Конар, Фёдор Михайлович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Фёдор Михайлович Конар
Федiр Михайлович Палащук
Дата рождения 20 февраля 1895(1895-02-20)
Место рождения село Рудники, Галиция, Австро-Венгрия
Дата смерти 12 марта 1933(1933-03-12) (38 лет)
Место смерти
Гражданство Flag of Austria-Hungary (1869-1918).svg Австро-Венгрия
Flag of the Ukranian State.svg УНР
Flag of the Soviet Union.svg СССР
Род деятельности заведующий отделом юстиции в Галицком Ревкоме,
заместитель Наркомзема СССР по МТС
Партия Украинская социал-демократическая партия,
Укр. партия социалистов-революционеров,
ВКП(б)

Фёдор Михайлович Конар[1] (при рождении Фёдор Михайлович Палащук[2][3]; 20 февраля 1895[4], с. Рудники, Галиция, Австро-Венгрия — 12 марта 1933, Москва) — заведующий отделом юстиции в Галревкоме, то есть в правительстве Галицийской ССР, заместитель Наркомзема СССР по МТС, был обвинён в том, что он польский шпион, скрывающийся в течение 12 лет под фамилией погибшего большевика.

Биография[править | править код]

Образование[править | править код]

Украинец, родился 20 февраля 1895 года в селе Рудники (ныне в Подгаецком районе Тернопольской области)[4] в семье священника[5].

Учился в Бережанской гимназии[5], окончил гимназию в Рогатине. В 1910 г. посещал тайный драгомановской кружок «Воля», основанный учениками 3-го гимназического класса Рогатинской гимназии. Будучи учеником 5-го класса, Фёдор Палащук обладал большим влиянием на кружковцев[6]. В 1912 году поступил на юридический факультет Львовского университета. Там же вступил в Украинскую социал-демократическую партию. Согласно анкетным данным — образование среднее[7], то есть Львовский университет закончить не успел. В 1913 года избран секретарём Союза социалистической молодёжи Галиции и Буковины, редактировал газету «Життя» (Жизнь).

Во время первой мировой войны и до прихода большевиков[править | править код]

Во время Первой мировой войны воевал в рядах легиона Украинских сечевых стрельцов, хорунжий[8]. В 1916—1917 годах работал с Д. Д. Витовским по устройству украинских школ на Волыни[5]. После заключения Брестского мира был редактором стрелецкого еженедельника «Будуччина» (Вдаль)[9][10], который находился в оппозиции к официальной политике галицкой партии национал-демократов, возглавляемой К. А. Левицким[5]. В ноябре 1918 года там же принимает участие в организации восстания против режима гетмана Скоропадского[4].

Вплоть до ноября 1919 года был заместителем губернского комиссара Подольской губернии М. Кондрашенко. В тот момент принадлежал к Украинской партии социалистов-революционеров; проявил себя умелым чиновником, пользовался доверием правительства УНР. Зарекомендовал себя в работе по проведению мобилизации, объявленной военным министром[5].

После падения УНР в ноябре 1919 г. вместе с товарищем министра внутренних дел Иваном Макухом[5] был в сёлах Хмильник и Литин (ныне посёлки городского типа Винницкой области), где вошёл в состав Краевой Рады и Совета республики, действовавшего под руководством И. П. Мазепы[4].

Украинская галицкая армия в союзе с большевиками[править | править код]

2 января 1920 года в Виннице на заседании Революционного комитета УГА, где обсуждались детали соглашения с большевиками, одним из важных решений было: «разъяснить [гражданскому населению] причины нашего союза с красными, наши планы и задачи и наладить выход печатного органа ревкома „Червоний Стрілець“ (Красный Стрелец)». Никифор Гирняк пишет, что вместе с ним в числе других сотрудником «Красного Стрельца» (печатного органа УГА) стал Федор Палащук (псевдоним Конар). Первый номер «Красного стрельца» вышел 6-го января 1920[2]. Конар состоял также в редколлегии «Коммуниста Прикарпатья»[5].

