Душанский, Нахман Ноахович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Нахман Ноахович Душанский
лит. Nachmanas Dušanskis
Nachmanas dusanskis.jpg
Прозвище Волкодав НКВД[1]
Дата рождения 29 декабря 1919(1919-12-29)
Место рождения
Дата смерти 20 февраля 2008(2008-02-20) (88 лет)
Место смерти
Принадлежность Flag of the Soviet Union.svg СССР
Род войск спецслужбы (НКВД, НКГБ, МГБ, КГБ)
Годы службы 1941—1971
Звание Подполковник
Часть Литовская спецгруппа НКГБ
Командовал взвод Литовской спецгруппы НКГБ
Отделение по борьбе с бандитизмом 5 отдела Каунасского управления МГБ Литвы
Сражения/войны
Награды и премии
Орден Ленина Орден Отечественной войны I степени Орден Отечественной войны II степени
Орден Красной Звезды Медаль «За отвагу»
В отставке репатриировался в Израиль в 1989 году

Нахман Ноахович (Николай Николаевич) Душанский (лит. Nachmanas Dušanskis; 29 декабря 1919, Шяуляй, Литва — 20 февраля 2008, Хайфа, Израиль) — советский офицер госбезопасности, сотрудник НКВД, НКГБ, МГБ, КГБ в Литовской ССР. Принимал активное участие в ликвидации отрядов вооруженного антисоветского националистического подполья — «лесных братьев». После получения Литвой независимости прокуратора Литовской республики обвинила его в военных преступлениях и пыталась привлечь к ответственности.

Биография[править | править код]

Ранние годы[править | править код]

Родился в 1919 году в городе Шяуляй в Литве в еврейской семье потомственных военных. Один из пяти детей в семье. Дед Яков Душанский-Коган, из кантонистов, участник Крымской войны и обороны Севастополя, получил по указу российского императора право жить вне черты оседлости и право на земельный надел, поселился в Вильнюсе. Отец Ноах Душанский, участник Первой мировой войны, был отравлен в бою газами, попал в немецкий плен и вернулся домой инвалидом по зрению. После выселения еврейского населения из прифронтовой полосы в 1915 году семья оказалось в Шяуляе, где отец работал грузчиком-носильщиком на вокзале. Мать — Фрейдл, родом из бедной семьи[2].

Нахман с пяти лет учился в частном «хедере», а затем в частной школе филантропа Френкеля, владельца кожевенного завода. Закончив шесть классов, с 13 лет пошел работать. В 14 лет познакомился с подпольщиком Гринфельдом (участник Гражданской войны, погиб на фронте) и вступил в подпольный комсомол Литвы. Участвовал в подпольной революционной деятельности, был ответственным за хранение и распространение нелегальной литературы (тайник находился в здании Еврейского Шяуляйского центрального банка)[2].

В 1935 году Душанский был арестован по указанию начальника тайной полиции Аукштакалниса, который внедрил в коммунистическую организацию шпиона. Подвергся избиениям и пыткам, однако не выдал месторасположение тайника с коммунистической литературой и вскоре был выпущен из тюрьмы. В 1936 после выпуска листовки «Воззвание к народу Литвы», в которой осуждался жестокий приговор по делу о крестьянском восстании в Сувалках, спровоцированном спецслужбами Третьего рейха, Нахман был снова арестован в составе группы из девяти человек и отправлен в колонию для несовершеннолетних уголовников в Калнабержай до достижения 17 лет (ещё семерых отдали сразу под трибунал). После этого Нахман был приговорён Окружным военным судом (судья полковник Леонас) к шести годам тюремного заключения (лидер группы, Нехама Шпайте, получила 15 лет тюрьмы, остальные из старшей группы — от 10 до 14 лет, несовершеннолетние также получили по 6 лет тюрьмы). Отбывал срок в Шяуляйской тюрьме, а потом в новой политической тюрьме в Расеняй[2].

В 1938 году в тюрьме был принят в Компартию решением подпольного комитета, руководителями которого были бывшие офицеры армии Мацкевичюс и Годляускас, а также инженер Любецкис[2]. О существовании комитета знало начальство, но не стремилось обострять ситуацию, поэтому провокаторов среди заключённых почти не было (кроме сторонников нацистской партии из Клайпеды). Во время заключения Нахман получал от соратников по партии экземпляры советских газет на русском языке, сумел в тюрьме закончить заочно восемь классов средней школы и даже прочёл в оригинале «Майн Кампф»[2].

