Солярис (роман)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Солярис
Solaris
Автор:

Станислав Лем

Язык оригинала:

Польский

Год написания:

1960

Публикация:

1961

Перевод:

Д. Брускин (1962, 1988)
Г. Гудимова, В. Перельман (1976)

«Соля́рис», в некоторых русских переводах «Сола́рис» (польск. «Solaris» от лат. Solaris – солнечный) — фантастический роман Станислава Лема, описывающий взаимоотношения людей будущего c разумным океаном планеты Солярис.

Сюжет[править | править исходный текст]

Действие романа «Солярис» разворачивается в далёком будущем. Повествование происходит от первого лица доктора Криса Кельвина, в романе присутствуют две сюжетные линии: пребывание Кельвина на исследовательской станции «Солярис» и документальное изложение истории открытия и исследования планеты в форме знакомства Кельвина с научной библиотекой на борту станции.

Солярис и соляристика[править | править исходный текст]

Планета Солярис[1] была открыта более чем за 130 лет до описываемых в романе событий. Солярис — спутник системы двойной звезды, который движется по сложной орбите около обоих светил. Диаметр приблизительно на 20 % больше земного, присутствует атмосфера, непригодная для дыхания человека. Первоначально Солярис не привлёк внимания учёных, но через несколько лет обнаружилось, что орбита планеты не соответствует законам небесной механики: по расчётам Солярис должен был упасть на поверхность одной из звёзд, но из-за необъяснимых флуктуаций этого не происходило. При последующем исследовании планеты оказалось, что практически всю её площадь покрывает океан из живой студенистой субстанции, которая и является единственным обитателем планеты. Эта субстанция могла изменять орбиту планеты без каких-либо инструментов, путём непосредственного влияния на метрику пространства-времени. Сначала выдвигалось множество гипотез о природе, организации и уровне развития Океана, но после ряда исследований учёные сделали вывод, что Океан — существо, обладающее высокоразвитым разумом, и действия по коррекции орбиты планеты он предпринимает вполне сознательно.

С момента обнаружения странностей в орбите планеты берёт начало наука соляристика, основной задачей которой стало установление контакта с мыслящим океаном. Была построена научно-исследовательская станция «Солярис», представляющая собой лабораторию, оборудованную всем необходимым для изучения Океана, которая парит над поверхностью планеты благодаря антигравитационным устройствам. Кроме станции по круговой орбите вокруг Соляриса вращается саттеллоид (искусственный спутник), предназначенный для контроля орбиты, сбора данных и связи с Землёй.

Обнаружилось, что Океан способен образовывать на своей поверхности замысловатые структуры, построенные с применением сложнейшего математического аппарата. Анализ электромагнитных и гравитационных волн, генерируемых океаном, выявил определённые закономерности. Однако многочисленные попытки контакта провалились одна за другой: хотя Океан и отвечал на различные воздействия исследователей, в его реакциях не удалось найти никакой системы. При этом и сам Океан осуществлял некоторые действия, которые земляне интерпретировали как попытку контакта с его стороны, однако их не удалось понять. Таким образом, все собранные факты ничуть не продвинули исследователей на пути понимания того, как же можно общаться с океаном.

Образования на поверхности планеты Солярис под светом разных солнц (в представлении художника Доминика Синьоре):

Соляристика, несмотря на усилия выдающихся учёных в её рядах, стала своеобразной описательной наукой, которая накопила огромный массив фактов, но не смогла сделать из них никаких определенных выводов. Через некоторое время наступил застой, всё большее число специалистов разочаровывались в соляристике и склонялись к выводу, что попытки контакта с Океаном бесперспективны из-за слишком больших различий между ним и людьми. Экипаж станции «Солярис» сократился до трех-четырех человек, и смысл ее существования стал подвергаться сомнению.

Не ищем мы никого, кроме людей. Не нужно нам других миров. Нам нужно зеркало […]. Мы хотим найти собственный, идеализированный образ, это должны быть миры с цивилизацией более совершенной, чем наша. В других мы надеемся найти изображение нашего примитивного прошлого.

Крис Кельвин на станции[править | править исходный текст]

Прибытие главного героя романа — доктора Криса Кельвина — на борт исследовательской станции Солярис на научное дежурство происходит в период кризиса соляристики и угасания интереса к изучению планеты.

