Рефлексивное управление

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Рефлексивное управление — влияние на принимаемые противником решения через подсовывание (навязывание) ему таких исходных посылок, на основании которых он действует желаемым для манипулятора образом[1][2][3].

Методы рефлексивного управления нашли широкое применение в самых разных областях: рекламной сфере, связях с общественностью, военном искусстве и т. д.[2][4] Примером такой стратегии может стать намеренное проигрывание карточным шулером первых партий в игре, систематические отвлекающие атаки на маловажном участке боевых действий и т. п.[1]

Введение[править | править код]

Кадр из советского мультфильма «Новоселье у Братца Кролика» на котором запечатлены братец Кролик и братец Лис

По определению советского учёного В. Лефевра рефлексивное управление это «процесс, в котором один из противников передаёт другому основания для принятия решений»[4]. Иными словами, происходит подмена факторов мотивации противника с целью сподвигнуть его на принятие невыгодных для себя решений[5].

Профессор Г. Смолян полагает[2], что ключевым моментом рефлексивного управления является неявное принудительное ориентирование субъекта на нужный результат при выборе им образа действий. В качестве афористичного примера рефлексивной манипуляции можно вспомнить эпизод из «Сказок дядюшки Римуса», в котором братец Кролик ускользает от братца Лиса, попросив[2]:

«Делай со мной всё, что угодно — только не бросай меня в терновый куст
Братец Кролик
»

Наиболее древним из тех литературных героев, которые специализировались на рефлексивном управлении, считают библейского змея, спровоцировавшего Еву на дегустацию запретного плода[2]. В разряд типичных провокаторов можно также отнести одного из известных персонажей шведской писательницы А. Линдгрен, который затерроризировал домохозяйку Фрекен Бок простым вопросом[2]:

«Ты перестала пить коньяк по утрам? Да или нет?
Карлсон, который живёт на крыше
»

Отдельные приёмы рефлексивного управления под названием «стратагемы» издревле занимали важное место в истории военного искусства. Например, Сунь Цзы вынес в заголовок первой главы одного из своих трактатов утверждение «Война — это путь обмана», таким образом определяя воинское ремесло как искусство введения в заблуждение[2].

Предпосылки к фактическому возникновению теории рефлексивного управления можно найти в советской военной литературе середины XX века[4]; в процессе её совершенствования выделяют четыре основных этапа[4]:

  • с начала 1960-х до конца 1970-х: исследовательский,
  • с конца 1970-х до начала 1990-х: практико-ориентированный,
  • с начала и до середины 1990-х: психолого-педагогический,
  • с конца 1990-х: психосоциальный.

Среди наиболее авторитетных учёных, которые занимались задачами рефлексивного управления, помимо В. Лефевра отмечают работы Д. Поспелова, В. Буркова, В. Лепского, Г. Щедровицкого и др.[4] Помимо них, художественные аспекты тематики рефлексивного управления были отражены в произведениях некоторых крупных писателей, например В. Пелевина[2].

Военное применение[править | править код]

Общие положения[править | править код]

Коллаж, иллюстрирующий популярные темы мирового информационного противостояния

В военном искусстве формальным образом утверждённая терминология рефлексивного управления в прошлом не существовала, тем не менее её инструментарий осознавался на интуитивном уровне и активно шёл в ход в попытках просчитать действия противника или создать у него ошибочное представление о себе[2][4].

По мнению некоторых российских военных специалистов, прикладные аспекты рефлексивного управления, имея геополитическое значение, являются эффективным инструментом ведения информационной войны и могут обладать существенными преимуществами над традиционными методами использования военных средств[6]. Эксплуатируя моральные стереотипы поведения, психологические факторы, персональные сведения о командных кадрах (биографические данные, привычки и т. п.) рефлексивное управление даёт возможность увеличить шансы на достижение победы[2], однако отмечается, что такая тактика требует информации о противнике с высокой степенью детализации и качества[4]. Среди инструментов рефлексивного управления также перечисляют камуфляж (на всех уровнях), дезинформацию, провокацию, шантаж, компрометирование и т. п.[2], вектор действия которых направлен скорее на трудно уловимые и субъективно воспринимаемые элементы «военного искусства», чем на более объективные понятия «военной науки»[2]. Современная компьютеризация может затруднить использование методов рефлексивного управления, так как их применение легко выявляется путём математического моделирования[4]. Тем не менее, невозможно отвергать наличие широкого класса исключений, когда машинному интеллекту может не хватить интуитивного понимания реальной действительности[4].

Делая обзор российских исследований по тематике использования арсенала рефлексивного управления в военных целях, американский учёный Т. Л. Томас выделил работы полковника С. А. Комова, как наиболее продуктивного военного теоретика в этой области[2][4]. В своих публикациях Комов широко использовал наработки из сферы рефлексивного управления под названием «интеллектуальные методы информационной войны», выделяя следующие основные элементы[2][4]:

  • отвлечение внимания через реальную или мнимую угрозу одной из ключевых позиций противника (на флангах, в тылу и т. д.) во время подготовки к военным действиям,
  • перегрузку через подачу противнику больших объёмов самопротиворечащей информации,
  • паралич, создавая иллюзию точечно направленных угроз жизненно важным интересам или наиболее уязвимым местам,
  • истощение, принуждая противника расходовать ресурсы на выполнение малопродуктивной деятельности,
  • обман, провоцируя противника к переброске сил на угрожаемое направление во время подготовки к военным действиям,
  • раскол, заставляя противника действовать вопреки интересам его союзников,
  • умиротворение, через снижение бдительности и создание иллюзии о проведении плановых тренировок, а не приготовлениях к наступательным действиям,
  • устрашение, через создание видимости несокрушимого превосходства,
  • провоцирование, через навязывание невыгодного сценария действий,
  • предложение, через подачу информационного материала, который оказывает влияние юридически, морально, идеологически или в других сферах,
  • давление, через подачу информационного материала, которые дискредитирует правительство в глазах населения.

