Махараль из Праги

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Статуя Махараля в Праге

Йехуда́ Ли́ва (Лёв, Лев, Леб) бен Бецале́ль (рабби Лёв, известен как מַהֲרַ"ל, Махараль ми-Праг) (1512(1512) (?), Познань — 17 сентября 1609, Прага) — крупнейший раввин и галахический авторитет, мыслитель и ученый в XVI веке. Обладал обширными познаниями не только в области раввинистической литературы, но и в области многих светских наук, в особенности в математике. Дружил со знаменитым астрономом Тихо Браге [1].

Биография[править | править вики-текст]

С 1553 г. по 1573 г. был окружным раввином в Моравии, затем переехал в Прагу, где основал иешиву и общество изучения Мишны. В 1584-88 гг. был главным раввином Познани. В 1588 г. вернулся в Прагу, где оставался до 1592 г. (в этом году был принят императором Рудольфом II). С 1592 г. до 1597 г. снова стал главным раввином Познани, а с 1597 года до конца жизни — главным раввином Праги.

Легенды о Махарале[править | править вики-текст]

Старонова синагога в Праге (чеш. Staronova synagóga)

Согласно легенде, Махараль, не испугавшись бушующего пламени, сумел во время большого пожара Праги спасти библиотеку императора Рудольфа II. Позднее во время военного парада он остановил внезапно взбесившегося коня императора одним словом. После этих событий он стал личным другом императора.

Могила рабби Лёва на Старом еврейском кладбище в Праге

Нет достоверных сведений о том, что Махараль занимался «практической каббалой», включавшей элементы магии, хотя легенда и приписывает ему создание пражского Голема — искусственного человека, который предотвращал антиеврейские выступления. Синагога и могила Махараля на Старом еврейском кладбище в Праге до сих пор служат местом паломничества.

К надгробию бен Бецалеля приходят паломники со всего мира, люди разных вер и национальностей. Бытует поверье о том, что если, загадав желание, по древнему еврейскому обычаю положить на могилу камешек — это желание исполнится. Иногда свои мечты и надежды люди записывают на бумажке и кладут под камешек либо засовывают в трещину надгробия. Но каждый, желающий изменить судьбу, должен помнить, что прошения исполняются со своеобразной справедливостью: одни получат буквально то, что загадывали, а не к чему действительно стремилось сердце; другим многое дастся, но и многое отнимется; третьи осознают, что счастье было лишь в погоне за счастьем, а теперь осталось только в воспоминаниях.

Наследие Махараля[править | править вики-текст]

Махараль широко известен благодаря своим трудам, в частности суперкомментариям к комментариям Раши на Тору, а также комментариям к апокалиптическим аггадот, работам по этике, философии и Каббале. Самый известный его труд «Нетивот олам» («Тропы мира») оказал большое влияние на последующее развитие еврейской этической мысли.

Большое внимание Махараль уделял вопросам педагогики. Он считал необходимым учитывать возраст учащегося при выборе предметов преподавания, осуждал общепринятые методы изучения и преподавания Талмуда и одобрительно высказывался об изучении светских наук, не противоречащих принципам иудаизма.

В своих многочисленных произведениях Махараль рассматривает проблему взаимоотношений Бога с еврейским народом, а также проблему галута, его причины и пути к избавлению. Наиболее подробно эти вопросы рассматриваются в сочинениях «Тиф’ерет Исраэль» («Слава Израиля») и «Нецах Исраэль» («Вечность Израиля»).

Махараль выступал за полную свободу выражения идей и мыслей, и был идейным предшественником борцов за свободу слова в Европе.

