Пожарский, Дмитрий Петрович Лопата

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Пожарский-Лопата, Дмитрий Петрович»)
Перейти к: навигация, поиск

Князь Дмитрий Петрович Лопата Пожарский (ум. 1641) — русский военный и государственный деятель.

Биография[править | править вики-текст]

Сын Петра Тимофеевича Щепы Пожарского, брат Романа Петровича. В тверской земле владел вотчиной Кушалино.

В 1612 году отправлен Дмитрием Михайловичем Пожарским во главе войска в Ярославль, чтобы не допустить Андрея Просовецкого соединиться там с казаками Ивана Заруцкого. Успев прийти в Ярославль раньше Просовецкого, Дмитрий Петрович Лопата захватил казаков и посадил их в тюрьму. Вслед за тем он был послан на Пошехонье, где тоже побил и взял в плен много казаков, а оттуда отправился в Кашин, в погоню за предводителем казаков Толстым, бежавшим к Дмитрию Черкасскому.

При походе Дмитрия Михайловича Пожарского под Москву, для освобождения её от поляков, передовым отрядом начальствовал Дмитрий Петрович Лопата. Опасаясь пагубного влияния на этот отряд своевольных казаков, не признававших никакой дисциплины, Дмитрий Михайлович Пожарский велел Лопате стать у Тверских ворот и, не соединяясь с московским ополчением, действовать самостоятельно. Заруцкий недоброжелательно отнёсся к шедшему из Ярославля ополчению и послал казаков перенять дорогу Лопате, с приказанием постараться убить его. Замысел этот, однако, не удался, — и казаки были обращены в бегство. Прежде чем направиться к Москве, Дмитрий Михайлович Пожарский пошёл с войском в Троице-Сергиев монастырь и, получив благословение игумена Дионисия, пригласил келаря Авраамия Палицына находиться при своём отряде. Рознь, существовавшая между главными предводителями земского ополчения, могла иметь гибельные последствия, так как поляки одерживали верх, а казаки Трубецкого не хотели помогать Пожарскому. 24 августа 1612 года Дмитрий Михайлович Пожарский был в весьма затруднительном положении и послал Дмитрия Петровича Лопату к Авраамию Палицыну, служившему в то время молебен у Ильи Обыденного, с просьбой подействовать на казаков. Если верить «Сказанию» Авраамия Палицына, его слёзы и мольбы подействовали на казаков, и они пришли на помощь Дмитрию Петровичу Пожарскому.

В 1614 году Дмитрий Петрович Лопата, будучи воеводой в Самаре, отправил два стрелецких приказа под Астрахань, на помощь терским и астраханским служилым людям, против Заруцкого. Прежние самарские воеводы собирали в казну по 500 pублей в год, а Лопата собрал 12 тысяч рублей. Во время его воеводства в Самаре, у него, как видно из его челобитной царю Михаилу Фёдоровичу, безвинно отняли его вотчину село Козарь в Рязанском уезде, пожалованную ему «за его службишку, и за кровь, и за Московское очищение».

В 1615 году, в то время, как Дмитрий Михайлович Пожарский сражался с Александром Лисовским, некоторые воеводы покинули города, а ратные люди разбежались. Когда Лисовский сжёг Перемышль и находился между Вязьмой и Можайском, а Дмитрий Михайлович Пожарский занемог, против Лисовского был послан Лопата. Не дойдя до Вязьмы, он, однако, воротился и стал на реке Угре. Царь Михаил Фёдорович велел ему идти в Можайск, но Лопата писал царю, что «ратные люди со службы разбежались, а которые и есть, и те бедны», и не пошёл в Можайск, несмотря на государев указ. Царь послал казакам денежное жалованье, а Лопату велел посадить в тюрьму в Можайске, а потом быть на службе.

В 1616 году Лопата отправлен царём в Суздаль против «воров», боярских холопов и всяких безымянных людей, которые называются казаками, жгут сёла и деревни, побивают до смерти и грабят, крестьян пытают, доведываясь, где их пожитки, и хотят идти по городам.

Вскоре после того царь послал его оборонять Тверь от «воровских людей» и доставить запасы для русского войска в город Белый. По дороге к Клину и в самой Твери Лопата выдержал осаду от поляков, лично участвуя в вылазках. В 1618—1620 годах Лопата был воеводой в Твери. В челобитной, поданной в 1625 году о награждении его «за Тверское осадное сиденье и за службу и за промысел», поверстаньем из поместья в вотчину, сказано, что во время воеводства в Твери он доставил казне 1200 рублей дохода в год, тогда как до него собирали лишь 200 pублей; кроме того, он укрепил город, сделав новые башни Тверского кремля и тайник и построив мосты через рвы и потайный ход; выкопал в городе колодец, прибавил «наряд», то есть слил новые пищали, а на соборную церковь слил колокол благовестный в 200 пудов и сделал боевые часы. Лопата содействовал развитию торговли в Твери после разорения, распределил по жителям и монастырям запустевшие земли. В 1619 году Лопата получил от царя похвальную грамоту за ловко устроенный размен пленных между ним и польским полковником Казановским.

