Коллаборационизм во Второй мировой войне

Коллаборационизм во Второй мировой войне — сотрудничество правительств, организаций, должностных лиц, военных формирований или отдельных жителей оккупированных, зависимых и союзных территорий со странами оси в ходе Второй мировой войны. В европейском контексте термин чаще всего относится к сотрудничеству с нацистской Германией и её оккупационными властями; в Азии — к сотрудничеству с Японской империей и созданными ею зависимыми режимами.

Понятие получило широкое распространение после 1940 года во Франции, где глава режима Виши маршал Филипп Петен публично призвал к сотрудничеству с Германией. Позднее термин стал применяться шире: к правительствам, партиям, администрациям, полицейским и военным структурам, действовавшим в интересах оккупационных властей или союзников Германии, Италии и Японии.

Коллаборационизм принимал разные формы: от государственной и административной поддержки оккупационного режима до службы в вооружённых формированиях, полиции, разведывательных органах, пропагандистских структурах и хозяйственных организациях. Его мотивами могли быть идеологическая близость к фашизму или нацизму, антикоммунизм, национализм, антисемитизм, надежда на создание собственной государственности, личная выгода, карьерные расчёты, страх, принуждение или стремление выжить в условиях оккупации. Поэтому в историографии коллаборационизм обычно рассматривается не как единое явление с одним мотивом, а как широкий спектр практик — от добровольного политического союза с оккупантами до вынужденного участия в созданных ими органах управления.

Понятие и границы термина

Слово «коллаборационизм» происходит от французского collaboration — «сотрудничество». Во время Второй мировой войны оно приобрело политическое значение после установления режима Виши во Франции. В этом смысле сотрудничество означало не обычные контакты населения с оккупационной властью, неизбежные в условиях военной оккупации, а политически или практически значимую поддержку режима, служившую интересам противника.

Границы понятия остаются предметом споров. В узком смысле коллаборационизмом называют добровольное и осознанное сотрудничество с врагом против собственного государства или сограждан. В более широком смысле термин применяется к любым устойчивым формам участия местных структур в работе оккупационного режима: администрации, полиции, хозяйственного управления, пропаганды, мобилизации рабочей силы, преследований и репрессий. При таком подходе различаются идеологические коллаборационисты, прагматические участники оккупационного аппарата, люди, действовавшие под давлением, и группы, пытавшиеся через сотрудничество добиться ограниченных национальных или социальных целей.

Исследователи подчёркивают, что сотрудничество с оккупантами нельзя сводить только к службе в военных формированиях. Для поддержания контроля над захваченными территориями державам оси были нужны местные чиновники, переводчики, полицейские, хозяйственные управленцы, железнодорожники, предприниматели, журналисты, информаторы и посредники. В ряде стран существовали коллаборационистские правительства и партии; в других случаях формального правительства не было, но действовали подчинённые оккупационным властям местные администрации, полиция, хозяйственные и вспомогательные структуры.

Не всякое поведение населения при оккупации относят к коллаборационизму. Покупка продуктов, получение документов, выполнение обязательных распоряжений, работа ради выживания семьи или попытки избежать репрессий сами по себе не всегда означали политическое сотрудничество. Спорными остаются и случаи, когда оккупационная власть принудительно создавала местные органы управления, возлагая на них ответственность за исполнение приказов. Поэтому в современных работах всё чаще различают добровольную коллаборацию, вынужденное приспособление, административное участие и прямое соучастие в преступлениях.

Формы коллаборационизма

Государственная и политическая коллаборация

Государственная коллаборация выражалась в создании или сохранении режимов, которые формально обладали собственной администрацией, но фактически действовали в зависимости от держав оси. К таким режимам относились Виши во Франции, правительство Квислинга в Норвегии, Независимое государство Хорватия, Греческое государство, Республика Сало, Режим Ван Цзинвэя в Китае, Маньчжоу-го и другие образования.

Такие режимы могли сохранять часть прежнего государственного аппарата, полиции и судебной системы, однако их политика зависела от Германии, Италии или Японии. В одних случаях они стремились доказать свою полезность оккупационным властям и сохранить ограниченную автономию; в других — проводили собственные радикальные программы, совпадавшие с целями держав оси. В Европе особенно важным было участие союзных и зависимых правительств в антиеврейском законодательстве, конфискации имущества, депортациях, мобилизации рабочей силы и борьбе против сопротивления.

