была установлена мемориальная доска в память о трёх погибших.[11]

Конструкция и эксплуатация

[править | править код]

С 1954 по 1955 год Армия США оценивала потребность в ядерных реакторных установках, пригодных для эксплуатации в отдалённых районах Арктики. Реакторы должны были заменить дизельные генераторы и котлы, обеспечивавшие электричеством и отоплением армейские радиолокационные станции. Отдел армейских реакторов разработал руководящие принципы проекта и поручил Аргоннской национальной лаборатории (ANL) спроектировать, построить и испытать прототип реакторной установки под названием Аргоннский маломощный реактор (ALPR).[12] Некоторые из наиболее важных критериев включали:

  • Возможность транспортировки всех компонентов по воздуху[3][13]
  • Ограничение габаритов всех компонентов до 7,5 × 9 × 20 футов (2,3 × 2,7 × 6,1 м) и веса до 20 000 фунтов (9100 кг)[3]
  • Использование стандартных компонентов
  • Минимальный объем строительных работ на месте[3][13]
  • Простота и надёжность[3]
  • Адаптируемость к региону арктической вечной мерзлоты[3][13]
  • 3-летний срок службы топлива на одну загрузку активной зоны[12][3][13]

Закрытое предварительное проектное исследование 1956 года, основанное на реакторе BORAX-III, рассчитало общую стоимость строительства прототипа реактора в 228 789 долларов.[13] Эта оценка только для реактора и его компонентов не включала какие-либо здания или остальную часть реакторной установки.

Прототип был построен на Национальной испытательной станции реакторов к западу от Айдахо-Фолс с июля 1957 по июль 1958 года. Он впервые достиг критичности 11 августа 1958 года,[12] стал работоспособным 24 октября и был официально открыт 2 декабря 1958 года.[12]

Кипящий реактор (BWR) тепловой мощностью 3 МВт использовал высокообогащённое урановое топливо (93,20 % U-235).[14] Он работал с естественной циркуляцией, используя обычную воду в качестве теплоносителя и замедлителя.[15] Система водяной циркуляции работала под давлением 300 фунтов на квадратный дюйм (2100 кПа), проходя через топливные пластины из уран-алюминиевого сплава.[13]

В декабре 1958 года после обширных испытаний установка была передана Армии для обучения и получения опыта эксплуатации, при этом компания Combustion Engineering Incorporated (CEI) выступала в качестве головного подрядчика с 5 февраля 1959 года.[16]

CEI отвечала за фактическую эксплуатацию реактора SL-1, за плановую подготовку военного персонала и за программы исследовательских разработок. Подрядчик предоставил на площадке руководителя проекта, руководителя эксплуатации, руководителя испытаний и технический персонал из примерно шести человек. В последние месяцы руководитель проекта проводил примерно половину времени на площадке и половину времени в офисе подрядчика в Коннектикуте. В его отсутствие руководитель эксплуатации или руководитель испытаний назначался руководителем проекта… Как было понятно из показаний Комиссии, CEI обеспечивала бы supervision в любые смены, когда проводились нестандартные работы… Офис AEC в Айдахо и Офис армейских реакторов явно считали, что добавление ночных руководителей только при выполнении рутинных работ лишило бы части цели эксплуатации реактора в рамках существующей договорённости, то есть получения опыта эксплуатации установки только военным персоналом.

Стажёры Программы подготовки военных реакторов включали военнослужащих, называемых кадровыми, которые были основными операторами установки. Многие гражданские специалисты по морским реакторам также проходили обучение вместе с несколькими сотрудниками ВВС и ВМС.[16] В то время как эксплуатация установки обычно осуществлялась кадровыми операторами в составе двух человек, разработка реактора контролировалась непосредственно персоналом CEI. CEI приняла решение о проведении работ по развитию реактора во второй половине 1960 года, когда реактор должен был работать при 4,7 МВт тепловых для «испытания конденсатора PL-1».[9] По мере старения активной зоны реактора и коррозии и отслаивания борных полос поглотителя нейтронов, CEI подсчитала, что было потеряно около 18 % бора в активной зоне. 11 ноября 1960 года CEI установила кадмиевые листы (также поглощающие нейтроны) «в несколько Т-образных пазов для увеличения запаса на останов реактора».[17]

ALPR до аварии. Большое цилиндрическое здание содержит ядерный реактор, погруженный в гравий на дне, основную рабочую зону или операционный этаж в середине и помещение вентиляторов конденсатора в верхней части. Вокруг расположены вспомогательные и административные здания.

Большая часть оборудования установки находилась в цилиндрическом стальном здании реактора, известном как ARA-603 или SL-1 603. Его диаметр составлял 38,5 футов (11,7 м), общая высота — 48 футов (15 м),[3] и оно было изготовлено из листовой стали, большая часть которой имела толщину 1/4 дюйма (6,4 мм). Доступ в здание обеспечивался через обычную дверь из закрытой наружной лестницы из здания вспомогательных сооружений ARA-602.[18] Аварийный выход вёл на наружную лестницу на уровень земли.[3] Здание реактора не было защитной оболочкой под давлением, как это используется для реакторов, расположенных в населённых пунктах. Тем не менее, здание смогло удержать большую часть радиоактивных частиц, выброшенных в результате взрыва.

Конструкция активной зоны реактора была рассчитана на 59 топливных сборок, одну сборку с источником нейтронов для запуска и девять регулирующих стержней. Фактически используемая активная зона содержала 40 топливных элементов и управлялась пятью крестообразными стержнями.[3] Пять активных стержней имели в поперечном сечении форму креста (+): один в центре (стержень № 9) и четыре на периферии активной зоны (стержни 1, 3, 5 и 7).[3] Регулирующие стержни были изготовлены из кадмия толщиной 60 мил (1,5 мм), покрытого алюминием толщиной 80 мил (2,0 мм). Их общий размах составлял 14 дюймов (36 см), а эффективная длина — 32 дюйма (81 см).[3] 40 топливных сборок состояли из девяти топливных пластин каждая.[3] Пластины имели толщину 120 мил (3,0 мм), состоя из 50 мил (1,3 мм) уран-алюминиевого сплава «начинки», покрытой 35 мил (0,89 мм) алюминиевой оболочки X-8001.[3] «Начинка» имела длину 25,8 дюйма (66 см) и ширину 3,5 дюйма (8,9 см). Водяной зазор между топливными пластинами составлял 310 мил (7,9 мм).[3] Водяные каналы внутри кожухов регулирующих стержней имели размер 0,5 дюйма (13 мм). Первоначальная загрузка активной зоны из 40 сборок содержала 31 фунт (14 кг) высокообогащённого (93,2 %) урана-235.[3]