Махараль внёс важный вклад в теорию познания. Согласно его взглядам, есть два вида знания, которые должны быть чётко разделены, - религиозное знание и научное знание. Первое абсолютно и приходит от Бога, а второе относительно. В качестве яркого примера Махараль приводит только что появившуюся в 1543 году систему Коперника, не называя его по имени. По мысли Махараля появление «мастера новой астрономии» показывает шаткость научных знаний, ведь даже астрономия оказалась сомнительной (из книги Махараля «Беэр ха-Гола», которая вышла в 1598 году, это первое известное упоминание коперниканской революции в еврейской литературе). Полагают, что чёткое разделение науки и теологии подготовило почву для занятий науками у евреев без давления теологических догм, и наоборот, предотвратило нападки на верования на научной базе. [2]

Полемизируя с утверждением христиан, согласно которому изгнание еврейского народа с его родины свидетельствует о том, что Бог оставил некогда избранный им народ, Махараль утверждает, что богоизбранность Израиля является безусловной. Она не зависит ни от заслуг патриархов, ни от исполнения Израилем воли Всевышнего. Избрание еврейского народа Богом вечно и неотменимо, ибо оно вытекает из самой природы Израиля.

Относясь отрицательно к попыткам искусственно приблизить избавление, Махараль призывал к покорности Божьей воле, которая установила естественный порядок в мире. Избавление придет в назначенное время. Ему будут предшествовать небывалые страдания Израиля. В аллегорических толкованиях Махараль апокалиптических аггадот образ Мессии утрачивает личные черты и приобретает более глобальный характер.

В исследованиях, посвященных богатейшему духовному наследию Махараля, поражает разнообразие и противоречивость взглядов на место Махараля в еврейской культуре. Его рассматривают как предтечу хасидизма и популяризатора каббалы; в нем видят гуманиста, но также — наследника средневекового аскетизма и благочестия. Махараль оказал большое влияние на рава Авраама Кука и стал одним из источников религиозного сионизма, но он же с небывалой прежде силой связал состояние изгнания (галут) с самой сущностью народа Израиля. Согласно его трактовке, галут есть нарушение естественного порядка, тройная аномалия: Израиль отторгнут от своего естественного местопребывания (Эрец-Исраэль), подчинен чужеземцам и рассеян. Обычно исследователь (или последователь) Махараля выбирает, в зависимости от собственных интересов, лишь одну из сторон его учения.

Махараля некоторые считают непоследовательным и эклектичным мыслителем, однако эта характеристика относится скорее не к самому Махаралю, а к современному восприятию его наследия. Учение самого Махараля отличается своей последовательностью, и той или иной фразе можно найти почти идентичное толкование в различных его книгах (к примеру, в «Гур арье», «Хидушей аггадот» и «Нетивот олам»). Это дает возможность разъяснять мысли Махараля, исходя из его же книг.

Ученики[править | править вики-текст]

Махараль был одиноким мыслителем, многие идеи которого далеко опередили свое время и до сих пор звучат современно. Прямых учеников у Махараля не было. В памяти поколений сохранились многочисленные легенды об Махарале, свидетельствующие о том удивлении и преклонении, которые вызывала его личность, но также и о непонимании современниками глубины и оригинальности его мысли.

В истории еврейской мысли Махаралю принадлежит особое место. У него не было прямых последователей, но практически каждое движение в иудаизме считает его одним из своих предшественников.

Труды Махараля[править | править вики-текст]

Свои труды начал публиковать в весьма преклонном возрасте.

  • В 1578 году, в возрасте 66 лет, опубликовал свой первый труд — «Гур арье» («Молодой лев») — суперкомментарий к комментарию Раши на Пятикнижие и значительное его расширение.
  • В 1582 — анонимно опубликовал книгу «Гвурот Ашем» («Мужество Всевышнего»), посвящённую Песаху. В предисловии к этой книге описал Махараль свои планы выпустить целую серию книг, которые охватят все сферы еврейской философии. В эту серию он планировал включить: толкования Агады, фундаментальные труды о вере иудаизма и о качествах души, а также семь книг о значении каждого из еврейских праздников.
  • В 1595 году был опубликован труд «Нетивот олам» («Тропы мира») о наилучших душевных качествах в двух томах. Эти книги считаются наиболее простыми для понимания и обычно рекомендуется начинать изучение Маараля именно с них.
  • В 1598 году, в возрасте 86 лет, опубликовал «Тиф’ерет Исраэль» («Слава Израиля»), посвящённый Дарованию Торы (Шавуот).
  • В течение двух последующих лет были опубликованы: «Беэр ха-Гола» («Колодец изгнания»), «Нэр мицва» («Свеча заповеди») и «Ор хадаш» («Новый свет»).