Политическая коллаборация могла существовать и без полноценного правительства. В Бельгии, Нидерландах, Норвегии, Франции, Хорватии, Словакии и других странах действовали партии и движения, ориентированные на германский национал-социализм или местные варианты фашизма. Они поставляли кадры для администраций, полиции, пропаганды и добровольческих частей, а также пытались использовать оккупацию для усиления собственных позиций.

Административное сотрудничество

Оккупационные власти редко могли управлять захваченными территориями только силами собственных чиновников и военных. Поэтому они широко использовали местные административные кадры: муниципальных служащих, старост, бургомистров, сотрудников коммунальных служб, почтовых и железнодорожных ведомств, переводчиков и технический персонал.

Административное сотрудничество было одной из самых массовых и неоднозначных форм коллаборационизма. Часть чиновников сознательно поддерживала оккупационный режим; часть пыталась сохранить минимальное функционирование городов, снабжения и социальной помощи; часть действовала из страха перед репрессиями. В реальности эти мотивы часто переплетались. Именно поэтому послевоенные оценки административных служащих сильно различались: от обвинений в сознательном пособничестве до признания того, что часть местного аппарата пыталась ограничить ущерб для населения.

В Польше не существовало правительства, аналогичного режиму Виши или правительству Квислинга. Тем не менее исследователи выделяют там разные формы сотрудничества с германской оккупационной властью: работу в местных административных структурах, службу в польской полиции генерал-губернаторства, участие фольксдойче, хозяйственные связи, доносительство и отдельные формы политической или публицистической поддержки оккупационного режима.

Военная и полицейская служба

Одной из наиболее заметных форм коллаборационизма была служба в вооружённых, охранных и полицейских формированиях держав оси. Она включала добровольческие легионы, части вермахта, иностранные формирования войск СС, вспомогательную полицию, охранные батальоны, антипартизанские подразделения, лагерную охрану и разведывательно-диверсионные группы.

В Европе Германия создавала национальные легионы и добровольческие части из бельгийцев, нидерландцев, датчан, норвежцев, французов, хорватов, албанцев, латышей, эстонцев, украинцев, русских, казаков, представителей кавказских и среднеазиатских народов и других групп. Часть этих подразделений воевала на Восточном фронте, часть использовалась для охранной службы, борьбы против партизан, подавления восстаний и участия в репрессиях против гражданского населения.

Полицейские структуры играли особую роль. Местная вспомогательная полиция, жандармерия, охранные батальоны и отдельные милиционные формирования часто участвовали в облавах, депортациях, охране гетто, борьбе с подпольем и массовом насилии. Мемориальный музей Холокоста США подчёркивает, что нацистская Германия опиралась на помощь местных гражданских, военных и полицейских структур при реализации политики депортаций, принудительного труда и массового уничтожения.

Экономическое сотрудничество

Экономическая коллаборация включала выполнение заказов для германской, итальянской или японской военной экономики, поставки сырья и продовольствия, работу предприятий под контролем оккупационных властей, участие банков и деловых кругов в конфискациях, использование принудительного труда и включение местных хозяйственных структур в экономику держав оси.

Эта форма сотрудничества была особенно сложной для оценки. В условиях оккупации предприятия могли продолжать работу для снабжения населения, сохранения рабочих мест или предотвращения полного разграбления хозяйства. Одновременно значительная часть промышленности, транспорта и сельского хозяйства оккупированной Европы была поставлена на службу германской военной машине. Исследователи отмечают, что экономическая коллаборация была одной из наиболее трудных для разграничения сфер: не всегда ясно, где заканчивалась вынужденная адаптация к оккупации и начиналось сознательное участие в военной экономике противника.

В Западной Европе германская политика часто стремилась сохранить производственный потенциал предприятий и использовать его для нужд войны. В Восточной Европе и на территории СССР оккупационный режим чаще сочетал эксплуатацию с прямым грабежом, разрушением хозяйства, насильственным вывозом рабочей силы и репрессиями против населения.

Пропаганда, разведка и культурное сотрудничество

К формам коллаборационизма относилось также участие в пропаганде, прессе, радио, кино, культурных организациях и разведывательной работе. Коллаборационистская печать оправдывала оккупацию, распространяла антисемитские, антикоммунистические и антибританские материалы, агитировала за службу в добровольческих формированиях и призывала к борьбе против сопротивления.

