Decorum

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Чтение стихов Горацием, ранним приверженцем декорума. Картина Федора Бронникова

Декорум (от лат. правый, правильный), или приличия, — принцип классической риторики, поэзии и теории театра, касающийся соответствия стиля и темы театрального представления. Понятие приличия применяется также к установленным пределам уместного социального поведения в установленных ситуациях.

В риторике и поэзии[править | править код]

В классической риторике и теории поэзии декорум определяет уместность стиля теме. Аристотель (например, в «Поэтике») и Гораций (в «Науке поэзии[en]») обсуждали важность соответствия стиля эпосу, трагедии, комедии и т. д. Гораций, например, говорит (в переводе М.Дмитриева): «Комик находит трагический стих неприличным предмету; // Ужин Фиеста — равно недостойно рассказывать просто // Разговорным стихом, языком для комедии годным. // Каждой вещи прилично природой ей данное место!»[1]

Эллинистические и латинские риторы делили стиль на высокий, средний и низкий (или обычный); для каждого считались уместными определенный тип словаря и манера речи. такое деления стилей обсуждается в «Риторике для Геренния», приписываемой Цицерону. Ориентируясь на три ступени литературной карьеры ВергилияБуколики[en]», «Георгики», «Энеида»), античные, средневековые и ренессансные теоретики часто привязывали каждый стиль к определенному жанру: эпос (высокий стиль), дидактика[en] (средний стиль) и пастораль (низкий стиль). В Средние Века эта концепция называлась «колесо Вергилия». Пуристы считают смешение стилей внутри одного текста неприличным, и высокий стиль логично был назначен эпосу[2]. Однако отличительной чертой классического эпоса было стилистическое разнообразие (как видно из комических или эротических сцен в эпосах Вергилия и Гомера). Поэзия, по-видимому, шире любой другой литературной формы пользуется словами или выражениями, не свойственными обычной речи, и часто характеризуется особым языком поэзии[en].

С приходом христианства понятие приличия стало включаться в дихотомию сакрального и профанного[en] иначе, чем в прежних классических верованиях. Хотя в Средние века религиозные сюжеты часто обогащались грубоватым юмором в «низком» ключе, особенно в средневековой драме, церковь тщательно следила, чтобы в более долговечных формах искусства последовательно применялся «высокий стиль». К эпохе Ренессанса эта смесь возрожденной античной мифологии и христианских сюжетов также рассматривалась с точки зрения декорума из-за возрастающего стремления художников смешивать в искусстве религиозные сюжеты с жанровой живописью или со светскими модными портретами. Католический Тридентский собор особо запретил, среди прочего, «неблагопристойное» в религиозном искусстве.

Понятие приличия, все сильнее ощущаемое, как тормозящее и бессмысленное, были агрессивно атаковано и деконструировано писателями-модернистами, в результате чего читательские ожидания уже больше не основывались на приличии. Вследствие этого юмор ироикомических поэм, литературного бурлеска и даже чувства ложного пафоса, основанный на нарушении приличий, в восприятии читателя двадцатого века притупился.

В театре[править | править код]

В континентальной Европе в эпоху Ренессанса и пост-Ренессанса в театрах декорум оспаривался в связи с уместностью на сцене тех или иных действий или событий. Имитируя классические модели и теоретические работы Аристотеля и Горация (в том числе понятие трех единств), считалось, что некоторые вещи лучше оставить лишь в повествовании. В «Науке поэзии» Гораций (в дополнение к приведенным выше словам о соответствующей лексике и манере исполнения) советует драматургам соблюдать приличия, избегая изображения сцен, могущих эпатировать публику своей жестокостью или невероятностью: "Однако ж на сцене

          // Ты берегись представлять, что от взора должно быть сокрыто
          // Или, что скоро в рассказе живом сообщит очевидец.
            // Нет, не должна кровь детей проливать пред народом Медея,
          // Гнусный Атрей перед всеми варить человеков утробы,
          // Прокна пред всеми же в птицу, а Кадм в змею превратиться:
          // Я не поверю тебе, и мне зрелище будет противно".[1]

В Италии эпохи Возрождения декорум оспаривался Спероне Сперони в пьесе «Canace[en]» (изображение инцеста между братом и сестрой) и Джиральди Чинтио в пьесе «Orbecche[en]» (отцеубийство и жестокие сцены мести).[3] В XVII в. во Франции понятие приличия (les bienséances) было ключевым компонентом французского классицизма как в театре, так и в литературе (см. Шаблон:Французская литература XVII века), и в изобразительном искусстве — см. иерархия жанров.

Социальные приличия[править | править код]

Социальные приличия устанавливают уместное социальное поведение и благопристойность и, тем самым, связано с понятиями этикета и манер.

Правила социального приличия, как мы понимаем их под сохранением внешних приличий, были сознательно установленны Лордом Честерфилдом, который искал перевод для les moeurs: «манеры — слишком мало, мораль — слишком много.»[4] Слово «приличия» сохраняется у Честерфилда в сильно редуцированной форме как элемент этикета: предписанные пределы уместного социального поведения в определенной ситуации. Использование этого слова в указанном смысле происходит в XVI в.,[5] у Роджера Эскэма[en], в «Scholemaster» (1570 г.), а потом находят отражение в тираде Мальволь[en] в «Двенадцатой ночи» (пер. М.Лозинского): «Государи мои, вы с ума сошли? Или что с вами? Неужели у вас не хватает ума, пристойности и вежества, чтобы не громыхать, как медники, в такой час ночи? … Или у вас нет ни уважения к месту и лицам ни малейшего такта?»[6]

Приличия в зале суда, то есть необходимость при споре держать себя в определенных рамках, остается актуальным и сейчас:[7] приличия в спорах были постоянной темой во время процесса по делу Симпсона.

В модели ООН почетный председатель может объявить: «Приличия!», если делегаты не соблюдают установленные правилами парламентские процедуры. Такое часто случается, если делегат выступает вне очереди, или если делегация мешает проведению конференции.

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 Horace.
  2. Anthony James Boyle.
  3. See Timothy Reiss.
  4. Chesterfield, in the World, 12 August 1756, noted by Watson 1947:197.
  5. Cicero's use of decorum in discussing virtue in De officiis does not distinguish it from honestum, according to Melvin R. Watson, «Lord Chesterfield and 'Decorum'» Modern Language Notes 62.3 (March 1947), pp. 197—198.
  6. Thomas Kranidas, «Malvolio on Decorum» Shakespeare Quarterly 15.4 (Autumn 1964, pp. 450—451) p 450; see also T. McAlindon, Shakespeare and Decorum (New York) 1973.
  7. «Decorum of Attorney in Argument: Propriety of Appeals to the Pathetic or Sentimental» Michigan Law Review 2.1 (June 1903), p. 49.

Ссылки[править | править код]

Ссылки[править | править код]