Военный корреспондент

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Военная журналистика»)
Перейти к навигации Перейти к поиску
Газета «Фронтовая иллюстрация» времён Великой Отечественной войны.

Вое́нный корреспонде́нт — журналист, сопровождающий армию, авиацию и флот во время военных действий и освещающий события войны в прессе.

История[править | править код]

Военная журналистика берет начало с возникновением коммуникативных технологий. Довольно рано значение военных сообщений осознал Александр Македонский. В походах его сопровождали специально обученные люди, которые фиксировали его военные успехи и увековечивали их в истории.[1]

Ситуация изменилась с изобретением Иоганном Гутенбергом в 1450 году печатного станка, что позволило оповещать широкую публику о событиях на войне. Одним из первых таких упоминаний было взятие острова Лесбос французскими и венецианскими войсками. Для газет войны стали основным сюжетом.[1]

Первая британская газета Weekly news своим появлением обязана Тридцатилетней войне (1618—1648).

Доминиковски приводит такую историческую ретроспективу военной журналистики[1]

Время Особенности военной журналистики
Античность Сообщения о героях сражений, специально обученные люди.

Цели: прославление подвигов, дезинформация противника, подстрекательство мирного населения воюющих сторон.

Начало XIX века Возникновение медиа, ориентированных на массы — развитие глобальной прессы и глобальных конфликтов.

Первый независимый военный корреспондент. Цель — рост тиражей за счет военных репортажей. Крымская война (1853—1856) — первая информационная война. Первый цензурный прецедент во время Крымской войны (1855).

«Золотой век» 1860—1914 Развитие военной журналистики как профессии.

Внедрение новых технологий (фотосъемка, телеграф), изменение «границ актуальности». Война в изображении большинства газет представляется как далекое, неизведанное приключение.

Первая мировая война Формирование расширенного пропагандистского аппарата.

Жесткая и навязчивая цензура.

Вторая мировая война Расширение финансирования пропаганды и расширение механизмов управления медиа.

Переход от цензуры и контроля над СМИ к управлению военными сообщениями. Массовое внедрение радио и кино в качестве новых медиа.

Война во Вьетнаме Первая так называемая A living-room war (дословно: война в гостиной).

Телевизионные ежевечерние новости с репортажами о войне во Вьетнаме. Практически единственная война без цензурного регулирования. Резкая смена общественных настроений после появления фотографий и видеоматериалов, отражавших ужасы войны.

От Фолкленд до Косово Медиа практически не освещает боевые действия.

Войны проходят без репортеров-очевидцев. «Военные сообщения в реальном времени» за счет спутниковых технологий.

Война в Персидском заливе Развитие управления в СМИ.

Ориентированная на массу подготовка и сопровождение военных действий. Информационная война. Информация и управление СМИ становятся неотъемлемой частью ведения войны. «Вживление» журналистов в ряды войск.

Хотя война давно вызывала интерес журналистов и писателей, первые профессиональные военные корреспонденты появились во время Крымской войны. Н. Берг отправился в Севастополь, откуда писал для журнала «Москвитянин» М. П. Погодина. С английской стороны осаду Севастополя освещал приобретший большую известность корреспондент В. Х. Рассел.

Хотя уже во время Крымской войны передача данных посредством телеграфа была возможна, она редко использовалась из-за недостатка инфраструктуры. Военные сообщения передавались при помощи обычной почты. К этому времени фотография также применялась. Английский журналист Роджер Фентон сопровождал британские войска в Крыму с передвижной фотолабораторией. Однако его фотографии не отражали подлинную картину войны. Они не показывали сцены битв или убитых, а только изображения солдат. Работа Фентона финансировалась британским правительством, с той целью, чтобы «показывать скорректированную картину войны» и перекрывать наблюдения Рассела.[2]

Филипп Найтли (англ.) обозначил период между Крымской войной и Первой мировой войной как «Золотой век» военной журналистики.[3]

Во время Русско-турецкой войны 1878 года при русской армии было уже более двух десятков русских и иностранных корреспондентов, а во время русско-японской войны в маньчжурских армиях побывало 102 русских корреспондента и 38 иностранных.

В войнах XX века значение военных корреспондентов значительно возросло, так как исход войн зачастую существенно зависит от общественного мнения воюющих стран.