Сознательный выбор использования меньшего количества топливных сборок сделал область вблизи центра более активной, чем она была бы с 59 сборками. Четыре внешних регулирующих стержня даже не использовались в меньшей активной зоне после того, как испытания показали, что они не нужны.[3][19] В действующей активной зоне SL-1 стержни 2, 4, 6 и 8 были фиктивными, имели недавно установленные кадмиевые прокладки или были заполнены испытательными датчиками и имели форму заглавной буквы Т.[9] Стремление минимизировать размер активной зоны привело к аномально высокой реактивности центрального регулирующего стержня № 9, что означало, что любое нештатное обращение могло привести к внезапным экстремальным изменениям общего потока и тепловыделения реактора.

Авария и реагирование

[править | править код]

Во вторник, 3 января 1961 года, реактор SL-1 готовили к перезапуску после 11-дневной остановки на праздники. Экипаж, выполнявший процедуру перезапуска, состоял из армейских специалистов Джона А. Бирнса (оператор реактора, 22 года) и Ричарда К. Легга (начальник смены, 26 лет), а также армейского специалиста Ричарда Лероя МакКинли (27 лет) в качестве наблюдающего оператора реактора на обучении.

Процедуры технического обслуживания требовали ручного извлечения стержней на несколько дюймов для повторного подключения каждого из них к приводному механизму. Как было установлено позже, в 21:01 Бирнс извлек стержень № 9 слишком далеко, что мгновенно привело SL-1 в состояние мгновенной критичности. За четыре миллисекунды тепло, выделившееся в результате огромного скачка мощности, расплавило топливо внутри активной зоны и вызвало его взрывное испарение вместе с частью воды реактора. Расширяющиеся топливные пластины создали экстремальную ударную волну, которая выбросила пар и оставшуюся воду вверх, ударив в верхнюю часть корпуса реактора с пиковым давлением 10 000 фунтов на квадратный дюйм (69 000 кПа). Столб воды двигался со скоростью 160 футов в секунду (49 м/с) со средним давлением около 500 фунтов на квадратный дюйм (3400 кПа).[14] Этот экстремальный гидроудар подбросил весь корпус реактора вверх со скоростью 27 футов в секунду (8,2 м/с), в то время как защитные заглушки были выброшены со скоростью 85 футов в секунду (26 м/с).[14] Через шесть отверстий в верхней части корпуса реактора вода и пар под высоким давлением забрызгали всю комнату радиоактивными обломками поврежденной активной зоны. Позднее расследование пришло к выводу, что 26 000-фунтовый (12 000 кг) корпус подпрыгнул на 9 футов 1 дюйм (2,77 м), части ударившись о потолок здания реактора, прежде чем осесть обратно на исходное место,[5][20][14] сбросив изоляцию и гравий на рабочую площадку.[14] Если бы корпус уплотнения № 5 не ударился о верхний кран, он поднялся бы примерно на десять футов (3 м).[14] Скачок мощности, взрыв пара и движение корпуса заняли от двух до четырёх секунд.[14]

Комиссия по расследованию Комиссии по атомной энергии установила, что Бирнс погиб мгновенно, когда сломанное ребро в результате взрыва пронзило его сердце.[21] Легг, начальник смены, стоял на верхней части корпуса реактора, когда защитная заглушка № 7 была с силой выброшена, пронзила его через пах и вышла из плеча, пригвоздив его к потолку, мгновенно убив.[5] МакКинли стоял рядом с обоими мужчинами и был тяжело ранен, но был ещё жив, когда его нашли спасатели, хотя и без сознания, истекал кровью и находился в глубоком шоке. Его извлечение заняло два часа; он скончался от ран в машине скорой помощи по пути в больницу.[5][21][22]

Вскрытие также подтвердило хронологию: Бирнс и Легг погибли мгновенно, в то время как у МакКинли были признаки диффузного кровотечения внутри скальпа, что указывает на то, что он прожил около двух часов, прежде чем скончаться от ран.[21]

Принципы работы реактора и события

[править | править код]

Ранние сообщения прессы указывали на то, что взрыв мог быть вызван химической реакцией, но это было быстро исключено. Быстрая нейтронная активация произошла в различных материалах в комнате, что указывало на ядерный скачок мощности.

В реакторе на тепловых нейтронах, таком как SL-1, нейтроны замедляются для управления процессом ядерного деления и увеличения вероятности деления топлива U-235. Без достаточного замедления такие активные зоны, как SL-1, не могли бы поддерживать цепную ядерную реакцию. Когда замедлитель удаляется из активной зоны, цепная реакция затухает. Вода, используемая в качестве замедлителя, поддерживается под высоким давлением, чтобы гарантировать, что она остаётся жидкой при поглощении тепла; образование пара в каналах вокруг ядерного топлива неэффективно замедляет нейтроны и подавляет цепную реакцию деления.

