Мальсагов, Дзияудин Габисович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Дзияудин Габисович (Габишевич) Мальсагов
Мальсагов, Дзияудин Габисович.jpg
Дата рождения:

1913(1913)

Место рождения:

Старый Ачхой, Ачхой-Мартановский район, Терская область, Российская империя

Дата смерти:

5 апреля 1994(1994-04-05)

Место смерти:

Грозный, Ичкерия

Гражданство:

Flag of Russia.svg Российская империяFlag of the Soviet Union.svg СССРFlag of Russia.svg Россия

Род деятельности:

юрист, историк, общественный деятель, правозащитник

Отец:

Габис

Супруга:

Валентина Петровна

Дети:
  • Зоя;
  • Любовь;
  • Замбек;
  • Алик.
Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Вдова Мальсагова Валентина Петровна на церемонии открытия мемориальной доски в память о своём муже

Дзияуди́н Га́бисович (Габишевич) Мальса́гов (1913 год, Старый Ачхой, Чечня, Терская область, Российская империя — 5 апреля 1994 года, Грозный, Чечня, Россия) — чеченский юрист, историк, правозащитник, общественный деятель.

Биография[править | править вики-текст]

Ранние годы[править | править вики-текст]

Родился в 1913 году в селе Старый Ачхой. В 1915 году его отец был арестован за революционную деятельность[1].

После окончания школы Дзияудин стал учителем начальных классов. Впоследствии был назначен директором неполной средней школы Сунженского, а затем — Старопромысловского района[1].

Получил юридическое образование. С 1931 по 1937 годы работал прокурором, следователем, народным судьёй Курчалоевского и Шалинского районов. В 1937 году стал первым заместителем наркома юстиции Чечено-Ингушской АССР[1].

Депортация[править | править вики-текст]

27 февраля 1944 года по роду своей деятельности стал свидетелем трагедии в Хайбахе. В депортации получил должность первого заместителя председателя Талды-Курганского областного суда. В январе 1945 года он написал письмо о Хайбахской трагедии Сталину. В конце февраля того же года его за это письмо уволили с работы и предупредили, что после повторного письма его убьют[1].

Восстановление республики[править | править вики-текст]

В 1956 году, после разоблачения культа личности Сталина, Мальсагов получил разрешение заняться адвокатской деятельностью. Менее чем через год он стал заместителем председателя Алма-Атинского суда[1].

В июле 1956 года в Алма-Ату приехал Н. С. Хрущёв. Мальсагов добился встречи с Хрущёвым и передал ему письмо, в котором была описана трагедия в Хайбахе. Началось негласное расследование. Была создана комиссия, в которую вошли работники ЦК КПСС, прокуратуры и Совета Министров СССР. Было найдено большое число документов, найдены свидетели событий. Комиссия выехала в Хайбах и нашла документальные подтверждения произошедшего. Однако результаты расследования были засекречены и никогда не публиковались[1].

Из протокола допроса Д. Г. Мальсагова[2]:

« С Н. С. Хрущёвым я встретился в июле 1956 года, когда он приезжал в Алма-Ату. Хрущёв проводил совещание партактива в оперном театре. Я участвовал в работе этого совещания. Мне представилась возможность лично вручить ему заявление о геноциде чеченского народа в Хайбахе, Малхесты и других селах… Хрущёв пригласил в свою комнату, внимательно прочитал заявление и спросил у меня, знаю ли я, какая ответственность ложится на меня, если не подтвердятся изложенные в заявлении факты… Я сказал: “Нужно спросить Председателя КГБ СССР Серова и министра МВД СССР Круглова…”… После этой встречи с Н. С. Хрущёвым была создана комиссия по расследованию Хайбахского преступления во главе с ответственным работником ЦК КПСС Тикуновым… Тикунов приезжал в Казахстан, где я жил. Это было после моей встречи с Н. С. Хрущёвым… В 1956 году эта комиссия выехала в с. Хайбах, в бывшую Чечено-Ингушетию. При осмотре этого места участие принимал и я. При раскопках на месте бывшей конюшни сразу же обнаружили останки людей. Нашли много пуль и гильз от оружия, которым расстреливали чеченцев. Это расследование длилось свыше 6 месяцев. После была составлена справка по результатам расследования… Была проведена огромная работа, допрошены более ста человек. »

В это время как раз обсуждался вопрос о возвращении чеченцев и ингушей на родину. У возвращения вайнахов было немало противников, в том числе в высших эшелонах власти, которые в своё время участвовали в проведении депортации. Вскрывшиеся факты поколебали их позиции[1].

