Рукопожатность и нерукопожатность

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

«Рукопожа́тность» и «нерукопожа́тность» — неологизмы[1]:405, историзмы[1]:405 и окказионализмы[2]:176 русского языка. «Рукопожатным» определяется человек, достойный уважения, которому не стыдно подать (пожать) руку, а «нерукопожатным» — человек, которому приличные люди не подают руки, с которым стыдно общаться[1]:403. «Рукопожатность» в сознании носителей языка практически всегда ассоциируется с либеральной интеллигенцией[1]:407.

Причины широкого распространения[править | править код]

Советский и российский лингвист Елена Шмелёва отмечает, что если такие слова и существовали когда-то ранее в русском языке, то, очевидно, употреблялись крайне редко и в узких социальных группах[1]:407. Автор в 2014 году пришла к выводу, что эти слова в настоящее время получили популярность, потому что «отражают дух времени и стиль общения в социальных сетях». Шмелёва озвучивает версию нескольких блогеров, которые считают, что моду на эти слова задал какой-то известный человек (возможно, Дмитрий Медведев, который был в 2008—2012 годах президентом Российской Федерации), а всплеск активности употребления слов при этом обнаруживается в августе 2010 года[1]:407.

Исследователи Ю. Акимова, В. Лебедев и З. Минеева пишут, что одно из первых употреблений однокоренного сложного прилагательного «нерукоподатный» связано с передачей Владимира Соловьева «К барьеру» 2007 года, когда телеведущий назвал «нерукоподатным» Эдуарда Лимонова[2]:177.

Украинский филолог Лара Синельникова считает, что «динамика политического дискурса создает особую интерактивную среду общества и власти и объясняет постоянное пополнение политического словаря, прежде всего через фиксацию неологизмов (например, оценка политической личности через номинацию „рукопожатность“ или „нерукопожатность“)»[3]:246.

Версии происхождения слов[править | править код]

Шмелёва сообщает, что самый ранний пример употребления слова «нерукопожатный», который её удалось обнаружить, встретился в русской эмигрантской печати в статье писателя-перебежчика Григория Климова «Протоколы советских мудрецов» и датируется 1981 годом: «На это Солженицын заявил в печати, что это, дескать, не президент Форд считает его нерукопожатной личностью, а наоборот — это он, Солженицын, не хочет осчастливить президента Форда своим визитом!»[1]:406.

Шмелёва при этом допускает, что есть и более ранние примеры использования. В частности, пишет она, Москве в 1992 году впервые на русском языке была опубликована книга Дмитрия Леховича «Белые против красных. Жизнь генерала Антона Деникина», в которой встречается слово «нерукопожатный»: «Савинкову они вообще не доверяли, а поведение после корниловского выступления ставило его в глазах офицерства в категорию „нерукопожатных“ людей». Предисловие данной книги сообщает, что русский текст был подготовлен автором практически одновременно с английским изданием книги в 1947 году, и, если он не был подвергнут поздней редакторской обработке, Шмелёва не исключает, что слово «нерукопожатный» бытовало в русской эмигрантской среде еще в послевоенные годы. Есть также версия что в русскую эмиграцию «нерукопожатность» перекочевала еще из среды революционной интеллигенции, в частности, Дмитрий Ермольцев замечал в 2012 году: «Возрождаются своеобразные повадки революционной интеллигенции, которую хлебом не корми, лишь бы кому руку не подать, желательно — всем миром (Бердяев вспоминает, как политические ссыльные договаривались сообща: пожимать ли руку менту, навещавшему их по долгу службы. Николай Александрович, аристократ по крови и духу, предпочитал разрешать данный вопрос в индивидуальном порядке)»[1]:407.

В ряде источников авторство «нерукопожатности» приписывается диссиденту Лидии Чуковской. Так, например, считает журналист Ксения Туркова. Шмелёва пишет, что рассматривающие автором «нерукопожатности» Чуковскую тем самым относят слово к диссидентскому дискурсу 1960-1970-хх годов — периоду широкого распространения в самиздате статей и писем Чуковской в защиту Синявского и Даниэля, Бродского, Солженицына и других авторов. Журналист Антон Носик утверждает, что помнит слово «нерукоподатность» с детства. Он пишет: «Мама моя в 1970‑е годы употребляла это слово. То есть, может быть, она его и в 1960‑е тоже употребляла, просто у меня не было возможности его тогда понять»[1]:406-407.

Лингвистический анализ[править | править код]

Несмотря на то, что слов «рукопожатный» — «нерукопожатный» нет в словарях русского языка, их значение понятно как носителям русского языка, так и иностранцам, изучающим русский язык. «Рукопожатный» — это человек, достойный уважения, которому не стыдно пожать руку, а «нерукопожатный» — которому приличные люди не подают руки, с которым стыдно общаться. И хотя значения этих слов в целом понятны, они и стоящие за ними представления о жизни воспринимаются многими носителями русского языка как необычные. Часть носителей языка считает, что это новые слова и новая категория оценки человека и его поведения, другая часть думает, что это устаревшие, забытые слова и понятия. В зависимости от данных представлений об истории понятия «(не)рукопожатность», слова могут рассматриваться и как неологизмы, и как историзмы[1]:404.

