Тёмные аллеи

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Тёмные аллеи
Жанр:

сборник рассказов

Автор:

Бунин, Иван Алексеевич

Язык оригинала:

русский

Год написания:

1937-1945, 1953 годы

ISBN:

978-1-84749-047-6

Wikisource-logo.svg Текст произведения в Викитеке

«Тё́мные алле́и» — сборник рассказов о любви Ивана Алексеевича Бунина (1870—1953).

Над «Тёмными аллеями» Бунин работал в эмиграции с 1937 по 1945 гг. Большинство рассказов было написано во время Второй мировой войны на юге Франции (г. Грас), в очень стеснённых условиях вишистского режима.

Позже, в 1953 году, когда Иван Бунин добавил к своему сборнику два рассказа, писатель стал считать «Тёмные аллеи» своим лучшим произведением.

Произведение входит в программу изучения литературы в российских общеобразовательных школах.[1]

Содержание сборника

Часть I

Повесть (как и весь сборник) получила своё название от двух строк стихотворения Николая Огарёва «Обыкновенная повесть»: «Кругом шиповник алый цвел / Стояла тёмных лип аллея…». «Шиповник» — альтернативное название сборника, которому сам Бунин отдавал предпочтение.

Бунин говорит в заметках «Происхождение моих рассказов»: «Написал этот рассказ, вспомнив, как однажды — лет сорок тому назад — уезжал из Москвы по Брянской дороге с женой одного офицера, с которой был в связи и которую он провожал на Брянском вокзале в Киев, к ее родителям, не зная, что я уже сижу в поезде, еду с ней до Тихоновой пустыни. Это была очаровательная, веселая, молоденькая, хорошенькая женщина с ямочками на щеках при улыбке, решительно ничем не похожая на ту, что написана в „Кавказе“, сплошь, кроме воспоминания о вокзале, выдуманном; на Кавказском побережье я тоже никогда не был, — был только в Новороссийске и в Батуме, видел прочее побережье только с парохода». «А муж ее вполне мог застрелиться именно так, как в рассказе, если бы узнал про ее измену».

  • Баллада (3 февраля 1938) опубл. в газ. «Последние новости», Париж, 1938, № 6175, 20 февраля.

В заметках «Происхождение моих рассказов» Бунин пишет, что из его «писаний» некоторые ему «особенно дороги, кажутся особенно восхитительны — и вот „Баллада“ в числе таких. А меж тем написать его, как и многие другие рассказы… побудила меня нужда в деньгах… Бог дал быстро выдумать нечто совершенно прекрасное (с вымышленной странницей Машенькой, главной прелестью рассказа, с ее дивным ночным бдением, дивной речью)» (Бунин, т. 9, с. 371—372). По словам Бунина, «„Баллада“ выдумана вся, от слова до слова — и сразу, в один час: как-то проснулся в Париже с мыслью, что непременно надо что-нибудь <дать> в „Последние новости“, должен там; выпил кофе, сел за стол — и вдруг ни с того ни с сего стал писать, сам не зная, что будет дальше. А рассказ чудесный»[2]

О возникновении замысла этого рассказа Бунин писал: «Представилось почему-то, что еду на беговых дрожках от имения брата Евгения (на границе Тульской губернии) за семь верст на станцию „Боборыкино“ в проливной дождь. Затем — сумерки, постоялый двор купца Алисова (молодого и бездетного) и какой-то человек, остановившийся возле этого постоялого двора и на крыльце счищающий кнутовищем грязь с высоких сапог. Все остальное как-то само собой сложилось — неожиданно». Бунин говорит, что ему хотелось как-то кончить «это неожиданное страшное и блаженное событие в полудетской жизни… милой, жалкой девочки, столь чудесно и тоже совсем неожиданно выдуманной, но чувствовал, что непременно надо кончить как-то хорошо, пронзительно, — и вдруг, не думая, посчастливилось кончить именно так».