Присоединение Литвы к СССР[править | править код]

Ещё в начале сентября 1939 года в тюремной камере Душанского появился радиоприёмник, по которому он узнавал все новости о начавшейся войне (в том числе и о разгроме Польши)[2]. 19 июня 1940 года он был освобожден новым советским правительством Литвы и был торжественно принят в МОПРе Каунаса, после чего уехал в Шяуляй работать. В августе того же года был призван в Красную Армию. Как бывший подпольщик и коммунист, Нахман был рекомендован Мацкявичусом, начальником отдела НКВД в Шяуляе, в те же войска НКВД, однако отказался и был направлен в пограничные войска — в оперативную часть уездного отдела НКВД в Тельшяй, на должность помощника оперуполномоченного НКВД. Душанский лично участвовал в пресечении попыток перехода границы немецкими агентами и литовскими националистами из Литовского фронта активистов: в течение весны 1941 года отделом было арестовано свыше 40 вооружённых агентов Третьего рейха, причём во многих случаях агенты отстреливались. Однако во многих случаях шпионам удавалось незамеченными перейти границу, и их арестовывали уже в городах. Большую помощь оказала супруга начальника территориального отдела разведки Литовской Республики Якиса, сбежавшего в Третий рейх после присоединения Литвы к СССР: она сообщала всю информацию о лазутчиках и диверсантах[2].

Душанский оказался одним из немногих, кто сумел выведать дату начала вторжения немецких войск в СССР — в конце апреля 1941 года им был арестован шпион из Литовского фронта активистов, у которого была найдена пачка пропагандистских листовок, на которых была отпечатана дата грядущего вторжения. В них содержались многочисленные антисоветские, антисемитские и прогерманские лозунги, а подписаны листовки были генералом Стасисом Раштикисом, которого гитлеровцы собирались назначить премьер-министром марионеточного государства, однако из-за раскрытия плана лишили поста и оставили под домашним арестом до определённого момента. По словам Душанского, «Хезболла» позднее почти полностью скопировала текст воззвания Раштикиса для своих листовок. Также был привлечен к массовым арестам и депортациям литовских «врагов народа» в ходе июньской депортации 1941 года[2].

В годы войны[править | править код]

Начало[править | править код]

18 июня 1941 года Душанский, находившийся в отпуске в Крыму, получил распоряжение вернуться к службе. 21 июня он поездом прибыл в Минск и в час ночи направился поездом в Ригу, но по пути через Шяуляй попал под авианалёт: немцы сбросили бомбы на аэродром Жокня, где размещались истребители. Так он стал свидетелем начала Великой Отечественной войны. Отец приказал Нахману немедленно отправляться в расположение воинских частей, и тот направился поездом в сторону Тельшая. Семью пытались эвакуировать, однако сообщения о вторжении кто-то расценил как ложную тревогу и попытку посеять панику, вследствие чего эвакуация партактива и гражданских лиц была отменена, а начальника городского отдела НКВД Мацкевичюса, требовавшего организовать эвакуацию, сняли с должности[2].

С группой пограничников Душанский отступал по маршруту Тришкяй — Валга — Псков — Дно — Ленинград. Когда у Тришкяя его поезд был разбомблен, Душанский открыл секретный мобилизационный пакет, составленный ещё за месяц до начала войны заместителем начальника отдела Морозовым. В пакете указывалась точка сбора для сотрудников на случай начала войны. Вечером 22 июня выжившие работники НКВД и пограничники двинулись в сторону Латвийской ССР, города Валга, ведя бои против немецких войск. В течение первых 10 дней группа пограничников уничтожила несколько групп немецких десантников. 2 июля группа, усиленная другими командирами и бойцами, вышла к Пскову, сохранив все свои документы: к тому моменту Нахман был ранен осколком в ногу, но справку выписывать отказался, чтобы не быть признанным негодным к строевой службе. Душанский покинул со своими бойцами Псков в день захвата его гитлеровцами и добрался до станции Дно, откуда прибыл поездом в Ленинград. Группа, будучи в окровавленной военной форме, собрала много трофейного немецкого оружия: тяжелораненых оставили в госпитале, а здоровых направили в Молотов. 210 бывших сотрудников НКВД из прибалтийских республик были разделены на три группы[2].