Вследствие своего преклонного возраста, Махараль не смог завершить свои планы и книги «Ха-Гдола» о Шаббат, «Сэфер ха-Ход» о Суккот и «Шамаим ва-Арец» о Рош ха-Шана и Йом Киппур так и не были написаны. Другие книги, которые были написаны, но не были опубликованы (главным образом, галахические труды) погибли в пожаре, во время погрома в 1689 году. Тем не менее, в трудах Махараля содержится немало его высказываний на тему Шаббата и праздников, которые дают возможность получить представление о его воззрениях в этой области.

Как правило, труды Махараля посвящены тем или иным еврейским праздникам.

  • «Гвурот Ашем» (ивр. «גבורות ה»‏‎‎‎, «Мужество Всевышнего») о Песахе
  • «Тиф’ерет Исраэль» (ивр. «תפארת ישראל»‏‎‎‎, «Слава Израиля») о Даровании Торы (Шавуот)
  • «Нецах Исраэль» (ивр. «נצח ישראל»‏‎‎‎, «Вечность Израиля») о Девятом Ава и избавлении (геуле)
  • «Нэр мицва» (ивр. «נר מצוה»‏‎‎‎, «Свеча заповеди») о Хануке
  • «Ор хадаш» (ивр. «אור חדש»‏‎‎‎, «Новый свет») о Пуриме
  • «Хидушей аггадот» (ивр. «חידושי אגדות»‏‎‎‎, «Новые толкования Агады») — серия книг философских толкований Агады в Талмуде.
  • «Нетивот олам» (ивр. «נתיבות עולם»‏‎‎‎, «Тропы мира») о наилучших душевных качествах в двух томах.
  • «Диврей негидим» (ивр. «דברי נגידים»‏‎‎‎, «Слова учителей») комментарии к Пасхальной Хаггаде.
  • «Гур арье» (ивр. «גור אריה»‏‎‎‎, «Молодой лев») — пояснения к комментарию РАШИ на Пятикнижие и его расширение в пяти томах.
  • «Дерех ха-Хаим» (ивр. «דרך החיים»‏‎‎‎, «Жизненный путь») — толкование трактата Мишны «Авот» («Поучение отцов»).
  • «Беэр ха-Гола» (ивр. «באר הגולה»‏‎‎‎, «Колодец изгнания») — сборник статей в защиту иудаизма от нападок церкви.
  • «Драшот ха-Маараль» (ивр. «דרשות המהר"ל»‏‎‎‎, «Толкования Торы Маараля») — сборник статей, посвященных Торе, Субботе Раскаяния (Шаббат Тшува) и Великой Субботе (Шаббат ха-Гадоль).
Время деятельности Махараль из Праги в истории иудаизма

Педагогический идеал Махараля[править | править вики-текст]

Идеальный ученик, согласно Махаралю, должен усвоить сначала весь корпус традиционных текстов - Танах, Мишну и Талмуд, ставя перд собой единственную цель - запомнить их как можно лучше, и не пытаясь раньше времени извлекать из них какой какой бы то ни было смысл - только то, что нужно для запоминания, может сопутствовать этим текстам75. Лишь после этого может он переходить к "пилпулу истинному", т.е. к занятиям Талмудом, и, вдохновляемый страхом Небес и тем, "что глаза его видят", указывать.Галаху для действия.