По мнению Н. Гирняка, Фёдор Палащук-Конар принадлежал к группе национально-ориентированных левых радикалов и поддерживал действия ревкома УГА, для которого союз с большевиками был лишь тактической необходимостью. В конце января — в феврале в ревкоме прошли выборы командующего УГА. По предложению Федора Конара, Ивана Макуха и Михаила Балицкого был избран майор-артиллерист, командир группы «север» УГА Владимир Клодницкий (1891 — ?), но назначение это не состоялось, так как не входило в планы большевиков[2][11]. В феврале 1920 Конар вступил в КП(б)У, вошёл в состав командования Красной Украинской Галицкой армии[12]. На 1-й Галицийской партийной конференции (23—24 апреля 1920, Киев) избран в Галицийский организационный комитет при ЦК КП(б)У (Галорком)[13]. В мае 1920 во время 4-го Всеукраинского съезда советов в Харькове Конар добивается создания комиссии для расследования причин перехода части войск УГА на сторону поляков и прекращения расстрелов галичан[14].

8 июля 1920 на совместном заседании ЦК КП(б)У и Галоркома создан Галицийский ревком под руководством В. П. Затонского для организации Советской власти в освобождённых Красной Армией районах Галиции. Конар в Галревкоме заведовал отделом юстиции[15].

В Галревкоме Конар принадлежал к оппозиционному кружку «федералистов» и был противником политики председателя В. П. Затонского и КПбУ на Украине[5]. «Федералисты» надеялись с помощью Красной армии освободить Галицию от польской оккупации и вернуться на родину. Галицию они видели в составе свободной Украины в федерации с Советской Россией.

Н. Гирняк так оценивает политическую позицию Ф. Конара:

Во время союза УГА с большевиками он сделался очень находчивым, активным коммунистом. Я был того мнения, что в душе он был не искренним, а конъюнктурным коммунистом, в национальных вопросах он был совершенно определённым человеком. Так смотрели на него и все другие члены нашего кружка[5].

Переписка галицких «федералистов» с В. К. Винниченко[править | править код]

Обстоятельства того, как была разоблачена связь «федералистов» (бывших сечевых стрельцов из Галицкого ревкома) с Винниченко подробно изложены Н. Гирняком[5].

Летом 1920 года «федералисты» попытались установить контакт с В. К. Винниченко, который вернулся из эмиграции в Харьков и вёл переговоры с большевиками. Но Винниченко не захотел встречаться с ними официально. Контакт с ним в Харькове удалось установить через Конара. Позднее по просьбе Винниченко Конар стал информировать его о большевицкой политике в Галиции. Письма конспиративно передавались из Тернополя в Харьков. О переписке было известно другим членам Галревкома из группы «федералистов». По мнению Н. Гирняка, именно эти письма убедили Винниченко, что с большевиками общего языка он не найдет. Это во многом повлияло на его решение вернуться в середине сентября за границу[5].

Когда слухи о предполагаемом отъезде Винниченко дошли до Галиции, они очень встревожили «федералистов». Возникшее положение долго обсуждали Конар, Палиев, Курах, Козориз и Гирняк на специальном заседании кружка. По их мнению, как сообщает Н. Гирняк, было бы полезней, если бы Винниченко остался на Украине и работал конспиративно в тылу. Эти соображения были сформулированы в письме к Винниченко. Но в Тернополе в тот момент не оказалось их постоянного курьера, услугами которого пользовался Конар для пересылки писем Харьков, и он передал письмо через дочь Ивана Немоловского, пани Голубович, муж которой в то время сидел в Харьковской тюрьме. Голубович была задержана начальником Чрезвычайной Комиссии Галицкой ССР Наваловским. Он тщательно обыскал багаж, забрал письма, но вскоре со словами, что получилось какое-то недоразумение, извинился и вернул ей все письма кроме письма к Винниченко.

Письмо Конара к Винниченко сразу попало в руки Затонского. <…> Затонский немедленно созвал собрание всех галицких коммунистов и советских служащих в самом большом зале в Тернополе, принадлежавшем польскому товариществу «Сокол». <…> Он начал свою речь со слов о попытках «контрреволюции» прокрасться в ряды партии и в советский аппарат и «расколоть их изнутри». «Не думайте, товарищи, я бросаю слова на ветер. Вот вам доказательство!» — Затонский достал из портфеля письмо, попросил Конара выйти на сцену и спросил: «Узнаете это письмо?» Конар совершенно убитый и бледный ответил, что письмо написано его рукой. — «Пожалуйста, прочитайте нам, что вы написали» — сказал с иронией Затонский. <…> По окончании чтения письма Затонский продолжил свою речь, подчеркнув, что пролетариат не будет церемониться со скрытыми врагами, которые вкрались в доверие советской власти и готовятся ударить ножом в спину пролетариата в подходящий момент. Один из таких «типов», <член партии боротьбистов Семён> Король, уже ликвидирован, и за ним вслед пойдут другие.