Другим фактором управления является влияние запаздывающих нейтронов на цепную реакцию в активной зоне. Большинство нейтронов (мгновенные нейтроны) производятся почти мгновенно при делении U-235. Но небольшая часть — приблизительно 0,7 процента в работающем на стационарной мощности реакторе на U-235 — производится в результате относительно медленного радиоактивного распада некоторых продуктов деления. (Эти продукты деления захватываются внутри топливных пластин в непосредственной близости от урана-235.) Это запаздывающее производство части нейтронов позволяет контролировать изменения мощности реактора во временном масштабе, приемлемом для человека и механизмов.[23]

В случае извлечения регулирующего стержня или поглотителя нейтронов реактор может стать критическим на одних мгновенных нейтронах (то есть мгновенно-критическим). Когда реактор мгновенно-критичен, время удвоения мощности составляет порядка 10 микросекунд. Время, необходимое для того, чтобы температура сравнялась с уровнем мощности, зависит от конструкции активной зоны. Обычно температура теплоносителя отстаёт от мощности на 3-5 секунд в обычном легководном реакторе. В конструкции SL-1 до начала образования пара прошло около 6 миллисекунд.[14]

SL-1 был построен с основным центральным регулирующим стержнем, который мог создать очень большой избыток реактивности при полном извлечении,[24] частично из-за решения загрузить ядерное топливо только в 40 из 59 топливных сборок, что сделало активную зону прототипа более активной в центре. При нормальной эксплуатации регулирующие стержни извлекаются ровно настолько, насколько это необходимо для создания достаточной реактивности для поддержания ядерной реакции и производства энергии. Однако в этом случае дополнительная реактивность была достаточной, чтобы перевести реактор в состояние мгновенной критичности примерно за 4 миллисекунды.[4] Это было слишком быстро для того, чтобы тепло от топлива проникло через алюминиевую оболочку и вскипятило достаточное количество воды, чтобы полностью остановить рост мощности во всех частях активной зоны за счёт отрицательной обратной связи по температуре и парообразованию в замедлителе.[14][4]

Послеаварийный анализ показал, что окончательный метод управления (то есть рассеивание состояния мгновенной критичности и окончание устойчивой цепной ядерной реакции) произошёл путём катастрофической разборки активной зоны: разрушительного плавления, испарения и последующего обычного взрывного расширения частей активной зоны, где наибольшее количество тепла выделялось быстрее всего. Было подсчитано, что этот процесс нагрева и испарения активной зоны произошёл примерно за 7,5 миллисекунды, до того как образовалось достаточно пара для останова реакции, опередив паровой останов на несколько миллисекунд. Ключевая статистика ясно показывает, почему активная зона разлетелась: реактор, рассчитанный на выходную мощность 3 МВт, мгновенно достиг пика около 20 ГВт, плотность мощности более чем в 6000 раз превышающая его безопасный предел эксплуатации.[6] Эта авария с критичностью, по оценкам, произвела 4,4 × 10^18 делений,[6] или около 133 мегаджоулей (32 килограмма тротилового эквивалента) энергии.[25]

События после скачка мощности

[править | править код]
Проверка на радиоактивное загрязнение на близлежащем шоссе 20

Датчики тепла над реактором включили сигнал тревоги в службе безопасности NRTS в 21:01, в момент аварии. Ложные срабатывания сигнализации происходили утром и днём того же дня. Команда из шести пожарных прибыла девять минут спустя, ожидая очередной ложной тревоги.[26] Сначала они не заметили ничего необычного, лишь небольшое количество пара, поднимающегося из здания, что было нормально для холодной ночи с температурой 6 °F (-14 °C). Пожарные, не сумев докричаться до кого-либо внутри объекта SL-1, попросили охранника открыть для них ворота. Они надели свои Scott Air-Paks и прибыли в здание вспомогательных сооружений (SL-1 602, одноэтажное здание, соединяющееся со зданием реактора и содержащее пункт управления) для расследования.

Здание выглядело нормально, но было пусто. Три кружки с тёплым кофе были в комнате отдыха, рядом висели три куртки.[5] Они вошли в пункт управления реактором и заметили сигнальную лампочку радиационной опасности. Некоторые из мужчин решили осмотреть здание реактора SL-1 603. К нему ведёт соединительный коридор и лестница рядом с пунктом управления.

Их портативный детектор излучения резко зашкалил за максимальный диапазон, когда они поднимались по лестнице на уровень рабочей площадки реактора SL-1. Это заставило их отступить за вторым детектором излучения.[5] Второй детектор излучения также зашкалил на своей шкале 200 рентген в час, когда они снова поднялись.[24] Первые responders позже сообщали о нескольких попытках проникнуть в ранее невообразимо высокие поля излучения, которые встречали замешательство из-за их неопытности и ограниченной подготовки. Ни одно обучение пожарных никогда не охватывало такое высокое поле излучения для спасателей. Тем не менее, они продолжали действовать перед лицом чрезвычайной опасности, поднимаясь по лестнице и мельком заглядывая в комнату реактора, прежде чем отступить.[26]

В 21:17 прибыл физик-радиолог; он и помощник начальника Мошбергер, оба в дыхательных аппаратах и масках с избыточным давлением, подошли к лестнице здания реактора.[5] Их детекторы показывали 25 рентген в час, когда они начали подниматься по лестнице, и они отступили.[27] Найдя детектор с более высоким диапазоном, пара достигла верха лестницы, чтобы заглянуть внутрь комнаты реактора в поисках трёх пропавших мужчин.[28] Их счетчик Jordan Radector AG-500 зашкалил на отметке 500 Р/ч на пути вверх.[28][20] Они увидели тусклый, мокрый операционный пол, усыпанный камнями и стальной высечкой, искореженный металл и разбросанные обломки.

Носилки. Армейские добровольцы из специального химико-радиологического подразделения с полигона Дагуэй тренировались перед тем, как кран вставил устройство в здание реактора SL-1 для извлечения тела человека (Легга), пригвожденного к потолку прямо над корпусом реактора.

Ведущий физик-радиолог SL-1 Эд Валларио и Пол Дакворт, руководитель эксплуатации SL-1, прибывшие из близлежащего Айдахо-Фолс, прибыли на SL-1 около 22:30. Они надели дыхательные аппараты и быстро вошли в административное здание, через вспомогательное здание и поднялись по лестнице на этаж реактора. На полпути вверх по лестнице Валларио услышал стоны МакКинли. Найдя его и второго оператора на полу, который казался мёртвым, они решили вернуться на контрольный пункт и получить помощь для истекающего кровью МакКинли.[28]

К ним присоединились три физика-радиолога, которые надели дыхательные аппараты и отправились с ними обратно на этаж реактора. Маски на их дыхательных аппаратах запотевали, ограничивая видимость. МакКинли слегка шевелился, но его тело было частично покрыто металлическими обломками, которые спасателям пришлось убрать, чтобы нести его на носилках. Валларио также разбирал обломки, пытаясь найти пропавшего члена экипажа. Бирнс был частично покрыт стальными шариками и кровью.[29] Другой человек проверил пульс Бирнса и объявил, что он мёртв.[29]