В России «Временное положение о военной цензуре» было подписано на следующий же день после начала Первой мировой войны, 20 июля 1914 г., то есть оно готовилось заранее. 20 января и 12 июля был обнародован «Перечень» сведений, которые запрещалось помещать в печати по военным соображениям, вторая его редакция была дополнена новыми запретами. «Временное положение о военной цензуре» учитывало опыт «чрезвычайной охраны». По нему военная цензура устанавливалась в «полном объеме» в местах военных действий и «частично» — вне их. 20 июля 1914 г. по распоряжению начальника Генерального штаба в Петрограде была учреждена военно-цензурная комиссия, хотя здесь, как в городе, находившемся на театре военных действий, уже существовала военная цензура. В марте 1915 г. военная цензура была введена и в Москве, несмотря на то, что вторая столица не находилась в прифронтовых условиях. Военная цензура быстро становится всеобъемлющей, включая в себя и политическую цензуру. В секретном письме от 14 декабря 1915 г. на имя начальника Генштаба председатель Совета министров И. Л. Горемыкин, вновь назначенный на этот пост, подчеркивал: «Военная цензура, просматривая предназначенный к выпуску в свет газетный материал, должна оценивать последний не с одной лишь узковоенной точки зрения, а и с общеполитической».[4]

В начале войны русская пресса растерялась, её деятельность не удовлетворяла даже собственных сотрудников. B.C. Мельгунов — многолетний автор провинциального отдела газеты «Русские ведомости» в докладе, прочитанном в обществе деятелей периодической печати 28 февраля 1916 г. (позже он был опубликован под заголовком «О современных литературных нравах»), говорил: «Наша печать за самым малым исключением повинна в тяжком грехе распространения тенденциозных сведений, нервирующих русское общество, культивирующих напряженную атмосферу шовинистической вражды, при которой теряется самообладание и способность критически относиться к окружающим явлениям». И дальше: «Война оказала разлагающее влияние на значительную часть нашей печати — она лишила её морального авторитета».[5]

С вступлением США в Первую мировую войну в апреле 1917 года резко усилилась антигерманская пропагандистская деятельность американского правительства. Это было в русле подходов к информации со стороны других стран — участниц Антанты, которые придавали этому направлению своей деятельности исключительно большое внимание.[6] Как отмечает С.И. Беглов, «союзники по Антанте стремились держать в поле зрения все цели: противника и его тылы, собственную и союзную аудиторию, а также нейтралов».[7]

Были созданы специальные правительственные органы по управлению прессой. Комитет общественной информации (Си-Пи-Ай) при правительстве США с мая 1917 года публиковал правительственный орган информации «Оффишиэл буллетин», тираж которого к концу войны составлял 118 тыс. экземпляров.[8]

Правительство США оказывало и прямое давление в нужном ему направлении на журналистику внутри страны. И хотя в принципе идея цензуры глубоко чужда американской журналистской традиции, а сборники основных американских законов не содержат этого слова вообще, американское правительство пошло в годы Первой мировой войны на введение прямой официальной цензуры. Под особо жесткий цензурный контроль были поставлены любая информация военного характера и все её источники, включая солдатские письма. Военное министерство регулировало все вопросы, связанные с деятельностью военных корреспондентов, хотя за ними в принципе сохранялось право «правдиво» информировать народ о фактах, касающихся операций армии, но категорически запрещалось выдавать врагу «сведения».[9]

В условиях мировой войны в США были задействованы «Закон о шпионаже» от 15 июня 1917 года, предусматривавший привлечение к уголовной ответственности за «подрыв правительственных кампаний», и принятый в мае 1918 года «Закон о подстрекательстве к мятежу». Тогда же была введена цензура зарубежной почты. Осенью 1917 года был лишен почтовых привилегий и, по сути, закрыт левый общественно-литературный журнал «Мэссиз» («Массы»).[9]

Опыт, приобретенный в годы Первой мировой войны, использовался американским правительством и в последующих войнах и конфликтах. Он стал предметом всестороннего изучения и обобщения, показал плюсы и минусы организации правительственной пропаганды внутри страны и за рубежом.[8]

Французский корреспондент Би-Би-Си Пьер Лефевр ведёт репортаж в Нормандии во время Второй мировой войны

Особенностью военной журналистики СССР было то, что освещением военных конфликтов с непосредственным пребыванием на местах событий занимались, как правило, журналисты, являющиеся военнослужащими. Их репортажи подвергались жёсткой цензуре.

Начиная с 1992 г. военные конфликты на постсоветском пространстве массово освещали уже гражданские журналисты, представляющие огромное разнообразие СМИ.

Взаимоотношения военного командования с журналистами довольно часто характеризуется несовпадением стремлений той и другой стороны. В частности, военное командование предлагает, как ему кажется, наиболее удобные формы сотрудничества с прессой, а они по тем или иным причинам не устраивают журналистов. Прессе хотелось бы видеть в лице командования, прежде всего доступный, надежный, достоверный и своевременный источник информации по темам, волнующим широкие слои общественности. Военные же, как правило, устанавливают свои нормы поведения или функционирования журналистов в зонах их ответственности во время ведения боевых действий. Они могут заставить журналистов получить пропуска, аккредитации, потребовать от них находиться в одном месте. Все это может оправдываться необходимостью сохранения военной тайны, либо обеспечением безопасности работы репортёров. Решение о том, как себя повести в такой ситуации, остается за журналистом. Он может покинуть зону ответственности армии и действовать по своему усмотрению, либо попытаться добыть информацию вопреки запретам. Во многом свобода действий военного журналиста зависит от уровня демократичности государства, в котором он работает и живёт[10] .