Во время своей поездки по делу Хайбаха, Мальсагов посетил своё село. Свой дом он нашёл разрушенным[1].

В декабре 1956 года был создан оргкомитет по восстановлению Чечено-Ингушетии. В его состав былы включены, кроме Мальсагова, Муслим Гайрбеков, Тангиев, Яндиев, Тепсаев и другие видные представители чеченского и ингушского народов. 16 января 1957 года на его имя пришла правительственная телеграмма, в которой ему предлагалось вернуться в Грозный и начать работу по восстановлению Чечено-Ингушетии[1].

Чеченцы и ингуши за бесценок продавали свои дома и имущество, чтобы получить у чиновников разрешение выехать на родину, толпились на вокзалах, предлагая проводникам пачки денег, чтобы их посадили на поезд[1].

Однако в Грозненской области, как называлась Чечено-Ингушетия после депортации вайнахов, многих не радовало их возвращение. Местное руководство, во главе с первым секретарём обкома КПСС Александром Ивановичем Яковлевым, всячески препятствовало этому[1].

Также сложным оказался вопрос восстановления территориальной целостности республики. Усилиями членов оргкомитета удалось добиться возвращения в её состав значительной части отторгнутых земель[1].

Его жена вспоминала:

« Он ездил по районам, помогал возвращенцам с жильём, заботился об их трудоустройстве. Его редко можно было увидеть дома[1]. »

Чтобы нейтрализовать его бурную деятельность его направили на учёбу в Москву слушателем в Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Там он познакомился с диссидентами Алексеем Костериным и Сергеем Писаревым, сестрой и братьями известного революционера Николая Фёдоровича Гикало[1].

Во время пребывания в Москве занимался наукой — изучал в архивах и библиотеках документы по истории Гражданской войны на Тереке[1].

В то же время он внимательно следил за происходящим у себя на родине. Грозненские власти продолжали свою линию по саботажу восстановления республики. Тогда Мальсагов написал письмо в ЦК КПСС, где изложил факты, свидетельствующие о действиях местных органов власти. Из ЦК приехала комиссия. В кабинете Яковлева состоялось заседание, на котором присутствовал и Мальсагов. В результате бурного обсуждения была признана справедливость его критики местных властей[1].

После беспорядков в Грозном Яковлев был снят с должности. Мальсагов готовился к защите кандидатской диссертации, которая должна была состояться в мае 1959 года[1].

Годы заключения[править | править вики-текст]

25 марта 1959 года Мальсагов был арестован по обвинению в антисоветской агитации и пропаганде. Он был объявлен организатором беспорядков и Верховный суд Чечено-ингушской АССР 30 сентября 1959 года приговорил его к 5 годам исправительно-трудовых лагерей[1][3].

После суда был отправлен в Тайшет, а оттуда в Мордовию. К нему, как к опытному юристу, за помощью обращались другие заключённые. Он написал за время пребывания в Мордовии более 300 заявлений от имени других заключённых. Он был очень уважаемым человеком в колонии. Его единогласно избрали председателем Совета коллектива колонии[1].

В тюрьме с ним случился сердечный приступ и он три месяца после него пролежал в больнице. Жена хотела добиться помилования для него, но он отказался:

« Помилование — это признание моей вины. Я никакого преступления против партии и государства не совершал, мне нечего подавать ходатайство о помиловании. Я добиваюсь своей законной реабилитации[1]. »

Его семья осталась без средств к существованию. Его жена купила в комиссионном магазине печатную машинку и подрабатывала набирая тексты. Но это был очень нестабильный доход. Семье Мальсаговых помогали Алексей Костерин, писатель Саидбей Арсанов и другие. После письма Костерина в ЦК КПСС Валентину Петровну взяли на завод лаборанткой[1].

Супруга Мальсагова окончила вечернее отделение историко-филологического факультета Чечено-Ингушского педагогического института и стала работать учительницей истории[1].

