Ханаанейцы

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Ицхак Данцигер.
«Нимрод» (1939)

«Ханаанейцы» («младоевреи») — это идейно-культурное движение, представители которого пытались установить прямую связь между культурой народов, живших на земле Израиля во втором тысячелетии до нашей эры, и культурой еврейского народа Израиля XX века с целью создать ново-старую культуру, отвергающую еврейские традиции в диаспоре[1]. Движение было основано в 1939 году и достигло расцвета в в 40-х годах ХХ века, оказав существенное влияние на политическую мысль, искусство, литературу и интеллектуальную жизнь в Эрец-Исраэль и в государстве Израиль. Название «ханаанейцы» (от названия Ханаан) с долей иронии было присвоено группе Авраамом Шлёнским, а изначально группа называлась «Комитет за формирование еврейской молодёжи».

История движения[править | править вики-текст]

Ещё Ицхак Коэн, будучи выпускником (в первом выпуске) гимназии «Герцлия» и членом «Ограниченного комитета» (ивр.), спорил с Элиягу Голомбом[2], рассматривая национальное возрождение в Израиле под руководством нового еврейского персонажа, обладающего интеллектом, возрождённым в Израиле и отличающемся от интеллекта евреев диаспоры. Аналогичные идеи были высказаны отдельными лицами на протяжении многих лет.

В 30-х годах ХХ века Адье Хорон (ивр.) опубликовал в Париже ряд статей, в которых изложил концептуальные основы ханаанейского движения. В 1938 году он встретился с поэтом Йонатаном Ратошем, и эта встреча стала решающей для создания нового движения[3] . Движение появилось В 1941 году под названием «Комитет за формирование еврейской молодежи»[4].

В 1948—1953 годах издавался, хотя и нерегулярно, журнал «Тысяча» (ивр.), отражающий взгляды движения. В 1951 году на Всемирном сионистском конгрессе в Иерусалиме представители движения распространяли листовки против сионизма[5]. В сентябре 1951 года была проведена основная конференция движения[6], после чего представители движения подали запрос об его официальном признании, но министерство внутренних дел намеренно затягивало выдачу разрешения[7]. Представитель министерства пояснил, что утверждение откладывается, так как «полиция не закончила расследование случаев сертифицикации политических объединений»[8]. Газеты этого периода оценивали численность движения сотней членов, хотя представители самого движения утверждали, что их численность равна пятистам[9]. После ареста Амоса Кейнана по подозрению в том, что он бросил бомбу в дверь министра Давида Цви Пинкаса в июне 1952 года, в прессе поднялась волна протеста против членов ханаанейского движения[10][11]. Предполагаемые лидеры движения не скрывали своего одобрения серии планируемых операций против сети магазинов «Скриф»[12]. Члены движения отрицали какую-либо причастность Кенана к теракту и утверждали, что он покинул их ряды в мае 1950 года. Аарон Амир (ивр.) и Йонатан Ратош даже подали иск о клевете от имени «младоевреев» против Исайи Бернштейна, корреспондента газеты «Ха-Цофэ», и Азриэля Карлебаха, корреспондента газеты «Маарив», но эти претензии были отклонены по техническим причинам[13].

В 60-х годах ХХ века представители движения принимали участие в дискуссионной группе под названием «Клуб еврейской мысли» и выпустили брошюру под названием «Первая связка». Среди участников дискуссии были также люди, которые не были представителями «ханаанейцев», такие как Рустам Бестуни, израильский араб, член Кнессета второго созыва от партии МАПАМ, и Иешуа Пальмон[14][15].