Трое мужчин попытались вынести МакКинли через наружную лестницу, отправив одного человека наружу встретить их с грузовиком.[29] Но после того, как они пронесли МакКинли через операционный этаж к выходу, они обнаружили, что оборудование блокирует дверь аварийного выхода. Это заставило спасателей развернуться и использовать главную лестницу.[29]

Во время транспортировки МакКинли у двух мужчин дыхательные аппараты Scott Air-Paks замёрзли и перестали работать. Дакворт эвакуировался из-за неисправности, в то время как Валларио снял маску и дышал загрязнённым воздухом, чтобы завершить эвакуацию МакКинли.[28][30] Спасательная операция заняла около трёх минут.[29]

Эвакуация МакКинли быстро превратилась в серьёзную радиологическую проблему. МакКинли сначала перевезли в фургон, а затем в заднюю часть машины скорой помощи.[15][28] Дежурная медсестра Хелен Лейзен, ухаживавшая за пациентом в задней части машины скорой помощи, услышала, по крайней мере, слабый вздох, возможно, его последний. Но прежде чем машина добралась до близлежащего шоссе 20, врач AEC приказал медсестре эвакуироваться и, войдя в машину скорой помощи, не нашёл пульса. Он констатировал смерть мужчины в 23:14. Загрязнённая машина скорой помощи с телом МакКинли была вывезена в пустыню и оставлена на несколько часов.[28]

Четверо мужчин вошли в здание реактора в 22:38 и нашли третьего человека.[15] Легг был обнаружен последним, потому что он был пригвождён к потолку над реактором защитной заглушкой и был трудно узнаваем.[5]

В ту ночь была проведена обширная дезактивация. Около 30 первых responders приняли душ, вымыли руки перманганатом калия и переоделись.[15][28] Тело в машине скорой помощи позже раздели и вернули в машину скорой помощи, которая доставила его в ближайшее учреждение для хранения и вскрытия.[15]

В ночь на 4 января команда из шести добровольцев работала парами, чтобы извлечь тело Бирнса с операционного этажа SL-1. Оно также было доставлено на машине скорой помощи в то же учреждение.[15]

После четырёх дней планирования третье тело, самое загрязнённое, было извлечено. Потребовалось провести модификации в комнате реактора сварщиком внутри коробки со свинцовой защитой, прикреплённой к крану.[27] 9 января команда из десяти человек, работая по двое, с разрешённым временем облучения не более 65 секунд каждый, использовала острые крюки на концах длинных шестов, чтобы освободить тело Легга от защитной заглушки № 7, сбросив его на носилки размером 5 на 20 футов (1,5 × 6,1 м), прикреплённые к крану снаружи здания.[5][20][27]

Радиоактивная медь-64 из винта зажигалки на МакКинли и латунной пряжки часового ремешка Бирнса доказали, что реактор действительно вошёл в состояние мгновенной критичности.[15] Это было подтверждено несколькими другими показаниями, включая золото-198 из обручального кольца Легга. Дозиметры ядерных аварий внутри реакторной установки и частицы урана с одежды жертв также предоставили доказательства скачка мощности. При необычной находке для вскрытия, образцы волос, взятые с головы и лобка жертв, были проанализированы, чтобы предположить их относительное положение во время скачка реактора и оценить количество делений с использованием активности фосфора-32.[21] До этих открытий нейтронно-активированных элементов в вещах мужчин и в их волосах учёные сомневались, что ядерный скачок произошёл, полагая, что реактор был безопасен по своей конструкции. Стронций-91, основной продукт деления, также был обнаружен вместе с частицами урана.[15] Пробы воздуха ниже по ветру от реактора также обнаружили продукты деления.[9] Все эти находки исключили ранние предположения о том, что взрыв был вызван химической реакцией, и помогли установить энергию, выделившуюся при скачке.[20]

Некоторые источники и свидетельства очевидцев путают имена и положение каждой жертвы.[5] В книге Idaho Falls: The Untold Story of America’s First Nuclear Accident,[28] автор указывает, что спасательные команды идентифицировали Бирнса как человека, найденного ещё живым, полагая, что тело Легга было найдено рядом с защитой реактора и извлечено ночью после аварии, и что МакКинли был пригвождён регулирующим стержнем к потолку прямо над реактором. Неправильная идентификация, вызванная тяжёлыми травмами от взрыва, была исправлена во время вскрытий, проведённых Кларенсом Лашбо, но это вызвало путаницу на некоторое время, поскольку вскрытие оставалось засекреченным до 1990-х годов.[28][30]

Семь спасателей, которые выносили МакКинли и получили медали Героя Карнеги от Фонда героев Карнеги в 1962 году, были: Эдвард Валларио, физик-радиолог SL-1; Пол Дакворт, руководитель эксплуатации SL-1; Сидни Коэн, руководитель испытаний SL-1; Уильям Рауш, помощник руководителя эксплуатации SL-1; Уильям Гэммилл, дежурный руководитель службы обследования площадки AEC; Ловелл Каллистер, физик-радиолог; и Делос Ричардс, техник-радиолог.[31][32]

Причина

[править | править код]

Одна из необходимых процедур технического обслуживания требовала ручного извлечения стержня № 9 примерно на четыре дюйма (10 см) для его подключения к автоматическому механизму управления, от которого он был отсоединён. Послеаварийные расчёты, а также исследование царапин на стержне № 9 позволяют предположить, что фактически он был извлечён примерно на двадцать дюймов (51 см), что привело реактор в состояние мгновенной критичности и вызвало паровой взрыв.

