Судьба человека

Судьба человека
«Советская Россия», 1990
Автор	Михаил Шолохов
Жанр	рассказ
Язык оригинала	русский
Оригинал издан	1956
Издатель	Газета «Правда»
Выпуск	1956—1957
Носитель	бумажный

«Судьба человека» — рассказ русского советского писателя Михаила Шолохова. Написан в 1956 году. Первая публикация — газета «Правда» (31 декабря 1956, № 366 и 1 января 1957 года, № 1).

Повествовательная структура и стилевые особенности

Почтовая марка, посвящённая 80-летию со дня рождения Михаила Шолохова, (ЦФА [АО «Марка»] № 5564), 1985

Общая характеристика творчества М. Шолохова

Произведения Михаила Шолохова не поддаются стандартной критике, поскольку их нельзя оценивать с позиций отставания от жизни или недостаточно положительного героя. Его повествование характеризуется плавностью, бережным отношением к читателю, непогрешимо рассчитанным лаконизмом, сменой патетики намеренно сниженными эпизодами. В двух-трёх словах автор передаёт глубину страдания и полёт мысли, чередуя их с комическими интермедиями, сравнимыми с шутками могильщика у Шекспира. Основные силы дарования писателя заключаются в размышлениях о путях народа, создающего новую историю, в соучастии радостям и горестям людей, в подлинном знании изображаемого, неповторимом языковом мастерстве и мощи авторского пафоса. Читателям дороги и песенный лиризм «Тихого Дона», и сдержанная горячность «Поднятой целины», и эпичность незаконченного романа «Они сражались за Родину», и скорбь с величавостью «Судьбы человека».

Жанровая природа произведения

Художественный очерк как беллетристический жанр выдвинулся на первое место в советской литературе, временно оттеснив рассказ и новеллу, высшими образцами которых долго оставались произведения Мопассана, Цвейга, Чехова и Бунина. Рассказ «Судьба человека», опубликованный на рубеже 1956–1957 годов, вернул былую славу русской новелле. Этот жанр менее доступен, чем очерк, пьеса или роман, и его всенародное признание свидетельствует о значительном прогрессе в развитии литературного вкуса и эстетической культуры народа. Мастерство рассказа заключается в богатстве словесных красок, зрелости образов, создаваемых в ограниченных рамках, напряжённости фабулы и строгости композиции. Рассказ подлинного мастера — это не развлечение, а чрезвычайное происшествие в жизни читателя, требующее медленного и повторного чтения. Признание рассказа шедевром обязывает к анализу его формы, изучению явных и глубинных компонентов композиции, тех свойств, которым присуща неотразимая сила воздействия на читателя.

Композиционное строение

Рассказ представляет собой двуплановое повествование в прямом значении слова: авторское изложение обрамляет и пронизывает репликами рассказ Андрея Соколова — рассказ в рассказе. Гармоничность двух планов проявляется в том, как первый рассказчик принимает и направляет повествование, в том, что оба, оглядываясь на прожитую жизнь, чувствуют тяжесть на сердце, в двойственности горя и надежды от весеннего пробуждения природы на просторах родины. Автор с открытой душой берёт на себя бремя тяжёлой судьбы чужого человека, ставшего близким ему и читателям. Освобождение из кокона личной судьбы и простор перевоплощения захватывают читателя, если он улавливает пульсацию слияния и разделения двух планов. Несмотря на глубину эмоций, рассказ пронизан мыслью. В авторском плане, отрываясь от весны и земли, читатель видит Андрея Соколова словно из будущего, а в его исповеди — в настоящем.

Текст и подтекст

Речь автора в обрамлении и паузных репликах всегда свежа, строга, лаконична и образна. Весна названа «дружной и напористой» — народный эпитет рядом с неожиданным, сказочно оживляющим. В степи «вспухли» лога и балки, «бешено взыграли» речки — от первобытного анимизма до современного восприятия один шаг, в этом своеобразная двузначность текста. По обочинам держится хрустально поблёскивающий ледок — так можно написать только раз.

