Кувада

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Кува́да (от фр. couvade — «высиживание яиц»[1]) — обрядовая имитация родов мужем роженицы (мужчина симулирует родовые схватки, ложится в постель роженицы, принимает поздравления с благополучным для него исходом родов, нянчит ребёнка и т. п.). Этот обычай является не изолированным явлением, прослеживающимся лишь у одного или нескольких племён и народов. Кувада была распространена во всех частях света и видимо, отвечала некогда важным потребностям общества на определенном этапе его развития[2][3][4].

Исторические сведения[править | править код]

Этот обычай был распространён у многих народов. Его описывали ещё древнегреческие историки: Диодор Сицилийский — на Корсике, Страбон — у кельтов и басков Испании. Именно мужчина принимал поздравления от соседей, лёжа в постели с младенцем, в то время как родившая жена выполняла домашнюю работу и лишь время от времени подходила покормить ребёнка[1]. Такие же обычаи, указывал Страбон, существуют у фракийских и скифских племен. Аполлоний Родосский, отмечал, что у тибаренов, живших на юго—восточном побережье Чёрного моря, что: «когда жёны рожают детей своим мужьям, те ложатся в постель, кричат и хватаются за голову, а женщины балуют их вкусными блюдами и потчуют кушаньями, положенными для рожениц».

Бретон (первый миссионер на Гваделупе в 16351656 годах) писал об индейцах Карибских островов: «У них существует довольно забавная церемония. После родов женщина тут же поднимается и принимается за работу. Муж тем временем располагается в гамаке, поглаживает живот и жалуется на сильную боль».

Обычай кувады еще недавно существовал у индейцев Калифорнии и Южной Америки, в Южной Индии, на Никобарских островах, на Сулавеси, на Борнео, у айнов[5].

Во Франции, в Беарни, рядом с рожающей женщиной клали одежду мужа, чтобы ему передавалась вся боль при деторождении.

Подобные обычаи существовали и у белорусов, а также в Смоленской губернии ещё в XIX веке. Муж при родах жены надевал платье или юбку, повязывал голову платком и стонал[1].

В мифологии и литературе[править | править код]

Изображения божеств и мифологических существ, обладающих одновременно мужскими и женскими признаками, известны с глубокой древности[6]. В ирландском фольклоре (уладский цикл)[7] есть сюжет о том, как Маха, жена Крунху, проклинает всех мужчин Ульстера (Ольстера): «С этих пор позор, который вы навлекли на меня, постигнет каждого мужчину в Ульстере. В часы величайшей нужды вы будете слабы и беспомощны, как женщина при родах, и муки будут длиться пять дней и четыре ночи, и до девятого поколения проклятие это не оставит вас»[8]. Именно поэтому никто из уладов не мог участвовать в сражении во время «Похищения быка из Куальнге», кроме Кухулина, который был настолько молод, что не попадал под действие проклятия.

В средневековом французском рыцарском романе «Окассен и Николетта», присутствует указание на разыгрывание мужем роли беременной жены[9], где приводится описание королевства Торлор (Torelore), король которой лежит в родовых муках, а королева в это время ведёт войско в битву «печёными яблоками, яйцами и свежими сырами»[10]:

«Ложе пышное стоит,

И на нем король лежит.

Окассен замедлил шаг,

Стал пред ним и молвил так:

«Что ты здесь лежишь один?»

— «У меня родился сын

Когда время истечет

И болезнь моя пройдет,

Я отправлюсь в храм святой,

Как велит обычай мой;

Отстою обедню там,

А потом к своим войскам

Вернусь опять».
»

Объяснения[править | править код]

Миссионер Жозеф Лафито, усматривал в куваде смутные воспоминания о первородном грехе, сохранившиеся у отдельных народов. По одной из версий, которая была выдвинута в 1861 году И. Бахофеном кувада зарождается во время перехода от матриархата к патриархату с целью утверждения отцом своих прав на ребенка[11]. Так как старая традиция была очень живучей, и для того чтобы её преодолеть, отцам пришлось совершать обряды, делающие их как бы второй матерью по отношению к ребенку. Э. Тэйлор дополнил объяснение Бахофена статистическими подсчетами, по которым выходило, что кувада встречается лишь у народов, уже перешедших к отцовскому роду. Тем самым оно получало дальнейшее подкрепление.[12].

