Эта статья входит в число хороших статей

История дешифровки письменности майя

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Иероглифы, обозначающие месяцы. Таблица из книги Morley, S. «An Introduction to the Study of the Maya Hieroglyphs», 1915

Дешифро́вка пи́сьменности ма́йя стала возможной в XIX веке под влиянием успешной расшифровки древнеегипетской письменности, предпринятой Жаном-Франсуа Шампольоном. Впервые иероглифические тексты майя были опубликованы в 1810-е годы, а комплексное полевое исследование памятников этой цивилизации на территории Мексики и Гватемалы стало осуществляться начиная с 1830-х годов. В 1862 году аббат Брассёр де Бурбур обнаружил в Мадриде рукопись Диего де Ланды «Сообщение о делах в Юкатане», в которой содержались важные сведения о письме майя. В 1870—1890-х годах были опубликованы сохранившиеся кодексы майя. В этот же период делались попытки фонетического прочтения письменных знаков майя, но они были неудачными. Постепенно восторжествовало мнение о чисто символической функции знаков майя, выдвигались и крайние мнения о полной невозможности дешифровки письменности. После расшифровки календаря в 1880-е годы огромное число публикаций было посвящено календарным сериям. В первой половине XX века были предприняты попытки создания каталогов письменных знаков, сложилась влиятельная школа майянистики во главе с Эриком Томпсоном, который, полностью отрицая наличие в письме майя фонетических элементов, препятствовал публикациям в этом направлении, используя свои административные возможности. В 1962 году он издал наиболее полный на тот момент каталог знаков майя.

Фонетическую расшифровку письменности продолжил в 1930-е годы Бенджамин Уорф, дав правильное чтение ряда знаков. В конце 1940-х годов комплексным изучением письма майя на основе труда де Ланды занялся Юрий Кнорозов, который на материале кодексов смог успешно решить задачу чтения. В 1963 году он опубликовал свою книгу — «Письменность индейцев майя» — и в 1975 году опубликовал перевод сохранившихся кодексов майя. Параллельно с Кнорозовым в США в 1950-е годы Генрих Берлин и Татьяна Проскурякова применили к эпиграфическим памятникам майя структурный метод и доказали наличие в текстах исторических и генеалогических сведений. В 1970-х годах метод Кнорозова восторжествовал и на Западе. Начиная с 1980-х годов, исследователи США начали чтение и реконструкцию исторических сведений, содержащихся в стелах и надписях во дворцах и храмах древних городов, к концу 1990-х годов такие исследовательские программы действовали также в Мексике, Гватемале, России. В 1999 году в Мексике был опубликован каталог иероглифов Кнорозова. В общих чертах письменность майя дешифрована и позволяет читать примерно 90 % имеющихся текстов. Вместе с тем окончательная расшифровка текстов майя далека от завершения. Хотя все современные специалисты признают письмо майя имеющим морфемно-силлабический характер, при прочтении конкретных знаков нет единодушия. Отсутствует и сводный словарь иероглифического языка, неизвестно значение примерно 25 % письменных знаков; многие исследователи имеют свой собственный взгляд на фонетическое значение того или иного знака, что приводит иногда к значительной разнице в понимании смысла надписей[1].

«Иероглифический алфавит» Диего де Ланда[править | править код]

Диего де Ланда, епископ Юкатана. Портрет XVI века из монастыря в Исамале

Точно не известно, где и когда зародилась письменность майя, на сохранившихся памятниках она предстаёт в завершённом и сформированном виде. Древнейшие эпиграфические памятники (стелы, сохранившиеся на территории Гватемалы) датированы, соответственно, 36, 126 и 292 годами н. э.[2] Письменные знаки наносили на поверхности стен храмов и дворцовых комплексов, мемориальные стелы, а также керамические сосуды и кодексы. Письменность майя представляла собой систему из словесных и слоговых знаков, которые использовались представителями элиты — вождями и жречеством. Немецкий исследователь Н. Грубе отмечал, что хотя общее число знаков письменности майя превышает 1000, но в одно и то же время в одном и том же месте никогда не использовались более 300 иероглифов, а отдельный писец вряд ли знал более 250 знаков[3].

Иероглифическая традиция чрезвычайно быстро уступила алфавитной письменности. Причиной этого было то, что сложность системы делала её носителями малое число людей. Испанский хронист из Гватемалы Педро Санчес де Агиляр свидетельствовал в 1540-е годы, что у индейцев имелись обширные библиотеки исторических текстов, охватывавших период в 800 и более лет. Эти тексты «индейцы читали на своих собраниях», то есть они воспроизводились публично, возможно, с целью закрепить в сознании общинников основные события истории данной группы. Это, возможно, свидетельствует и об особенностях письма и текстов[4].