В эпизоде переправы через речку Еланку примечателен синонимический спектр названий лодки. Сперва она названа «утлой плоскодонкой», поднимающей не более трёх человек — почти бесстрастное определение. Затем «ветхой лодчонкой» — так она выглядит вблизи. Далее «ненадёжной посудиной» — за этим наименованием читаются беспокойные мысли о том, что она может залиться и пойти ко дну. Шофёр называет её «проклятым корытом» — это прорвавшаяся эмоция, бранная стихия. Но во всём этом нет напряжённости или изысканности, речь Шолохова ярко реалистична и неоднозначна.

Иногда писатель запинается, будто им овладевает косноязычие, но это нужно для контраста перед сильной фразой. Пример — повторение о том, что солнце светило горячо, но это подготовка к лирическому замедлению, когда автор поглощён безмятежным созерцанием, сидя на плетне, суша волосы, следя за облаками. И тем разительнее смена дум и чувств, когда в рассказ вступает Андрей Соколов. Последующие вкрапления авторской речи в монолог и концовка определяют изменения тональностей — от упоения весной до жгучей скорби. Основная тональность — в авторском аккомпанементе, который полнозвучно слышится в концовке: это наболевшая память о бедах русского человека, озарённая верой в них. Хочется думать, что этот человек с несгибаемой волей выдюжит, и около отцовского плеча вырастет тот, кто сможет всё преодолеть, если позовёт Родина. Автор исповедует скорбь о человеке, созданном для светлой жизни, но обречённом на страдания, предчувствующем смерть именно теперь, когда его озарила привязанность к новому сынку. Голос писателя крепнет, покрывая все шумы. В концовке — плач пожилых мужчин наяву, но главное — уметь вовремя отвернуться, чтобы не ранить сердце ребёнка, не дать ему увидеть мужскую слезу. В этой последней реплике автор и Соколов сливаются в одном дыхании, в одном чувстве и в нежности к поколению, идущему заплетающимися ножками. Это концовка, обнажающая подтекст.

Речевая характеристика Андрея Соколова

Речь второго рассказчика строится на трёх компонентах. Первый — просторечие, проявляющееся в синтаксисе (полная форма прилагательного-предиката, винительный времени с предлогом «в», усилительная конструкция «сам я», сочетание родительного падежа числительных даты с предлогом «с») и в лексике («поначалу», «подался», «померли», «ишачить»). Областные вкрапления едва уловимы — несколько словечек, характерных для воронежанина («ворохнуться», «примолчался», «растелешённые», «приспичило», «бедолага»), бранных словечек («падла», «шалава»), союза «аж» и конструкций. Их было бы больше, если бы Шолохов не обходил их, как в контексте, где упоминается «страшный кучерявый, воронежский мат».

Второй компонент — профессиональная терминология: Соколов изучил автодело, сел за баранку грузовой, за рулём ему показалось веселее. Ванюшку он называет «пассажиром», о своей болезни говорит: «Сердце раскачалось, поршня надо менять». Профессионализмов немного, начинающие писатели часто пересаливают в этом.

Третий компонент — солдатская фразеология: «по самую завязку», «гимнастёрка клопаткам прикипала», «проскочишь, Соколов?» — «какой разговор, я должен проскочить, и баста», «дуй, жми на всю железку». Здесь и термины («мины рвутся по их порядкам»), и фронтовая фразеология («пехотка по полю сыпет», «дадим фрицам прикурить»). Разложить солдатские или областные обороты под титулом «источниковедения» легко, но бесполезно. Однако такие наблюдения не лишены интереса — они могут пригодиться и для характеристики литературного направления, и для уяснения поэтики писателя. Шолохов не пренебрегает социально-языковыми штрихами, но и не злоупотребляет ими, ставит их уверенной рукой на нужные места. Его диалектальные обогащения всегда достоверны.