После освобождения[править | править вики-текст]

Мальсагов был освобождён в декабре 1964 года. Он был реабилитирован лишь 4 мая 2002 года [4], поэтому его никуда не брали на работу. Наконец нашёлся человек, который не побоялся взять его на работу — директор «Культторга» Мунаев[1].

В 1970—1980-х годах Мальсагов работал юрисконсультом, а затем — начальником управления мелиорации сельского хозяйства Чечено-Ингушетии. Заочно окончил сельскохозяйственный институт в Орджоникидзе[1].

В годы перестройки[править | править вики-текст]

«Барский дом», в котором жила семья Мальсаговых

В феврале 1990 года он написал о событиях в Хайбахе. Эту статью на свой страх и риск опубликовал редактор газеты «Комсомольское племя» Руслан Сагаев. Но после того, как о статье узнали в обкоме партии, тираж был изъят из киосков. Те номера, что люди успели купить, они передавали из рук в руки, снимали копии и переписывали[1].

В том же году в Хайбах поехала большая группа интеллигенции, в составе которой были руководитель группы «Поиск» Советского комитета ветеранов войны Степан Кошурко, член оргкомитета по восстановлению автономии Ингушетии Салим Ахильгов, корреспондент ТАСС Шарип Асуев, прокурор Урус-Мартановского района, народный депутат Чечено-Ингушетии Руслан Цакаев и другие. Эта поездка вызвала большой общественный резонанс, выявила новых свидетелей преступления, дополнила общую картину новыми фактами[1].

Чрезвычайная комиссия, в состав которой вошли председатель Степан Кошурко, Дзияудин Мальсагов, Салим Ахильгов, Руслан Цакаев и Саламат Гаев составила акт обследования места массового уничтожения местных жителей. В нём говорилось:

« Комиссия считает установленным факт массового уничтожения людей путём сожжения и расстрела в Хайбахе и признаёт это геноцидом[1]. »

Последние годы Мальсагов долго и тяжело болел. Несколько раз имел беседы с Джохаром Дудаевым, пытаясь убедить его в порочности избранного им пути. Скончался 5 апреля 1994 года[1].

Память[править | править вики-текст]

Мемориальная доска на доме, в котором проживал Дзияудин Мальсагов

В 1998 году на фасаде так называемого «барского дома», в котором жил Дзияудин Мальсагов, была установлена мемориальная доска в его честь. В годы второй чеченской войны она была уничтожена. Усилиями его вдовы 7 августа 2012 года мемориальная доска была установлена вновь. Новую доску сделал сын мастера, сделавшего первую мемориальную доску[5].

До начала боевых действий в Грозном была улица имени Мальсагова (ныне Дагестанская)[6].

Семья[править | править вики-текст]

От первого брака у Мальсагова была дочь Зоя, которая стала впоследствии известным в республике врачом. Второй женой была Мальсагова Нура, в браке с которой родилась дочь Любовь. Третья жена Валентина Петровна. В этом браке у них родились два сына — Замбек и Алик. В августе 1996 года младший сын стал жертвой боевых действий в Грозном. Валентина Петровна проживает в Грозном, в «Барском доме», в котором жила с мужем с 1957 года. Дети Зоя и Замбек живут за границей[1]. Дочь Люба проживает в городе Грозном.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 Берсанова Залпа. Судьбы учёных: сборник документальных очерков. — Элиста: ЗАОр "НПП Джангар", 2014. — Т. 1. — С. 201-238. — 464 с. — ISBN 9785945875692.
  2. Александр Черкасов. Крот истории
  3. Жертвы политического террора в СССР
  4. Жертвы политического террора в СССР
  5. Вазаев А. Второе рождение мемориала. Министерство культуры Чеченской Республики (10 августа 2012). Проверено 24 января 2015.
  6. Адуев Валит. Адвокат чеченского народа. Информационное агентство «Грозный-Информ» (26 февраля 2010). Проверено 24 января 2015.

Литература[править | править вики-текст]

  • Берсанова Залпа. Судьбы учёных: сборник документальных очерков. — Элиста: ЗАОр "НПП Джангар", 2014. — Т. 1. — С. 201-238. — 464 с. — ISBN 9785945875692.

Ссылки[править | править вики-текст]