Псковская православная миссия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Псковско-рижская газета «За родину» с фотографиями митрополита Сергия (Воскресенского) под заголовком статьи: «От имени русской православной церкви: Господи, ниспошли Адольфу Гитлеру силу для окончательной победы»[1].

Псковская православная миссия — пастырско-миссионерское учреждение, ставившее задачу возрождения православной церковной жизни на северо-западе оккупированной Вермахтом территории РСФСР; создано в августе 1941 года при содействии германской администрации митрополитом Виленским и Литовским Сергием (Воскресенским), который, сохраняя номинальное пребывание в юрисдикции Московского патриархата, осуждал сотрудничество последнего с советским режимом в борьбе против Германии, с самого начала немецкой оккупации занял антикоммунистическую позицию и принял курс на сотрудничество с оккупационными властями.[2]

Действовала (1941—1944) на оккупированной части епархий РПЦ: Ленинградской (Санкт-Петербургской), Псковской и Новгородской. Ранее, в ходе Большого террора 1937—1938 годов высшее духовенство на северо-западе России, как и повсюду в СССР, было почти поголовно репрессировано, и к лету 1941 года в указанных епархиях (не считая Ленинграда с ближайшими окрестностями) действовало не более 10 храмов. Последняя церковь в самом городе Пскове была закрыта как раз весной 1941 года[3]. За неполных два с половиной года верующему населению с помощью миссии удалось возродить более 300 приходов[4], согласно другим данным — около 200[5].

Для верующих создание Православной миссии объяснялось не только необходимостью быстрого возрождения в «освобожденных областях» церковной жизни, но и тем, что эти области перед войной не имели епископа, ранее ими руководившего. 

Основу Псковской миссии составили православные священники из Рижской и Нарвской епархий[6][7][8]. 18 августа 1941 года в Псков прибыли первые 14 миссионеров-священников, среди которых были как выпускники православного Богословского института в Париже, так и деятели Русского Христианского Союза[9]. Первым начальником псковской Православной миссии стал протоиерей Сергий Ефимов, в октябре 1941 года его сменил протоиерей Николай Коливерский, после смерти которого в октябре 1942 года новым начальником был назначен протопресвитер Кирилл Зайц. В новооткрытых храмах за богослужениями поминали митрополита Ленинградского Алексия (Симанского), в чьей епархии служили миссионеры, подчёркивая, что миссия — часть Русской Церкви. (Но когда советские самолеты начали разбрасывать подписанные Алексием (Симанским) антифашистские листовки, оккупационные власти запретили упоминание его имени в храмах[10].)

Митр. Сергий (Воскресенский) и монахи Псковско-Печерского монастыря (РПЦ) с немецкими офицерами. 1941 год

При богослужениях на оккупированной территории возносилось не только имя экзарха, но и Местоблюстителя патриаршего престола. Было официально объявлено, что «Высшая церковная власть в Российской Православной Церкви принадлежит Местоблюстителю Патриаршего Престола Блаженнейшему Сергию и состоящему при нем архирейскому собранию. Но Экзархат в связи с ходом военных событий оказался по эту сторону фронта и поэтому управляется самостоятельно»[10].

Сама по себе организация миссии в 1941 году не была инициативой оккупационных властей, первое время немцы даже не давали прибывшим священникам продовольственных карточек, которые выдавались сотрудникам оккупационных административных структур[11]. Но 12 сентября 1941 года экзарх Сергий обратился к германским властям с докладной запиской с просьбой о содействии, где доказывал оккупантам, что Московская патриархия никогда не примирялась с безбожной властью, подчинившись ей только внешне, и что поэтому он, Сергий, имеет моральное право призвать русский народ к борьбе против большевизма[12]. Но, несмотря на все эти заявления, к митрополиту Сергию немцы все же испытывали некоторое недоверие. Так, наместник Псково-Печерского монастыря архимандит Павел (Горшков), которому немцы доверяли больше, несколько раз вызывался в гестапо, в Псков, где его подробно расспрашивали о политических настроениях экзарха[11].

Немецкие власти максимально использовали работу миссии для своих пропагандистских целей[13]. Пропаганда активно велась через издаваемые на русском языке миссией газеты и журналы. Священникам также предписывалось выявлять неблагонадежных лиц, враждебно настроенных против немецкой армии и немецких властей, а также партизан и тех, кто им сочувствует[14][15]. В их обязанность также входили и сбор сведений об урожайности того или иного района, количества зерна, овощей, скота: тыловые подразделения вермахта хотели знать больше о возможностях русского населения увеличить поставки продовольствия для их нужд [14][15].