Гораздо более трудная и важная задача — спроецировать стиль персонажа и авторский стиль так, чтобы уловить строй мысли и чувства, чтобы в анализе формы увидеть полнее содержание. Смысловая сторона произведения всегда имеет глубину, а исследователи, разбирающие текст по словам, превращают его в плоскостной. Смысловая одноплановость, двуплановость и многоплановость художественного текста почти непрерывно перемежаются. Внимательный читатель следит за всеми планами смысла, как зритель театрального представления — за всеми полосами сценического поля: авансценой, первым, средним и задним планом. Литературный «спектакль» можно воспринимать с различной глубиной. Полнота понимания обусловлена ситуацией или способностью воспринимающего. Раскрытие того, что «задано» в тексте, во всей его колеблющейся глубине, можно условно назвать «спектральным анализом стиля». Когда методы такого анализа будут отработаны, возникнет стилистика, о содержании которой нечего будет спорить. Дискуссии сейчас бесплодны и свидетельствуют о недовольстве существующей стилистикой.

Свет и тени в повествовании Андрея Соколова

Речь второго рассказчика раскрывает могучий характер, выражает человека «большой души». Он владеет тонким юмором, оскорбительным презрением, говорит с захватывающей страстностью о врагах и деликатной сдержанностью о любимых, с мужественной суровостью о горе, с мудрой проникновенностью о скупо отмеренных простому человеку радостях. Именно в сильных и ярких периодах рассказа нет ни профессионализмов, ни диалектизмов, ни арготизмов, ни специальной лексики, ни грамматических отклонений от нормы. Всё это вводится только в промежуточно-проходные звенья для контрастной тени.

В светлых речевых эпизодах слова и конструкции прозрачны и обладают смысловой глубиной. В воспоминании о расставании на вокзале слово «оторвался» многозначно: и вырвался из объятий, и отторгнут от семьи, и рванулся прочь, подавив нежность. «Взял её лицо в ладони» — в этих словах и грубоватая ласка, и образ прощания с покойницей, порождаемый последними словами «а у неё губы, как лёд». О своей душевной катастрофе — сознании плена — Соколов говорит просто: «нелёгкое это дело понять, что ты не по своей воле в плену». «Понять» здесь — не только уразуметь, но и усвоить до конца, утвердиться раздумьем. Грубоватые слова поясняют это телесно ощутимым образом. Скупой на слова Соколов словно повторяется, но не сразу скажешь так, чтобы «по-человечески дошло» до каждого.

С приглушённой насмешкой рассказывается об игре со смертью: немецкий автоматчик, повинуясь окрику, не застрелил, затем мародёр присмотрелся к сапогам. Соколов протягивает и портянки. Ярость немца — моральная победа пленного. Спокойные жесты пленного контрастируют с поведением захватчика. В изображении врага нет карикатурности, но спокойное презрение сообщается в естественном противопоставлении.

Самое тяжёлое передано бережными словами, их волнующая сила в ассоциативной эффективности. В плену Соколов почти каждую ночь разговаривал с Ириной и детишками, подбадривал их, обещал вернуться. Но он два года разговаривал с мёртвыми. В этих строках нарастание эмоций от лирических до трагических. «Каждую ночь» — забывая ужасы войны, «не горюйте, я крепкий», но второй план — «одна кожа осталась на костях». Надежда неистощима: «опять мы будем все вместе!» — но ответ: «я два года с мёртвыми разговаривал?!» Здесь предел душевного изнеможения, подчёркнуто паузой и словами об удушье.