Выйдя по прилёте из шлюза, доктор сразу обнаруживает хаос и запустение. Он ожидал встретить троих обитателей: Гибаряна, Снаута и Сарториуса. Однако несколькими часами ранее доктор Гибарян покончил жизнь самоубийством. Двух других членов экипажа Кельвин находит в состоянии глубокой депрессии, на грани помешательства. Выясняется, что причиной психических отклонений экипажа является появление на станции существ, которых можно было бы назвать фантомами, если бы они не были, с точки зрения землян, вполне материальны. Единственное объяснение их появления — фантомы созданы океаном Соляриса. Судя по происходящему с Кельвином и редким оговоркам его коллег, фантомы являются точными, как во внешности, так и в поведении, копиями людей (во всяком случае — живых существ), ранее знакомых человеку, причём таких, с которыми связаны острые, травмирующие воспоминания, или материализацией его фантазий, зачастую неприятных или аморальных, которых сам человек стыдится. Кельвину Океан посылает его девятнадцатилетнюю жену Хари, которая за десять лет до описываемых событий покончила с собой (отравилась) после размолвки с ним.

Кельвин начинает понимать, что и ему недалеко до потери рассудка. Он проводит над собой ряд опытов, позволяющих убедиться, что всё с ним происходящее — реальность, а не бред или галлюцинация. При этом он находит свидетельства того, что и Гибарян проводил аналогичные опыты. Кельвин пытается избавиться от фантома Хари, отправив её в ракете в полёт за пределы станции, но это не помогает — Хари появляется опять, точно такая же, причём не помнящая своего предыдущего появления. Кельвин уже не в силах сопротивляться её присутствию и начинает просто жить и общаться с ней, как с обычной, реальной женщиной.

И Кельвин, и его коллеги пытаются понять, как устроены «фантомы». Исследование тканей фантомов показывает, что они являются точными моделями обычных человеческих тканей, построенными из каких-то неизвестных структур, стабилизированных силовыми полями, очевидно, генерируемыми Океаном. Фантомы при физическом воздействии чувствуют боль, но при повреждениях очень быстро восстанавливаются. Фантом не может ни покончить с собой, ни быть убит; будучи внешне вполне мёртвым, он через короткое время «воскресает» в прежнем виде. Ткани восстанавливаются даже после участия в химических реакциях (кровь Хари восстановилась в пробирке после сжигания кислотой) и по-видимому могут быть уничтожены только аннигиляцией. Но даже после аннигиляции фантом вскоре возвращается. Фантомы (по крайней мере, Хари) ощущают себя «настоящими» людьми, имеют память (со значительными провалами) и чувства, но при этом каким-то образом «привязаны» к человеку, которому явились: они физически не могут долго выносить его отсутствие. Со временем, находясь рядом с человеком, фантом всё более «очеловечивается», приобретает черты, не свойственные оригиналу (точнее, воспоминаниям человека об оригинале) и становится всё более самостоятельным.

Доктор Кельвин на самом себе ощущает все проблемы и разочарования, которые испытала соляристика. Люди изучают Океан, но и Океан своеобразно изучает их. Причём делает это безжалостно, не отдавая отчёта в том, что так он может повредить изучаемому. Во весь рост встаёт вопрос, над которым уже давно бьётся наука об Океане: возможен ли в принципе контакт разумов, между которыми, кажется, нет вообще ничего общего?

Контакт означает обмен какими-то сведениями, понятиями, результатами… Но если нечем обмениваться? Если слон не является очень большой бактерией, то океан не может быть очень большим мозгом.

Хари сначала начинает догадываться о своей нечеловеческой сущности, а прослушав запись, оставленную Гибаряном для Кельвина, окончательно убеждается в истинном состоянии дел. Тем временем Кельвин и Снаут принимают решение продолжить экспериментальную работу. Они снимают энцефалограмму мозга Кельвина и направляют в различные участки океана пучки жёсткого гамма-излучения, промодулированные ею. Пока продолжаются эксперименты, Сарториус находит способ уничтожения фантомов в аннигиляционной камере станции и предлагает ликвидировать фантом Хари. Кельвин, уже воспринимающий фантом как реального человека, горячо возражает, Снаут склоняется к точке зрения Сарториуса. Снаут пытается убедить Кельвина, что их действия нельзя воспринимать через призму человеческих моральных норм, так как сама ситуация уже далеко вышла за пределы морали; Кельвин, не найдя возражений и понимая умом правоту коллеги, не может, тем не менее, согласиться с ним и обдумывает варианты действий, которые позволили бы ему сохранить Хари. В конце концов решение принимает сама Хари: втайне от Кельвина она добровольно соглашается на аннигиляцию.