Этот идеал полностью противоположен современной Махаралю (да и нам тоже) системе еврейского образования, в которой, во-первых, Галаха указывается из Мишны, а не из Талмуда (хотя и при неполном знании, говорит Махараль, указывающий Галаху в "соответствии с тем, к чему обязывает его интеллект, <...> лучше того, кто устанавливает [Галаху] из какого-нибудь сочинения и не знает совсем ее смысла, - словно слепой, идет он по дороге"76), и, во-вторых, средства, которые выдают за вспомогательные, т.е. способствующие изучению текстов Торы, приобретают самостоятельное значение, т.е. оказываются целью, а не средством, и в результате они препятствуют, а не помогают изучению текстов.

Во времена Махараля таким "средством" был пилпул. Вытесненный из своей законной сферы указания Галахи, пилпул стал безответственным "чистым искусством", не требующим уже столь фундаментальных познаний, какие нужны были для указания Галахи, но все еще обладающим огромной популярностью и способным принести овладевшему им не только известность, но и доходную престижную должность. Владеть пилпулом значило слыть знатоком Торы, система образования просто выполняла отчетливый социальный заказ, и Махараль хорошо понимал это:

   А если говорят отцу отрока, чтобы заставил сына своего изучать систему Галахи [т.е. текст Талмуда] и пока не учить Тосафот, - как будто говорят ему, что [сын его] вовсе не будет учиться, ибо ничего не желает отец, кроме известности77.

Что же мог противопоставить Махараль этому общественному желанию, подкрепленному уже сложившейся структурой польских ешив? Ничего, кроме совершенно неконструктивной истины и - довольно странных для Махараля, чуть ли не заискивающих, - призывов к ученикам:

   А вы, ученики драгоценные, которым дал Всевышний сердце их - сердце слышащее и разум восприимчивый, доблесть ваша - для Торы. Не отдавайте вашу доблесть ни чужим, ни вещам ложным, но примите в расчет будущность вашу, сколь велика награда мужей Торы, и что для вас произведут годы занятий ею. А чего достигните вы занятиями пустыми, за которые нет награды?78 

Складывается впечатление, что в этом призыве присутствует осознание Махаралем слабости своей позиции, утопичности его идеала. В самом деле, что привлекательного для себя могли найти ученики в зубрежке огромного количества текстов, в приобретении знаний, которыми они пока еще, до окнчания первого этапа обучения, не могут пользоваться? Награду за выполнение заповеди? Пожалуй, этот стимул является действенным лишь при условии существования хотя бы маленькой общины, в которой такое изучение признается ценностью. Но в современных Махаралю общинах бытовали другие ценности.

Интересно, что такой апологет интеллекта и его возможностей как Махараль оказывается сторонником независимой от понимания зубрежки. Впрочем, точнее было бы сказать, что какое-то понимание ("традиция", "приметы") необходимо, иначе Тору и не запомнить, но оно не должно существовать отдельно от текста, заслонять его своей вещественной, зримой - и потому обманчивой ценностью.

   ...нет завершенности в пребывании Торы возле человека, и нужно делать ограду к Торе, чтобы не отошла Тора от человека, а это [делается] посредством традиции и примет, ибо вещь, у которой есть примета, делается знакомой человеку так, что пребывает в действительности возле него и совершенно ему открыта, - не в потенции к мудрости, а в действительности совершенно. <...> Потому и нужны ему приметы, что посредством их Тора перед ним раскрыта и возле него Тора в действительности, как сказано "вложи ее в уста их". Но не так у людей совершенно пустых, такие вообще не нуждаются в приметах, ибо они таким бесполезны79.

"Людям совершенно пустым", т.е. свободным от текста, нечего помнить, стало быть, "приметы", "традиция" таким не нужны. В формуле "традиция - ограда для Торы" Махараль делает ударение на последнем слове. Сначала Тора - потом традиция, ограждающая ее от забывания. Сначала выучить текст - потом понимать его, не забывая при этом, что понимание нужно лишь для памяти. "чтобы не отошла Тора от человека, <...> но пребывала в действительности возле него".