Последнее горчайшее сказание о похоронах сына передано как сквозь сон: туманно помнится строй, обитый бархатом гроб. Сын лежит в нём и не мой — ведь мой всегда был улыбчивым, узкоплечим мальчишкой с острым кадыком, а тут лежит молодой, плечистый, красивый мужчина с полуприкрытыми глазами, смотрящий в неизвестную даль. Только смешинка прежнего сынишки осталась в уголках губ. Пять лет надежды — и встреча у могилы. В считанные минуты — мучительное раздвоение видимого и возникающего в памяти. Был мальчик, стал командир батареи. Вопрос «мой или не мой?» — без ответа. Полуприкрытые глаза смотрят мимо. Толькина мальчишья смешинка осталась, а товарищи слёзы вытирают. Один не плачет — невыплаканные слёзы засохли на сердце, поэтому оно и болит.

Слова отчаяния и горя — в последних строчках, но не только в них. В каждом звене рассказа, в его спотыкающемся ритме, в двойственности образов, в смещении планов времени — смятение мысли и подавленная боль. Глубокий эмоциональный план — за порогом ясного сознания. Колеблют эту стихию не столько значения слов, сколько эмоциональные разряды от смежности слов и фраз.

Сюжет

Зачин рассказа — первая послевоенная весна на Верхнем Дону — звучит как описание боя, скупо и многозначительно: слышится шипение ветра и гул победоносных вод. Добрые кони — первые действующие лица. Первые строки переносят в мир Шолохова — зримый, пахучий, шумный и деятельный. Переправа на утлой плоскодонке, и здесь вводится первая авторская тема: запах сырости, горечи гниющей ольхи и аромат освободившейся из-под снега земли — это извечное воскресение земли, но и первая послевоенная весна, пробуждение края после фашистского ига. Пейзаж Шолохова, классически светлый и динамичный, выполнен простыми словами, но в нём — горечь, ветхая лодчонка, поваленный плетень — обрывки другой мелодии, отголоски вчерашнего дня. Сразу за этим вводится вторая тема: появление мужчины с маленьким мальчиком.

Сперва даются летучие штрихи портрета: высокий, сутуловатый, приглушённый бас, большая чёрствая рука. Затем пять строк создают образ: большие тёмные руки, сгорбленность, глаза, словно присыпанные пеплом, наполненные неизбывной смертной тоской. В первой паузе рассказа, когда снова вступает голос автора, портрет изменён: рассказчик резко обрывает речь, в тишине слышно клокотание в горле, но слёз нет в его мёртвых, потухших глазах, только дрожат руки, подбородок и губы. Рядом — образ Ванюшки: светлые, «как небушко», глаза, розовая холодная ручонка, детская доверчивость.

Второй рассказчик, Андрей Соколов, не начинает с главной темы. Его речевая характеристика прозрачна: говорит фронтовик, шофёр, бывалый рабочий, человек крутой воли, резкого характера, примученный жизнью. Говорит с юмором, горечью, любовью, ненавистью и презрением. После прибаутки о табаке следует главная тема, сперва в летучей форме, затем полнозвучно: о войне, о плене, о том, как жизнь покалечила его. Эта тема, как в музыкальной композиции, повторяется под конец приглушённо, но ещё более горько: семья, дом — всё рухнуло в единый миг.

Сокрушительные удары судьбы идут чередой, как вариации главной темы. Первый удар — война, эпизод про́водов эшелона: Соколов силой разнял руки жены и легонько толкнул её, хотя «сила была дурацкая». Он крикнул, что она хоронит его заживо. До самой смерти он будет помнить этот момент и не простит себе, что оттолкнул её. Вторая тема — горчайшее сознание вины перед женой, которая осталась в памяти с руками у груди, белыми губами и полными слёз глазами. Сердце до сих пор режут при воспоминании. В конце рассказа он вспоминает, как тяжело расставалась с ним Ирина на вокзале, и понимает, что тогда ей подсказало сердце, что они больше не увидятся, а он её оттолкнул.