Обучение в спецшколе НКВД[править | править код]

Во второй половине октября все три спецгруппы НКВД были направлены в Москву. По сообщению командира, полковника Железнякова и бывшего «латышского стрелка», Сталин назначил прибалтийские спецгруппы НКВД ответственными за охрану правительственных объектов Москвы. На некоторое время поезд с сотрудниками был задержан в Уфе в связи с появившимися слухами об эвакуации правительства в Куйбышев. Командиром группы Душанского был назначен Пятрас Расланас. Служба продолжалась до 8 ноября 1941 года, когда бойцов отправили в Центральную школу НКВД и объявили об их отправке на тыловые работы. Зимой 1941 года, по словам Душанского, его спецгруппа рубила дрова для отопления ведомственных и правительственных зданий. Весной 1942 года они вернулись в школу НКВД, где начались специальные занятия: среди преподавателей были руководитель КПГ Вильгельм Пик и сын Якова Свердлова Андрей, а также многие пленные офицеры вермахта, перешедшие на советскую сторону. Часть курсантов была направлена в Штаб партизанского движения, а Душанский с группой других остался при разведуправлении. Группу курсантов позже направили в немецкий тыл для развёртывания партизанской и агентурной деятельности, и Душанский в этот состав группы не попал. Осенью 1942 года после реорганизации все оперативные группы были временно переподчинены республиканским партизанским штабам, а летом 1943 года закончился полный курс ускоренного обучения[2].

В школе НКВД готовились «территориальные специальные группы НКВД для работы на освобожденных территориях» в разных республиках, которые должны были бороться против немецких диверсантов и выявлять коллаборационистов всякого рода. Сотрудники узнали полностью структуру вермахта, гестапо, абвера и полицейских частей, а также все детали быта и снабжения немецких солдат. Помимо этого, солдаты были обучены приёмам боевого самбо, обезвреживанию взрывчатых веществ и установке мин, стрельбе из разных видов оружия и ножевому бою, а также организации засад, поисков, маскировке, взятию «языков» и преодолению эшелонированной обороны противника. Занятия велись на русском, что осложняло дело, поскольку русским языком свободно владели не все (в том числе и Душанский). С осени 1943 года и до начала операции «Багратион» прибалтийские спецгруппы НКГБ стали использоваться как войсковые разведчики. В январе 1943 года Душанскому было присвоено специальное звание младшего лейтенанта госбезопасности (приравнено к армейскому званию «старший лейтенант»), а в 1945 году он уже был капитаном, поскольку специальные звания для офицеров госбезопасности были отменены[2].

Операции против немецких частей[править | править код]

Нахман Душанский руководил литовской спецгруппой из 12 человек (среди них упоминались Стасис Скокаускас, Гилелис Блохас, Иван Антоновас), которая взяла в плен 11 офицеров на вражеской территории по заданиям 1-го Прибалтийского фронта, не потеряв в тылу никого из сотрудников. По словам Душанского, никто из пленных не пытался привлечь к себе внимание и попытаться сбежать, так как . Летом 1943 года он начал участие во фронтовых разведоперациях под Смоленском и в БССР. После взятия Смоленска его группа получила приказ найти и доставить живыми (или уничтожить) как можно больше руководителей полицейских частей и верхушку немецкой военной администрации, причастной к расправам над мирными жителями. Помощь спецгруппе НКГБ оказывали партизаны. Серия таких операций прошла в Хиславичах, Любавичах и ещё нескольких местах. Так, в Любавичах были захвачены комендант, бургомистр и начальник полиции Жарыхин, который руководил карательными рейдами против партизан. По приговору председателя военно-полевого трибунала Якоби, полицая Жарыхина приговорили к повешению, однако в момент приведения приговора в исполнение верёвка лопнула, и судья собирался было отправить его на 25 лет лишения свободы в один из ИТЛ в Сибири. Гражданские возмутились и сами повесили Жарыхина на глазах у военно-полевого трибунала[2].