Когда и после такой убийственной попытки контакта не удалось добиться какой-либо внятной реакции, учёные приходят к выводу, что присутствие людей больше не имеет смысла. Кельвин подаёт рапорт руководству с предложением о прекращении дальнейших экспериментов, предлагая эвакуировать экипаж и вывезти его на Землю. Находясь в состоянии нервного шока после гибели Хари, он даже обдумывает возможность нанести по Океану лучевой удар генераторами антиматерии. Однако позже, когда становится ясно, что новые «фантомы» перестали появляться, это расценивается как некая реакция Океана на эксперимент. Кельвин решает остаться и продолжить попытки установить контакт с Океаном.

История создания[править | править исходный текст]

К концу 1950-х Станислав Лем уже был признанным мастером жанра. В «Солярисе» он начал отходить от утопических настроений своих ранних произведений и стал больше склоняться к крупной романной форме литературы. Основная часть книги была написана примерно за 6 недель в июне 1959 года, когда Станислав Лем был в Закопане.

Спустя год писатель вернулся к роману и закончил последний раздел. Впоследствии Лем уже не мог найти место, где остановился и продолжил книгу.[2]

Автор о создании романа[править | править исходный текст]

В те годы я был особенно хорошо информирован о новейших научных течениях. Дело в том, что краковский кружок был чем-то вроде коллектора научной литературы, поступавшей во все польские университеты из США и Канады. Распаковывая эти ящики с книгами, я мог «позаимствовать» заинтересовавшие меня труды, в частности «Кибернетику и общество» Норберта Винера. Всё это я проглатывал по ночам, чтобы книги пришли к их истинным адресатам как можно быстрее. Набравшись так ума-разума, я в течение нескольких лет написал романы, за которые мне и теперь не стыдно,— «Солярис», «Эдем», «Непобедимый» и т. д.


Я думаю, что в начале своего писательского пути я сочинял исключительно вторичную литературу. На втором этапе («Солярис», «Непобедимый») я достиг границ пространства, которое в общем-то было уже исследовано.

Все романы типа «Солярис» написаны одним и тем же способом, который я сам не могу объяснить… Я и теперь ещё могу показать те места в «Солярис» или «Возвращении со звёзд», где я во время писания оказался по сути в роли читателя. Когда Кельвин прибывает на станцию Солярис и не встречает там никого, когда он отправляется на поиски кого-нибудь из персонала станции и встречает Снаута, а тот его явно боится, я и понятия не имел, почему никто не встретил посланца с Земли и чего так боится Снаут. Да, я решительно ничего не знал о каком-то там «живом Океане», покрывающем планету. Всё это открылось мне позже, так же, как читателю во время чтения, с той лишь разницей, что только я сам мог привести всё в порядок.

… «Солярис» я считаю удачным романом…

— С. Лем. «Моя жизнь»

Культурное влияние[править | править исходный текст]

Роман оказал большое влияние на развитие научной фантастики, книга неоднократно экранизировалась и переведена более чем на 30 языков, в том числе и на русский.

По мнению Бориса Стругацкого, роман Лема входит в десятку лучших произведений жанра и оказал «сильнейшее — прямое либо косвенное — влияние на мировую фантастику XX века вообще и на отечественную фантастику в особенности».[3]

Сергей Лукьяненко в романе "Звёзды — холодные игрушки" дает неявную ссылку на "Солярис": "...А была целая планета, имевшая разум. Океан разумной протоплазмы, с которым никто не смог установить контакт… и Алари получили приказ..."

Русские переводы[править | править исходный текст]

На русском языке отрывок романа впервые появился в переводе В. Ковалевского в № 12 журнала «Знание-сила» за 1961 год (глава «Соляристы»). В 1962 году роман в сокращённом переводе М. Афремовича был опубликован в № 4-8 журнала «Наука и Техника», а затем, в сокращённом переводе Д. Брускина, в № 8-10 журнала «Звезда». Позднее появился более полный авторизованный перевод Брускина. В 1976 году роман был заново переведён Г. А. Гудимовой и В. М. Перельман.[4]

Интересно, что в переводах Ковалевского и Афремовича планета и океан называются «Соларис» и это имя женского рода, в соответствии с польским оригиналом (женский род имя океана имеет и в позднем переводе Гудимовой и Перельман). В переводе Брускина используется написание «Солярис», причём это имя имеет мужской род (по-видимому, для согласования со словом «океан»), и в этой форме наиболее прочно вошло в русский язык.