<…> Через несколько дней Затонский вызвал к себе Конара и неожиданно стал говорить с ним совершенно спокойным тоном. Сказал, что Конар должен ехать «поучиться» в Москву к Сталину, которому он (Затонский) передаст письмо. Перед отъездом из Тернополя Конар был ещё раз у Затонского и спросил его, доедет ли он до города своего назначения, то есть не ликвидируют ли его в пути. На это Затонский подал ему руку и заявил, что он может быть спокойным, он доедет до Москвы здоровым[5].

По сведениям Н. Гирняка, на описанном им собрании тернопольского парт- и хоз-актива Конар был исключён Затонским из партии[5]. Однако по сведениям советских партийных архивов до начала осени судьба Конара не была решена, только 10 сентября Политбюро ЦК Компартии Галиции постановило «Письмо [Ф. М. Конара — В. К. Винниченко] зачитать на общих собраниях, тов. Конара Федора исключить из партии, и предложить Галревкому отослать его на территорию России как элемент вредный для революции на Галичине»[16]. Более года спустя В. П. Затонский в письме к польскому коммунисту Станиславу Бобинскому так характеризовал Конара: "Он парень весьма способный, но слишком молодой коммунист, весьма легко приспособляющийся… В прошлом году я его выкинул из партии за письмо Винниченке, в котором он советовал не продаваться «за дешевый грош»"[16].

Таким образом, все украинские источники подтверждают, что во второй половине 1920 г. Конар был исключен из партии. Советский историк В. М. Турок пишет «через некоторое время Ф. Конар был восстановлен в партии», не указывая источник данных сведений[16]. Однако при аресте в 1933 году нигде ни разу исключение из партии не упоминалось[7].

В Москве[править | править код]

С декабря 1920 года Ф. М. Конар находится в Москве[4].

Какое действие возымела воспитательная мера В. П. Затонского, неизвестно. Перехваченное письмо Конара Винниченко от 10 июля 1920 г. дошло до Москвы, найдено в архивах и опубликовано[17]. Более того, найдены документы, подтверждающие, что контакты Конара и Винниченко продолжились и в Москве. В. К. Винниченко, по мнению украинского историка О. С. Рубльова, «конспиратором был примерно таким же, как и политиком»[18]. Во время встречи «с одним товарищем», передавшим в декабре 1921 г. содержание беседы по каналам Наркомата иностранных дел УССР, Винниченко сообщил, что: "Я переписку <веду> с одним известным галицким деятелем, который сейчас работает у большевиков в Москве. Туда его большевики посадили, как неблагонадёжную особу, большей частью из-за меня … "[19].

Советская карьера Конара была вполне успешна. Он заведовал отделом информации, прессы и пропаганды Красного интернационала профсоюзов. В 1921 году делегат 3-го конгресса Коммунистического Интернационала (на нём встретился с Никифором Гирняком, учителем Конара в Рогатинской гимназии и украинским сечевым стрельцом[5]). В дальнейшем заведовал издательством «Красная новь», членом редколлегии газеты «Сельская жизнь»[20], был членом правления Государственно издательства. Под редакцией Конара выходит ряд книг[21]. Видимо, к этому времени относится знакомство Конара с поэтом О. Э. Мандельштамом и его женой Н. Я. Мандельштам[22]. Конар был также членом правления Всесоюзного текстильного синдиката и Промбанка СССР[4], председателем правления Всесоюзного синдиката бумажной промышленности[23].