Мнения[править | править код]

Значение военной журналистики не раз признавалось различными политическими деятелями, хотя и не раз подвергалась критике.

Наполеон:

Четыре враждебные газеты могут нанести более чувствительный урон, чем 100 тыс. солдат в открытом поле.

Клеменс фон Меттерних:


Трёхсоттысячное войско не сможет завоевать страну и её пределов быстрее, чем дюжина перьев наполеоновских журналистов.

Роберт Капа:


Я надеюсь остаться безработным военным фотографом до конца своей жизни.

Филипп Найтли:

Читателям в Лондоне или Нью-Йорке, далекие сражения в необычных местах, должно быть, казались нереальными, а стиль Золотого Века военной журналистики — где залп орудий, гнев борьбы, генерал храбр, солдаты галантны, и их штыки быстро справляются с врагами — только подпитывает иллюзию о том, что это сплошной волнующий приключенческий роман.

Критике, однако, подвергается деятельность современных армейских пресс-центров в период войны в Персидском заливе: "Многие журналисты страдали от нехватки информации и выражали неудовлетворенность деятельностью армейских пресс-центров. Корреспондент BBC Питер Хант жаловался в эфире: «Мы ждем здесь, в этом безликом ангаре в Катаре, новостей о текущих операциях». Его коллега Пол Адамс назвал тесную комнату, в которой проводились брифинги, «неадекватным рабочим пространством». Особенно возмущали журналистов брифинги невозмутимого бригадного генерала Винса Брукса. После них американские журналисты «рвали на себе волосы в связи с отсутствием информации».[11]

В международном праве[править | править код]

Ст. 13 2-й главы Гаагской международной конвенции установлено, что «газетные корреспонденты и репортёры… в том случае, когда будут захвачены неприятелем и когда последний сочтёт полезным задержать их, пользуются правами военнопленных, если только имеют удостоверение от военной власти той армии, которую они сопровождали»[12].

8 июня 1977 года были приняты Дополнительные протоколы к Женевским конвенциям. В них указано: «Как таковые, они [журналисты] пользуются защитой в соответствии с Конвенциями и настоящим Протоколом при условии, что они не совершают никаких действий, несовместимых с их статусом гражданских лиц, и без ущерба праву военных корреспондентов, аккредитованных при вооруженных силах, на статус, предусмотренный статьей 4 третьей конвенции».

То есть журналисты приравниваются к гражданскому населению, пользуются его правами, в том числе правом на защиту, в то же время, попав в плен, корреспонденты приравниваются к военнопленным[13].

В произведениях культуры[править | править код]

Известные военные журналисты[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 Dominikowski: Massenmedien und Massenkrieg. 1993
  2. Dominikowski: Massenmedien und Massenkrieg.
  3. Dominikowski: Massenmedien und Massenkrieg
  4. Г. В. Жирков. История цензуры в России XIX—XX вв
  5. Мельгунов B.C. О современных литературных нравах
  6. Михайлов С. А. Журналистика Соединенных Штатов Америки
  7. Беглов С. И. Внешнеполитическая пропаганда. Очерк теории и практики. М., 1980. С. 67.
  8. 1 2 Михайлов С. А. Михайлов. Журналистика Соединенных Штатов Америки
  9. 1 2 С. А. Михайлов. Журналистика Соединенных Штатов Америки
  10. А.Князев. Журналистика конфликта
  11. Когда журналист сильнее солдата / / Независимая газета
  12. IV конвенция о законах и обычаях сухопутной войны (Гаага, 18 октября 1907 г.)
  13. Нормы международного гуманитарного права о журналистах в зонах конфликтов

См. также[править | править код]

Литература[править | править код]

  • Роберт Капа «Скрытая перспектива». Клаудберри, 2001
  • Михайлов С. А. Журналистика Соединенных Штатов Америки
  • Phillip Knightly. The first casualty. from the Crimea to Vietnam : the war correspondent as hero, propagandist, and myth maker
  • Matthew Farish. Modern Witnesses: Foreign Correspondents, Geopolitical Vision, and the First World War
  • Mira Beham: Kriegstrommeln. Medien, Krieg und Politik. 3. Auflage. Deutscher Taschenbuch-Verlag, München 1996
  • Dominikowski: Massenmedien und Massenkrieg. 1993
  • Heinz-Peter Preusser. Krieg in den Medien
  • Scott-Barrett, D. W. The Media and the Armed Services. // Military Review. — April 1972. — Vol. 52 — No. 4 — P. 62-76 — ISSN 0026-4148.

Ссылки[править | править код]