Другим отечественным исследователем, который вызвал интерес за рубежом, стал профессор Ф. Чаусов, который сформулировал следующие принципы рефлексивного управления[2][3][4]:

  • принцип целеобусловленности — процесс должен быть ориентирован на цель, задействуя полный спектр необходимых мер рефлексивного управления,
  • принцип актуализации — должна быть проведена «актуализация» планирования, обеспечивающая достаточно полное представление об интеллектуальном потенциале командно-штабного состава, особенно в ситуациях, связанных с глобальным информационным пространством,
  • принцип соответствия — должна быть соблюдена взаимная согласованность целей, места, времени и методов рефлексивного управления,
  • принцип моделируемости — нельзя забывать про прогнозирование и моделирование действий и состояний противоборствующей стороны во время выполнения процедур рефлексивного управления,
  • принцип предвосхищения — текущие события должны упреждаться и предвосхищаться.

Помимо этого, Чаусов при задействовании рефлексивного управления дал оценку риска, сущность которого сводится к опасности ошибиться при неправильной оценке последствий[3]. При таком подходе максимальный риск будет, если противник разгадает сам замысел[3].

Примеры военного использования[править | править код]

Спутниковый компонент системы СОИ, снабжённый лазерным оружием (в представлении художника, 1984 год)

Одним из известных примеров эффективного использования теории рефлексивного управления стала дезинформационная работа советских спецслужб по созданию завышенного впечатления у американской стороны об ударном потенциале советского ядерного оружия. В этих целях для участия в парадах на Красной площади были разработаны фальшивые макеты межконтинентальных баллистических ракет, появление которых немедленно нашло своё отражение в докладах иностранных атташе своему руководству. Следующим этапом стала работа по предоставлению косвенных свидетельств о реальном существовании этих ракетных систем, что в дальнейшем должно было отвлечь ресурсы иностранных разработчиков на безуспешные попытки по воспроизведению якобы существующей «новой» технологии[4].

Аналогичным образом британская разведка провела дезинформационное обеспечение высадки союзных войск в Сицилии под кодовым названием операция «Мясной фарш»[2]. Для этого в поле зрения спецслужб рейха был подброшен погибший английский военнослужащий, имеющий при себе комплект искусно сфабрикованных документов, с описанием якобы готовящейся десантной операции британцев на Пелопоннесе и в Сардинии[2]. Судя по этим планам, информационной ширмой этой высадки должны были стать демонстративные приготовления к ложному нападению на Сицилию[2]. Германское руководство провело комплекс работ по укреплению греческого побережья, перебросило туда танковую дивизию, но совершенно неожиданно для него главный удар был нанесён именно по Сицилии[2].

Отечественные исследователи полагают, что в качестве другого хрестоматийного примера рефлексивного управления можно назвать американскую программу Стратегической оборонной инициативы, которая заставила Советский Союз потратить значительные ресурсы на разработку аналогичной космической системы[4].

По мнению ряда зарубежных исследователей, манипулятивные методы из области рефлексивного управления легли в основу новой российской концепции военных действий XXI века, которая на западе получила название «войны нового поколения»[7][8][9]. При этом в некоторых публикациях прозвучала критическая оценка прикладных аспектов данной теории, и она даже была названа псевдонаучной[9].

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Рефлексивное управление // Энциклопедия кибернетики. — Киев: Главная редакция УСЭ, 1974. — Т. 2. — С. 296.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 Смолян Г. Рефлексивное управление — технология принятия манипулятивных решений. (рус.) // Труды Института системного анализа РАН : журнал. — 2013. — Т. 63, № 2. — С. 54—61. — ISSN 2079-0279.
  3. 1 2 3 4 Чаусов Ф. Основы рефлексивного управления противником (рус.) // Морской сборник : журнал. — 1996. — Сентябрь (т. 1834, № 09). — С. 11—15. — ISSN 0134-9236.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Томас Т. Л. Рефлексивное управление в России: теория и военные приложения (рус.) // Рефлексивные процессы и управление : журнал. — 2002. — Т. 2, № 1. — С. 71—89.
  5. Раскин А. В. Рефлексивное управление в социальных сетях (рус.) // Информационные войны : журнал. — 2015. — Т. 35, № 3. — С. 18—22. — ISSN 1996-4544.
  6. Прохожев А.А., Турко Н.И. Основы информационной войны. — Отчет о конференции «Systems Analysis on the Threshold of the 21 Century: Theory and Practice». — Москва, 1996. — 251 с.
  7. Bērziņš J. Russia’s New Generation Warfare in Ukraine: Implications for Latvian Defense Policy. — Center for Security and Strategic Research: National Defence Academy of Latvia, 2014. Архивная копия от 18 октября 2018 на Wayback Machine
  8. Sinclair N. Old Generation Warfare: The Evolution — Not Revolution — of the Russian Way of Warfare (англ.) // Military Review. — 2016. — Май-июнь. — С. 8—15.
  9. 1 2 Gorka S. How America Will be Attacked. Irregular Warfare, the Islamic State, Russia, and China (англ.) // Military Review. — 2016. — Сентябрь-октябрь. — С. 30—40.

Дополнительная литература[править | править код]