Знакомство с Н. И. Ежовым[править | править код]

В 1927 г.[24] (по другим сведениям в 1928 г.[23]) Конар знакомится c Н. И. Ежовым. После этого карьера Конара резко пошла в гору. Ежов и Конар — одногодки, знакомство быстро переросло в близкую дружбу. Впоследствии секретарь Ежова С. А. Рыжова так характеризовала отношения своего начальника и Конара:

Ежов… не только всё свободное время, но и служебное в значительной своей части посвящал Конару. Последний мог беспрепятственно приходить к Ежову в любое время дня, сидеть у него часами, уединившись, рассчитывая на полную его поддержку во всех делах[25].

Конар также оказывал услуги Н. И. Ежову. Предполагают, что Евгения Соломоновна Ежова стала заместителем редактора журнала «СССР на стройке» при содействии друзей Ежова — Ю. Л. Пятакова и Ф. М. Конара[26].

После того, как в 1929 г. Ежов перешёл в Наркомат земледелия на должность заместителя наркома, он взял с собой и Конара, устроив его заведующим планово-финансовым сектором наркомата[23]. В ноябре 1930 Ежов вернулся на работу в Орграспредотдел ЦК, и Конар назначен заместителем наркома земледелия по машинно-тракторным станциям[23]. Проводил борьбу с «бухаринским уклоном на МТС»[27]. Тогда же, в ноябре 1930, назначен заведующим финансового сектора и членом коллегии наркомата земледелия СССР[4].

С марта 1932 работал в Союзколхозбанке[4].

Арест[править | править код]

Арестован 9 января 1933 г. Следствие продолжалось всего два месяца. Конар был обвинен (вместе с зам. наркома совхозов СССР М. М. Вольфом и зам. председателя Трактороцентра М. Е. Коварским) в руководстве так называемой «контрреволюционной организацией вредителей» в системе Наркомата земледелия и Наркомата совхозов, на которую возлагалась вина за провал хлебозаготовок и голод в стране[28].

Приговорен Коллегией ОГПУ 11 марта 1933 г. к «высшей мере социальной защиты», расстрелу, по обвинению в контрреволюционной, шпионской и вредительской деятельности в сельском хозяйстве. Расстрелян на следующий день вместе с 35 служащими Наркомзема и Наркомата совхозов. 22 сотрудника наркоматов получили тюремные сроки по 10 лет, ещё 18 человек — 8 лет. Об этом тут же сообщила газета «Правда»[22][29].

Ф. М. Конар похоронен в общей могиле на Ваганьковском кладбище в Москве[4].

Последствия ареста Ф. М. Конара[править | править код]

Акт о применении высшей меры наказания (расстрела) к гражданам: (далее перечисления по совхозам) «Татарский Маслотрест, совхоз № 253» — 8 человек; «Татарский Маслотрест, совхоз № 130» — 16 человек; … «Белогривский совхоз № 366 Тюкалинского р-на» … и так далее
Последняя страница того же документа. "Всего 281 человек. Постановление приведено в исполнение в ночь с 2 на 3, 4 и 5-е мая 1933 года в два часа ночи, что и постановили занести в настоящий акт. Ответственный руководитель операции Мосалов (и ещё 6 подписей) <г. Омск>

Вскоре группа арестованных вместе с Конаром специалистов приобрела название «контрреволюционная вредительская организация Конара — Вольфа — Коварского»[59].

Дело о «заговоре в сельском хозяйстве» имело много ответвлений по всей стране. В частности, только в Западно-Сибирском крае в апреле-мае 1933 в рамках этого дела было осуждено 2092 человека, из них 976 (46,7 %) расстреляно. В их числе и член колхоза «Пламя коммунизма» Макар Шукшин[60], 21 года от роду, отец писателя Василия Шукшина[61][62][63].