Педагогическое учение Махараля часто сравнивают с идеями естественного воспитания, ненасильственного продвижения от простого к сложному, выдвинутыми чуть позже его земляком Яном Коменским. Однако это сходство грозит обернуться противоположностью. Действительно, Махараль часто говорит о том, что маленький ребенок не способен понять объяснения Тосафот. Но что же он способен учить? Просто тексты Танаха, Мишны и Гемары - без объяснений (или, в крайнем случае, с минимальными объяснениями, не отвлекающими силы учеников от текста). Гирса де-янкута - зубрежка с детства...

Несколько схематично педагогический идеал Махараля может быть сведен к простой формуле: сначала - жизнь для Торы, затем - Тора для жизни.

Сначала - человек должен рассматривать все, что есть у него, как средство для запоминания Торы, лишенное самостоятельной ценности. Потом - вся Тора рассматривается как средство решения жизненных проблем, указания Галахи для действия.

Этот идеал, который мудрецы Талмуда называли изучением Торы во имя ее самой, при всей своей непрактичности обладает одним важным свойством: это - истина. И она, эта истина, противоположна современной практике, в которой изучение Торы стремится стать средством для решения жизненных проблем, а результатом изучения должна быть жизнь, лишенная самостоятельной ценности.

К такому переворачиванию приводит смешение, преждевременная актуализация неоформившейся еще ученической Торы, согласование ее с требованиями жизни, которое приводит к последующему порабощению жизни искалеченной Торой, т.е. к трагическому для них обеих положению. Во времена Махараля таким требованием жизни было обучение пилпулу, высоко ценимому в обществе.

(Наше время выдвигает более разнообразные требования - это и сионистское воспитание, и создание общины, и формирование национальной самоидентификации, и приобщение к религии, и многое другое. Каждое из этих требований, с одной стороны, подталкивает ученика к тексту, раскрывает его перед ним, и, с другой стороны, тут же закрывает, подменяя текст своими идеями и "ценностями". По сути дела, никакая организация, никакая общественная сила не заинтересована в знаниях учеников. И спонсоров, и учителей интересует лишь воспитание, адаптация к той жизни, которую они прочат своим ученикам, и в таком "воспитании" знания являются только средством, и потому оттесняются на второй план.)

Только зрелый интеллект способен быть актуальным. Только зрелая, сознающая свою силу Тора способна подчинится требованиям жизни, отвечать на ее запросы. В этом, кажется, весь критический пафос Махараля. Махараль и его Голем

Жизнь продолжается, несмотря на всю свою неправоту. Так было во времена Махараля, то же происходит и сейчас. Интеллект все еще не в состоянии совладать с ней, неразумной, и удовлетворить все ее желания, не отказываясь при этом от самого себя.

В чем же практическая ценность учения Махараля из Праги, если воплощение его идеалов оказывается невозможным? Сам Махараль не отделял себя от общины, не противопоставлял себя, как обладателя истины, остальным неразумным евреям. Более того, он был раввином и руководителем общин, а в 1597 г. стал главным раввином Праги. Его книги были напечатаны, они вышли в свет, стали частью жизни, - той самой жизни, из которой они выламывались своими нереалистичными требованиями, своей до сих пор не утоленной болью, своей странной, ни на что не похожей красотой. Как сказала Фрима Гурфинкель: "Собрание его сочинений стоит на полке в каждом интеллигентном доме - ну и что дальше?"80.

По иронии судьбы Махараль, никогда не увлекавшийся тем, что называют "практической каббалой", стал героем легенды, приписывающей ему создание Голема - искусственного человека, сделанного из глины и оживленного перестановками букв Тайного Имени. Нужные буквы были открыты во сне Махаралю, озабоченному в то время разысканием надежной защиты пражских евреев от нападок соседей-христиан. Этот Голем (которого Махараль назвал Йосефом, а в народе ласково звали Йоселе-голем или Йоселе-немой) был соединением низшей материи - глины и грязи, праха земного - и высшего интеллекта, заключенного в буквах Имени. От него было много пользы общине и немало неприятностей, он обладал большим могуществом и большой глупостью (вероятно: могуществом глины и глупостью интеллекта - или наоборот?) и должен был выполнять повеления лишь самого Махараля, - но его жена тоже пыталась использовать силу Йоселе в своем хозяйстве...