22 июня было объявлено немцами праздником, и поэтому по всем храмам миссии отмечался "День освобождения русского народа", служились молебны о победе Германии. В июне 1942 года вышло распоряжение миссии, в котором говорилось:

«...В ночь с 21 на 22 сего месяца исполняется год той освободительной борьбы, которую ведет победоносная германская армия с большевизмом во имя спасения человечества от сатанинской власти поработителей и насильников. Христианский долг требует от нас искреннего сознания всей важности необходимости продолжающейся освободительной борьбы, а также соответствующего серьезного отношения и к великой дате современной истории, ознаменовавшей собой начало этой борьбы. В связи с этим, предписываем всему духовенству 21 сего июня после божественной литургии и произнесения соответствующего слова совершить молебствование о даровании Господом сил и крепости Германской армии и ее вождю Адольфу Гитлеру для окончательной победы над проклятым жидо-большевизмом»[16]

Дни "освобождения от большевизма" немцами других городов тоже отмечались как праздничные: так, 9 августа 1942 года в Пскове состоялся крестный ход в честь годовщины освобождения города от большевизма[14].

После войны миссионеры оправдывались, что в глубине души плохо относились к оккупантам. Один из миссионеров, протопресвитер Алексий Ионов, благочинный Островского округа в 1941—43 годах, писал в своих воспоминаниях:

« Что немцы — зло, никто из нас не сомневался. Ни у кого из нас не было, конечно, никаких симпатий к завоевателям «жизненного пространства» нашей родины. Глубокое сострадание и сочувствие к бедствующему народу, нашим братьям по вере и по крови, — вот что наполняло наши сердца[17]. »

К служению в открытых с помощью миссии храмах вернулось несколько десятков священников, диаконов и псаломщиков, в предвоенные годы вынужденных перейти на гражданскую работу или находившихся за штатом. Рукоположения новых клириков для приходов в зоне действия миссии совершали митрополит Сергий (Воскресенский), архиепископ Павел (Дмитровский) и другие архиереи Прибалтийского экзархата. Миссия издала целый ряд циркуляров по поводу необходимости отбора и проверки всех претендентов в священнослужители новооткрытых храмов. Подобную политику можно объяснить не только опасениями миссии, что среди духовенства могут оказаться противники немцев, но и тем большим количеством самозванцев, которые в условиях массового открытия церквей и нехватки настоящих священников, создавшейся в результате советских репрессий, выдавали себя за священников. Так, благочинный гатчинского округа самозванец Иван Васильевич Амозов, бывший коммунист, смог успешно выдать себя за священника при помощи своей справки об освобождении из заключения, однако на Колыме в 1936 году он оказался не как «гонимый за веру», а за взяточничество и двоеженство[18][14].

С середины 1942 года миссия стала издавать ежемесячный журнал «Православный христианин. Издание православной миссии в освобожденных областях России». В издании принимали участие священники Иаков Начиc, Николай Трубецкой (редактор), Константин Шаховской, Кирилл Зайц, Георгий Бенигсен, Алексий Ионов, Иоанн Лёгкий, Георгий Тайлов, Николай Шенрок, архимандрит Богоявленского монастыря Серафим (Проценко), миряне барон Б.Г. Врангель, Р.В. Полчанинов, Р.И. Матвеева. Все номера этого журнала предварительно проходили цензуру со стороны немецких пропагандистских служб, и если в них было «слишком много православия и слишком мало антибольшевистских материалов», их выпуск не разрешался[16]. Ею же был издан «Православный календарь на 1943 год». В условиях оккупации стало возможным производить церковный звон (в СССР к середине 1930-х годов на него были наложены ограничения, а в некоторых регионах полный запрет), совершать крестные ходы под открытым небом, в том числе на большие расстояния. Возрождалась церковно-приходская благотворительность.

Значительным церковным событием того времени была передача Церкви Тихвинской иконы Божией Матери. Икона была спасена из горевшего храма в Тихвине при участии немецких солдат, вывезена в Псков и торжественно передана Церкви немцами 22 марта 1942 года.

Особое внимание священники-миссионеры уделяли духовной помощи военнопленным — в ряде лагерей удалось открыть храмы[8]. Также для военнопленных собирались пожертвования, одежда. После молебна священник обязательно выступал с проповедью, объясняя пленным, что эта война послана Богом им в наказание за атеизм большевиков[19]. Миссия заботилась и о сиротах. Стараниями прихожан был создан детский приют при храме св. Димитрия Солунского в Пскове для 137 мальчиков и девочек в возрасте от 6 до 15 лет. Ради возрождения религиозной жизни в регионе священство стало выступать в радиоэфире: еженедельные передачи шли из Пскова[9].