Дело Конара упоминалось на заседании английского парламента. 14 марта 1933 г. ОГПУ сообщило об авариях на Московской, Челябинской, Зуевской, Златоустовской электростанциях и арестах группы работников Наркомата тяжелой промышленности, а вместе с ними и 17 сотрудников английской компании Метрополитен Виккерс, причём шестеро из них были гражданами Великобритании. Министр иностранных дел сэр Джон Саймон, выступая в английском парламенте, где в связи с арестом британских подданных обсуждался закон о введении эмбарго на советские товары, заявил о крайней обеспокоенности правительства судьбой арестованных в Москве. В качестве примера советского судопроизводства Саймон привёл обвинения ОГПУ в адрес арестованных по делу Конара. В них шла речь о сознательном засорении полей сорняками с целью снижения урожайности. Этот факт, по мнению Саймона, вызвал особые сомнения в объективности и законности советского правосудия[64]. Газета «Правда» откликнулась на выступление британского министра статьями «Саймон в роли защитника Конаров-Коварских»[65] «Закон о запрещении советского импорта в Англию. Зоологическая ненависть твердолобых к Советской власти»[66]. Тем не менее Великобритания ввела 80 % эмбарго на русский импорт, включавший нефть, лес, сливочное масло, зерно и хлопок[67][68]. Четверо британцев были освобождены почти сразу же[69], ещё двое, Лесли Сортон (Leslie C. Thorton) и Уильям МакДональд (William MacDonald), получили на суде под председательством В. В. Ульриха 3 и 2 года тюремного заключения соответственно. Но были освобождены 1 июля 1933 года после отмены уже обоюдного эмбарго на импорт и в Великобританию, и в СССР[70].

Позднее имя Конара многократно возникает в контексте сталинских репрессий.

А. Орлов, ссылаясь на следователя С., рассказывает о судьбе Анны Михайловны Аркус (1902—1937), бывшей женой видного сотрудника НКВД Бобрищева, начальника политотдела Московской дивизии войск НКВД. Она имела неосторожность в раздражении прямо в глаза сказать Ежову: «А вот ваш закадычный друг Конар оказался польским шпионом!». После этого, по словам Орлова, Аркус была включена в список подлежащих аресту лично Ежовым, который уже курировал НКВД по линии ЦК. Убедившись в невиновности Аркус высокопоставленные сотрудники НКВД Берман и Молчанов решились доложить Ежову, что Аркус надо освободить. «Эта скандалистка заслуживает расстрела! Дайте ей пять лет — не ошибётесь» — ответил Ежов[71]. 12 декабря 1936 г. А. М. Аркус по делу «антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра» была приговорена к 8 годам тюрьмы, а 4 ноября 1937 г. расстреляна (место захоронения — Сандармох, Карелия)[72].

Существует версия, что опала Ежова началась с упоминания Сталиным Конара. В конце мая или начале июня 1938 г., беседуя с Ежовым, Сталин вдруг припомнил ему его прошлую дружбу с «видным шпионом». Закончил этот разговор Сталин вопросом — не шпион ли Конар подсунул Ежову запятнанную связями с троцкистами жену[23]? Эту версию косвенно подтвердил и сам Ежов, в протоколе его допроса от 26 апреля 1939 года сказано: «Весной 1938 года в ЦК ВКП(б) меня спросили о характере моих отношений с КОНАРОМ»[73].

Ежов был арестован 10 апреля 1939 г. Самый ранний из имеющихся в деле протоколов датирован 18—20 апреля 1939 г. В нём Ежов показал, что «В шпионскую работу он был вовлечен своим приятелем Ф. М. Конаром, оказавшимся давним польским агентом»[23]. Имя Конара в деле Ежова всплывает многократно, в частности он сообщил следствию, что «Конар и я всегда пьянствовали в компании проституток, которых он приводил к себе домой»[24].

В показаниях Исаака Бабеля фигурирует «крупный резидент польской разведки» Конар[74].

На показательном процессе антисоветского «право-троцкистского блока» бывший нарком финансов СССР Г. Ф. Гринько (1890—1938) дал показания, что:

В этой борьбе мы уже имели связь с некоторыми кругами одного враждебного Советскому Союзу государства. Эти наши союзники помогали нам. Для поддержки партизанской борьбы они усилили переброску на Украину диверсантов, петлюровских эмиссаров, оружия и т. д. Эта связь велась через Конара, через Коцюбинского. Я не знаю, должен ли я называть здесь все эти государства[75].

Реабилитация[править | править код]

12 марта 1957 г Ф. М. Конар реабилитирован, вместе с ним реабилитированы и все расстрелянные по тому же делу[76].