Весной 1944 года несколько сотрудников НКГБ как уполномоченные СМЕРШ занимались сопровождением санитарных эшелонов, проверяя, кто ехал в тыл. В РККА шёл призыв с освобождённых территорий, но среди призывников были многочисленные бывшие коллаборационисты, которые попали в армию через полевые военкоматы и под фиктивными именами попадали в армию. Многие из них погибали в бою или же ехали в санитарных поездах в тыловые госпиталя. Так, один из офицеров литовской спецгруппы НКГБ обнаружил сразу трёх полицаев из Украинской вспомогательной полиции, которых и сумел отправить под трибунал. На третий день после освобождения Минска все три спецгруппы НКГБ в последний раз встретились, договорившись об окончательном разделении и продолжении службы на территории своей республики. Личный состав литовской спецгруппы был пополнен до 120 человек, и она тут же получила задание от первого секретаря ЦК КП Литовской ССР Снечкуса первой войти в Вильнюс и не дать Армии крайовой и польскому эмигрантскому правительству повода для предъявления территориальных претензий[2].

Штурмовая группа под командованием Пятраса Расланаса, вооружённая ручными пулемётами, отправилась на нескольких «студекбеккерах» в Вильнюс, Душанскому дали под командование взвод. По ходу встречи группа вынуждена была изменить маршрут, так как перед ней действовали подчинённые Павла Судоплатова, и направилась через Гродненский тракт, в сторону Бутримонаса. Группа захватила ключевые точки перед Вильнюсом, борясь против мелких немецких групп и польских партизан Армии крайовой, и дала знак советским частям вводить войска в Вильнюс. На помощь Душанскому пришёл еврейский партизанский отряд, который помог группе взять Президиум Верховного Совета Литвы и гору Гедиминаса, причём в ходе боёв за гору НКВД вынуждено было отогнать поляков из АК. Пленных поляков, по словам Душанского, раздели до трусов и насильно отправили домой. Советских солдат радостно встретили несколько десятков вильнюсских цыган, переживших нацистскую оккупацию[2].

Также группа НКГБ участвовала во вступлении в Каунас. Немцы ушли оттуда без боя, первым в город вошёл спецотряд литовского НКГБ под командованием полковника Воронцова. В Каунасе сотрудникам НКГБ необходимо было захватить генерала войск СС Карла Егера и начальника полиции генерала Люциана Высоцкого, однако Егер и Высоцкий уехали на машине под охраной в сторону Кёнигсберга ещё за три часа до появления спецгруппы НКГБ. Бойцы тем временем захватили здание гестапо и немецкой разведшколы, где были захвачены важные документы, которые немцы не успели сжечь. На рассвете Душанский добрался до Вильямполя, где находилось каунасское гетто, и встретился с выжившими. 17 человек во главе с Гитель Вайсман-Березницкой встретились с отрядом Душанского, который передал еду, обувь и одежду. Душанский также обнаружил массовые захоронения в Девятом Форте и после этого принял решение довести дело по поимке полицаев и карателей до самого конца[2].

За свои успехи группа получала регулярные награды в виде американских консервов и нескольких бутылок водки. Сам Душанский был отмечен орденами Отечественной Войны I (1945 год) и II степеней (1947 год), а также медалью «За отвагу» (1946 год). Согласно показаниям бывшей кадровой оперативной работницы МГБ Литвы в 1940-х годах, в Управлении отдела кадров МГБ хранилось дело, в котором была копия представления трёх бойцов группы — Душанского, Шимкуса и Стаскявичуса — к званиям Героя Советского Союза, к ордену Ленина и к ордену Красного Знамени соответственно. В наградном листе упоминались все 11 пленных немецких офицеров, взятых группой Душанского, однако дело затерялось, и в итоге сослуживец Душанского Шимкус был награждён только орденом Боевого Красного Знамени, а Стаскявичюс — орденом Красной Звезды. По словам старших товарищей, Поскрёбышев забраковал это представление, и только в 1967 году по наградному листу Душанский был награждён орденом Ленина с личным поздравлением от председателя КГБ Ю. Андропова[2].