Разведывательное и полицейское сотрудничество включало доносы, участие в выявлении подпольщиков, партизан, евреев, коммунистов, бывших советских служащих, военнопленных и других преследуемых групп. В ряде стран именно местные информаторы и сотрудники вспомогательных служб помогали оккупационным властям действовать точнее, чем они могли бы действовать только силами немецкого или японского аппарата.

Мотивы и условия сотрудничества

Мотивы коллаборационизма различались по странам, регионам и социальным группам. Среди наиболее распространённых причин исследователи выделяют идеологическую близость к фашизму или нацизму, антикоммунизм, антисемитизм, националистические расчёты, надежду на пересмотр границ, месть прежним властям, карьерные интересы, желание сохранить собственность, страх перед репрессиями и стремление выжить.

В оккупированной Европе антикоммунизм был одним из главных факторов, позволявших Германии вербовать сторонников среди правых партий, националистов, части эмиграции, бывших военных и представителей групп, пострадавших от советской политики. В Восточной Европе и на территории СССР этот мотив переплетался с памятью о репрессиях, коллективизации, депортациях, голоде, присоединении территорий к СССР и уничтожении прежних политических режимов.

Национальные движения в некоторых странах и регионах пытались использовать державы оси как средство достижения собственных целей. Украинские, хорватские, словацкие, балтийские, кавказские, индийские и некоторые другие движения видели в сотрудничестве шанс на государственность или автономию. Однако реальная политика Германии, Италии и Японии далеко не всегда соответствовала ожиданиям этих движений. Особенно на востоке Европы нацистская расовая политика и планы эксплуатации территории резко ограничивали возможности даже тех групп, которые рассчитывали на политический союз с Германией.

Отдельную проблему составляло принуждение. Миллионы людей жили в условиях, где отказ от работы, службы или исполнения приказов мог привести к голоду, лагерю, расстрелу или репрессиям против семьи. Это не снимает ответственности с участников преступлений, но требует различать прямое добровольное соучастие, служебное приспособление и действия под давлением.

Коллаборационизм в Европе

Франция

Основные статьи: Режим Виши и Французский коллаборационизм во Второй мировой войне

Франция стала страной, где термин «коллаборация» приобрёл своё наиболее известное политическое значение. После поражения 1940 года южная часть страны управлялась режимом Виши во главе с маршалом Петеном. Формально Виши сохранял часть государственного суверенитета, но фактически зависел от Германии и проводил политику сотрудничества с ней.

Коллаборационизм во Франции включал несколько уровней. Государственный уровень выражался в политике Виши, участии французской администрации и полиции в репрессиях, преследовании евреев, депортациях и борьбе против сопротивления. Политический коллаборационизм был связан с деятельностью ультраправых и фашистских группировок, которые считали германскую победу шансом на создание нового европейского порядка. Военная форма проявилась в создании Легиона французских добровольцев против большевизма, а затем участии французов в формированиях войск СС, включая дивизию «Шарлемань».

Экономическое сотрудничество во Франции также имело большое значение. Французские предприятия, банки, транспорт и сельское хозяйство были включены в систему снабжения германской военной экономики. При этом граница между вынужденным сохранением хозяйственной жизни и сознательной экономической коллаборацией оставалась предметом послевоенных и историографических споров.

Бельгия и Нидерланды

В Бельгии германские власти опирались на часть местных правых и националистических движений. В Валлонии наиболее заметной коллаборационистской силой стали рексисты во главе с Леоном Дегрелем, во Фландрии — фламандские националистические организации. В стране продолжали действовать местная администрация и полиция; германские власти использовали вспомогательные полицейские и охранные структуры, а также поддержку части деловых кругов и предприятий, выполнявших заказы оккупационной администрации и германской военной экономики. Из бельгийцев были сформированы добровольческие части, включая Фламандский легион СС, Валлонский легион СС, а позднее соединения, связанные с дивизиями СС «Лангемарк» и «Валлония».

В Нидерландах важную роль играло Национал-социалистическое движение Антона Мюссерта. Нидерландский коллаборационизм включал политическую поддержку германского управления, участие в добровольческих формированиях, службу в полиции и административное сотрудничество. Из нидерландских добровольцев создавались военные формирования, включая легион «Недерланд» и соединения, связанные с дивизиями СС «Недерланд» и «Ландсторм Недерланд». Исследователи нидерландского случая подчёркивают многообразие мотивов и форм сотрудничества: от идеологической поддержки нацизма до попыток прежних партий, профсоюзов и административных структур приспособиться к новой власти.