Наиболее распространённые теории, предложенные для объяснения извлечения стержня: (1) диверсия или самоубийство одним из операторов, (2) убийство-самоубийство, связанное с романом с женой одного из других операторов, (3) непреднамеренное извлечение главного регулирующего стержня или (4) преднамеренная попытка «размять» стержень (сделать его ход более плавным в канале).[5][28][33][34] Журналы технического обслуживания не объясняют, что пытались сделать техники, и, таким образом, фактическая причина аварии никогда не будет известна. Однако маловероятно, что это было самоубийство.[35]

После аварии были проведены эксперименты с имитацией контрольного стержня такого же веса, чтобы определить, возможно ли или вероятно ли, что один или два человека извлекли стержень № 9 на 20 дюймов. Эксперименты включали симуляцию возможности того, что 48-фунтовый (22 кг)[3] центральный стержень застрял и один человек освободил его сам, воспроизводя сценарий, который следователи считали лучшим объяснением: Бирнс освободил контрольный стержень и извлёк его случайно, убив всех троих.[5] При проверке теории о том, что стержень № 9 был быстро извлечён вручную, трое мужчин приняли участие в хронометрируемых испытаниях, и их усилия были сравнены с энергией ядерного скачка, который произошёл.[15]

Запасной узел привода регулирующего стержня SL-1 использовался для моделирования, на котором измерялась скорость ручного извлечения стержня для нескольких субъектов. Оборудование такое же, как на SL-1, за исключением регулирующего стержня, который имитируется грузом для получения общей подвижной нагрузки 84 фунта, веса нетто подвижной сборки SL-1 в воде. […] Тест проводился путём инструктирования субъекта поднимать стержень как можно быстрее, в то время как электрический таймер измерял время от начала движения стержня до некоторого заданного расстояния извлечения. Измерялись расстояния до 30 дюймов. […] Вышеуказанные рассуждения показывают, что требуемая скорость извлечения стержня для получения периода всего 5,3 миллисекунды была вполне в пределах человеческих возможностей.

В SL-1 регулирующие стержни иногда застревали в канале регулирующего стержня. Было проведено множество процедур для оценки регулирующих стержней, чтобы убедиться, что они работают правильно. Проводились испытания сброса стержней и аварийной защиты каждого стержня, в дополнение к периодической «разминке» стержней и их извлечению для нормальной эксплуатации. С февраля 1959 по 18 ноября 1960 года было 40 случаев застревания регулирующего стержня при испытаниях сброса и аварийной защиты, что составляет около 2,5 % отказов. С 18 ноября по 23 декабря 1960 года произошло резкое увеличение числа застреваний стержней, 23 за этот период времени и 13,0 % отказов. Помимо этих неудач при испытаниях, было ещё 21 инцидент застревания стержней с февраля 1959 по декабрь 1960 года; четыре из них произошли за последний месяц эксплуатации во время планового извлечения стержней. Стержень № 9 имел лучшие эксплуатационные характеристики, хотя он использовался чаще, чем любой другой стержень.

Застревание стержня объяснялось несоосностью, накоплением продуктов коррозии, износом подшипников, износом муфты и износом уплотнения приводного механизма. Многие из видов отказов, вызывающих застревание стержня во время испытаний (такие как износ подшипников и муфты), относились бы только к движению, выполняемому приводным механизмом регулирующего стержня. Поскольку стержень № 9 расположен центрально, его соосность могла быть лучше, чем у стержней № 1, 3, 5 и 7, которые были более склонны к застреванию. После аварии были изучены журналы, и бывших операторов установки опросили, чтобы определить, были ли случаи застревания стержней во время операции повторного подключения, которую выполнял Бирнс. Один человек выполнял эту операцию около 300 раз, а другой — 250 раз; ни один из них никогда не чувствовал, что регулирующий стержень застревает при ручном подъёме во время этой процедуры.[15] Более того, никто никогда не сообщал о застревании стержня во время ручного повторного подключения.

Во время слушаний в Конгрессе в июне 1961 года менеджер проекта SL-1 У. Б. Олред признал, что отсутствие контроля со стороны CEI за эксплуатацией установки SL-1 в «круглосуточном режиме» было связано с тем, что Комиссия по атомной энергии (AEC) отклонила эту идею «по бюджетным причинам».[9] Олреда также допрашивали по поводу увеличения застреваний стержней между 16 ноября 1960 года и последней остановкой 23 декабря. По поводу увеличения Олред заявил: «Я не был полностью осведомлён о значительном увеличении» и «Я не знал, что произошло такое резкое увеличение».[9] На вопрос, кто отвечал за информирование его о проблеме застревания, Олред сказал, что Пол Дакворт, руководитель эксплуатации SL-1, должен был сообщить ему об этом, но не сделал этого. Когда его спросили более настойчиво, Олред сказал, что если бы он знал об увеличении застреваний регулирующих стержней, он бы «остановил установку для более детального обследования».[9]

Механические и материальные свидетельства в сочетании с ядерными и химическими доказательствами вынудили их поверить в то, что центральный регулирующий стержень был извлечён очень быстро. … Учёные спросили [бывших операторов SL-1]: «Знали ли вы, что реактор станет критическим, если удалить центральный регулирующий стержень?» Ответ: «Конечно! Мы часто говорили о том, что бы мы сделали, если бы русские пришли на нашу радиолокационную станцию. Мы бы выдернули его».

Последствия

[править | править код]

Авария привела к отказу от конструкции SL-1 и к тому, что будущие реакторы стали проектировать так, чтобы извлечение одного регулирующего стержня не могло создать очень большой избыток реактивности. Сегодня это известно как критерий «одного застрявшего стержня» и требует возможности полного останова даже при наиболее реактивном стержне, застрявшем в полностью извлечённом положении. Документация и процедуры, необходимые для эксплуатации ядерных реакторов, значительно расширились и стали гораздо более формальными; процедуры, которые ранее занимали две страницы, разрослись до сотен. Измерители радиации были изменены, чтобы обеспечить более высокие диапазоны для аварийно-спасательных работ.

Хотя части центра активной зоны SL-1 кратковременно испарились, было извлечено очень мало кориума. Топливные пластины демонстрировали признаки катастрофического разрушения, оставляя пустоты, но «не было извлечено или обнаружено значительного количества остеклованного расплавленного материала». Кроме того, «нет доказательств того, что расплавленный материал вытекал между пластинами». Считается, что быстрое охлаждение активной зоны было ответственно за небольшое количество расплавленного материала. Выделившегося тепла было недостаточно, чтобы какой-либо кориум достиг или проник через дно корпуса реактора.