Не отразилось ли в этой легенде народное отношение к самому Махаралю, точнее - к его учению? Он, всегда такой добрый и внимательный, готовый помочь и заступиться за слабого81, создал что-то очень важное и поражающее воображение, возможно даже, что в этом - долгожданное избавление наше, и уж он-то, наверное, знал, как этим пользоваться, да вот беда - увлекся чем-то своим, непонятным, забыл обо всем и оставил нас в неведении...

Но сегодня, может быть, нам не вредно вспомнить о его концепциях, так и не востребованных жизнью, - не для того, конечно, чтобы все менять, переделывать и разрушать, нет, - просто так, чтобы знать, что есть еще что-то, кроме системы образования отечественной, израильской и американской, - нечто несуществующее и неосуществимое, но, может быть, единственное, что придает смысл нашим усилиям, одновременно обесценивая их.

И тогда мы увидим, что "обучение еврейским ценностям" есть ни что иное, как указание Галахи из Мишны, и потому не может быть конечной целью еврейского образования, как ни распространено это заблуждение в самых разных кругах. И потому неправ М.Росенак, утверждая:

   Когда мудрецы Талмуда постановили, что устная традиция, рапространяющая законы Торы на все случаи жизни, значимее Письменной Торы, они имели в виду, что дух иудаизма заключается именно в обязательном характере всех ценностей Торы82.

Живой "дух иудаизма", его интеллектуальное начало (точнее - завершение) заключается, как говорит Махараль, только в Талмуде. Но не будем спешить и рассмотрим концепцию М.Росенака, разработанную во влиятельном Центре им.Мелтона и хорошо отражающую современное состояние умов, чуть более подробно.

Кажется, главной альтернативой преподаванию ценностей автор считает "язык Галахи, являющийся центральным в еврейской традиции и издавна считающийся единственным способом посвящения в еврейскую жизнь"83. Однако, судя по приведенным в книге примерам этого "языка", термин "Галаха" означает вовсе не Талмуд (так его понимали мудрецы Талмуда), но - алаха псука, т.е. Мишна. Поэтому широко распространенное убеждение, "что теологически обучение Галахе является самым правильным подходом"84, явлется ошибочным. И дело не только в том, что, как справедливо замечает автор, "преподавание того, что теологически верно, но в данных обстоятельствах ученикам совершенно чуждо, вообще нельзя считать преподаванием"85. Дело еще и в том, что это неверно именно "теологически" - по крайней мере, с точки зрения Махараля.

Более того, с той же самой точки зрения преподавание "ценностей" ничем не отличается от преподавания Галахи - образы мысли, равно как и образы действия являются в лучшем случае Мишной86, а скорее - "приметами" и "традицией", которые, как известно, не нужны "людям совершенно пустым", т.е. незнакомым с текстами, для которых эти "приметы" и "традиции" должны служить оградой. Хотелось бы верить, что даже при таком преподавании ученики все же столкнутся с текстами и запомнят пасук - другой.

Чему же мы в действительности учим своих учеников? По моим наблюдениям, подавляющее большинство учителей "традиции" сознательно преподают Мишну, т.е. в лучшем случае - свое, но чаще - чужое понимание... чего? В лучшем случае - текстов, но чаще - просто жизни. Более того, такое положение дел осознается как правильное, отвечающее "духу иудаизма". Ну как же, ведь Танах - это не просто литература, это - святая Книга, и потому детям лучше не читать ее вовсе, чем читать с идеологически невыдержанной позиции...