Миф о «шпионе Конаре»[править | править код]

Историк разведки, в прошлом резидент НКВД в Испании, перебежчик А. М. Орлов в своих воспоминаниях, написанных в США, рассказывает о Конаре, как о настоящем «крупном шпионе»[71]. По версии Орлова, реальная фамилия Конара — Полещук, он был снабжён польской разведкой партбилетом убитого красноармейца и заброшен в Советскую Россию в 1920 г. Конар был арестован после того, как знавший красноармейца Конара сотрудник МТС, объявил, что зам. наркома лишь выдаёт себя за такового, а «на самом деле вовсе не Конар»[71].

Роберт Конквест, дословно повторяя версию А. Орлова, пишет: «Среди шпионских дел есть только одно по-настоящему значительное — дело Конара»[77].

«Шпион Конар» упоминается в документальном романе Юлиана Семёнова «Ненаписанные романы». Там версия А. М. Орлова вложена в уста пожилого чекиста, который стремится доказать, что и Ежов был шпионом[27].

Многократно тема «шпиона Конара» возникала в дискуссии о причинах Голодомора[78][79]. Журналистка Мирослава Бердник говорит в интервью 9 февраля 2010 года:

Но практически ничего не говорится о внешнем факторе. И хотелось бы на этом аспекте остановиться более детально и обратить внимание на публикацию в «Правде» от 5 марта 1933 года, где сообщалось о разоблачении контрреволюционной организации в органах Наркомзема и Наркомсовхозов на Украине, на Северном Кавказе и в Белоруссии. «Материалами следствия и показаниями арестованных вредителей установлено, что действия арестованных имели своей целью подорвать крестьянское хозяйство и вызвать голод в стране», — писала тогда газета. Во главе организации стоял Федор Конар (Палащук) — заместитель комиссара земельных дел СССР, уроженец Галичины, в прошлом сечевой стрелец[80].

Произведения[править | править код]

  • Конар Ф. М. Бумажная промышленность в 5-летке. (Догнать и перегнать в технико-экономическом отношении передовые капиталистические страны). Под ред. и с предисловием Э. Квиринга. М.-Л. Гос. издат. 1930. 80 с.
  • Конар Ф. М. Колхозы и система сельскохозяйственного кредита. // На фронте коллективизации. — 1930. — № 22/23. — С. 27—32.
  • Конар Ф. М. Роль сельскохозяйственного кредита в реконструктивный период (от XV к XVI партийному съезду). // На фронте коллективизации. — 1930. — № 14/15. — С. 14—25.
  • Конар Ф. Реорганизация форм управления бумажной промышленности. // Бумажная промышленность. — 1930. — № 7. — С. 49—55.

Адреса[править | править код]

  • В 1926 году — Москва, Милютинский пер., дом 11, квартира 65[81].
  • В 1933 году — Москва, Фалеевский пер., дом 3, квартира 31[7].

Примечания[править | править код]