Скандинавия

В Норвегии наиболее известной формой коллаборационизма стал режим Видкуна Квислинга, имя которого стало нарицательным обозначением предателя и главы марионеточного правительства. Норвежские коллаборационисты участвовали в деятельности партии «Национальное единение», администрации, полиции и добровольческих формированиях на германской стороне.

В Дании ситуация была иной. После оккупации 1940 года датское правительство некоторое время продолжало действовать и проводило политику ограниченного сотрудничества с Германией, рассчитывая сохранить внутреннюю автономию и смягчить последствия оккупации. В 1941 году Дания присоединилась к Антикоминтерновскому пакту. Одновременно в стране действовала Национал-социалистическая рабочая партия Дании, а из добровольцев были созданы части, воевавшие на стороне Германии, включая корпус «Данмарк» и личный состав для дивизии «Нордланд».

Италия

Основная статья: Республика Сало

До осени 1943 года Италия была союзником Германии и самостоятельным участником войны на стороне оси. После свержения Бенито Муссолини, перемирия с союзниками и выхода королевского правительства из войны германские войска заняли северную и центральную часть страны. На этой территории была создана Итальянская социальная республика, известная как Республика Сало. Она действовала под сильным германским контролем и стала коллаборационистским режимом по отношению к Германии.

Республика Сало сохранила часть фашистского партийного и государственного аппарата, участвовала в войне на стороне Германии, в борьбе против итальянского сопротивления и в преследовании евреев. Итальянский случай отличается тем, что речь шла не о стране, изначально оккупированной противником, а о бывшем союзнике Германии, расколотом после капитуляции и продолжившем войну в форме зависимого режима.

Центральная и Юго-Восточная Европа

В Центральной и Юго-Восточной Европе коллаборационизм часто сочетался с уже существовавшими национальными конфликтами, территориальными спорами, антикоммунизмом и антисемитизмом. Германия и Италия использовали эти противоречия для создания зависимых режимов, местных военных формирований и антипартизанских структур.

В Хорватии после разгрома Югославии было создано Независимое государство Хорватия, управлявшееся движением усташей. Оно было союзником Германии и Италии, проводило собственную репрессивную и геноцидную политику против сербов, евреев, цыган и политических противников. Хорватский случай показывает, что коллаборационистские режимы могли быть не только инструментами внешней власти, но и самостоятельными участниками массового насилия.

В Сербии действовала германская военная администрация, при которой существовало правительство Милана Недича и коллаборационистские вооружённые формирования. В Греции были созданы зависимые правительства, а в 1943 году — батальоны безопасности, использовавшиеся в борьбе против партизан и левых сил. В Албании после итальянской оккупации 1939 года были сохранены отдельные местные административные структуры, а после капитуляции Италии территорию заняли германские войска. Из албанцев формировались вооружённые подразделения, включая полк «Косово» и дивизию СС «Скандербег».

В Венгрии, Словакии, Румынии и Болгарии проблема сотрудничества с Германией имела иной характер, поскольку эти государства в разное время выступали как союзники или сателлиты Германии, а не только как оккупированные территории. Их власти участвовали в антиеврейской политике, военных действиях и экономическом взаимодействии с Германией, но степень самостоятельности и характер ответственности различались по странам и периодам.

Польша

Основная статья: Польский коллаборационизм во Второй мировой войне

Польский случай отличается отсутствием общепризнанного коллаборационистского правительства, подобного режиму Виши или правительству Квислинга. Нацистская Германия не создала польского марионеточного государства, а польское подпольное государство и Армия Крайова оставались важной частью сопротивления. Из-за этого в польской памяти долго господствовало представление о Польше как о стране без политического коллаборационизма.

При этом исследователи указывают на существование других форм сотрудничества. На территории генерал-губернаторства действовала польская полиция, созданная оккупационными властями. Существовали структуры принудительной службы, местные административные механизмы, участие фольксдойче, экономическое сотрудничество, доносительство, отдельные случаи политической и публицистической поддержки оккупационных проектов. Эти формы не равны созданию польского «правительства Квислинга», но показывают, что сотрудничество с оккупационным режимом существовало и в стране без официального коллаборационистского кабинета.