Приходская жизнь проходила под двойным контролем. С одной стороны, деяния миссионеров-священников курировали оккупационные власти, а с другой — советские партизаны. Отчёт начальника миссии протоиерея Кирилла Зайца немецкому руководству отмечал противоречивость имевшихся сведений: «По словам одних, партизаны считают священников врагами народа, с которыми стремятся расправиться. По словам других, партизаны стараются подчеркнуть терпимое, и даже благожелательное, отношение к Церкви и, в частности, к священникам». Немецкую администрацию интересовало особо, верит ли народ агитационным сообщениям об изменении церковной политики и как он на эти сообщения реагирует. Письменные сообщения стали поступать в Управление Миссии регулярно. Содержание их было разнообразным[9].

В августе 1942 года все священники оккупированных районов Северо-Запада РСФСР получили секретный циркуляр от миссии, подписанный протоиереем Кириллом Зайцем. В нем давались следующие задания: 1) выявлять партизан и лиц, связанных с ними; 2) среди прихожан выявлять всех тех, кто настроен против немцев и высказывает недовольство немецкими порядками:

3) выявлять всех, которые отправляют службы, не имея посвящения в сан, то есть священников-самозванцев; 4) выявлять в своем приходе всех лиц, кто ранее был репрессирован советской властью. В этом же циркуляре были и задания по чисто церковным делам, в том числе по благотворительным сборам прихожан на бедных детей, ремонт храмов и т. д.[20].

Но в глубинке, удаленной от крупных немецких гарнизонов, отнюдь не все священники выполняли распоряжения Православной миссии по содействию оккупантам. Так, священник села Рождествено Пушкинского района Ленинградской области Георгий Свиридов тайком помогал заключенным немецкого концлагеря, а священник деревни Хохлово Порховского района Федор Пузанов сотрудничал с партизанами, а после того как немцы сожгли приход, ушел в отряд[14].

После того, как в 1943 году Москве было заключено соглашение между Сталиным и руководством Русской Православной Церкви и иерархи, собравшиеся в Москве, подписали воззвание «Осуждение изменников вере и отечеству», где перешедшие на сторону фашизма объявлялись отлученными от церкви, а епископы и клирики - лишенными сана., германское руководство созвало совещание православных архиереев Латвии, Эстонии и Литвы. В совещании принимали участие сам Сергий, митрополит Литовский, экзарх Латвии и Эстонии, архиепископ Иаков Елгавский, Павел, епископ Нарвский и Даниил, епископ Ковенский. Участники совещания высказали своё мнение по поводу воззваний к русскому народу патриаршего местоблюстителя Сергия, митрополита Московского и Коломенского, о сопротивлении германской армии и угроз отлучения всем сотрудничавшим с немцами:

"высокочтимый иерарх, глава Русской Православной Церкви, не мог составить или по крайней мере добровольно подписать это воззвание. Целый ряд обстоятельств доказывает, что это воззвание сфабриковано кремлёвскими властителями и распространяется от лица патриаршьего Местоблюстителя. ... Либо он вовсе его не подписывал, либо подписал под страшными угрозами, желая спасти вверенное ему духовенство от полного истребления. Для нас это воззвание служит ярким доказательством того, что большевики по-прежнему держат Православную Церковь в своих тисках, удушая её и фальсифицируя её голос. Оплакивая участь патриаршьего местоблюстителя, мы решительно отмежовываемся от насильно навязанной ему политической установки и молимся Господу о полном и скором освобождении Православной Церкви от проклятого большевистского гнёта"

[21]

Немцы настаивали на непризнании каноничности избрания Архиерейским собором в Москве в сентябре 1943 года Сергия (Страгородского) Патриархом. Оккупационные власти настаивали на проведении конференции с обязательной резолюцией против Патриарха. Но экзарх в проекте резолюции не назвал даже имя первосвятителя, не говоря уже об отмежевании от Московской Патриархии[9]. Но упоминание имени Сергия как патриарха на богослужении было прекращено [10].

Осенью 1943 года, в ожидании контрнаступления советских войск, германское командование осуществило массовую эвакуацию гражданского населения из прифронтовой зоны в Прибалтику. Экзарх митрополит Сергий распорядился о том, чтобы при вынужденной эвакуации приходы брали с собой святыни и самое ценное церковное имущество (соответствующий потребностям транспорт был предоставлен оккупантами) и распределил эвакуированное духовенство по приходским храмам Эстонии, Латвии и Литвы. Среди ценностей была и икона Тихвинской Божией Матери, которая потом оказалась в США