Особенно популярны слова «рукопожатный» — «нерукопожатный» в интернет-коммуникации[1]:407.

Интернет-словари, реагирующие на появление новых слов раньше академических словарей, включают эти слова в свои словники. Например, в интернет-словаре синонимов дается четыре синонима к слову нерукопожатный — бессовестный, непорядочный, неразборчивый в средствах, нечистоплотный. С высокой степенью вероятности эти слова со временем появятся и в толковых словарях современного русского языка[1]:409.

Авторы Ю. Акимова, В. Лебедев и З. Минеева предполагают что окказионализм «рукопожатность» образован от имени прилагательного. Слово само по себе выражает высшую степень одобрения, что проявляется в одиночном восклицании «Рукопожимаю!»[2]. По мнению исследователей, генетически первым было префиксальное прилагательное со значением негации, и в этом заключается общая логика появления подобных неологизмов: «первыми вербализуются более сильные негативные эмоции; слово прижилось и дало жизнь абстрактным существительным на „-ость“»[2]:177[4]:38-39

В культуре и обществе[править | править код]

На сайте латвийского русскоязычного издания Meduza с 2015 года предлагается игра «Рукопожатность», с двумя опциями, в которой можно играть от имени «либерала» или «патриота»[5]. Смысл игры заключается в демонстрации фото разных известных людей, о которых требуется угадать, является ли он рукопожатным или нет для группы, за которую выступает играющий. Сайт также уточняет, что «Редакция не несет ответственности за тех людей, которые с момента публикации игры вдруг стали нерукопожатными»[6].

Некоторые исследователи считают, что мем «рукопожатный» был популяризирован в интернет-коммуникации, блогах, форумах, социальных сетях вымышленным сатирическим персонажем Львом Щаранским. Персонаж, не будучи автором неологизма, предложил своё определение: «рукопожатный» — это «человек, которому не устыдятся пожать руку демократические журналисты, оппозиционеры, диссиденты, геи-активисты. Можно сказать, представляет собой самого креакла». В этом значении мем «рукопожатный» закрепился в медиапространстве и позиционируется показательным примером образа мышления либералов-западников, признаком радикальной либеральной идеологии. От мема произошло множество производных, также активно употребляемых в блогосфере слов. Например, глагол «рукопожимать» означающий наивысшую степень одобрения, слово «рукопожометр» — некий вымышленный прибор для измерения «рукопожатности» и другие[7].

Социальные механизмы отсечения индивидуума или части общества путем ограничения общения существовали с дописьменной древности, с античности, например, наиболее известным примером стал остракизм. Современным западным аналогом нерукопожатости выступает культура отмены (англ. cancel culture) при которой человек или определённая группа лишаются поддержки и подвергаются осуждению в социальных или профессиональных сообществах, как в онлайн-среде и в социальных медиа, так и в реальном мире[8][9].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 Шмелёва Е. Я. Слово нерукопожатный как символ нашего времени // Труды Института русского языка им. В. В. Виноградова, Институт русского языка имени В. В. Виноградова РАН. № 2. — 2014. — С. 401—411.
  2. 1 2 3 4 Акимова Ю. В. Лебедев А. А. Минеева З. И. Актуальное словообразование в свете новых информационных технологий // Ученые записки Орловского государственного университета. Социальные науки. № 1 (57). — 2014. — С. 172—178. — ISSN: 1998—2720
  3. Синельникова Л. Н. Семантика и стилистика языковых корреляций дискурса власти // Дискурсы власти: коллективная монография / [Астафурова Т. Н. и др.] ; Н. А. Меркурьева, А. В. Овсянников, А. Г. Пастухов (отв. ред.). — Орёл: ФГБОУ ВО Орловский гос. инcтитут культуры, 2015. — 378 с. — ISBN 978-5-904977-70-2
  4. Соснина Л. В. Фразеологизмы как производящая основа для образования прилагательных-композитов. // Новые горизонты русистики. № 8. — 2019. — С. 33-40. — ISSN: 2522—1787
  5. Тендрякова М. В. Играющая цивилизация: игровые стратегии формирования личности // Исследователь/ Researsher. — № 1-2 (21-22). — 2018. — С. 55-67. — ISSN: 2414—1100
  6. Рукопожатность. Проверьте, отличаете ли вы «правильных» людей от «неправильных». Игра «Медузы» // Meduza, 30 июня 2015
  7. Кузнецов И., Морозова О. Анонимный аккаунт как генератор политических интернет-мемов // Ценностные ориентиры современной журналистики: сб. науч. Ст. III Международной науч.-практич. конференции 24-26 сентября 2015 г. Пенза: ПГУ, 2015. 136 с.
  8. McDermott, John. Those People We Tried to Cancel? They're All Hanging Out Together (англ.). The New York Times (2 November 2019).
  9. Что такое «культура отмены». РБК (19 июля 2020).

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]