Активизация действий «лесных братьев»[править | править код]

Летом 1944 года после освобождения Литвы Нахман Душанский был направлен в Каунасское управление МГБ Литвы в 5-й отдел, в Отделение по борьбе с бандитизмом (главное подразделение 5-го отдела). В составе отдела были 32 офицера, которые занимались выявлением и поимкой лиц, сотрудничавших с гитлеровской военной администрацией и участвовавших в военных преступлениях, а также в ликвидации особо опасных преступников и засланных западными спецслужбами боевиков (собирательным названием бывших коллаборационистов и националистических деятелей вооружённого бандитского подполья было «лесные братья»). Начальниками 5-го отдела при Каунасском управлении МГБ были последовательно Мартавичус и Олейник, а отделом по борьбе с бандитизмом руководил Беркович, преемником которого Душанский и был назначен. В отделении была спецгруппа из 7 человек. Ядро отделения по борьбе с бандитизмом составляли коммунисты и подпольщики, работавшие с 1940 года в НКВД ЛССР — среди них были литовцы, русские, евреи и даже один татарин, старший лейтенант Николай Танчурин (уволен из органов МГБ за расхищение средств, выделенных на борьбу против агентуры). Также в отделении служили опытные боевые офицеры и разведчики. Среди редких подпольщиков без опыта был портной Моченис, которого однажды Душанский спас в бою у Швенчониса, застрелив двух бандитов, которые чуть не выстрелили в спину Моченису[1].

Отделению зимой 1944 года противостояли от 3 до 4 тысяч бывших карателей из батальонов шуцманшафта и бывших офицеров Литовской армии, не сбежавших с вермахтом в Восточную Пруссию (для сравнения: в составе вермахта и шуцманшафта на январь 1945 года насчитывалось 36,8 тыс. литовцев), а также около 500 диверсантов из немецких разведшкол. Они совершали мелкие теракты. В конце войны активизировались польские банды бывших партизан АК и польское антисоветское подполье в Вильнюсе, против которых МГБ и вело основную борьбу. К зиме 1945 года были разгромлены все окруженцы из частей вермахта. Также велась борьба с уголовниками: в мае 1945 года отдел Душанского, расследуя убийство литовской семьи недалеко от Девятого Форта, поймал группу убийц, коей оказалась банда из семи военнослужащих, ограбивших дом и забравших на память из дома кусок атласной скатерти. Однако после Фултонской речи Черчилля в Литве настал всплеск террористических вылазок со стороны националистов, и порой в сутки совершалось до трёх диверсий. Одним из лидеров движения националистов на юге Литвы был Сергеюс «Литас» Станишкис, бывший офицер Русской императорской армии и Войска Литовского, служивший в 12-м карательном батальоне шуцманшафта под командованием Анатанаса Импулявичюса: Станишкис стал распространять листовки на русском языке «Готовьтесь к атомной бомбе!», пытаясь запугать местных жителей возможным вторжением западных войск, а вскоре его группа истребила всё русскоязычное население деревни Обшутай. Не без помощи Станишкиса в Литве активизировались многочисленные группировки и банды, которыми руководил Общелитовский освободительный фронт из-за границы. Руководитель Союза борцов за освобождение Литвы (ЛЛКС) Йонас «Витаутас» Жямайтис стал создавать подпольные округа и мобилизовывать отряды, набрав туда многочисленных уголовников, дезертиров и бывших полицаев[1].

Нарком ГБ Литвы Александр Гудайтис-Гузявичюс, пытаясь предотвратить катастрофу, обратился с письмом к Сталину с просьбой отменить армейский призыв из-за роста дезертирства и угрозы создания серьёзной антисоветской силы из «лесных братьев», однако не добился ничего своим письмом. Гудайтиса сняли с должности (его заменил Ефимов), а призыв продолжался до конца войны. К 1947 году в лесах скрывались от 17 до 20 тысяч человек, оказывавших сопротивление советской власти; по оценке МГБ ЛССР, число «несдавшихся» доходило до 32 тысяч человек, но они бездействовали по большому счёту, ожидая условного сигнала, а МГБ сковывала все их действия. Первый секретарь ЦК КП Литовской ССР Снечкус долгое время отказывался от операции против повстанцев, опасаясь за репутацию СССР в мире и за возможные жертвы со стороны мирного населения, а также в связи с нехваткой сил НКВД и невозможностью участия обычных армейских частей Прибалтийского военного округа. Снечкус выступал за мирное решение проблемы: так по его требованию нарком внутренних дел Литовской ССР Барташунас даже предлагал амнистию дезертирам и националистам (не карателям) в обмен на то, что те сложат оружие, и около 5 тысяч человек сдались и получили новые паспорта и справки о том, что преступлений не совершали[1].