Бунин писал: «Верстах в трех от нашей усадьбы, в сельце Озерки, в Елецком уезде, при большой дороге в Елец, было имение, принадлежавшее когда-то моей матери, потом помещику Логофету, а в моей юности его нищему сыну, пьянице, рыжему, тощему. Я изредка бывал у него, был однажды лунным зимним вечером, в доме, освещенном только луною, почему-то, — это всегда бывает неизвестно почему, — вспоминал иногда какой-то момент этого вечера и все хотел что-то присочинить к нему, вставить его в какой-то рассказ, который все не выдумывался. Все это вспомнилось мне однажды, в конце октября тридцать восьмого года в Beausoleil (над Монте-Карло), и вдруг пришел в голову и сюжет „Музы“ — как и почему, совершенно не понимаю: тут тоже все сплошь выдумано, — кроме того, что я когда-то часто и подолгу жил в Москве на Арбате в номерах „Столица“, а в юности был в зимний вечер у Логофета». «Вспомнилась гостиница „Столица“ на Арбате, в которой я не раз и подолгу жил, неожиданно заменил в ней себя каким-то человеком, вздумавшим стать художником, и никак не могу вспомнить, почему, откуда взялась эта странная Муза Граф, — никогда подобной не встречал. Жизнь художника на даче, подмосковные дни и ночи там — некоторое подобие (гораздо более поэтическое действительности) того недолгого времени, когда я гостил на даче писателя Телешова». «А Завистовский тоже выдуман, — не выдумана только его усадьба, на самом деле принадлежавшая когда-то нашей матери…».

  • Поздний час (19 октября 1938) опубл. в газ. «Последние новости», Париж, 1938, № 6467, 11 декабря.

Сюжет рассказа основан на воспоминании Бунина о встречах с В. В. Пащенко в городе Ельце. Отдельные подробности сюжета совпадают с фактами биографии Бунина. «Поздний час» написан после окончательного просмотра того, что я так нехорошо назвал «Ликой». Этот рассказ Бунин считал одним из лучших в книге «Темные аллеи» из числа тех, что были написаны до мая 1940 года; он писал: «Перечитал свои рассказы для новой книги. Лучше всего „Поздний час“, потом, может быть, „Степа“, „Баллада“».[3]

Часть II

Первоначальное заглавие — «Мамин сундук».

Первоначальное заглавие — «По улице мостовой».

В рукописи рассказ озаглавлен «Паша» — по имени героини, которая в окончательной редакции текста именуется Сашей. В рукописи есть слова, исключенные потом автором из текста, — Адам Адамыч говорит: «А, да ты телом хоть куда! Даже розовая, нечто, знаешь, от фламандской школы» — и т. д. В окончательной редакции рассказа он называет ее «фламандской Евой». Прототипом Адама Адамыча является Б. П. Шелихов, редактор газеты «Орловский вестник», в которой в молодости сотрудничал Бунин.

Бунин называл этот рассказ «пронзительным». Он вспоминал: «В июне 1914 года мы с братом Юлием плыли по Волге от Саратова до Ярославля. И вот в первый же вечер, после ужина, когда брат гулял по палубе, а я сидел под окном нашей каюты, ко мне подошла какая-то милая, смущенная и невзрачная, небольшая, худенькая, еще довольно молодая, но уже увядшая женщина и сказала, что она узнала по портретам, кто я, что „так счастлива“ видеть меня. Я попросил ее присесть, стал расспрашивать, кто она, откуда, — не помню, что она отвечала, — что-то очень незначительное, уездное, — стал невольно и, конечно, без всякой цели любезничать с ней, но тут подошел брат, молча и неприязненно посмотрел на нас, она смутилась еще больше, торопливо попрощалась со мной и ушла, а брат сказал мне: „Слышал, как ты распускал перья перед ней, — противно!“ Все это я почему-то вспомнил однажды четыре года тому назад осенью и тотчас…»

В автографе есть строки, не вошедшие в окончательный текст, относящиеся к Зойке: «И она была совершенно лишена стыдливости — или скорее с инстинктивной хитростью делала вид, что не имеет ее». О Титове в автографе сказано: «…так был он самоуверен, самодоволен, высок, красив, элегантно наряден, блестящ бельем и золотым пенсне».

Бунин придал герою рассказа некоторые черты своего друга, художника и писателя П. А. Нилуса (1869—1943); история Гали Ганской вымышленная. По поводу ханжеских придирок к рассказу Бунин писал 10 мая 1946 года М. А. Алданову: «„Галя“ без „эротики“ никуда не годится (…) Ах, уж эти болваны и лицемеры».