Д. Фрэзер отрицал всякую связь между кувадой и переходом от матриархата к патриархату и выводил её проявления из родовспомогательной магии[13], по его мнению: «предполагаемые претензии на деторождение со стороны отца выглядят как ошибка наблюдателей». Полагают, что обычаи такого рода связан со стремлением защитить роженицу и новорождённого от злых духов, обмануть их. Отец, в отличие от роженицы, чистый в ритуальном смысле и более сильный, как бы занимал её место и охранял ребёнка и дом от нашествия злых сил. Также возможно, что отец таким образом как бы подтверждал права на ребёнка[5]. Ко времени перехода от группового брака к парному относил куваду советский этнограф В. К. Никольский, который рассматривал данный обычай как «последствие укрепления единобрачия»[14].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 Хазанов А. М. Кувада.. Загадочная кувада: (Этнографы рассказывают) (1978). Дата обращения 9 февраля 2013. Архивировано 13 февраля 2013 года.
  2. Вольфсон С. Я. Семья и брак в их историческом развитии. — Гос. соц.-экон. изд-во, 1937. — 258 с.
  3. Хазанов А. М. Загадочная кувада // Советская этнография. — 1968. — № 3. — С. 116.
  4. Глава III. Пережитки в культуре // Тэйлор Э. Первобытная культура
  5. 1 2 Сергей Васильев. Мужские роды (недоступная ссылка). Журнал "Контекст" №3 (2011). Дата обращения 9 февраля 2013. Архивировано 13 февраля 2013 года.
  6. Пережитки обряда кувады в осетинском нартском эпосе и травестизм в былине «Михайло Потык», iratta.com: Осетия-Алания и Осетины-Аланы. Дата обращения 17 апреля 2018.
  7. М. И. Стеблин-Каменский. Исландские саги. — Худож. лит-ра, 1973. — 888 с.
  8. Недуг Уладов. www.aquavitae.narod.ru. Дата обращения 17 апреля 2018.
  9. А. Г. Баканурский. Жизнь, игра, театральность: (исследование в трех актах с прологом и эпилогом). — Студия "Негоциант", 2004. — 280 с.
  10. А. А. Смирнов. Литература средневековья. Окассен и Николет: старофранцузская песня-сказка. — Академия, 1935.. — С. 94-96.
  11. Институт русской литературы (Пушкинский дом). Русский фольклор. — Наука., 1981. — 232 с.
  12. Институт русской литературы (Пушкинский дом). Русский фольклор. — Наука., 1981. — 232 с.
  13. Вестник древней истории. — Издательство Академии наук СССР., 1948. — 670 с.
  14. Никольский В.К. Детство человечества. — М, 1950. — С. 95.

Литература[править | править код]

  • Михайлова Т. А. «Недуг уладов»: попытка интерпретации. – Сов. этнография, № 2, 1932.
  • Тадевосян Т. В. Пережитки обряда кувады в осетинском нартском эпосе и травестизм в былине «Михайло Потык» // Народы Кавказа: история, этнология, культура. Материалы всероссийской научной конференции с международным участием. ФГБОУ ВПО СОГУ им. К.Л. Хетагурова; ФГБУН СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А. – Владикавказ: ИПЦ СОИГСИ ВНЦ РАН и РСО-А, 2014. – 294 с.
  • Токарев С. Н. Сущность и происхождение магии. «Труды Ин-та этнографии АН СССР», нов. серия, т. LI, М., 1959.
  • Хазанов А. М. Загадочная кувада //Советская этнография, № 3, 1968. — С. 115.
  • Elizabeth Prine Pauls Couvade // Encyclopædia Britannica