Оккупированные территории СССР

Основная статья: Коллаборационизм в Великой Отечественной войне

На оккупированных территориях СССР коллаборационизм приобрёл особенно широкий и противоречивый характер. Он включал службу в германских военных и вспомогательных формированиях, работу в местных администрациях, полиции, хозяйственных структурах, пропаганде, разведке, антипартизанских органах и лагерной охране. Российский историк Б. Н. Ковалёв рассматривал коллаборационизм в России в 1941—1945 годах именно как совокупность разных типов и форм, связанных с условиями оккупации, германской политикой и внутренними конфликтами советского общества.

Причины сотрудничества граждан СССР с германскими властями были различными. Среди них были антисоветские настроения, последствия коллективизации, раскулачивания, репрессий, депортаций, голода, национальных конфликтов, религиозного давления и потери государственности в присоединённых к СССР регионах. Важную роль играли также условия плена и оккупации: голод, насилие, угроза смерти, отсутствие выбора, стремление выжить или спасти семью. Одновременно существовала и прослойка убеждённых антисоветских коллаборационистов, видевших в Германии союзника в борьбе против советской власти.

Отдельное значение имела позиция части белой эмиграции и связанной с ней военной эмигрантской среды. Для многих её представителей борьба против советской власти не закончилась поражением Белого движения в Гражданской войне, а продолжала рассматриваться как незавершённый политический и военный конфликт. В предвоенные годы в эмигрантской среде существовало разделение на «оборонцев», считавших необходимым защищать Россию независимо от отношения к советскому режиму, и «пораженцев», готовых желать поражения СССР ради свержения большевистской власти.

В этом контексте участие части российских эмигрантов в вооружённых формированиях на стороне Германии воспринималось ими как продолжение Гражданской войны, начавшейся после 1917 года. Доктор исторических наук Е. Г. Кривошеева отмечает, что для многих российских эмигрантов служба в военных формированиях на стороне Германии казалась именно продолжением гражданской войны; вместе с тем мотивы эмигрантов были различными, а часть из них была втянута в военные действия силой обстоятельств. Такая трактовка не отменяла зависимости эмигрантских проектов от политики нацистской Германии: германское руководство рассматривало русские и другие антисоветские инициативы прежде всего как вспомогательный инструмент войны против СССР, а не как равноправный союзный проект.

Военная форма включала хиви, восточные батальоны, национальные легионы, Русскую освободительную армию, формирования Комитета освобождения народов России, казачьи части, украинские, белорусские, кавказские, среднеазиатские, прибалтийские и другие подразделения. Полицейская форма была связана с деятельностью вспомогательной полиции, шуцманшафт-батальонов, охранных и антипартизанских частей. Административная форма проявлялась в работе старост, управ, бургомистров, хозяйственных органов и местных служб, созданных под контролем оккупантов.

Численность советских граждан, служивших на стороне Германии и её союзников, остаётся предметом споров. В разных работах учитываются разные категории: военнослужащие в частях вермахта и войск СС, вспомогательный персонал, полиция, охрана, хиви, национальные легионы, гражданские служащие и лица, принудительно привлечённые к работе. Поэтому оценки колеблются в зависимости от методики подсчёта и границ понятия. В историографии часто приводятся оценки порядка 1—1,5 млн советских граждан, так или иначе служивших в германских вооружённых, полицейских и вспомогательных структурах; эти подсчёты требуют уточнения, поскольку разные авторы по-разному включают хиви, полицию, охрану, национальные легионы и гражданский вспомогательный персонал.

Краснодарский процесс в июле 1943 года стал одним из первых открытых судебных процессов над советскими гражданами, обвинёнными в участии в преступлениях на стороне германских оккупационных органов. После войны преследование таких лиц продолжалось как на освобождённой территории СССР, так и после репатриации из Европы. В 1955 году был издан указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны, однако он не распространялся на лиц, осуждённых за убийства, пытки и другие тяжкие преступления.

Русский, казачий и другие формы коллаборационизма в СССР

Русский коллаборационизм включал политические проекты, военные формирования, пропагандистские структуры и местные администрации. Наиболее известными стали Русская освободительная армия, Комитет освобождения народов России, Локотское самоуправление, Русский охранный корпус, а также различные восточные батальоны, полицейские и охранные подразделения.

Казачий коллаборационизм имел собственную специфику. В нём участвовали как жители оккупированных советских территорий, так и часть эмигрантского казачества, связанного с поражением в Гражданской войне и антисоветскими настроениями. Немецкие власти использовали казачьи части в охранной, антипартизанской и фронтовой службе; в конце войны они были объединены в крупные соединения, связанные с германской армией и войсками СС.