В героине рассказа изображена, по словам В. Н. Муромцевой-Буниной, журналистка и писательница Макс Ли; она писала «вместе с мужем романы, если не ошибаюсь, фамилия их Ковальские. Эти романы печатались в „Вестнике Европы“».[4] Бунин считал этот рассказ своей творческой удачей; он записал в дневнике 11 ноября 1940 года: «Вчера поздно вечером кончил „Генрих“ (начал 6, писал 7 и 9) … „Генрих“ перечитал, кое-что черкая и вставляя, нынче утром. Кажется, так удалось, что побегал в волнении по площадке перед домом, когда кончил».

О происхождении рассказа Бунин писал: «Мне как-то пришло в голову: вот Гоголь выдумал Чичикова, который ездит и скупает „мертвые души“, и так не выдумать ли мне молодого человека, который поехал на поиски любовных приключений? И сперва я думал, что это будет ряд довольно забавных историй. А вышло совсем, совсем другое…». В дневнике Бунин писал о «Натали»: «Никто не хочет верить, что в ней все от слова до слова выдумано, как и во всех почти моих рассказах, и прежних и теперешних. Да и сам на себя дивлюсь — как все это выдумалось — ну, хоть в „Натали“. И кажется, что уж больше не смогу так выдумывать и писать» (запись в дневнике 20 сентября 1942 г.).

Часть III

  • В одной знакомой улице (25 мая 1944) опубл. в газ. «Русские новости», Париж, 1945, № 26, 9 ноября.

В этой газете целая полоса была полностью посвящена 75-летию Ивана Бунина. В рассказе Бунин цитирует (неточно) отрывки из стихотворения Я. П. Полонского «Затворница».

Издание этого рассказа выпущено отдельной брошюрой в художественном оформлении М. В. Добужинского (1875—1957), в количестве одной тысячи нумерованных экземпляров. Бунин писал М. А. Алданову из Парижа 11 октября 1945 года: «За „роскошное“ издание „Речного трактира“ немножко стыжусь — в нем кое-что неплохо насчет Волги, вообще насчет „святой Руси“, но ведь все-таки это не лучший „перл“ в моей „короне“, хотя как раз этот „трактир“ принес мне много похвал (я читал его тут многим)». Оценка критики была иной. М. А. Алданов писал Бунину 26 декабря 1945 года о рассказах «Таня», «Натали», «Генрих» и др.: «…все решительно превосходно, никто так не напишет. Описание Волги в „Речном трактире“ и трактира — верх совершенства».

Бунин соглашался с теми, кто называл «Мадрид» и «Второй кофейник» «человеколюбивыми рассказами», и говорил при этом: «…пиша и про девочку в „Мадриде“, и про „Катьку, молчать!“, я то и дело умиленно смеялся, чувствовал нечто вроде приступа нежных, радостных слез» Об этих рассказах Бунин писал 1 октября 1945 г. С. Ю. Прегель: «…ведь и тут такая прелесть русской женской души; оба эти рассказа меня самого до сих пор трогают…». О них Бунин также писал М. А. Алданову 3 сентября 1945 г.: «…они так чисты, простодушны, „героини“ их, по-моему, просто очаровательны».

В «Происхождении моих рассказов» Бунин писал: «Сплошь выдумано. Не раз думал написать нечто вроде „Записок художника“, в воображении мелькало то то, то другое, отрывочно. Мелькнуло как-то то, из чего выдумался „Кофейник“». В рассказе упоминаются реальные лица: русские художники — Г. Ф. Ярцев (1858—1918), К. А. Коровин (1861—1939), С. П. Кувшинникова (1847—1907), Ф. А. Малявин (1869—1940) — и журналист, литературный и театральный критик С. С. Голоушев (псевдоним Глаголь; 1855—1920).

  • Железная Шерсть (1 мая 1944) опубл. в сборнике «Темные аллеи», Париж, 1946.

Рассказ основан на фольклоре. В русских народных сказках есть мотивы, напоминающие сюжет бунинского рассказа. В сказке «Звериное молоко» рассказывается о медведе железная шерсть, злом преследователе людей.

  • Холодная осень (3 мая 1944) опубл. в газ. «Русские новости», Париж, 1945, № 1, 18 мая.