«Ханаанейцы» и иудаизм[править | править вики-текст]

Авраам Мельников.
Памятник «Рычащий лев» (19281934)

В 1943 году Йонатан Ратош, один из основателей движения, опубликовал «Обращение к еврейской молодёжи» — первый манифест «ханаанейцев». Это эссе призывало еврейскую молодёжь выступить против иудаизма и утверждало, что между молодёжью Эрец-Исраэль и иудаизмом нет никакой реальной связи. По мнению Йонатана Ратоша, иудаизм — это не национальность, а религия, и как религия она является универсальной, не имеющей определённой территориальной принадлежности:

« Вы можете быть евреями в любом месте, так же, как вы можете быть везде христианами. Молодёжь должна оставить иудаизм и создать израильскую нацию, имеющую свою собственную идентичность, отделённую от иудаизма. Родина этой нации и её географическое положение — регион Плодородного полумесяца. Комитет за формирование еврейской молодёжи обращается к вам, евреям. Ваша еврейская родина на самом деле и в буквальном смысле — не ви́дение, не дар души в сокровенном смысле и не решение еврейских и мировых вопросов, не решение комплекса различных душевных мук. Поскольку язык иврит, действительно и в буквальном смысле, язык культуры и язык ума; единственный язык для выражения чувства и мысли. Ваша душа — это прошлое страны. Все усилия родителей, учителей и духовных наставников не заставили вас полюбить и принять историю еврейской диаспоры, погромы и изгнание мучеников, не помогли уничтожить в вашем сердце отчуждение, естественное для предшественников сионизма в диаспоре, всей древней еврейской литературы на иврите, и каждого, кто жил в еврейской диаспоре, и всех проблем самой еврейской диаспоры. Как и все те, кто возлагает это влияние на ваши плечи, точно одежду Саула — изношенную, залатанную и тесную...
Из обращения к еврейской молодежи
»

«Ханаанейское» отчуждение от иудаизма сочеталось и с отчуждением от сионизма. Государство Израиль, по утверждению представителей движения, должно быть еврейской страной, а не «решением еврейского вопроса». В Израиле, где после первых волн репатриации создалась новая ситуация, выросло новое поколение, которое считало иврит родным языком, между этим поколением и иудаизмом уже не требовалось никакой связи. Кроме того, определение людей «еврейским народом», по мнению ханаанейцев, являлось «вредным определением, так как, если можно быть евреем в любой точке мира, то государство Израиль всего лишь анекдот в еврейской истории, и не имеет никакого значения в жизни людей. Народ, имеющий общую территорию, язык и религию — иудаизм, по самой своей природе не может соответствовать этому определению».

«Ханаанейцы» и история[править | править вики-текст]

Движение пропагандировало идею о том, что Израиль является древним Ханааном (по мнению некоторых мыслителей, Плодородным полумесяцем и всем Ближнем Востоком), где жили древние народы с великолепной общей культурой, и что историческое возрождение народа Израиля на своей земле является возрождением этих древних «еврейских» народов, а их замечательная культура не имеет ничего общего с религиозным «иудаизмом» и является коренной «еврейской», родной.

Поскольку «ханаанейцы» стремились создать новый Израиль «с нуля», они потребовали своего рода всестороннюю историческую амнезию, то есть полное отделение народа в стране от его отношения к иудаизму и истории иудаизма. Тем не менее, в качестве компромисса этому разделению, они высоко ценили культуру Древнего Ближнего Востока и утверждали, что это прошлое, к которому евреи имеют непосредственное отношение. Кроме того, по версии «ханаанейцев», люди, жившие в стране во времена библейских царей, не были евреями, а являлись представителями культуры народов региона. Танах (сформированный на основе критики источников того времени), утверждали они, отражает эту древнюю историю, но только частично, поскольку он был составлен евреями, переписавшими и адаптировавшими к своему восприятию историю региона, в период Второго Храма.

Большую часть усилий «ханаанейцы» посвятили исследованию истории Ближнего Востока и культуры народов, населявших его. Одним из источников их утверждений была книга «Богиня Анат: ханаанейские поэмы периода праотцев» автора Моше Давида Кассуто, с переводом на иврит из поэзии Угарита (Угарит был городом в северной Сирии, на территории которого впервые были найдены многие документы, написанные на угаритском языке и имеющие центральное значение для изучения истории региона), язык которой стилически был связан с языком Танаха, что было трудно проигнорировать. «Богиня Анат» и другие произведения послужили основой для «ханаанейских» доказательств нееврейской природы, преобладающей в ранней культуре Эрец-Исраэль, которая была неотделимой частью культуры всего региона.