Урезанное до невозможности, как-то подспудно, что ли, изучаемое Писание, однобокая чужая Мишна, - но это еще пол-беды. Хуже обстоит дело с Талмудом. Его нельзя выучить, это явление принципиально устное, но он воспринимается учеником непосредственно от учителя. Способ, каким учитель соотносится со своей Мишной, то, как он увязывает ее с окружающей жизнью и с Писанием, - это и есть Талмуд, который он преподает. При отсутствии зрелого интеллекта, способного совладать с Мишной и вступить в прямой равноправный диалог с жизнью и Писанием, все варианты Талмуда располагаются между двумя полюсами.

Первый - это полное слияние учителя со своей Мишной, позволяющее ему с совершенно искренней жестокостью отрицать все не укладывающиеся в его Мишну явления жизни и Писания, в том числе - свою "прошлую жизнь" и нынешний мир своих учеников.

Второй полюс - это полное порабощение, чисто внешнее подчинение Мишне, так и не ставшей своей, раздвоенное сознание учителя, вынужденного обстоятельствами жизни преподавать то, к чему он сам равнодушен, то, что он не понимает и не принимает, и держать фигу в кармане, находя в этом странное удовольствие.

Неудивительно, что, сталкиваясь с такими вариантами Талмуда, ученики перенимают прежде всего - цинизм, в чем бы он ни проявлялся: в принятии ли учительской Мишны или в огульном отрицании и его Мишны и, самое печальное, не его Писания.

Нет ничего плохого в том, что учитель преподает Мишну, - на то он и учитель, рав, чтобы иметь свой собственный взгляд на вещи. Только нашим ученикам нужен пока не рав, а меламед, заставляющий их заучивать Хумаш. В прежние времена считалось, что меламед не должен быть большим мудрецом, - умел бы только читать. Может быть, в начальной школе это и сейчас возможно - просто читать с детьми Тору? Все-таки: бен хамеш ле-микра...

Но если уж дети подросли, им не обойтись без рава и без Мишны. Они вынуждены учить все сразу - Писание в интерпретации учителя, т.е. вместе с его Мишной. Какой же - в идеале - должна быть эта Мишна?

В народе Израиля Мишна никогда не была совершенно единой, но сейчас ее разнообразие просто немыслимо. Какую же выбрать, какая из них более правильная, более еврейская? Да никакая. Мишну не выбирают - она есть. Не существует правильной еврейской одежды, правильных еврейских танцев, правильного еврейского образа жизни. Есть, конечно, Галаха и заповеди - но это относится уже к Талмуду, а мы пока говорим о Мишне. И потому образ жизни и образ мысли русских евреев ничуть не менее еврейский, чем у обитателей Меа Шаарим87, существенным различием является здесь только одно - знание текстов. Нет нужды перенимать чужую Мишну, ее вообще не нужно перенимать, воспроизводить, тиражировать. Нужно просто искать в ней заповедь, т.е. заниматься Талмудом.

К Торе можно прийти с любого места, и любая Мишна одинаково далека от Торы. Чужаку, стоящему на одной ноге, Гиллель сказал его же собственную Мишну, изречение греческого мудреца: "чего не хочешь себе, не делай другому - в этом вся Тора", а потом добавил: зиль гмор, т.е. иди и займись Талмудом88. Только Талмуд вправе изменять уже имеющуюся Мишну, и только он может ее утвердить, доказать ее истинно еврейскую природу.

Но для занятий Талмудом нам понадобились бы все другие Мишны, в каждой из которых запечатлен свой образ Торы. И, возможно, нам удалось бы обнаружить их единство за внешне непримиримыми противоречиями расколотого еврейского мира, и сказать, нисколько не кривя душой: элу ве-элу диврей Элоким хаим, - и то и другое слова Бога живого. Для этого и нужен-то только взгляд со стороны - но не равнодушный и невежественный, а заинтересованный и понимающий. Но обязательно - со стороны, со своей особой точки, находящейся вне остального еврейского мира.

Конечно, это утопия, я не спорю. Мы по-прежнему не можем толком выучить своих детей, и Мишна предписывается спонсорами, а не выбирается нами. Но, по крайней мере, это особое положение - вне еврейского мира - у нас уже есть.