  1. Возможны ошибочные написания — Конор и Коннар
  2. 1 2 3 Никифор Гірняк. УКРАЇНСЬКА ГАЛИЦЬКА АРМІЯ В СОЮЗІ З БОЛЬШЕВИКАМИ
  3. Приводятся и иные написания Полащук [1] или Полещук [2]
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 П. З. Гуцал. КОНАР Федір Михайлович // Енциклопедія історії України: Т. 5: Кон — Кю / Редкол.: В. А. Смолій (голова) та ін. НАН України. Інститут історії України. — К.: В-во «Наукова думка», 2008. — 568 с.: іл.
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Никифор Гірняк. Останній акт трагедії УГА. — Ч. 3. З Червоною Армією у Галичинi. (липень-вересень 1920)
  6. Олег Бойкевич. Рогатинщина в іменах, назвах, подіях
  7. 1 2 3 Жертвы политического террора в СССР
  8. Знаменні та пам’ятні дати Тернопільщини на 2010 рік
  9. Енциклопедія Українознавства, т. 1, Львів 1993, с. 1-400.
  10. Вiктор Унiят. НИКИФОР ГІРНЯК. ЖИТТЄВИЙ ШЛЯХ ОТАМАНА Тернопіль Астон 2010 (недоступная ссылка). У Н. Гирняка [3] — «Будучина» (Будущее)
  11. Дзвін 91 02 сторінка : 112 (недоступная ссылка)
  12. П. З. Гуцал. КОНАР Федір Михайлович // Енциклопедія історії України: Т. 5: Кон — Кю / Редкол.: В. А. Смолій (голова) та ін. НАН України. Інститут історії України. — К.: В-во «Наукова думка», 2008. — 568 с.: іл. , однако согласно советским анкетным данным Конар вступил в ВКП(б) в ноябре 1919 г. [4]
  13. Галицийский организационный комитет при ЦККП(б)У
  14. Никифор Гірняк. ЧАСТИНА ДРУГА. ЧЕТВЕРТИЙ ВСЕУКРАЇНСЬКИЙ З'ЇЗД РАД У ХАРКОВІ (травень 1920 р.)
  15. Конар Федір
  16. 1 2 3 Турок В. М. Из истории Коммунистического движения в восточной Галиции // Европа в Новое и Новейшее Время, Сб. статей памяти акад. Н. М. Лукина. М. Наука. 1966. С. 607—620.
  17. Мухіна М. Ю. Галревком і галичани: До питання про місце інтелігенції в суспільному житті України 1920—1930 pp.// Укр. археогр. щорічник.— К., 1992.— Вин. 1 (4).— С. 383—400. Цит по: [5] Архивная копия от 8 января 2014 на Wayback Machine
  18. О. С. РУБЛЬОВ. МИХАЙЛО КОЗОРІС: ДОЛЯ ІНТЕЛІГЕНТА (недоступная ссылка — история). Проверено 18 ноября 2012. Архивировано 8 января 2014 года.
  19. ЦДАВО України.— Ф. 4, on. 1, сир. 564.— Арк. 2. Цит. по (недоступная ссылка — история). Проверено 18 ноября 2012. Архивировано 8 января 2014 года.
  20. Українська Журналiстика в iменах. с. 347.
  21. Например: Коцюбинский М. М. (перев. с укр.) Сочинения… Под ред. Ф. Конара. Т. 1—2. М.— Л., Гиз. 1929. Т. 1. XV, 454 с., Т. 2. 461 с.; Нейман Г. М., Макаров В. М. Текстильная промышленность СССР. Под ред. Ф. Ф. Килевица и Ф. М. Конара. М.-Л.: Госуд. изд-во. 1927. 88 с.
  22. 1 2 /book_77496_chapter_139_Primechanija.html Мандельштам Н. Я. Воспоминания. М.: Согласие, 1999, Примечания
  23. 1 2 3 4 5 6 Алексей Павлюков Ежов. Биография
  24. 1 2 Никита Петров, Марк Янсен. «Сталинский питомец» — Николай Ежов. Москва, РОССПЭН. 2008. 446 с.
  25. ЦА ФСБ РФ. Следственное дело № Н-15302. Т. 7. Л. 121. цит. по: Алексей Павлюков. Ежов. Биография
  26. Романенко К. К. Сталинский 37-й. Лабиринты кровавых заговоров. — М.: Яуза, Эксмо, 2007. — 832 с. — (Сталин. Великая эпоха). — 4000 экз. — ISBN 978-5-699-24847-6.
  27. 1 2 Ю. Семенов. Ненаписанные романы
  28. Серж В. От революции к тоталитаризму : Воспоминания революционера. — М. : Праксис. 2001. — 696 с. ИМЕННОЙ КОММЕНТАРИЙ
  29. Менжинский В. От коллегии ОГПУ // Правда. 12 марта 1933.
  30. Порядок заключённых в перечне соответствует порядку в оригинальном списке, приведённом в тексте приговора.
  31. Архив НИЦ «Мемориал» (СПб)
  32. Архив НИЦ «Мемориал» (СПб)
  33. Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  34. 1 2 Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  35. Архив международного об-ва «Мемориала». Ф. 1. Оп. 1. Д. 3423.
  36. Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  37. Российские социалисты и анархисты после Октября 1917 года…