Латиница для языка киче была разработана в 1545 году францисканским миссионером Франсиско де ла Парра, и уже через несколько лет появились многочисленные тексты, записанные по-европейски[4]. Для языка юкатека латиница была разработана под руководством Диего де Ланда примерно в то же время. Тогда же Антонио де Вильяпанда написал первый учебник языка майя. Миссионеры при этом активно занимались уничтожением иероглифической письменной традиции, Де Ланда упоминал, что в 1541 году после взятия города Тихоо миссионеры обнаружили, что:

Факсимиле рукописи Диего де Ланда с «иероглифическим алфавитом» майя. Из издания «Relation des choses du Yucatan de Diego de Landa», Paris, 1864

Эти люди употребляли также определённые знаки (caracteres) или буквы (letras), которыми они записывали в своих книгах свои древние дела и свои науки. По ним, по фигурам и некоторым знакам (senales) в фигурах они узнавали свои дела, сообщали их и обучали. Мы нашли у них большое количество книг этими буквами и, так как в них не было ничего, в чём не имелось бы суеверия и лжи демона, мы их все сожгли; это их удивительно огорчило и причинило им страдание[5].

1566 годом датирована рукопись де Ланда, озаглавленная «Сообщение о делах в Юкатане»; однако приведённые календарные знаки относятся к 1553 году, видимо, тогда же и началась работа над нею. Рукопись включала множество подробных сведений об истории, культуре и религии майя. Ю. В. Кнорозов, защитивший докторскую диссертацию по труду де Ланда, неоднократно повторял, что за четыре века не появилось ни одной научной работы, которая сравнилась бы по широте фактов, точности описаний и достоверности с «Сообщением»[6]. В главе XLI «Сообщения» приведён список 29 знаков майя с указанием их чтения, который получил название «иероглифический алфавит». На самом деле, это были записанные индейским секретарём названия испанских букв, переданные слоговыми знаками майя, а потом искажённые при копировании рукописи. Это было впервые осознано только в 1929 году Хуаном Эрнандесом при издании «Словаря из Мотуля»[7]. Зафиксировав «алфавит», де Ланда больше никогда к нему не возвращался, так как не собирался его использовать: иероглифика была слишком сложна для записи даже обиходных молитв и катехизиса и ассоциировалась с язычеством; немного было и грамотных индейцев[8]. Впрочем, в отчёте францисканского генерального комиссара Юкатанской епархии Алонсо Понсе 1588 года утверждалось, что несколько монахов-миссионеров владели индейской письменностью и могли читать и понимать иероглифические тексты[1]. Предположительно, уже к началу 1600-х годов иероглифическая традиция окончательно прервалась[9].

XIX век[править | править код]

Репродукция страниц 47—52 Дрезденского кодекса — первая из опубликованных. Из издания: Alexander von Humboldt: Vues des Cordillères et Monuments des Peuples Indigènes de l’Amérique. Paris, 1810, p. 416, tabl. 45

Впервые текст майя был опубликован в печатном виде в 1810 году — это была цветная репродукция пяти страниц Дрезденского кодекса, помещённая Александром Гумбольдтом в атласе «Vues des Cordillères et Monuments des Peuples Indigènes de l’Amérique» («Виды Кордильер и памятников туземных народов Америки»). В 1822 году в Лондоне был опубликован отчёт мексиканского военного — Антонио дель Рио (1745? — 1789), который в 1787 году три недели провёл среди руин древнего города Паленке. Отчёт был иллюстрирован графическими работами художника Альмендариса, который также участвовал в экспедиции[10]. Рисунки Альмендариса в репродукции 1822 года были низкого качества — иероглифы, сопровождавшие изображения, фиксировались далеко не полностью, воспроизводились в произвольном порядке[1].

Сравнивая репродукции Гумбольдта и рисунки из Паленке, в 1832 году К. Рафинеск-Шмальц определил, что Дрезденская рукопись принадлежит именно культуре майя, а не ацтеков, как считалось ранее. Он сообщил о своих выводах Ж. Шампольону, добавив, что чтение рукописи может оказаться ключом к пониманию майяской эпиграфики[11]. Используя материалы дель Рио и Гумбольдта, Рафинеск пришёл к выводу, что иероглифы Паленке представляют собою самобытную письменность, и предположил, что надписи сделаны на языке, на котором до сих пор говорят местные индейцы, — это была первая попытка доказать фонетический характер письма майя. Кроме того, он первым определил майяскую систему записи чисел в виде сочетания чёрточек и точек. Большого интереса открытия Рафинеска в 1830-е годы не вызвали и были надолго забыты[1].