«Какая холодная осень!» — Бунин неточно приводит первые четыре строки из стихотворения без заглавия А. А. Фета. В рассказе отразилось впечатление, которое произвело на Бунина известие об убийстве Фердинанда. Бунин записал в дневнике 1 января 1945 года: «Очень самого трогает „Холодная осень“».

  • Пароход «Саратов» (16 мая 1944) опубл. в сборнике «Темные аллеи», Париж, 1946.

Бунин написал рассказ за один вечер. Он отметил в дневнике 14 мая 1944 года: «Два с половиною часа ночи (значит, уже не четырнадцатое, а пятнадцатое мая). За вечер написал „Пароход Саратов“».

  • Ворон (18 мая 1944) опубл. в газ. «Русские новости», Париж, 1945, № 33, 28 декабря.

Советский критик А. Тарасенков в предисловии к избранным произведениям Бунина (ГИХЛ, 1956, с. 20) упоминал этот рассказ среди лучших работ написанных Буниным в эмиграции. Позже Томас Брэдли в предисловии к изданию «Господин из Сан-Франциско и другие рассказы» (1963, Нью-Йорк, Вашингтон, Square Press, XIX, с. 264) утверждал, что лучшими рассказами писателя в 1930-40-х годах являются «Тёмные аллеи» и «Ворон».

  • Сто рупий (24 мая 1944) опубл. в сборнике «Темные аллеи», Париж, 1946.

Бунин писал в дневнике с 8 на 9 мая 1944: «Час ночи. Встал из-за стола — осталось дописать несколько страниц „Чистого понедельника“. Погасил свет, открыл окно проветрить комнату — ни малейшего движения воздуха; полнолуние, вся долина в тончайшем тумане, далеко на горизонте нежный розовый блеск моря, тишина, мягкая свежесть молодой древесной зелени, кое-где щелканье первых соловьев… Господи, продли мои силы для моей одинокой, бедной жизни в этой красоте и работе!». В. Н. Муромцева-Бунина писала, что Иван Алексеевич считал, что в книге «Тёмные аллеи» "каждый рассказ написан «своим ритмом», в своем ключе, а про «Чистый понедельник» он написал на обрывке бумаги в одну из своих бессонных ночей, цитирую по памяти: «Благодарю бога, что он дал мне возможность написать „Чистый понедельник“»".[5]

  • Весной, в Иудее (1946) опубл. в газ. «Русские новости», Париж, 1946, № 49, 19 апреля.

Этот рассказ дал свое название последнему прижизненному сборнику Бунина, изданному в Нью-Йорке в 1953 году.

Первоначальное заглавие рассказа — «На постоялом дворе». Работая над рассказом, Бунин, чтобы почувствовать Испанию, найти нужные краски, читал «Дон Кихота» Сервантеса. Он писал Н. А. Тэффи 6 марта 1949 года: «…теперь одолеваю „Дон Кихота“… в тщетной надежде зацепиться хоть за что-нибудь испанское…».[6]

Адаптации

Театральные постановки

Экранизации

Радиопостановки

Примечания

  1. Наталья Машкина «Всякая любовь есть счастье» (Урок по циклу «Тёмные аллеи» И. А. Бунина)
  2. Запись в дневнике 9 октября 1941 г.
  3. Запись в дневнике 7 мая 1940 г.
  4. «Новый мир», 1969, № 3, с. 210
  5. «Новый мир», 1969, № 3, с. 211
  6. «Литературная Россия», 1979, № 14, 6 апреля
  7. Наборщикова С. "Тёмные аллеи": возвышенная любовь, где ты? // Балет. — 1995, №3. С. 29–30 Rachmaninov.ru
  8. Тёмные аллеи. Истории любви ТОАТД
  9. Возлюбленная нами… Спектакль МДТ им. Ермоловой
  10. Тверской бульвар. Спектакль ОГКД «Пятый театр»
  11. Тёмные аллеи. История любви в 2-х действиях КДТ им. Пушкина
  12. В тёмных аллеях. Спектакль театра «Комедія»
  13. Тёмные аллеи. Мелодрама в 2-х действиях МДТ им. Пушкина
  14. Ка­тя, Со­ня, По­ля, Га­ля, Ве­ра, Оля, Та­ня… Спектакль ШДИ