В 1620 году он — воевода в сторожевом полку на Крапивне, а в 1621 году отпущен к Москве. В 1623 году, будучи воеводой на Двине, получил от царя грамоты о непритеснении игумена и братии Двинского Архангельского монастыря и о дозволении голландцу Демулину покупать у крестьян смолу на канатное дело, в чём мешали ему в Холмогорах сам Лопата и дьяк Сомов. 20 марта 1624 года воеводы были у государя «у руки», а Лопата не был, «сказался болен, убила его лошадь»; и он за болезнью отставлен и назначение на службу в Тулу отменено.

В 1625—1626 годах он — воевода в Верхотурье; приехав туда, он донёс царю, что в остроге мало «наряду», что острог валится, а лесу для постройки нового острога не запасено. Вследствие этого царь велел приготовить лес и с весны начать постройку острога, а присылку наряду, зелья и свинца ожидать по первому зимнему пути. В другой грамоте предписывалось Лопате велеть торговцам по-прежнему ездить в Лозвинскую, Сосвинскую и Вагринскую волости для продажи хлеба и сукон вогуличам. Во время своего воеводства в Верхотурье в 1625 году Лопата подал царю челобитную, с прописанием всей своей службы и с просьбой наградить вотчиной соответственно с «московскими осадными сидельцами». Лишь три года спустя, в 1628 году, он получил из поместья в вотчину «по уложению» со своего оклада в 1000 чети, по 20 чети со 100 чети.

В 1627 году Лопата был приставом у послов турецкого султана, встречал и провожал их по Переяславльской дороге, за Сретенскими воротами. В 1627—1628 годах восемь раз был у государева стола и один раз у стола патриарха Филарета; в 1628 году сопровождал царя к Троице и был у государева стола на пути туда в селе Воздвиженском, а на возвратном пути в селе Тонинском. В том же году воевода в Порхове.

В 1628—1630 годах воевода в Пскове. Будучи обвинён вместе с товарищем своим Данилой Гагариным в разных злоупотреблениях власти, он подвергся в 1631 году следствию, которое продолжалось восемь месяцев. Следователями назначены были новые псковские воеводы: Никита Мезецкий и Пимен Юшков, а для делопроизводства состоял при них дьяк Евстафий Кувшинов. Во всё время следствия собирали для показаний в съезжую избу городских и пригородных жителей всех сословий, духовенство, служилых людей, посадских и крестьян. Главные допросные пункты были: 1) брали ли Лопата и Гагарин к себе в холопы и в крестьяне литовских выходцев и переметчиков, приказывая им помечать в съезжей избе, что они по собственному их челобитью отданы на землю к разным помещикам; 2) были ли от воевод уездным и посадским людям разные притеснения, незаконные поборы и налоги. На первый из этих двух вопросов и на некоторые другие вопросы многие отзывались неведением; что касается притеснений, незаконных поборов и налогов, то большая часть допрашиваемых подтвердила это обвинение.

Неизвестно, как было решено это дело, но надо полагать, что оно окончилось благополучно для Лопаты, потому что в том же 1631 году он был при приёме шведского посла в Грановитой палате, а в 1632 и 1633 годах, в день Светлого Христова Воскресения, находился в числе дворян, которым царь велел свои государские очи видеть «в комнате». В 1634 году он дневал и ночевал на государеве дворе во время похода царя на богомолье в подмосковный Николо-Угрешский монастырь. В том же году Лопата вместе с Дмитрием Михайловичем Пожарским (они были правнучатые братья) подал царю челобитную о плохом поведении племянника их Ф. И. Пожарского в Можайске, пропившего и размотавшего всё поместье. Они писали, между прочим, в челобитной: «Вели, государь, его из Можайска взять и послать под начал в монастырь, чтоб вам от его воровства вперёд от тебя в опале не быть». В 1637 году Дмитрий Петрович Пожарский сделал значительный вклад в суздальский Спасо-Евфимьев монастырь, пожаловав ему свою купленную вотчину в Тверском уезде; в Шеском и в Кушалинском станах, село Кушалино со всеми угодьями. Лопата местничался с М. В. Прозоровским и с В. Г. и Г. П. Ромодановскими.

Был женат на Феодосье Андреевне, дочери А. И Очина-Плещеева, племяннице боярина З. И. Очина-Плещеева. Дети: Иван — рында в 1644 году, Борис — стольник в 1627 году. Дмитрий Петрович принимал деятельное участие в воспитании своего племянника, князя Семёна Романовича. В 1637 году Семён Романович получил от него в дар земли в Галицком уезде: деревни Немцово, Бетелево, Данилково, Подлесное, Исаково. В 1641 году, когда Дмитрий Петрович умер, он завещал своему племяннику земли в Московском уезде[1].

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Бабулин И. Б. Князь Семен Пожарский и Конотопская битва. — М., 2009. — С. 11.

Литература[править | править вики-текст]