В 1862 году аббат Ш. Брассёр де Бурбур, работая в библиотеке Королевской академии истории в Мадриде, обнаружил копию рукописи де Ланда «Сообщение о делах в Юкатане», сделанную примерно через сто лет после создания оригинала. В 1864 году он опубликовал труд де Ланда во французском переводе, а в 1866 году обнаружил часть Мадридского кодекса и предпринял собственную попытку дешифровки письменности майя; его материалы были опубликованы в 1869—1870-х годах. Основываясь на данных «Сообщения» де Ланда и сравнивая их с текстами Дрезденской и Парижской рукописей, Брассёр де Бурбур определил названия дней и месяцев по майяскому календарю и восстановил (не зная об открытии Рафинеска) систему записи чисел, но потерпел неудачу в попытке фонетического чтения, поскольку считал «алфавит Ланды» именно алфавитом[12]. Кроме того, Брассёр де Бурбур был сторонником происхождения майя из Атлантиды и пытался найти в Мадридском кодексе доказательство этому[13]. Тем не менее, как и К. Рафинеск, Брассёр де Бурбур исходил из совершенно верного предположения, что иероглифика была связана с речью, а отдельные элементы знаков фиксировали слоги, которые сами по себе не несли семантической нагрузки[3].

Лицевые варианты записи майяских цифр от 1 до 7. Таблица из книги Morley, S. «An Introduction to the Study of the Maya Hieroglyphs», 1915

Ближе всех к дешифровке подошёл исследователь Парижского кодекса Леон де Рони в 1881 году: он определил, что письменность майя включала идеограммы, фонограммы и детерминативы, а также выделил иероглифы, обозначающие стороны света и их цветовые соответствия. Он же первым верно прочитал слово, записанное иероглифом, это был куц — «индюк». Почти одновременно работал американец К. Томас, который, пользуясь методикой де Рони, верно прочитал ещё три слова, а всего фонетически отождествил 70 знаков. Он же определил порядок и направление чтения знаков в колонках и стандартных текстовых блоках. Юрий Кнорозов писал, что если бы де Рони или Томас доказали, что один и тот же элемент читается одинаково в разных иероглифах, письмо майя было бы прочитано ещё в XIX веке[14]. Однако в 1880 году Ф. Валентини[en] (занимавшийся календарём майя) опубликовал статью «Алфавит Ланда — испанская фальсификация»[15], которая произвела сильное впечатление на научное сообщество; равным образом, доказанные ошибки в методе К. Томаса надолго ослабили интерес к фонетической дешифровке текстов майя[16].

Неудачи первых исследователей майя объяснялись отсутствием корпуса иероглифических текстов майя. Первые научные публикации эпиграфики с удовлетворительными по качеству репродукциями появились только в 1879 году. В 1880 году Э. Фёрстенман[de] (директор Дрезденской королевской библиотеки) успешно расшифровал календарь майя по материалам Дрезденского кодекса, он же первым установил, как выглядела запись позиционного числа 20 и нуля[12]. В 1889 году А. Модсли[en] начал многотомное издание иероглифических эпиграфических памятников с фотографиями и качественными прорисовками текстов[1]. Прорисовки в основном касались календарных серий, поскольку Джозеф Гудман (первый работодатель Марка Твена) в 1897 году смог опубликовать календарные таблицы для определения дат майя и предложил корреляцию между «длинным счётом» и григорианским календарём, которая с некоторыми изменениями используется до сих пор. Гудман же сделал ещё одно открытие — отождествил лицевые формы записи чисел (знаки в форме человеческих голов и масок)[17].

Первая половина XX века[править | править код]

Стела 2 из Мотуль де Сан-Хосе. Фотографическая таблица из издания Т. Малера «Researches in the Central Portion of the Usumatsintla Valley», 1908 год

В начале XX века продолжали активно работать исследователи предшествующего периода: Модсли и Теоберт Малер выпускали тома с фотографиями и прорисовками надписей, Эдуард Селер отождествил иероглифы, обозначающие цвета. В 1915 году Сильванус Морли опубликовал «Введение в изучение иероглифов майя», расширив корпус надписей и дав обширные таблицы, подытоживавшие открытия того времени[17]. Селер во время дискуссий 1890-х годов показал ошибочность ряда выводов К. Томаса. В результате в 1903 году К. Томас опубликовал статью, в которой признал иероглифы символическими обозначениями цифр, дней и месяцев, и заявил, что надписи майя едва ли могут содержать исторические сведения. Ему оппонировал в 1913 году историк искусства Герберт Спинден, который допускал возможность наличия иероглифов — имён людей, названий городов и политических образований, а также знаков, имеющих отношение к рождению, смерти, завоеванию, разрушению и другим событиям, важным как для отдельного человека, так и для всей общины. Однако вопрос о фонетическом характере письма майя практически был закрыт[1]. С 1915 года немецкий учёный Герман Байер попытался провести комплексный анализ письменности и осуществил структурное исследование надписей из Чичен-Ицы, опубликованное в 1937 году[18]. Он выявил различные группы знаков, повторявшихся в текстах города, и разработал метод анализа стандартных замещений знаков — классический в современной эпиграфике[3]. Тем не менее работы Г. Байера не получили признания в американистике первой половины XX века и фактически остались незамеченными.