Ссылки

  • Михаил Эдельштейн. Библиотека студента-словесника. — М.: Высшая школа школа проект. журнал «Знамя» № 1, 2005
  • Диана Мышалова. Очерки по литературе русского зарубежья. — Новосибирск, «Наука», 1995. — 223 с.
  • Rosa Fedoulova-Touja. O некоторых особенностях языка И. Бунина (Тёмные аллеи). Revue des études slaves; Париж, 1983.
  • Александр Закуренко. «Тёмные аллеи». О рассказах Ивана Бунина. Литературно-философский журнал «Топос», 14.11.2005
  • Баландина Н. В. Лингвостилистические особенности рассказа И. А. Бунина «Темные аллеи» // Слово. Грамматика. Речь. — М., 2001. — Вып.3. — С. 105-116.
  • Баландина Н. В. Языковые средства и их взаимодействие в прозаическом тексте: (рассказ И. А. Бунина «Тёмные аллеи») // Вопросы русского языкознания. — М., 2005. — Вып. 12: Традиции и тенденции в современной грамматической науке. — С. 187-192.
  • Благасова Г. М. Двуединое начало в бунинской концепции любви («Темные аллеи») // Творчество И. А. Бунина и русская литература XIX—XX веков. — Белгород, 2000. — Вып. 2. — С. 15-20.
  • Благасова Г. М. Роль красок, звуков, запахов в книге И. А. Бунина «Тёмные аллеи» / Г. М. Благасова, Л. С. Колесникова // Актуальные проблемы изучения литературы на перекрёстке эпох. — Белгород, 2007. — C. 165-168.
  • Глинина О. Г. «Тёмные аллеи» и проблема циклизации в творчестве И. А. Бунина // «Российский литературоведческий журнал». — 1999. № 12. С. 81-91.
  • Гречнев В. Я. Цикл рассказов И. Бунина «Тёмные аллеи»: (психол. заметки) // «Русская литература». — 1996. № 3. С. 226—235.
  • Донецких Л. И. Название цикла как обобщённый символ: («Темные аллеи» И. Бунина) / Л. И. Донецких, Е. Л. Грудцина // Вестник Удмуртского университета. — Ижевск, 1996. — N 7. — С. 182-188.
  • Донецких Л. И. Фольклорные традиции в эстетике цикла «Тёмные аллеи» И. Бунина // Учен. зап. Казанского государственного университета. — Казань, 1998. — Т. 135. — С. 202-208.
  • Ильин И. А. О тьме и просветлении. Книга художественной критики: Бунин, Ремизов, Шмелёв. — М., 1991. — С. 3-79.
  • Карпов И. П. Проза Ивана Бунина. — М., 1999.
  • Карпов И. П. Авторское сознание в русской литературе ХХ века (И. Бунин, М. Булгаков, С. Есенин, В. Маяковский). — Йошкар-Ола, 1994. — С. 28-41.
  • Мышалова Д. В. Реалист ли Бунин? О поэтике цикла «Тёмные аллеи» // «Грани». — 1994. — № 171. — С. 124—130.
  • Подковырин Ю. В. Внешность героев в ценностно-смысловой структуре цикла И. А. Бунина «Тёмные аллеи» // «Сибирский филологический журнал», № 1, 2006. — С. 24-31
  • Родионова Н. А. Типы портретных характеристик в художественной прозе И. А. Бунина: (лингвостилистический аспект): Автореф. дис. … канд. филол. наук. — Уфа, 1999.
  • Саакянц А. Проза позднего Бунина // И. А. Бунин. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т. 5. М, 1988.
  • Сливицкая О. В. О природе бунинской «внешней изобразительности» // «Русская литература». — 1994. № 1. С. 72-80.
  • Сливицкая О. В. Сюжетное и описательное в новеллистике И. А. Бунина // «Русская литература». — 1999. № 1. С. 89-110.
  • Сливицкая О. В. Чувство смерти в мире Бунина // «Русская литература». — 2002. № 1. С. 64-78.
  • Хазан В. Эротические функции одежды в цикле рассказов И. Бунина «Тёмные аллеи» // Русская литература ХХ века в контексте европейской культуры. — Таллин, 1998. С. 119—135.
  • Ширина Е. А. Портрет как средство художественной изобразительности: (На примере рассказов И. А. Бунина «Генрих», "Пароход «Саратов») // Творчество И. А. Бунина и русская литература XIX—XX вв. — Белгород, 2000. Вып. 2. С. 90-95.