Ответные действия МГБ Литовской ССР[править | править код]

Поиск и ликвидацию бандитов и полицаев МГБ Литовской ССР вело благодаря сохранившимся немецким документам: в Вильнюсе была захвачена телефонная и адресная книга с адресами руководителей СД и гестапо в Литве, а на их квартирах были найдены многочисленные документы; в Каунасе были захвачены архивы разведшколы абвера и часть архивов гестапо. Так НКГБ Литовской ССР завёл серию уголовных дел на карателей из полицейских батальонов и на весь их командный состав. Общее число разыскиваемых преступников, участвовавших в расстреле, выросло до 8800 человек, ещё 3200 человек служили во вспомогательных и тыловых подразделениях, но временно не числились подозреваемыми, поскольку их причастность к убийствам не была ещё доказана. Одним из первых отделом Душанского стал исследоваться 12-й батальон шуцманшафта (2-й литовской полицейский батальон), которым некогда командовал Антанас Имупулявичюс, причастный к убийствам 20 тысяч пленных красноармейцев и 70 тысяч еврейских жителей (сам он сбежал в США, однако американцы его не выдали советским властям). В 1949 году Душанский получил письмо от каунасского немца Фишера, сотрудника «Штази», который обнаружил архивные документы гестапо о литовских карателях и вознаграждениях, которые они получали за убийства партизан и мирных жителей. Душанский, сняв со всех литовских документов фотокопии и сопоставив их с информацией из архива Фишера, получил полную доказательную базу, изобличавшую литовских полицаев в массовых убийствах и пытках мирного населения в годы войны[1].

Большую помощь МГБ Литовской ССР оказывали местные жители, которые становились агентами МГБ. Иногда чекисты шли на различные меры, выманивая «лесных братьев» на встречи с соратниками и систематично уничтожая карателей.

  • Калман Лурье из Шяуляя ночью случайно столкнулся с неким Стасисом, который работал в горисполкоме начальником стройотдела. По словам его соседей, этот Стасис убил всю семью Лурье в годы войны. Калман рассказал Душанскому об этом подозрительном человеке, и вместе с сотрудником МГБ Йонасом Матулайтисом они задержали убийцу, который тут же сознался в убийстве и показал место, где были казнены Лурье[1].
  • В 1944 году после освобождения Каунаса Душанский встретился с Йонасом Баршкетисом (агент «Примас»), который искал своего брата Витаутаса (он работал охранником Снечкуса в НКВД, призывая по радио литовцев подняться на войну против немцев). Йонас в годы войны был директором буфета в здании каунасского гестапо и в дневнике записывал подслушанные им разговоры в буфете полицаев о том, кто и какие вознаграждения получал за убийства и аресты гражданских лиц (список этих наград оказался в учётной книге), и все эти записи Йонаспередал Душанскому. Йонаса внедрили в подпольную антисоветскую организацию Каунаса, и он стал сообщать всю информацию о полицаях, тем самым оказав помощь в поимке множества коллаборационистов. Одним из пойманных оказался лютеранский пастор Йодас Чернаускас, сменивший фамилию на Шварц и устроившийся работать электриком. Он участвовал в массовом убийстве каунасских евреев с 23 по 25 июня 1941 года, в ликвидации Минского гетто и расстрелах белорусских партизан, однако в горэнергоуправлении в городе Швенчонис его всё-таки удалось арестовать[1].
  • Бывший генерал медицинской службы, профессор Вильнюсского государственного университета Маркулис по прозвищу «Орёл» стал агентом в фиктивной антисоветской организации «Общедемократическое сопротивление», созданной Антанасом Снечкусом и Александром Гузявичюсом. Он «выкурил» командира вильнюсского «Округа Великой Борьбы» из Жемайтской области ЛЛКС Куликаускаса по прозвищу «Зелёный Чёрт» и стал убеждать командиров «лесных братьев» не вступать в открытый бой против советских войск до тех пор, пока США не объявит войну Советскому Союзу. Для большей убедительности Куликаускасу передали 6 тысяч легальных паспортов, которые, однако, были сделаны в МГБ, поэтому все прекрасно знали, кто из партизан и где действовал. Куликаускаса поймали на фиктивной встрече с английским шпионом и осудили за преступления на службе нацистов, приговорив его к расстрелу. Маркулиса раскрыл Юозас Лукша, и позже профессора вывезли из Литвы.
  • Агент Йочус был внедрён в банду Лаздняйского уезда из десяти офицеров литовской армии. В соседнем уезде была образована «лжепартизанская группа» якобы из литовцев-дезертиров Красной Армии. Душанский настаивал на том, чтобы вывест из банды Йочуса, однако уполномоченный по Литовской ССР комиссар госбезопасности Ткаченко отверг эту инициативу. В результате на встрече вся «лжепартизанская группа» была перебита, а среди жертв оказался и Йочус. Начальник каунасского управления МГБ полковник Я. Синицын признал ошибку в операции[1].