Украинский, белорусский, прибалтийский, кавказский, крымскотатарский и среднеазиатский коллаборационизм также имели разные причины и формы. В одних случаях преобладали антисоветские и национальные мотивы, в других — условия оккупации, германская политика вербовки, борьба против партизан или принуждение. Многие структуры, созданные немцами из местного населения, участвовали не только в военных действиях, но и в репрессиях против гражданского населения, охране гетто, антипартизанских операциях и массовом насилии.

Еврейские органы принудительного управления

Основная статья: Еврейский коллаборационизм во Второй мировой войне

Особое и наиболее спорное место занимает вопрос о еврейских органах самоуправления, созданных нацистами в гетто и на оккупированных территориях. Немецкие власти формировали юденраты и еврейскую службу порядка, возлагая на них выполнение приказов, сбор налогов и контрибуций, организацию труда, распределение продовольствия, регистрацию населения и, в ряде случаев, участие в подготовке депортаций.

Использование термина «коллаборационизм» применительно к юденратам и еврейской полиции остаётся дискуссионным. В отличие от идеологических коллаборационистских движений, эти органы обычно создавались под прямым принуждением и действовали в условиях тотального насилия, голода, угрозы расстрела и уничтожения гетто. Часть их руководителей пыталась выиграть время, сохранить трудоспособные группы, поддерживать распределение помощи или увеличить шансы на выживание отдельных категорий населения; другие участвовали в действиях, ухудшавших положение остальных узников гетто. Поэтому в историографии их рассматривают прежде всего в контексте принудительного управления, стратегий выживания и моральных дилемм Холокоста, а не как обычный политический коллаборационизм.

Коллаборационизм в Азии

В Азии сотрудничество с державами оси было связано прежде всего с японской экспансией. Японская империя создавала зависимые государства и правительства, использовала местные националистические движения, антиколониальные настроения и противоречия между европейскими державами и населением их колоний.

Китай, Маньчжурия и Внутренняя Монголия

После захвата Маньчжурии Япония создала государство Маньчжоу-го, формально возглавленное последним китайским императором Пу И. На практике оно зависело от японской военной и политической администрации. Во Внутренней Монголии существовало зависимое образование Мэнцзян, использовавшееся Японией как инструмент контроля над регионом.

В Китае крупнейшим коллаборационистским режимом стало реорганизованное национальное правительство Китайской республики во главе с Ван Цзинвэем. Оно действовало под японским контролем и претендовало на представительство китайского государства, противостоя правительству Чан Кайши. Коллаборационистские администрации в Китае участвовали в управлении занятыми территориями, мобилизации ресурсов, борьбе против антияпонского сопротивления и поддержании японского порядка.

Индия и Юго-Восточная Азия

В Индии сотрудничество с Японией было связано с антибританским движением Субхаса Чандры Боса. Созданные при японской поддержке Азад Хинд и Индийская национальная армия рассматривали союз с Японией как средство борьбы против британского колониального господства. Этот случай отличается от европейского коллаборационизма тем, что был тесно связан с антиколониальным движением, хотя зависимость от Японии и участие в войне на её стороне делают его частью более широкой проблемы сотрудничества с державами оси.

В Индонезии японская оккупация также использовала местные националистические кадры. Сукарно и Мохаммад Хатта сотрудничали с японской администрацией, рассчитывая использовать ситуацию для подготовки будущей независимости. После капитуляции Японии именно они стали лидерами провозглашения независимости Индонезии. Поэтому в индонезийском случае оценки сотрудничества с Японией тесно связаны с вопросом о соотношении коллаборации, антиколониальной политики и национального освобождения.

Участие в Холокосте и массовом насилии

Коллаборационизм был одним из факторов, позволивших нацистской Германии проводить политику массового насилия на огромной территории. Для реализации «окончательного решения еврейского вопроса», депортаций, конфискаций, охраны гетто, карательных операций и принудительного труда немецкие власти использовали не только собственные силы, но и союзные правительства, местные администрации, полицию, военные и вспомогательные структуры.

В странах оси и зависимых государствах местные власти вводили антиеврейские законы, участвовали в регистрации, изоляции, ограблении и депортации евреев. В Словакии, Хорватии, Венгрии, Румынии, Виши и других странах роль местных органов власти и полиции была различной, но во многих случаях она была существенной. В Восточной Европе и на оккупированной территории СССР местные вспомогательные полицейские и охранные структуры участвовали в массовых расстрелах, антипартизанских операциях, охране лагерей и преследовании гражданского населения.