И еще нечто есть у русских евреев, о чем я пытался сказать в своей предыдущей статье89. Это - особое отношение к литературе, воспринятое от русской интеллигенции. Очень уж это отношение напоминает Талмуд в трактовке Махараля - такое же странное опрокидывание максимально отделенного от материи интеллекта непосредственно в практическую жизнь, осмысление жизни через книгу и осмысление книги через жизнь. Может быть, это тот самый Талмуд, потерянный евреями еще в XVI веке, и нам не хватает лишь Писания? Но это "лишь" остается для нас неразрешимой проблемой: как изучать Писание, не потеряв при этом себя, свою особую Мишну и свой настроенный на русскую литературу Талмуд? Как доказать ученикам, их родителям, учителям, наконец, необходимость изучения Писания, оставаясь при этом в рамках существующей школьной и культурной традиции, не прибегая к предательской помощи какой-нибудь жестоковыйной Мишны, уничтожающей наш Талмуд?

Конечно, это невозможно. И "все больше у нас пробелов в Торе, и так доколе не придет учитель наш праведный, и отведет глупость сердец наших, и чудеса Торы своей нам явит. Амен, да будет на то воля Его - вскоре, в наши дни! Амен." Приложение

Махараль из Праги (р. Йеуда Лива бен Бецалель). Педагогические фрагменты

декабрь 1996 - март 1997 Опубликовано в альманахе "Новая еврейская школа" №3, 1998

В современной культуре[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

  • Byron L. Sherwin, Mystical Theology and Social Dissent: The Life and Works of Judah Loew of Prague (Fairleigh Dickinson University Press, 1982)
  • Rivka Schatz, «Maharal’s Conception of Law- Antithesis to Natural Law» Jewish Law Annual Vol. VI.
  • Rivka Schatz, «Existence and Eschatology in the Teachings of the Maharal» Immanuel 14 (Spring 1982) 66-97; Immanuel 15 (Winter 1982-3) 62-72.
  • Moshe Zuriel «Numbers: Their meaning and Symbolism According to Maharal» [Hebrew] HaMaayan 18:3 (1978) 14-23; 18:4 (1978) 30-41, reprinted in Sefer Ozrot Gedolei Yisroel (Jerusalem:2000) volume 1, pp. 204—228.
  • Martin Buber, «The Beginning of the National Idea» On Zion: The History of an Idea. (New York, Schocken Books, 1973).
  • Otto Dov Kulka, «The Historical Background of the National and Educational Teachings of the Maharal of Prague» [Hebrew] Zion 50 (1985) 277—320.
  • Benjamin Gross, Netzah Yisrael (Tel Aviv: Devir, 1974)
  • Mordechai Breuer, «The Maharal of Prague’s Disputation with Christians: A Reappraisal of Be’er Ha-Golah» in Tarbiz (1986) 253—260
  • Adlerstein Y. Be’er Hagolah: The Classic Defense of Rabbinic Judaism Through the Profundity of the Aggadah. New York, NY: Mesorah Publications, 2000. ISBN 1-57819-463-6.
  • Aharon Kleinberger, The Educational Theory of the Maharal of Prague [Hebrew] (Magnes: 1962).
  • Andre Neher, Jewish Thought and the Scientific Revolution: David Gans (1541—1613) and his times (Oxford-New York: Littman Library, 1986)
  • Neher, Faust et le Maharal de Prague: le Mythe et le Reel (Paris: Presses Universitaires de France, 1987);
  • Neher, Le Puits de l’Exil: la Theologie Dialectique du Maharal de Prague (Paris: A. Michel, 1996)
  • Neher, Mishnato shel ha-Maharal mi-Prague, Reʾuven Mass, 2003.
  • Gross, Benjamin, Yehi Or (Reʾuven Mass, 1995).
  • Gross, Benjamin, Netsah Yiśraʾel Tel Aviv : Devir, 1974.

Ссылки[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]