Поимка Жямайтиса и Раманаускаса[править | править код]

Нахман Душанский участвовал в разработке операций по поимке трёх особо опасных руководителей «лесных братьев» — Юозаса «Даумантаса» Лукши (поимкой занимались сотрудники из Москвы, но Лукша был убит), Йонаса «Витаутаса» Жямайтиса (арестован) и Адольфаса «Ванагаса» Раманаускаса (арестован)[1].

  • Лукшу узнали впервые на встрече литовской молодёжи с Ильёй Эренбургом и опознали как участника массового убийства евреев в Каунасе в центральном гараже «Летукас», однако он успел сбежать и в 1947 году покинул территорию Литвы. Осенью 1949 года его забросили через Лондон при участии британских спецслужб: разведка перехватила письмо Лукши своей подруге Регине Будрекайте. Группа Лукши высадилась успешно, а прикрывавшую его группу диверсантов Ширвиса перехватили: двое были взяты живыми, один был убит. Ширвис согласился сотрудничать и выдал связного Мощинскаса, который использовался парашютистами Лукши «втёмную». Агенты ГБ вышли под видом «американского десанта» на группу Лукши и предложили встретиться с «отрядом Ширвиса», под именем которого действовала агентура МГБ, в Гарляве (12 км от Каунаса). Заместитель министра ГБ генерал Евгений Питовранов приказал Лукшу взять живым любой ценой, чтобы предъявить его ООН как доказательство действий американских и британских спецслужб против СССР. Проводника, агента Хайнаускаса по кличке «Йонукас» инструктировал сам Питовранов, обещая тому звание Героя Советского Союза, а в деревне Пабартупис было решено подготовить засаду[3]. Однако «Йонукас» по пути неожиданно застрелил Лукшу, который якобы доставал гранату[3]. Остатки бандгруппы были ликвидированы отделом Душанского[1].
  • Жямайтис был захвачен в лесном бункере в Расеняйском лесу группой Душанского и «выкурен» химической гранатой, а выдал его местонахождение один из людей Жямайтиса, которому «Витаутас» особо доверял. На допросе Жямайтис подробно рассказал детали убийства еврейских детей из Шяуляйского гетто, но не раскаялся за свои действия. В Москве Жямайтиса лично допрашивал Лаврентий Берия и пытался убедить его раскаяться, обещая должность заместителя председателя Совета Министров Литвы по национальным вопросам. Результаты остались неизвестными, поскольку после смерти Сталина Берия сам был арестован, а Жямайтис отказался сотрудничать со следствием и был расстрелян[1].
  • Адольфас Раманаускас скрывался до 1955 года в Южной Литве, действуя в партизанском округе «Дайнава» и став заместителем Жямайтиса в ЛЛКС. Раскрыть его местонахождение помог случай, когда диверсионная группа Юозаса Лукши, десантированная на парашютах на советскую территорию, привезла огромную сумму в долларах США Раманаускасу. МГБ Литвы взяла под наблюдение пункты обмена валют и в дни Венгерского восстания 1956 года арестовала Раманаускаса, женой Бируте, двумя телохранителями, дочерью и тёщей. Раманаускас был приговорён к расстрелу, его жена получила пять лет за хранение оружия, а дочь и тёща были освобождены и получили разрешение поселиться в Каунасе[1].