В 1931 году Уильям Гейтс (Туланский университет) представил первый сводный каталог знаков иероглифических рукописей майя с различными вариантами написания одного и того же иероглифа; к каталогу был приложен конкорданс — то есть собраны все случаи употребления знаков. Однако, по мнению А. И. Давлетшина, данный каталог составлен по ошибочному принципу и сам изобилует ошибками. В его основу была положена классификация по семантическому принципу, кроме того, в состав каталога были включены иконографические предметы, которые встречаются среди рисунков и отсутствуют в тексте, например небесные символы. В каталог было включено 440 знаков, но нумерация была проведена до № 757 (пустые номера оставлялись для пополнения), прерывность также представляла неудобство при работе с каталогом. Варианты написания одного и того же знака были представлены под разными номерами, в то время как под одним номером могли быть помещены разные знаки[3].

В 1933—1935 годах серию статей о дешифровке издал Б. Уорф, он дал в них неправильное чтение 16 знаков. В 1942 году посмертно вышла ещё одна его статья, в которой дано чтение 23 знаков, из которых верно определено 18; чтение половины из них дано правильно. Ошибки проистекали из особенностей его метода — он пытался соотносить иероглифы с изображениями на сценах, которыми эти знаки сопровождались. Однако его метод был раскритикован фактическим монополистом темы исследований майя Эриком Томпсоном, несмотря на то, что Уорф пришёл к совершенно правильному выводу о слоговом характере большинства знаков майя[19]. Сам Томпсон полностью отрицал наличие в письменности майя фонетического компонента и принципиально отказался от анализа системы письма, ограничиваясь толкованием смысла отдельных знаков[13]. Аналогичную позицию занимал немецкий майянист Пауль Шельхас, известный работами по пантеону майя. Ещё в 1936 году он объявил, что иероглифы майя являются «идеографическими», то есть передающими идеи, а не звуки. В 1945 году Шельхас признал проблему дешифровки майяской письменности неразрешимой[1].

Вторая половина XX века[править | править код]

Школа Томпсона[править | править код]

Эмблемный иероглиф царей Тикаля (а также Дос-Пиласа) — стела в музее Тикаля. Запись: KUK-la-ʔAJAW, чтение: Kukuʔl ʔajaw — «царь Кукуля»

В 1956 году каталогизация знаков, содержащихся в кодексах майя, была продолжена немецким исследователем Гюнтером Циммерманом, работавшим в Гамбургском университете. Его каталог включал 273 знака в 1377 позициях с большими пропусками. А. И. Давлетшин считал работу Циммермана удачной: большинство знаков было опознано правильно, невелико число ошибок. Иконографические элементы, встречавшиеся в рукописях, были даны в приложении[3].

Работой Циммермана пользовался Э. Томпсон, который ещё в 1950 году опубликовал собственное «Введение в иероглифику майя» и в 1962 году выпустил сводный каталог, в котором учёл материалы как эпиграфики, так и кодексов. Всего он выделил 861 глиф, в том числе 355 базовых знаков, 370 — аффиксов и 136 эмблем и неотождествлённых знаков[20]. Более того, он предложил фонетическое прочтение для нескольких знаков, основываясь на юкатекском языке (для связки «префикс — главный знак — постфикс»). Однако он категорически отрицал возможность фиксации разговорного языка. В предисловии к каталогу иероглифов Э. Томпсон писал: «…охват тем в сохранившихся календарных записях, предназначенных для прорицаний, не является исчерпывающим; военное дело, рыбалка, строительство, рождение и женитьба здесь не представлены»[21]. Подход Томпсона полностью исключал возможность использования иероглифических текстов в качестве исторического источника[1]. Недостатки каталога Томпсона современные исследователи видят в его организации: знаки классифицировались на базовые и аффиксы, то есть по принципу поведения знаков в тексте. Дробность каталога привела к тому, что большинство знаков оказалось каталогизировано по крайней мере дважды; однако он организован так, что ошибки снимаются при сличении. Всеобъемлющий характер каталога Томпсона стал причиной того, что им пользуются эпиграфисты и в начале XXI века, правда, с дополнительным списком редких и неясных знаков, составленным самим же Э. Томпсоном. Общее число знаков, выделенных Томпсоном, равно 1061[3].

