Мальсагов, Дзияудин Габисович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Дзияудин Габисович Мальсагов
Мальсагов, Дзияудин Габисович.jpg
Дата рождения 1913(1913)
Место рождения Старый Ачхой, Ачхой-Мартановский район, Терская область, Российская империя
Дата смерти 5 апреля 1994(1994-04-05)
Место смерти Грозный, Ичкерия
Гражданство Flag of Russia.svg Российская империяFlag of the Soviet Union.svg СССРFlag of Russia.svg Россия
Род деятельности юрист, историк, общественный деятель, правозащитник
Отец Габис
Супруга Валентина Петровна
Дети
  • Зоя;
  • Любовь;
  • Замбек;
  • Алик.
Images.png Внешние изображения
Image-silk.png Вдова Мальсагова Валентина Петровна на церемонии открытия мемориальной доски в память о своём муже

Дзияуди́н Га́бисович (Габишевич) Мальса́гов (1913 год, Старый Ачхой, Чечня, Терская область, Российская империя — 5 апреля 1994 года, Грозный, Чечня, Россия) — чеченский юрист, историк, правозащитник, общественный деятель.

Биография[править | править код]

Ранние годы[править | править код]

Родился в 1913 году в селе Старый Ачхой. В 1915 году его отец был арестован за революционную деятельность[1].

После окончания школы Дзияудин стал учителем начальных классов. Впоследствии был назначен директором неполной средней школы Сунженского, а затем — Старопромысловского района[1].

Получил юридическое образование. С 1931 по 1937 годы работал прокурором, следователем, народным судьёй Курчалоевского и Шалинского районов. В 1937 году стал первым заместителем наркома юстиции Чечено-Ингушской АССР[1].

Депортация[править | править код]

27 февраля 1944 года по роду своей деятельности стал свидетелем трагедии в Хайбахе. В депортации получил должность первого заместителя председателя Талды-Курганского областного суда. В январе 1945 года он написал письмо о Хайбахской трагедии Сталину. В конце февраля того же года его за это письмо уволили с работы и предупредили, что после повторного письма его убьют[1].

Восстановление республики[править | править код]

В 1956 году, после разоблачения культа личности Сталина, Мальсагов получил разрешение заняться адвокатской деятельностью. Менее чем через год он стал заместителем председателя Алма-Атинского суда[1].

В июле 1956 года в Алма-Ату приехал Н. С. Хрущёв. Мальсагов добился встречи с Хрущёвым и передал ему письмо, в котором была описана трагедия в Хайбахе. Началось негласное расследование. Была создана комиссия, в которую вошли работники ЦК КПСС, прокуратуры и Совета Министров СССР. Было найдено большое число документов, найдены свидетели событий. Комиссия выехала в Хайбах и нашла документальные подтверждения произошедшего. Однако результаты расследования были засекречены и никогда не публиковались[1].

Из протокола допроса Д. Г. Мальсагова[2]:

« С Н. С. Хрущёвым я встретился в июле 1956 года, когда он приезжал в Алма-Ату. Хрущёв проводил совещание партактива в оперном театре. Я участвовал в работе этого совещания. Мне представилась возможность лично вручить ему заявление о геноциде чеченского народа в Хайбахе, Малхесты и других селах… Хрущёв пригласил в свою комнату, внимательно прочитал заявление и спросил у меня, знаю ли я, какая ответственность ложится на меня, если не подтвердятся изложенные в заявлении факты… Я сказал: “Нужно спросить Председателя КГБ СССР Серова и министра МВД СССР Круглова…”… После этой встречи с Н. С. Хрущёвым была создана комиссия по расследованию Хайбахского преступления во главе с ответственным работником ЦК КПСС Тикуновым… Тикунов приезжал в Казахстан, где я жил. Это было после моей встречи с Н. С. Хрущёвым… В 1956 году эта комиссия выехала в с. Хайбах, в бывшую Чечено-Ингушетию. При осмотре этого места участие принимал и я. При раскопках на месте бывшей конюшни сразу же обнаружили останки людей. Нашли много пуль и гильз от оружия, которым расстреливали чеченцев. Это расследование длилось свыше 6 месяцев. После была составлена справка по результатам расследования… Была проведена огромная работа, допрошены более ста человек.