Здание реактора SL-1 удержало большую часть радиоактивности, но уровни йода-131 на зданиях установки с подветренной стороны достигали 50 фоновых значений в течение нескольких дней мониторинга. Радиационные обследования здания вспомогательных сооружений, например, показали высокое загрязнение в коридорах, но лёгкое загрязнение в офисах. Пределы облучения до аварии составляли 100 рентген для спасения жизни и 25 для спасения ценного имущества. Во время реагирования на аварию 22 человека получили дозы от 3 до 27 рентген полного облучения тела.[36] Удаление радиоактивных отходов и захоронение трёх тел в конечном итоге подвергли 790 человек вредному воздействию радиации.[37] В марте 1962 года AEC вручила грамоты за героизм 32 участникам спасательной операции.

После паузы для оценки процедур Армия продолжила использование реакторов, эксплуатируя передвижной маломощный реактор ML-1, который начал работу на полной мощности 28 февраля 1963 года, став самым маленьким ядерным реактором, когда-либо работавшим. Эта конструкция была в конечном итоге заброшена после проблем с коррозией. Хотя испытания показали, что ядерная энергия, вероятно, будет иметь более низкие общие затраты, финансовое давление войны во Вьетнаме заставило Армию предпочесть более низкие первоначальные затраты, и она прекратила разработку своей программы реакторов в 1965 году, хотя существующие реакторы продолжали работать (MH-1A до 1977 года).

МакКинли был похоронен на Арлингтонском национальном кладбище в двойном гробу со свинцовой облицовкой, залитом бетоном и окружённом металлическим склепом. В файле была записка, предупреждающая, что тело нельзя перемещать.[38]

Очистка

[править | править код]

Компания General Electric была нанята для извлечения корпуса реактора, демонтажа и очистки загрязнённых зданий на площадке проекта SL-1.[14] Площадка очищалась с 1961 по 1962 год, большая часть загрязнённого мусора была удалена и захоронена.[14] Масштабная операция по очистке включала транспортировку корпуса реактора в близлежащую «горячую мастерскую» для тщательного анализа.[14] Другие менее важные предметы были утилизированы или отправлены на площадки дезактивации для различных видов очистки. Около 475 человек приняли участие в очистке площадки SL-1, включая добровольцев из Армии США и Комиссии по атомной энергии.[14]

Операция по восстановлению включала очистку пола операционного зала от радиоактивных обломков. Чрезвычайно высокие радиационные поля вокруг корпуса реактора и вентиляторной комнаты непосредственно над ним затрудняли извлечение корпуса реактора. Дистанционно управляемое оборудование, краны, автокраны и меры предосторожности должны были быть разработаны и испытаны группой восстановления. Радиационная разведка и фотоанализ использовались для определения того, какие предметы необходимо удалить из здания в первую очередь.[14] Мощные пылесосы, управляемые вручную командами людей, собрали огромное количество мусора.[14] Ручной верхний кран над операционным этажом использовался для перемещения многочисленных тяжёлых предметов весом до 19 600 фунтов (8900 кг), чтобы сбросить их на землю снаружи.[14] Горячие пятна с уровнем до 400 Р/ч были обнаружены и удалены с рабочей зоны.

После того как пол операционного зала стал относительно чистым, а радиационные поля управляемыми, ручной верхний кран был использован для пробного подъёма корпуса реактора.[14] Кран был оснащён циферблатным индикатором нагрузки, и корпус был поднят на несколько дюймов. Успешное испытание показало, что предполагаемый вес корпуса в 23 000 фунтов (10 000 кг) плюс неизвестное количество мусора составлял около 26 000 фунтов (12 000 кг). После удаления большой части конструкции здания над корпусом реактора, 60-тонный кран Manitowoc Model 3900 поднял корпус из здания в ожидающий транспортный контейнер, прикреплённый к тягачу с полуприцепом грузоподъёмностью 60 тонн.[14] После подъёма или удаления 45 линий электропередач, телефонных линий и растяжек с предполагаемой дороги, тягач с прицепом в сопровождении многочисленных наблюдателей и руководителей проследовал со скоростью около 10 миль в час (16 км/ч) в ANP Hot Shop, расположенный в отдалённой части NRTS, известной как Test Area North, примерно в 35 милях (56 км).[14]

Могильник был построен примерно в 1600 футах (500 м) к северо-востоку от первоначального места реактора. Он был открыт 21 мая 1961 года.[12] Захоронение отходов помогло минимизировать облучение населения и работников площадки, которое могло бы возникнуть при транспортировке загрязнённого мусора от SL-1 в комплекс по обращению с радиоактивными отходами по 16 милям (26 км) общественного шоссе. Первоначальная очистка площадки заняла около 24 месяцев. Всё здание реактора, загрязнённые материалы из близлежащих зданий, а также почва и гравий, загрязнённые во время операций по очистке, были захоронены в могильнике. Большую часть захороненных материалов составляют почвы и гравий.[39][40]

Место захоронения SL-1 в 2003 году, покрытое каменной наброской

Извлечённые части активной зоны реактора, включая топливо и все другие части реактора, важные для расследования аварии, были доставлены в ANP Hot Shop для изучения. После завершения расследования аварии реакторное топливо было отправлено на переработку на химический перерабатывающий завод в Айдахо. Активная зона реактора без топлива, а также другие компоненты, отправленные в Hot Shop для изучения, были в конечном итоге утилизированы в комплексе по обращению с радиоактивными отходами.[39]

Остатки SL-1 были захоронены по координатам 43°31′18″ с. ш. 112°49′05″ з. д.HGЯO, примерно в 500 метрах (1600 футов) к северо-востоку от первоначальной площадки. Место захоронения состоит из трёх выемок, в которые было помещено в общей сложности 99 000 кубических футов (2800 м3) загрязнённого материала. Выемки были вырыты настолько близко к базальту, насколько позволяло используемое оборудование, и их глубина составляет от восьми до четырнадцати футов (от 2,4 до 4,3 м). По крайней мере, два фута (0,61 м) чистой обратной засыпки были помещены поверх каждой выемки. Невысокие насыпи почвы над выемками были добавлены по завершении очистных работ в сентябре 1962 года. Площадка и могильник вместе известны как операционная единица 5-05 Суперфонда Агентства по охране окружающей среды США.[39][40]