При этом степень участия коллаборационистов в преступлениях различалась. Одни структуры непосредственно участвовали в убийствах и депортациях; другие обеспечивали регистрацию, охрану, транспорт, конфискации или поиск людей; третьи поддерживали режим пропагандистски и административно. В послевоенной историографии это различие стало важным для оценки ответственности: не все формы сотрудничества были одинаковыми, но без местной помощи оккупационные режимы действовали бы менее эффективно.

Послевоенные преследования и память

После войны коллаборационисты подвергались преследованиям в разных странах Европы и Азии. Наказания варьировались от смертных приговоров и длительных сроков заключения до поражения в правах, конфискации имущества, увольнений, общественного осуждения и запрета занимать должности. Во Франции этот процесс получил название эпюрации; в Норвегии, Нидерландах, Бельгии, Дании и других странах также проходили массовые судебные и административные процедуры.

В СССР лица, сотрудничавшие с оккупационными властями, преследовались по уголовным и политическим статьям. Часть была осуждена сразу после освобождения территорий, часть — после репатриации из Европы. В 1955 году был издан указ об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны, однако амнистия не распространялась на лиц, совершивших убийства, пытки и другие тяжкие преступления.

Память о коллаборационизме оставалась болезненной и политически конфликтной темой. В странах Западной Европы после войны долгое время преобладали нарративы сопротивления, тогда как темы административного, экономического и полицейского сотрудничества часто обсуждались позднее. В Восточной Европе и на постсоветском пространстве споры о коллаборационизме связаны с памятью о советской власти, национальных движениях, антикоммунизме, Холокосте, депортациях, партизанской войне и послевоенных репрессиях.

Современная историография рассматривает коллаборационизм как сложное явление оккупационного общества. Оно включало предательство, идеологическое соучастие, расчёт, приспособление, принуждение и стратегии выживания. При этом участие в массовом насилии, депортациях, репрессиях и службе карательного аппарата рассматривается как особая форма ответственности, не сводимая к бытовому выживанию в условиях оккупации.

См. также

• Вспомогательная полиция
• Иностранные формирования войск СС
• Коллаборационизм в Великой Отечественной войне
• Польский коллаборационизм во Второй мировой войне
• Режим Виши
• Режим Квислинга
• Режим Ван Цзинвэя

Литература

• Ковалёв Б. Н. Коллаборационизм в России в 1941—1945 гг.: типы и формы. — Великий Новгород: НовГУ имени Ярослава Мудрого, 2009. — 372 с. — ISBN 978-5-98769-061-1.
• Пережогин В. А. Вопросы коллаборационизма // Война и общество, 1941—1945: в 2 кн. — Москва: Наука, 2004. — Кн. 2. — С. 293—305.
• Богдашкин А. А. Промышленный коллаборационизм периода Второй мировой войны в странах Западной Европы: историографические дебаты // Актуальные проблемы истории Второй мировой и Великой Отечественной войн: по материалам работы круглого стола. — Воронеж: Научная книга, 2016. — С. 55—85.
• Розенблат Е. С. Юденраты в Беларуси: проблема еврейской коллаборации // Сост. Басин Я. З. Уроки Холокоста: история и современность : Сборник научных работ. — Минск: Ковчег, 2009. — Вып. 1. — С. 65—67. — ISBN 978-985-6756-81-1.
• Mazower M. Hitler’s Empire: Nazi Rule in Occupied Europe (англ.). — London: Penguin, 2008. — 768 p. — ISBN 978-0141011929.
• Hirschfeld G. Nazi Rule and Dutch Collaboration: The Netherlands under German Occupation, 1940—1945 (англ.). — Oxford: Berg, 1988. — 360 p. — ISBN 978-0854961467.
• Friedrich K.-P. Collaboration in a “Land without a Quisling”: Patterns of Cooperation with the Nazi German Occupation Regime in Poland during World War II (англ.) // Slavic Review. — 2005. — Vol. 64, no. 4. — P. 711—746. — doi:10.2307/3649910.
• Lemmes F. Collaboration in wartime France, 1940—1944 (англ.) // European Review of History. — 2008. — Vol. 15, no. 2. — P. 157—177. — doi:10.1080/13507480801931093.