28 апреля 1944 года экзарх митрополит Сергий (Воскресенский) был убит. Машина, в которой он ехал по пути из Вильнюса в Ригу, была расстреляна на шоссе близ Ковно людьми в немецкой военной форме. С ним были убиты его шофёр и двое сопровождавших. Немцы обвинили в убийстве партизан, которые действительно угрожали смертью духовенству миссии, но есть версия, что за убийством стояли они сами[14]. Осенью 1944 года началось восстановление советской власти в Прибалтике. Все сотрудники миссии, кроме уехавших на Запад, были арестованы органами НКВД. Им инкриминировалось сотрудничество с оккупационными властями. Процессы проходили в закрытом режиме, все подсудимые были отправлены в трудовые лагеря. Начальник миссии 75-летний протопресвитер Кирилл Зайц, член Поместного собора 1917—1918 годов, был приговорен к 20 годам ИТЛ. Большинство тех, кто дожил до освобождения, вернулись в родные места, где возобновили своё служение[8].

В 2010 году Владимиром Хотиненко был снят художественный фильм «Поп», рассказывающий историю выдуманного героя -- священника Псковской миссии.

Последний из остававшихся в живых участников Псковской православной миссии, протоиерей Георгий Тайлов, скончался в Латвии 8 мая 2014 г., на 100 году жизни.

В настоящее время деятельность Псковской миссии предмет для дискуссий в околоцерковной среде. Их называют и героями антибольшевистского сопротивления, и пострадавшими от лживых обвинений в коллаборционизме, и предателями своей Родины. Официальных заявлений по поводу отношения к деятельности Псковской миссии высшее духовенство РПЦ МП не делало.

Смотри также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. «Пастыри и оккупанты, часть 2» «Радио Свобода» от 06.01.2012: «В сети можно увидеть вырезку из псковско-рижской газеты «За родину» декабря 42-го с фотографиями Сергия и с такой «шапкой»: «От имени Русской православной церкви. Господи, ниспошли Адольфу Гитлеру силу для окончательной победы».
  2. М. Шкаровский. Феномен Экзархата Московской Патриархии в Прибалтике
  3. Ковалев, 2009, с. 440.
  4. Попов И.В., Шкаровский М.В. Приходы Псковской миссии //Санкт-Петербургские епархиальные ведомости. Вып. 26-27. СПб., 2002. С. 53-62
  5. Ковалев, 2009.
  6. Константин Обозный. «Псковская православная миссия в 1941—1944 гг.»
  7. Сайт Московской патриархии: «В Латвии состоится премьера фильма, посвященного деятельности Псковской миссии»
  8. 1 2 3 Псковская Православная миссия. Справка Православной Энциклопедии
  9. 1 2 3 4 Васильева О. Ю. Свои или чужие: к вопросу о религиозной жизни на временно оккупированной территории // Православие.Ru
  10. 1 2 3 Ковалев, 2009, с. 441.
  11. 1 2 Ковалев, 2009, с. 439.
  12. ПоспеловскийД. В. Русская Православная Церковь в XX веке. — С. 206.
  13. Национально-трудовой союз нового поколения и Псковская Миссия. ruskline.ru. Проверено 23 июня 2017.
  14. 1 2 3 4 5 6 Каинова печать. С кандидатом исторических наук Станиславом БЕРНЕВЫМ беседует Михаил РУТМАН. (рус.). Санкт-петербургские ведомости. Проверено 23 июня 2017.
  15. 1 2 Ковалев, 2009, с. 452-456.
  16. 1 2 Ковалев, 2009, с. 450.
  17. Протопресвитер Алексий Ионов. «Записки миссионера» // «Православие и мир»
  18. Ковалев, 2009, с. 448.
  19. Ковалев, 2009, с. 459.
  20. Ковалев, 2009, с. 442.
  21. Ковалев, 2009, с. 472.

Ссылки[править | править вики-текст]

  • Церковь в тылу врага. Была ли Псковская миссия создана спецслужбами Германии и СССР
  • М.В. Шкаровский, священник Илья Соловьев. Церковь против большевизма (Митрополит Сергий (Воскресенский) и экзархат Московской Патриархии в Прибалтике. 1941-1944 гг.) Москва, 2013.
  • Ковалев Б.Н. Коллаборационизм в России в 1941–1945 гг.: типы и формы. — Великий Новгород: НовГУ имени Ярослава Мудрого,, 2009. — ISBN 978–5–98769–061–1.
  • Приказ: архив уничтожить! Прибалтийский экзархат и Псковская православная миссия в годы оккупации 1941-1944 / Берсенев С.П., Рупасов А.И.. — Сборник документов. — ISBN 978-5-43910-249-5.
  • История Псковской православной миссии в документах. Введенский ставропигиальный мужской монастырь Оптина Пустынь,  2017