Многочисленные радиационные обследования и очистка поверхности могильника и прилегающей территории проводились в годы после аварии на SL-1. Аэрофотосъёмка проводилась EG&G Las Vegas в 1974, 1982, 1990 и 1993 годах. Лаборатория радиологических и экологических наук проводила гамма-съёмку каждые три-четыре года с 1973 по 1987 год и каждый год с 1987 по 1994 год. Сбор частиц на площадке проводился в 1985 и 1993 годах. Результаты съёмок показали, что цезий-137 и его дочерние продукты являются основными загрязнителями поверхностного слоя почвы. Во время обследования поверхностного слоя почвы в июне 1994 года в пределах могильника были обнаружены «горячие пятна» с уровнями активности от 0,1 до 50 миллирентген в час. 17 ноября 1994 года максимальное показание радиации на высоте 2,5 футов (0,76 м) над поверхностью в месте захоронения SL-1 составляло 0,5 мР/ч; местный фоновый уровень радиации составлял 0,2 мР/ч. Оценка EPA 1995 года рекомендовала установить покрытие над могильными насыпями. Основным методом восстановления для SL-1 была изоляция путём покрытия инженерным барьером, построенным в основном из местных материалов.[39] Эти работы по восстановлению были завершены в 2000 году и впервые рассмотрены EPA в 2003 году.[40][41]

Фильмы и книги

[править | править код]
Анимация из фильма, созданного Комиссией по атомной энергии, доступна в Internet Archive.

Правительство США создало фильм об аварии для внутреннего пользования в 1960-х годах. Видео было впоследствии выпущено и доступно для просмотра в Internet Archive[42][43] и на YouTube. «SL-1» — название фильма 1983 года, написанного и снятого Дайаной Орр и К. Ларри Робертсом, о взрыве ядерного реактора.[37] В фильме используются интервью с учёными, архивные кадры и современные съёмки, а также замедленные последовательности.[37][44] События аварии также являются предметом одной книги: Idaho Falls: The untold story of America’s first nuclear accident (2003)[28] и двух глав в книге Proving the Principle — A History of The Idaho National Engineering and Environmental Laboratory, 1949—1999 (2000).[1]

В 1975 году была опубликована антиядерная книга Джона Г. Фуллера We Almost Lost Detroit, в которой в одном месте упоминается авария в Айдахо-Фолс. «Prompt Critical» — название короткометражного фильма 2012 года, написанного и снятого Джеймсом Лоуренсом Сикардом, драматизирующего события, связанные с аварией на SL-1.[45] Документальный фильм об аварии был показан на канале History Channel.[46]

Плакат по безопасности, разработанный для инженерных отделов, с изображением искореженной активной зоны реактора SL-1.[47]

Другой автор, Тодд Такер, изучил аварию и опубликовал книгу, подробно описывающую исторические аспекты программ ядерных реакторов военных ведомств США. Такер использовал Закон о свободе информации для получения отчётов, включая вскрытия жертв, подробно описывая, как каждый человек умер и как части их тел были отделены, проанализированы и захоронены как радиоактивные отходы.[5] Вскрытия были выполнены тем же патологоанатомом, известным своей работой после аварии с критичностью Сесила Келли. Такер объясняет мотивы вскрытий и отделения частей тел жертв, одна из которых излучала 1500 Р/ч при контакте. Поскольку авария на SL-1 убила всех троих военных операторов на месте, Такер называет её «самым смертоносным инцидентом с ядерным реактором в истории США».[48]

См. также

[править | править код]