Основной метод работы Томпсона с текстами — структурный — впервые был предложен К. Томасом ещё в 1882 году. Томас применил его, работая с панелями из храмов Паленке. Исходя из распределения иероглифов в надписи, исследователь пытался определить порядок иероглифов и назначение каждого из них. Томпсон на первое место ставил иероглиф, обозначающий действие, на второе — иероглиф божества, управляющего днями, о которых идёт речь в надписи, на третьем месте, по его мнению, иногда был объект, а на четвёртом — результат деятельности упомянутого бога: засуха, нищета, благоприятное время и т. д.[1]

Запись имени царя Кинич-Йональ-Ахка I со Стелы 25, Пьедрас-Неграс. Прорисовка Джона Монтгомери, 2000 год

Структурный метод дал серьёзные результаты в работах двух американских исследователей — антрополога Генриха Берлина и художницы и дизайнера Татьяны Проскуряковой. Берлин в 1958 году отождествил так называемые «иероглифы-эмблемы», связанные с определёнными городами. В 1959 году ему удалось определить имена правителей Паленке из «Храма надписей», соотнеся знаки, сопровождавшие портретные изображения, со знаками на крышке саркофага. В 1960 году Т. Проскурякова опубликовала результаты своих исследований в Пьедрас-Неграс. Она обратила внимание, что в текстах на стелах встречается набор повторяющихся иероглифов, связанных с определёнными датами, причём эти даты соответствуют продолжительности жизни человека. Сами стелы при этом образуют группы, привязанные к определённому зданию. Иероглиф, связанный с самой ранней датой группы, она определила как «иероглиф рождения», а самой поздней датой — «иероглиф смерти». Между этими датами помещался ещё один характерный иероглиф, встречавшийся в разных группах надписей. Дата, связанная с этим знаком, отстояла от «иероглифа рождения» на 10—20 лет. Вывод был категоричным: иероглифические тексты содержали сведения исторического характера — даты рождения, восхождения на престол и смерти правителей. Томпсон, поначалу принявший эту гипотезу «в штыки», со временем с ней согласился. Т. Проскурякова переписывалась с Ю. Кнорозовым и позднее использовала его метод для фонетического чтения важнейших иероглифов (включая понятие «захватить»), но в основном занималась структурным анализом, а не чтением текстов. Однако благодаря работам Проскуряковой было обнаружено большое количество вариантов записи одной и той же иероглифической фразы, аллографов и фонетических подтверждений. Именно ей современная майянистика обязана пониманием и чтением надписей классического периода[3].

В общем, при всей продуктивности структурного подхода, он не позволял интерпретировать собственно систему письменности. Дальнейшее развитие майянистики оказалось связано с фонетическим прочтением иероглифики[1].

Метод Кнорозова[править | править код]

Юрий Кнорозов. Фото 1971 года

Юрий Кнорозов заинтересовался письмом майя в конце 1940-х годов под влиянием статьи Шельхаса о неразрешимости проблемы его прочтения. К тому времени он закончил исторический факультет Московского университета, в котором изучал древнеегипетский и японский языки, и имел опыт работы с иероглификой и древними системами письма. Задача дешифровки письменности майя осложнялась оторванностью американистов СССР от мировых академических центров в условиях холодной войны и малым числом источников. В распоряжении Кнорозова имелось «Сообщение о делах в Юкатане» в публикации Брассёра де Бурбура 1864 года и чёрно-белое издание трёх кодексов 1930 года[22][23].

Согласно известному майянисту М. Ко, успешная дешифровка древней системы письма базируется на «пяти столпах»:

  1. В распоряжении исследователей должно находиться значительное количество текстов достаточной длины.
  2. Язык надписей должен быть известен, или, по крайней мере, реконструирована его «предковая» версия, включая лексику, грамматику и синтаксис; в самом крайнем случае должна быть известна языковая семья, к которой принадлежал этот язык.
  3. Наличие билингв, один элемент которых — текст, принадлежащий прочитанной системе письма.
  4. Должен быть известен культурный контекст, прежде всего — легенды и предания, дающие названия мест, имена правителей, титулы и т. д.
  5. Для логографических надписей должны быть изобразительные соответствия — как картинки, сопровождающие текст, так и произошедшие из картинок логографические знаки[24].

В описании ученицы Кнорозова — доктора исторических наук Г. Ершовой — его метод выглядел так:

  1. Этап первый — определение теоретического подхода. Лингвистическая дешифровка предполагает установление закономерности соответствий между знаками и их чтением, причём в условиях, когда язык либо неизвестен, либо сильно изменился[25].
  2. Этап второй — Ю. Кнорозов поставил главной задачей точное фонетическое чтение иероглифов, поскольку это единственная возможность чтения неизвестных слов, в которых встречаются известные знаки[26].
  3. Этап третий — использование метода позиционной статистики. Суть его сводится к следующему: по количеству знаков и частоте использования новых знаков во вновь открытых текстах определяется тип письма (идеографическое, морфемное, силлабическое, алфавитное). Затем происходит анализ частоты употребления того или иного знака и анализ позиций, в которых этот знак появляется; так определяются функции знаков. Сопоставление с материалами языков, родственных языку текстов, позволяет выявить отдельные грамматические, семантические референты, корневые и служебные морфемы. Затем выявляется условное фонетическое чтение того или иного знака, устанавливается чтение основного состава знаков. Верность условного чтения подтверждается перекрёстным чтением знака в разных позициях и текстах[27].
  4. Этап четвёртый — выявление иероглифов, которые можно прочесть, используя в качестве ключа «алфавит Ланды»[26].
  5. Этап пятый — перекрёстное чтение на основе известных знаков[28].
  6. Этап шестой — правило сингармонии. Один и тот же знак мог выступать и как слоговой, и как алфавитный. Выяснилось, что знаки, использованные как алфавитные (только для передачи согласных), должны были иметь сингармоничные с морфемным гласные. Иногда знаки, передающие открытый слог, сопровождались «звуковым подтверждением» — знаком, передающим только гласный, идентичный морфемному. Иногда таким образом обозначалась и долгота гласных[29].
  7. Этап седьмой — доказательство, что для всех гласных звуков в письменности майя существовали самостоятельные знаки, приведённые в алфавите де Ланды[30].
  8. Этап восьмой — формальный анализ текста. Кнорозов определил, что в трёх рукописях содержится 355 уникальных знаков, однако из-за использования составных графем и аллографов их число сокращается до 287, фактически же читается не более 255 — остальные сильно искажены или, возможно, являлись вариациями известных знаков[31]. Эта работа сопровождалась трудоёмким овладеванием майяским иероглифическим шрифтом и навыком распознавания индивидуальных почерков[32]. Майяская каллиграфия в этом отношении напоминала китайскую и японскую — допускалось серьёзное искажение знаков в эстетических целях[3].
  9. Этап девятый — частотный анализ текста. Выявилась следующая закономерность: по мере продвижения по тексту количество новых знаков сокращается, но никогда не доходит до нуля. Знаки имели различную абсолютную и относительную частоту: около трети всех знаков встречались в составе только одного иероглифа; примерно две трети употреблялись в составе менее чем 50 иероглифов, зато чрезвычайно часто встречались единичные знаки[33].
  10. Этап десятый — определение грамматических референтов, для чего следовало проанализировать состав иероглифов. Ю. Кнорозов много времени потратил на определение порядка написания отдельных знаков в блоках, который давался отдельно для ди-, три-, тетра- и пентаграмм. Всего было выявлено шесть групп иероглифов по позиции в строке. Анализ их сочетаемости с переменными знаками позволил выявить грамматические показатели — главные и второстепенные члены предложения. Переменные знаки в составе иероглифических блоков обозначали аффиксы и служебные слова. После этого началась работа со словарями и наращивание числа читаемых знаков[34].

Иероглифический каталог Кнорозова, опубликованный в монографии «Письменность индейцев майя» 1963 года, был составлен по строго графическому принципу и включал 540 знаков. Цифры, лицевые формы цифр, иероглифы дней и месяцев, богов — «патронов» месяцев, периодов времени и прочего были вынесены в приложение. Знаки сопровождались комментарием, в котором указывалось, что знак предположительно означает, его чтение, отсылки к аллографам и вариантам, ссылки на каталоги Циммермана и Гейтса[35].

Признание метода Кнорозова[править | править код]

Первая публикация Ю. В. Кнорозова о дешифровке последовала в 1952 году. Результаты исследования были обобщены в диссертации 1955 года, за неё Ю. Кнорозов, минуя степень кандидата наук, получил докторскую степень[36]. Однако для признания его трудов сложилась крайне неблагоприятная обстановка. Уже в 1953 году Э. Томпсон опубликовал в Мексике статью, в которой Кнорозов обвинялся в том, что придерживается марксистских взглядов и навязывает их западным индеанистам[37]. Кроме того, он обвинил Кнорозова в «нарушении научной этики» (речь шла об использовании чтений К. Томаса и Б. Уорфа). Поскольку для представителей школы Томпсона знаки представлялись носителями высшего смысла, то результаты интерпретации рассматривались как «собственность» исследователя. Такой подход проявился на Всемирном конгрессе востоковедов в 1955 году в Копенгагене, на котором Ю. Кнорозов представлял результаты своих исследований. Его оппоненты — в их числе Т. Бартель — выдвигали и другие подобные аргументы, в частности, что задачей дешифровщика является генерирование максимального количества собственных интерпретаций[38].

В начале 1960-х годов Кнорозову предложили участвовать в составлении первой компьютерной программы для машинной обработки текстов майя. Группа программистов из Новосибирска, забрав все материалы Кнорозова, попыталась создать базу данных по знакам рукописей[39]. Через некоторое время новосибирская группа торжественно объявила о том, что у них разработана «теория машинной дешифровки» и издала в 4 томах компьютеризированную базу данных Кнорозова. Издание преподнесли Хрущёву. С точки зрения специалистов, объявленная «машинная дешифровка» не имела никакой научной ценности, тем более, что в 1963 году вышла обобщающая монография Кнорозова «Письменность индейцев майя» с каталогом иероглифов и словарём, которые и в XXI веке остаются единственными на русском языке[40]. Однако это недоразумение поставило для малосведущей публики под сомнение подлинные результаты дешифровки. За рубежом противники также воспользовались этим предлогом, чтобы оспорить открытие советского учёного[41].