Второй удар судьбы — на фронте. В горячке боя Соколов вёз машину со снарядами под артогнём, но тяжёлый снаряд настиг его. Физические муки раскалывают жизнь на куски, моральная пытка пронизывает её безысходно. Очнувшись, он увидел разбитую машину и понял, что находится в окружении, то есть в плену у фашистов. Начинаются круги ада: смерть рядом, немецкий автоматчик случайно не застрелил, овчарки едва не загрызли, встреча со смертью у лагерфюрера Миллера. Третий удар — весть о гибели жены и дочек от немецкой бомбы. Последнее крушение — гибель сына Анатолия девятого мая, в день победы, от немецкого снайпера. Похоронив последнюю радость, Соколов почувствовал, что что-то оборвалось в нём. Последний удар погасил глаза и подорвал сердце. Наступает полузабытьё. Как эпилог — встреча с Ванюшкой, живительная привязанность к беспризорному малышу. Но случается ещё одна неудача: отобрали шофёрскую книжку за то, что сбил корову. Это уже не удар судьбы, а гримаса мелкого беса. Третья тема Соколова — в том, что правды искать нечего, жизнь не богата разумом, а от этой скудости происходят и малые, и большие невзгоды.

В конце рассказа две фигурки уходят: мальчик держится за полу отцовского ватника. Два осиротевших человека, две песчинки, заброшенные ураганом войны. Рассказчик неведает, что ждёт их впереди. Композиция замыкается, но последняя реплика автора выводит из круга.

Два осиротевших человека, две песчинки, заброшенные в чужие края военным ураганом невиданной силы… Что-то ждёт их впереди? И хотелось бы думать, что этот русский человек, человек несгибаемой воли, выдюжит, и около отцовского плеча вырастет тот, который, повзрослев, сможет всё вытерпеть, всё преодолеть на своём пути, если к этому позовёт его Родина.

История создания

Сюжет рассказа основан на реальных событиях. В первую послевоенную весну Шолохов поехал на охоту к степному лиману у хутора Моховского. Присев отдохнуть у разлившейся речки Еланки, он встретил мужчину с мальчиком, направлявшихся к переправе. Путники, приняв Шолохова за шофёра, сели рядом. В разговоре мужчина рассказал о своей судьбе. Когда он собрался уходить, подъехала жена писателя и раскрыла его личность. Шолохова захватил этот рассказ, и он решил: «Напишу рассказ об этом, обязательно напишу». Через 10 лет, перечитывая рассказы Хемингуэя, Ремарка и других зарубежных писателей, Шолохов за семь дней написал рассказ «Судьба человека».

Рассказ посвящён Евгении Григорьевне Левицкой, члену КПСС с 1903 года.

Исследователи «Шолоховского вопроса» (Л. Н. Дода, А. В. Неклюдов) выдвинули идею, что при написании «Судьбы человека» использовалась рукопись пережившего во время войны немецкий плен школьного учителя из Краснодарского края Николая Глушкова, впоследствии известного филолога, который в 1955 году отправил Шолохову первую часть своего романа «Человек с пятнышком».

Экранизация

В 1959 году рассказ был экранизирован советским режиссёром Сергеем Бондарчуком, сыгравшим главную роль. Фильм «Судьба человека» в 1959 году был удостоен главного приза на Московском кинофестивале и открыл режиссёру путь в большое кино.

Литература

• Лейдерман Н. Л. «Монументальный рассказ» М. Шолохова // Русская литературная классика XX века. — Екатеринбург, 1996. — С. 217—245. — ISBN 5-7186-0083-X.
• Ларин Б. А. Рассказ М. Шолохова «Судьба человека» (Опыт анализа формы) // Нева. — М., 1959. — № 9. — С. 199—205.
• Павловский А. Русский характер (о герое рассказа М. Шолохова «Судьба человека») // Проблема характера в современной советской литературе. — М.—Л., 1962.
• Шолохов М. А. Собрание сочинений: В 8 т.. — М.: Гослитиздат, 1960. — Т. 8: Рассказы, очерки, фельетоны, статьи, выступления. — 404 с.

Ссылки

Судьба человека на сайте «Лаборатория Фантастики»