Примечания

[править | править код]
  1. 1 2 Stacy, Susan M. Chapter 16: The Aftermath // Proving the Principle: A History of The Idaho National Engineering and Environmental Laboratory, 1949–1999. — U.S. Department of Energy, Idaho Operations Office, 2000. — С. 150–57. — ISBN 0-16-059185-6. — [Архивировано 29 декабря 2016 года.]
  2. ↑ Idaho: Runaway Reactor (англ.) // Time. Архивировано 11 февраля 2010 года.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 Grant, N. R. Design of the Argonne Low Power Reactor (ALPR) (англ.) / Hamer, E. E.; Hooker, H. H.; Jorgensen, G. L.; Kann, W. J.; Lipinski, W. C.; Milak, G. C.; Rossin, A. D.; Shaftman, D. H.; Smaardyk, A.; Treshow, M.. — Lemont, Illinois: Argonne National Laboratory, 1961.
  4. 1 2 3 Supercritical (англ.) // System Failure Case Studies. — NASA, 2007. — February (vol. 1, no. 4). Архивировано 27 ноября 2007 года.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Tucker, Todd. Atomic America: How a Deadly Explosion and a Feared Admiral Changed the Course of Nuclear History. — New York: Free Press, 2009. — ISBN 978-1-4165-4433-3.
  6. 1 2 3 McLaughlin, Thomas P. A Review of Criticality Accidents (2000 Revision) (англ.) / et al.. — Los Alamos National Laboratory, 2000.
  7. ↑ Stratton, William R. A Review of Criticality Accidents (англ.). — Los Alamos Scientific Laboratory, 1967.
  8. ↑ Horan, J. R. Occupational Radiation Exposure History of Idaho Field Office Operations at the INEL (англ.) / Braun, J. B.. — EG&G Idaho, Inc., 1993.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 Radiation Safety and Regulation Hearings (англ.). — Joint Committee on Atomic Energy, US Congress, 1961.
  10. ↑ Table 7: Some Reactor Accidents // The Nuclear Power Deception (англ.).
  11. ↑ SL-1 Memorial Plaque. Idaho National Laboratory. Дата обращения: 17 декабря 2023.
  12. 1 2 3 4 5 SEC-00219, Petition Evaluation Report, Idaho National Laboratory (INL), Revision 2 (англ.). — NIOSH/ORAU, Idaho National Laboratory, 2017.
  13. 1 2 3 4 5 6 Reactor Engineering Division. ALPR Preliminary Design Study (Argonne Low Power Reactor) Phase I (англ.). — Argonne National Laboratory, 1956.
  14. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 IDO-19311 Final Report of SL-1 Recovery Operation (англ.). — Idaho Test Station, General Electric Corporation, 1962.
  15. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 SL-1 Reactor Accident on January 3, 1961, Interim Report (англ.). — Combustion Engineering, Inc., Nuclear Division, 1961.
  16. 1 2 Canfield. IDO-19012, CEND-82, SL-1 Annual Operating Report, Feb. 1959 – Feb 1960 (англ.) / Vallario; Crudele; Young; Rausch. — Combustion Engineering Nuclear Division, 1960.
  17. ↑ IDO-19024 SL-1 Annual Operating Report, February 1960 – January 3, 1961 (англ.) / Allred, W. B.. — Combustion Engineering Nuclear Division, CEND-1009, 1961.
  18. ↑ HAER ID-33-D-136, ARA-II Plot plan as it appeared in 1980, when interior modifications were being prepared to remodel electrical apparatus in ARA-602 in connection with use as a research and development joining laboratory (англ.). — EG&G, Idaho, Inc., 1980.
  19. ↑ Nelson, Curtis A. Report on the SL-1 Incident, January 3, 1961 (англ.) / Beck, Clifford; Morris, Peter; Walker, Donald; Western, Forrest. — The General Manager's Board of Investigation, 1961.
  20. 1 2 3 4 Stacy, Susan M. Chapter 15: SL-1 // Proving the Principle – A History of The Idaho National Engineering and Environmental Laboratory, 1949–1999 (англ.). — U.S. Department of Energy, Idaho Operations Office, 2000.
  21. 1 2 3 4 Lushbaugh, Clarence. LAMS-2550 SL-1 Reactor Accident Autopsy Procedures and Results (англ.) / et al.. — Los Alamos Scientific Laboratory, 1961.
  22. ↑ Major Activities in the Atomic Energy Programs, January-December 1962, Appendix 8: Final Report of SL-1 Accident Investigation Board (англ.) / Nelson, Curtis A.. — Joint Committee on Atomic Energy, 1962.
  23. ↑ Lamarsh, John R. Introduction to Nuclear Engineering (англ.) / Baratta, Anthony J.. — Prentice Hall, 2001. — P. 783.
  24. 1 2 The Army's Nuclear Power Program: THE EVOLUTION OF A SUPPORT AGENCY (англ.). — 1990. — (CONTRIBUTIONS IN MILITARY STUDIES, NUMBER 98).
  25. ↑ IDO-19313: Additional Analysis of the SL-1 Excursion (англ.). — Flight Propulsion Laboratory Department, General Electric Company, 1962.
  26. 1 2 Berg, Sven. Nuclear accident still mystery to rescue worker (англ.) // The Argus Observer.
  27. 1 2 3 IDO-19302 IDO Report on the Nuclear Accident at the SL-1 Reactor January 3, 1961 at the National Reactor Testing Station (англ.). — SL-1 Report Task Force, US Atomic Energy Commission, Idaho Operations Office, 1962.
  28. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 McKeown, William. Idaho Falls: The Untold Story of America's First Nuclear Accident. — Toronto: ECW Press, 2003. — ISBN 978-1-55022-562-4.
  29. 1 2 3 4 5 Impulse Issue 64 (англ.) // Carnegie Hero Fund Commission. — 2021.
  30. 1 2 Human radiation studies: Remembering the early years: Oral history of pathologist Clarence Lushbaugh, M.D., conducted October 5, 1994 (англ.). — United States Department of Energy, 1995.
  31. ↑ Carnegie Hero Fund Commission. Дата обращения: 9 ноября 2020. Архивировано 9 ноября 2020 года.
  32. ↑ Edward J. Vallario Award and From the Archives: Explosion in the Nuclear Reactor Room. Архивировано 9 ноября 2020 года.
  33. ↑ Nobel, Justin. ATOMIC CITY (англ.) // Tin House Magazine. — 2012. — No. 51. Архивировано 22 мая 2012 года.
  34. ↑ Newton, Maud. A Nuclear Family (англ.) // The New York Times Magazine.
  35. ↑ What Caused America's First Nuclear Meltdown? Дата обращения: 24 мая 2022.
  36. ↑ Johnston, Wm. Robert. SL-1 reactor excursion, 1961. Дата обращения: 30 июля 2010.
  37. 1 2 3 Maslin, Janet. Sl-1 (1983): Looking at Perils of Toxicity (англ.) // The New York Times.
  38. ↑ ARLINGTON NATIONAL CEMETERY WALKING TOUR. Дата обращения: 23 октября 2025.
  39. 1 2 3 4 EPA Superfund Record of Decision: Idaho National Engineering Laboratory (англ.). — EPA, 1995.
  40. 1 2 3 Record of Decision, Stationary Low-Power Reactor-1 and Boiling Water Reactor Experiment-I Burial Grounds (Operable Units 5-05 and 6-01), and 10 No Action Sites (Operable Units 5-01, 5-03, 5-04, and 5-11) (англ.). — 1996.
  41. ↑ 2003 Annual Inspection Summary for the Stationary Low-Power Reactor Burial Ground, Operable Unit 5-05. Дата обращения: 11 февраля 2011. Архивировано 18 июля 2011 года.
  42. ↑ SL-1 The Accident: Phases I and II. Internet Archive.
  43. ↑ SL-1 Accident: Briefing Film Report. Internet Archive.
  44. ↑ SL-1 (англ.) на сайте Internet Movie Database
  45. ↑ Prompt Critical. YouTube.
  46. ↑ SL-1 Nuclear Accident. YouTube. History Channel.
  47. ↑ Mahaffey, James. Atomic Awakening. — Pegasus Books, 2010. — ISBN 978-1605982038.
  48. ↑ Shulman, Seth. Book Reviews: 'The Day We Lost the H-Bomb' – 'Atomic America'; by Barbara Moran – by Todd Tucker (англ.) // The Washington Post.

Ссылки

[править | править код]
В статье есть список источников, но не хватает сносок.
Без сносок сложно определить, из какого источника взято каждое отдельное утверждение. Вы можете улучшить статью, проставив сноски на источники, подтверждающие информацию. Сведения без сносок могут быть удалены. (30 июля 2023)
Этот грубый перевод статьи «SL-1» с английского языка требуется улучшить (см. Рекомендации по переводу). Статья, целиком являющаяся машинным переводом, может быть удалена на основании критерия быстрого удаления С2.
Вы можете помочь улучшить перевод.
 (12 марта 2026)
Источник — https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=SL-1&oldid=153254934