Репатриирование евреев[править | править код]

Несколько раз Душанский вынужден был заступаться за литовских евреев, которым грозила статья 58 УК РСФСР. В ноябре 1945 года он сумел спасти от суда 57 каунасских евреев, которые собирались попасть в Палестину через Польшу в канун католического праздника поминания «Велина»: их выдал водитель-литовец. С подачи полковника юстиции, прокурора по Литве от Западного пограничного округа Ивана Южного, и его зама майора Шмонова, 11 мужчинам предъявили обвинения в «нахождении без разрешения в приграничной зоне» (статья 74 УК СССР от 1926 года), все получили по полгода тюрьмы. Летом того же года во время послевоенных депортаций немцев в Красноярский край Нахман вынужден был спасать подругу жены, немку по матери, которую пытались депортировать. Ему предлагали самому уехать в Палестину, но Душанский отказался, продолжая тайно помогать евреям. Один из репатриированных, Шауль Рабинович, отправил западным властям информацию Душанского по разыскиваемому генералу СС Карлу Егеру, которые осудили того как военного преступника[1].

Отставка[править | править код]

С 1953 года Душанский работал в Вильнюсе в отделе по розыску военных преступников республиканского управления госбезопасности, получил звание подполковника в 1956 году. По своим словам, ушёл с оперативной работы, когда осознал, что сделал всё возможное, чтобы переловить полицаев и карателей, и занялся документацией и учётом в отделе по розыску военных преступников. Закончил юридический факультет Вильнюсского университета (1964). В отставку вышел в 1971 году, репатриировался в Израиль в 1989 году. Литовские евреи-эмигранты встречали Душанского как героя: некоторым из них он помог уйти после войны на Запад с помощью сионистской еврейской организации «Бриха»[1].

Нахман Ноахович Душанский скоропостижно скончался в Хайфе 22 февраля 2008 года.

Обвинения литовской прокуратуры[править | править код]

В 1996 году литовская прокуратура возбудила против него уголовное дело, обвиняя в репрессиях против литовских антисоветских партизан (в частности, в резне в Райняйском лесу (англ.))[4], пытках и убийствах арестованных партизан и в клевете на некоторых из них (в том числе и в обвинениях в адрес Юозаса Лукши как участника Холокоста)[3]. Однако Израиль отказался сотрудничать и не реагировал на запросы Литвы о привлечении Душанского к ответственности или его экстрадиции на том основании, что дело носит антисемитский характер. Израильская сторона утверждает, что существуют по меньшей мере 20 сотрудников КГБ и НКВД, которые были вовлечены в аналогичные меры возмездия и живут в Литве, но не преследуются по закону.

В своём последнем интервью Душанский отверг все обвинения, заявив:

Я офицер и честно служил Советской власти, служил делу, в которое верил, воевал с бандгруппами убийц и карателей, воевал с нацистскими пособниками — холуями.

Душанский обвинял литовские власти в «двойных стандартах», которые возбуждали уголовные дела за советскую пропаганду и при этом не предъявили обвинения никому из литовских националистов, убивавших евреев[1]. Несмотря на признание им фактом того, что литовские националисты фанатично верили в правоту своего дела, он заявлял, что власти Литвы специально не рассказывают полную правду об убийствах гражданских лиц, совершённых в годы войны литовскими националистами[2].

Семья[править | править код]

Почти вся семья Душанского погибла в годы войны[2]:

  • Отец Ноах и мать Фрейдл были убиты литовскими полицаями в гетто. Мать погибла во время акции по ликвидации Шяуляйского гетто, казнена в газовой камере концлагеря Майданек[1].
  • Сестра Рохл и брат Пейсах застрелены литовской полицией при попытке уйти в СССР в июне 1941 года. В 1949 году Нахман Душанский и Йонас Матулайтис поймали связного «лесных братьев» (кличка «Витовтас») и с его помощью арестовали группу гестаповцев и полицаев под командованием майора Сметоны. Они раскрыли местонахождение архива Шяуляйского горкома партии, где было записано, что сестра и брат Нахмана погибли от рук этой банды. Сметона был расстрелян[1].
  • Брат Ицхак, находившийся в пионерлагере под Палангой в момент начала войны, погиб при доподлинно неизвестных обстоятельствах.
  • Единственным, кто выжил из семьи, был брат Нахмана Яков, который на момент начала войны трудился в госпитале рядом с Шяуляем.

12 братьев отца Нахмана разъехались по разным странам, в том числе США и ЮАС[2]. Был женат, супруга Тамара училась на медицинском факультете[1].

Примечания[править | править код]

Ссылки[править | править код]