»

В это время как раз обсуждался вопрос о возвращении чеченцев и ингушей на родину. У возвращения вайнахов было немало противников, в том числе в высших эшелонах власти, которые в своё время участвовали в проведении депортации. Вскрывшиеся факты поколебали их позиции[1].

Во время своей поездки по делу Хайбаха, Мальсагов посетил своё село. Свой дом он нашёл разрушенным[1].

В декабре 1956 года был создан оргкомитет по восстановлению Чечено-Ингушетии. В его состав былы включены, кроме Мальсагова, Муслим Гайрбеков, Тангиев, Яндиев, Тепсаев и другие видные представители чеченского и ингушского народов. 16 января 1957 года на его имя пришла правительственная телеграмма, в которой ему предлагалось вернуться в Грозный и начать работу по восстановлению Чечено-Ингушетии[1].

Чеченцы и ингуши за бесценок продавали свои дома и имущество, чтобы получить у чиновников разрешение выехать на родину, толпились на вокзалах, предлагая проводникам пачки денег, чтобы их посадили на поезд[1].

Однако в Грозненской области, как называлась Чечено-Ингушетия после депортации вайнахов, многих не радовало их возвращение. Местное руководство, во главе с первым секретарём обкома КПСС Александром Ивановичем Яковлевым, всячески препятствовало этому[1].

Также сложным оказался вопрос восстановления территориальной целостности республики. Усилиями членов оргкомитета удалось добиться возвращения в её состав значительной части отторгнутых земель[1].

Его жена вспоминала:

« Он ездил по районам, помогал возвращенцам с жильём, заботился об их трудоустройстве. Его редко можно было увидеть дома[1].

»

Чтобы нейтрализовать его бурную деятельность его направили на учёбу в Москву слушателем в Высшую партийную школу при ЦК КПСС. Там он познакомился с диссидентами Алексеем Костериным и Сергеем Писаревым, сестрой и братьями известного революционера Николая Фёдоровича Гикало[1].

Во время пребывания в Москве занимался наукой — изучал в архивах и библиотеках документы по истории Гражданской войны на Тереке[1].

В то же время он внимательно следил за происходящим у себя на родине. Грозненские власти продолжали свою линию по саботажу восстановления республики. Тогда Мальсагов написал письмо в ЦК КПСС, где изложил факты, свидетельствующие о действиях местных органов власти. Из ЦК приехала комиссия. В кабинете Яковлева состоялось заседание, на котором присутствовал и Мальсагов. В результате бурного обсуждения была признана справедливость его критики местных властей[1].

После беспорядков в Грозном Яковлев был снят с должности. Мальсагов готовился к защите кандидатской диссертации, которая должна была состояться в мае 1959 года[1].

Годы заключения[править | править код]

25 марта 1959 года Мальсагов был арестован по обвинению в антисоветской агитации и пропаганде. Он был объявлен организатором беспорядков и Верховный суд Чечено-ингушской АССР 30 сентября 1959 года приговорил его к 5 годам исправительно-трудовых лагерей[1][3].

После суда был отправлен в Тайшет, а оттуда в Мордовию. К нему, как к опытному юристу, за помощью обращались другие заключённые. Он написал за время пребывания в Мордовии более 300 заявлений от имени других заключённых. Он был очень уважаемым человеком в колонии. Его единогласно избрали председателем Совета коллектива колонии[1].

В тюрьме с ним случился сердечный приступ и он три месяца после него пролежал в больнице. Жена хотела добиться помилования для него, но он отказался:

« Помилование — это признание моей вины. Я никакого преступления против партии и государства не совершал, мне нечего подавать ходатайство о помиловании. Я добиваюсь своей законной реабилитации[1].