Ситуация изменилась только в 1970-е годы. Полный перевод всех четырёх кодексов был выпущен Кнорозовым в 1975 году, за это ему была присуждена Государственная премия СССР (1977 года)[42]. С начала 1970-х годов в США к методам Кнорозова решительно обратился Флойд Лаунсбери, который занимался идентификацией имён и реконструкцией последовательности царской династии Паленке, и впервые прочитал имя правителя Пакаля[12]. На конференции в Думбартон-Окс в 1971 году Лаунсбери представил доклад, в котором прямо поддержал Кнорозова и затрагивал проблему аффикса, условно именуемого «ben-ich», предложив его фонетическое прочтение. Окончательное признание метода Кнорозова последовало в 1979 году на конференции «Фонетизм в иероглифической письменности майя», проводимой Университетом штата Нью-Йорк[en].

Современное состояние[править | править код]

В 1980 году в Мексике вышло первое издание словаря Кордемекс[es], созданного под редакцией А. Баррера Васкеса[en]. Это сводный словарь лексики юкатекского языка XVI—XIX веков, составленый на лексическом материале 13 исторических словарей разных периодов[43]. В 1989 году под редакцией Дж. Динхарта был опубликован сравнительный словарь языков майя в трёх томах. Полный корпус иероглифических надписей майя публиковался в Гарвардском университете в 1977—1997 годах в 7 томах[44].

Американские «кнорозовисты» — Ф. Лаунсбери, Линда Шеле и Дэвид Стюарт — в 1980-е годы образовали рабочую группу и приступили к исследованию текстов Паленке и Копана; в 1986 году они смогли идентифицировать основателя шукуупской династии — Кинич-Яш-Кук-Мо. Это направление исследований оказалось чрезвычайно продуктивным, в 2000 году Саймон Мартин и Николай Грубе опубликовали исследование политической истории 11 царств майя классического периода[45]. Ю. В. Кнорозов и Г. Г. Ершова в 1980-е годы предприняли исследование эпиграфических памятников майя и особенно — ритуальных керамических сосудов. Здесь были достигнуты значительные успехи в переводе и анализе так называемой «формулы возрождения» — стандартного текста, повествующего о странствиях души в загробном мире и о её возвращении на землю для последующего возрождения[1].

В 1990-е годы работы с иероглифическими текстами продолжались. В Москве был создан Центр мезоамериканских исследований при РГГУ[46], сотрудники которого разрабатывают различные направления, связанные с использованием надписей майя в качестве исторического источника; на эту тему было защищено несколько диссертаций. Одновременно такая работа проводится исследователями Мексики, США, Германии и других стран[1]. В 1990 году Н. Грубе защитил диссертацию, в которой статистически проанализировал изменение корпуса используемых знаков, а также соотношение слоговых и словесных написаний в зависимости от времени создания надписи. К расширенному каталогу Томпсона Н. Грубе дал комментарий с указанием места и времени происхождения самого раннего и самого позднего случая употребления каждого знака[3].

В 1999 году в Мексике был издан «Компендиум Шкарет» (исп. Compendio Xcaret) — трёхтомное издание рукописей майя (Дрезденский кодекс, Парижский кодекс, Мадридский кодекс) с переводом на испанский язык, каталогом иероглифов, разработанным Ю. В. Кнорозовым, каталогом Э. Томпсона и сопроводительными текстами Кнорозова. Издание выполнено на испанском языке, но в ходе перевода с русского языка многие статьи были сильно сокращены[47]. Каталог Кнорозова в версии 1999 года включал 1035 графем. Они были взяты из всех видов текстов — эпиграфических, на керамике и в кодексах. Издание готовил ещё сам Ю. Кнорозов, но опубликовано оно было только после его смерти. Вариант 1999 года также строился на принципе графической узнаваемости по 17 параметрам, снабжён ссылочной системой по каталогу Томпсона, имеет сводку вариантов и аллографов и фонетическую часть — чтение знаков. Данный каталог признаётся чрезвычайно ценным для работы с иероглифами во вновь открываемых текстах майя[35]. Основной список знаков обновлённого каталога Кнорозова (1035 графем с чтениями для некоторых из них) в 2004 году был помещён в книге Г. Г. Ершовой «Майя. Тайны древнего письма»[48]. В 2013 году эта книга с воспроизведением каталога Кнорозова и его биографией вышла в переводе на испанский язык[49].