  38. 1 2 Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  39. Архив НИЦ «Мемориал» (СПб)
  40. Мартиролог Ог-Ок
  41. Сидоров И. Т. Это было на Ламе // Норильский Мемориал : сб. — Вып. 2. — 1991. — С. 3-8.
  42. Архив НИЦ «Мемориал» (СПб)
  43. Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  44. Архив НИЦ «Мемориал» (СПб)
  45. Архив НИЦ «Мемориал» (СПб)
  46. Ленинградский мартиролог т. 8 (готовится к печати)
  47. Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  48. Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  49. Евреи в Соловецком концлагере.
  50. Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  51. Архив НИЦ «Мемориал» (СПб)
  52. СОЛОВЕЦКИЕ КОНЦЕНТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ И ТЮРЬМА СТОН
  53. Литовцы в Соловецком концлагере
  54. Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  55. Написание фамилии с одним «с» соответствует двум упоминаниям в базе данных по Жертвам политических репрессий [6]
  56. Ленинградский мартиролог: 1937—1938
  57. ЗАКРЕВСКАЯ-ВАНЬШИНА Валентина. Наше детство недолго было счастливым
  58. Архив НИЦ «Мемориал» (СПб)
  59. Курбатов А. Вредительство в планировании сельского хозяйства. // Социалистическая реконструкция сельского хозяйства. 1933. № 8. С. 165—176.
  60. Шукшин Макар Леонтьевич. Родился в 1912 г., Томская губ.; русский; Член к-за «Пламя коммунизма». Проживал: С-Бардинский р-н, с. Сростки. Арестован 26 марта 1933 г. Приговорен: особая тройка при ПП ОГПУ по Запсибкраю 21 апреля 1933 г., обв.: по ст. 58-2, 7, 11. Приговор: ВМН. Расстрелян 28 апреля 1933 г. Место захоронения — г. Барнаул. Реабилитирован 9 октября 1956 г. военным трибуналом СибВО дело прекращено за отсутствием состава преступления.[7]
  61. Алексей Тепляков. Сибирь: процедура исполнения смертных приговоров в 1920—1930-х годах // Голоса Сибири. Литературный альманах. — Вып. 4. — Кемерово: Кузбассвузиздат, 2006. — 824с.
  62. Как это делали коммунисты (акты об исполнении смертных приговоров, 1933, Западная Сибирь)
  63. Материалы из фондов АРУ ФСБ по Томской обл. и Алткраю: весна 1933 года.
  64. Москалёв Борис. Голодомор. Новый взгляд на трагедию Еженедельник 2000 № 14 (409) 4 — 10 апреля 2008 г. (недоступная ссылка)
  65. Саймон в роли защитника Конаров-Коварских. // Правда. 8 апреля 1933. № 97 (5623) с. 1
  66. Закон о запрещении советского импорта в Англию. Зоологическая ненависть твердолобых к Советской власти. // Правда. 8 апреля 1933. № 97 (5623) с. 1
  67. BRITAIN PUTS CURB ON EMBARGO PLAN // THE NEW YORK TIMES. April 07, 1933
  68. BRITAIN ORDERS BAN ON CHIEF IMPORTS FROM SOVIET UNION // THE NEW YORK TIMES. April 20, 1933
  69. EXPELLED BRITONS CONFER WITH SIMON // THE NEW YORK TIMES. April 25, 1933
  70. Both Nations End Embargoes. // THE NEW YORK TIMES. July 02, 1933
  71. 1 2 3 Александр Орлов. ТАЙНАЯ ИСТОРИЯ СТАЛИНСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ
  72. Жертвы политического террора в СССР
  73. Сообщение Л. П. Берии И. В. Сталину о Н. И. Ежове с приложением протокола допроса (недоступная ссылка — история). Проверено 27 ноября 2012. Архивировано 13 мая 2012 года.
  74. Иосиф Косинский. Искушение Исаака Бабеля. // Время и мы. 1996. № 133. с. 195
  75. Стенограмма Бухаринско-троцкистского процесса. 2 — 12 марта 1938 г. Вечернее заседание 2 марта 1938 года
  76. Ваганьковское кладбище 1933
  77. Роберт Конквест. Большой террор. II. Изд-во «РАКСТНИЕКС» 1991. Перевод с английского Л. Владимирова
  78. Мошенничество, голод и фашизм. // Час пик № 47(397) 23 ноября 2008 года
  79. Мирослава Бердник. Мины голодомора в окопах информационной войны // Русский обозреватель 14.11.2008
  80. Проект по уничтожению Украины // Рабочая Газета № 32 от 19 февраля 2010 г.
  81. Милютинский пер., дом 11

Ссылки[править | править код]