»

Его семья осталась без средств к существованию. Его жена купила в комиссионном магазине печатную машинку и подрабатывала набирая тексты. Но это был очень нестабильный доход. Семье Мальсаговых помогали Алексей Костерин, писатель Саидбей Арсанов и другие. После письма Костерина в ЦК КПСС Валентину Петровну взяли на завод лаборанткой[1].

Супруга Мальсагова окончила вечернее отделение историко-филологического факультета Чечено-Ингушского педагогического института и стала работать учительницей истории[1].

После освобождения[править | править код]

Мальсагов был освобождён в декабре 1964 года. Он был реабилитирован лишь 4 мая 2002 года [4], поэтому его никуда не брали на работу. Наконец нашёлся человек, который не побоялся взять его на работу — директор «Культторга» Мунаев[1].

В 1970—1980-х годах Мальсагов работал юрисконсультом, а затем — начальником управления мелиорации сельского хозяйства Чечено-Ингушетии. Заочно окончил сельскохозяйственный институт в Орджоникидзе[1].

В годы перестройки[править | править код]

«Барский дом», в котором жила семья Мальсаговых

В феврале 1990 года он написал о событиях в Хайбахе. Эту статью на свой страх и риск опубликовал редактор газеты «Комсомольское племя» Руслан Сагаев. Но после того, как о статье узнали в обкоме партии, тираж был изъят из киосков. Те номера, что люди успели купить, они передавали из рук в руки, снимали копии и переписывали[1].

В том же году в Хайбах поехала большая группа интеллигенции, в составе которой были руководитель группы «Поиск» Советского комитета ветеранов войны Степан Кошурко, член оргкомитета по восстановлению автономии Ингушетии Салим Ахильгов, корреспондент ТАСС Шарип Асуев, прокурор Урус-Мартановского района, народный депутат Чечено-Ингушетии Руслан Цакаев и другие. Эта поездка вызвала большой общественный резонанс, выявила новых свидетелей преступления, дополнила общую картину новыми фактами[1].

Чрезвычайная комиссия, в состав которой вошли председатель Степан Кошурко, Дзияудин Мальсагов, Салим Ахильгов, Руслан Цакаев и Саламат Гаев составила акт обследования места массового уничтожения местных жителей. В нём говорилось:

« Комиссия считает установленным факт массового уничтожения людей путём сожжения и расстрела в Хайбахе и признаёт это геноцидом[1].

»

Последние годы Мальсагов долго и тяжело болел. Несколько раз имел беседы с Джохаром Дудаевым, пытаясь убедить его в порочности избранного им пути. Скончался 5 апреля 1994 года[1].

Память[править | править код]

Мемориальная доска на доме, в котором проживал Дзияудин Мальсагов

В 1998 году на фасаде так называемого «барского дома», в котором жил Дзияудин Мальсагов, была установлена мемориальная доска в его честь. В годы второй чеченской войны она была уничтожена. Усилиями его вдовы 7 августа 2012 года мемориальная доска была установлена вновь. Новую доску сделал сын мастера, сделавшего первую мемориальную доску[5].

До начала боевых действий в Грозном была улица имени Мальсагова (ныне Дагестанская)[6].

Дзияудин Мальсагов является одним из действующих лиц фильма «Приказано забыть», посвящённого событиям в Хайбахе.

Семья[править | править код]

От первого брака у Мальсагова была дочь Зоя, которая стала впоследствии известным в республике врачом. Второй женой была Мальсагова Нура, в браке с которой родилась дочь Любовь. Третья жена Валентина Петровна. В этом браке у них родились два сына — Замбек и Алик. В августе 1996 года младший сын стал жертвой боевых действий в Грозном. Валентина Петровна проживает в Грозном, в «Барском доме», в котором жила с мужем с 1957 года. Дети Зоя и Замбек живут за границей[1]. Дочь Люба проживает в городе Грозном.

Примечания[править | править код]

Литература[править | править код]

  • Берсанова Залпа. Судьбы учёных: сборник документальных очерков. — Элиста: ЗАОр «НПП Джангар», 2014. — Т. 1. — С. 201-238. — 464 с. — ISBN 9785945875692.

Ссылки[править | править код]