Несмотря на огромные успехи в исследованиях, письменная традиция майя известна плохо. Почти 90 % текстов майя могут быть прочтены, но до сих пор нет сводного словаря иероглифического языка, науке не известно значение около 25 % письменных знаков. Имеющиеся письменные источники доиспанского и колониального периода содержат только отрывочные данные. Историки месоамериканских письменных культур вынуждены прибегать к реконструкции и косвенным источникам: этноботаническому анализу, изображениям на каменных стелах и керамике и т. д.[9]

Ситуация иллюстрируется таблицей слогов, для которых известен хотя бы один фонетический символ[50]:

(’) b ch ch’ h j k k’ l m n p p’ s t t’ tz tz’ w x y
a
e
i
o
u

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Красулин, 2002.
  2. Кинжалов, 1991, с. 30—31.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Давлетшин, 2003.
  4. 1 2 Кинжалов, 1991, с. 35.
  5. Кнорозов, 1955, с. 193.
  6. Ершова, 2004, с. 50—51.
  7. Ершова, 2004, с. 55.
  8. Ершова, 2004, с. 62—63.
  9. 1 2 Thomas J. Tobin. The Construction of the Codex In Classic- and Postclassic-Period Maya Civilization (англ.) (2001). Проверено 10 апреля 2015.
  10. Antonio Del Rio. Description of the Ruins of an Ancient City... & Paul Felix Cabrera Teatro Critico Americano. London: Henry Berthoud, 1822. THE OLIVER COWDERY Memorial Home Page (June 3, 2008). Проверено 1 сентября 2016.
  11. Ершова, 2004, с. 64.
  12. 1 2 3 Sharer, 2006, p. 135.
  13. 1 2 Кнорозов, 1963, с. 41.
  14. Кнорозов, 1963, с. 36—38.
  15. Philipp J. J. Valentini. The Landa Alphabet; A Spanish Fabrication // Proceedings of the American Antiquarian Society. — 1880. — Vol. 8, № 5. — P. 59—91.
  16. Ершова, 2002, с. 136.
  17. 1 2 Sharer, 2006, p. 136.
  18. Beyer, Hermann. Studies on the Inscriptions of Chichen Itza. — Washington D.C. : Carnegie Institution of Washington, 1937.
  19. Кнорозов, 1963, с. 38—39.
  20. Sharer, 2006, p. 134.
  21. Thompson, J. Eric S. A Catalog of Maya Hieroglyphs. — Norman: University of Oklahoma Press, 1962. — P. 20.
  22. Villacorta J.  A., Villacorta C. Códices mayas, Dresdensis, Peresianus, Tro-Cortesianus, reproducidos y desarrollados por J. Antonio Villacorta y Carlos Villacorta. — Guatemala, 1930.
  23. Ершова, 2002, с. 140.
  24. Coe, 1992, p. 44.
  25. Ершова, 2004, с. 69.
  26. 1 2 Ершова, 2004, с. 70.
  27. Биография. Юрий Валентинович Кнорозов. Knorosov.ru. Проверено 30 мая 2015.
  28. Ершова, 2004, с. 71—74.
  29. Ершова, 2004, с. 74.
  30. Ершова, 2004, с. 74—76.
  31. Кнорозов, 1963, с. 223.
  32. Ершова, 2004, с. 77.
  33. Ершова, 2004, с. 78—79.
  34. Ершова, 2004, с. 79—83.
  35. 1 2 Ершова, 2004, с. 175—176.
  36. Ершова, 2002, с. 144—145.
  37. Coe, 1992, p. 147.
  38. Ершова, 2004, с. 95—96.
  39. Кутателадзе, С. С. Леонид Канторович и Юрий Кнорозов // Наука в Сибири. — 2004. — № 8. — С. 8.
  40. Ершова, 2004, с. 220.
  41. Памятник Ю. В. Кнорозову. Knorosov.ru. Проверено 30 мая 2015.
  42. Ершова, 2002, с. 149.
  43. Ершова, 2004, с. 221.
  44. Ершова, 2004, с. 290—292.
  45. Sharer, 2006, p. 146.
  46. Учебно-научный Мезоамериканский центр им. Ю.В. Кнорозова. РГГУ, официальный сайт. Проверено 14 июня 2015. (недоступная ссылка)
  47. Наши проекты. Knorosov.ru. Проверено 14 июня 2015.
  48. Ершова, 2004, с. 244—287.
  49. Galina Ershova. Epigrafía maya: introducción al método de Yury Knórosov = Майя. Тайны древнего письма / traducción al español: Guillermo Antonio Ovando Urquizú. — Guatemala: Centro Editorial Vile, 2013. — 344 p. — ISBN 9789929644106.
  50. Kettunen, Harri; Christophe Helmke. Introduction to Maya Hieroglyphs (англ.). Wayeb and Leiden University (2010). Проверено 30 мая 2015.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]