В первом русском переводе романа имелись купюры в заключительной главе «Древний мимоид» — был выброшен диалог Кельвина и Снаута о природе Океана как «ущербного бога», неспособного понять и признать приобретенную в процессе очеловечивания способность своих фантомов к самостоятельным поступкам[5].

Экранизации и инсценировки[править | править исходный текст]

«Солярис» — это книга, из-за которой мы здорово поругались с Тарковским. Я просидел шесть недель в Москве, пока мы спорили о том, как делать фильм, потом обозвал его дураком и уехал домой… Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно. Но я-то писал и думал совсем наоборот.

  • «Солярис» (США, 2002) — реж. Стивен Содерберг. Эта экранизация также не вызвала у Лема восторга, хотя он и воздерживался от её прямой «разгромной» критики:

Содерберг сделал «Солярис» — я думал, что худшим был «Солярис» Тарковского… Я ничего не написал о том, что фильм мне нравится. Я не написал, что он мне не нравится. Это не то же самое. Знаете, добрый злодей это не то же самое, что злой добродей. Есть разница… Мне ведь не говорили, чтобы я соглашался, потому что заработаю денег, а только «вы не имеете понятия, какие технические возможности есть у Голливуда», и я поверил. Я не предполагал, что этот болван, извините, режиссер, выкроит из этого какую-то любовь, это меня раздражает. Любовь в космосе интересует меня в наименьшей степени. Ради Бога, это был только фон. Но я все-таки человек достаточно воспитанный. Поэтому не набросился на этого Содерберга, это не имеет смысла. У меня была стопка американских рецензий, и я видел, что все старались, потому что Содерберг известен, исполнитель главной роли очень известен, и поэтому на них не навешивали всех собак… Кроме этого, автору как-то не положено особо возмущаться, ну не положено.

— Журнал «Lampa», Варшава, 2004, №4

Ошибки в романе[править | править исходный текст]

  • В романе точно указана масса живого океана — 17 биллионов (польск. bilionów) тонн. Указаны также размеры планеты Солярис (радиус на 20 % больше радиуса Земли) и общая площадь суши (меньше территории Европы, то есть около 10 млн км²). Если допустить, что «биллион» в данном случае интерпретируется по длинной шкале и означает «миллион миллионов» (1012), а плотность студенистого океана примерно равна плотности воды, то его объём — 17 000 км³ (объём земного Мирового океана 1,34·109 км³), а глубина в среднем всего лишь около 2 сантиметров, что не согласуется с его описанием в тексте, как полновесный океан глубиной до нескольких миль. Если же имелась ввиду короткая шкала, то вообще получается глубина, неразличимая глазом.
  • В конце романа описывается процесс аннигиляции фантома Хари как вспышка света и слабая воздушная волна, причём это происходило на станции. Если принять массу искусственной девушки за 50 кг, а массу антивещества, необходимого для реакции аннигиляции также 50 кг, то мощность взрыва составила бы 2,35 гигатонн тротилового эквивалента или примерно 40 «Царь-бомб».
  • В романе описывается, как Кельвин доказывает себе, что окружающее не является плодом его воображения, сравнив сообщённые сателлоидом данные о своей траектории с соответствующими вычислениями, сделанными большим калькулятором станции. При этом он рассуждает следующим образом: «… если цифры, сообщенные сателлоидом … являются плодом моего воображения, то они … не смогут совпасть с другим рядом — вычисленных данных. Мозг мой может быть больным, но ни при каких условиях он не в состоянии произвести вычисления, выполненные большим калькулятором станции, так как на это потребовалось бы много месяцев. А следовательно, если цифры совпадут, значит, большой калькулятор станции на самом деле существует, и я пользовался им в действительности, а не в бреду». Легко понять, что эти рассуждения неверны, ведь если бы и спутник, и его сообщение, и станция, и её компьютер существовали лишь в больном воображении Кельвина, то больной мозг легко мог бы вообразить себе, что два ряда цифр совпадают. Правильность подобных рассуждений означала бы возможность опровергнуть солипсизм.

Ссылки[править | править исходный текст]

Wikiquote-logo.svg
В Викицитатнике есть страница по теме
Солярис (роман)

Примечания[править | править исходный текст]