«Ханаанейцы» и литература[править | править вики-текст]

В своей книге «Еврейская литература на иврите» (издательство «Хадар», 1982), Йонатан Ратош пытался исследовать различие между «ивритской литературой» и «иудаистской литературой на иврите». Он утверждал, что произведения «иудаистской» литературы могут быть написаны на любом языке, и такая литература уже написана на разных языках. Идеи, стиль и характер «иудаистской литературы на иврите» принципиально не отличаются от содержания и стиля «иудаистской» литературы на других языках. Ратош и его движение (особенно следует отметить Аарона Амира (ивр.)) утверждали, что ивритская литература должна соответствовать месту, где она была создана, то есть территории Израиля и ивриту. Они дали высокую оценку американской литературе, поскольку она была, по их мнению, новой литературой для нового народа. Казалось, что в соответствии с «ханаанейской» концепцией можно было создать «ивритскую литературу» двух различных видов — территориальную литературу, в которой Израиль являлся бы значительной и существенной частью, и литературу, язык и стиль которой был бы близок к литературному стилю Танаха и Древнего Ближнего Востока.

Одним из основных инструментов, используемых «ханаанейцами» при написании произведений литературы на иврите, было использование фраз и слов из Танаха (особенно уникальных слов (ивр.), в которых «ханаанейцы» видели нередактируемое «ивритское» библейское наследие) и их объединение в поэтике, близкой по духу к библейской поэтике Угарита (особенно структура повторений и поступлений). «Ханаанейцы» также не избегали использования новых слов в иврите, но использовали их с большой осторожностью, чтобы не подвергнуть трансформации сам язык. Всё вышесказанное не может описать все литературные произведения, «выпущенные из-под пера» «ханаанейцев», так как характеризует лишь основную концепцию движения по отношению к литературе.

Например, трудно понять стихотворение «Идущие во тьме» и душу его автора, Йонатана Ратоша, не зная угаритскую поэзию и не будучи знакомым с понятием «пантеона угаритских божественных сил». В «Идущих во тьме» Ратош писал, в частности:

«Его лук полон стрел,
И гром в его пушках,
Его колесница защищена бронёй
На случай тяжёлой войны.
И крылья истребителя,
И часть сверкающих бомб.
Будут дни в подводных лодках
И торжество Израилю,
Торжество для всего народа.
Фиолетовый свет синего края,
Отдых в странах Евфрата».

Здесь можно увидеть сочетание библейской поэтики и новых слов иврита, а также ханаанейский национализм, которому Ратош придавал особое значение.

В стихотворении «Душа» он пишет:

«Жестокий смертный бой
Владыка ведёт много лет.
Из его рук корона,
Из его рук сила Анат,
Из его рук сила мудрости.
Справа от него луч,
Слева от него тяжкая смерть».

В это стихотворение, название которого относится к молитве «Бог, исполненный милосердия», Ратош ввёл в качестве персонажей ханаанейских богов: Анат («Богиню охоты и войны»), Баала («Владыку») и Мота («Божество смерти»). Таким образом, он написал своего рода молитвенный реквием ханаанейским богам, но не еврейскому Богу. Если принять во внимание то, что часть имён ханаанейских богов была сходна с еврейскими словами (Бог, Справедливость), трудно понять эту поэму без предварительного знакомства с ханаанейской мифологией (ивр.).

Известный литературовед Барух Курцвайл (ивр.) утверждал, что «ханаанейцы» — это не движение, пришедшее из ниоткуда, а прямое продолжение литературы Михи Йосефа Бердичевского и Шауля Черниховского, в которой (в стихотворениях, таких как «Перед статуей Аполлона» и «Видение пророку Астарты» Черниховского) заметно отрицание определённой части иудаизма и использование языческих символов. Ханаанейская литература, в соответствии с исследованиями Курцвайла, является радикализацией ханаанейского движения, так как она впитала некоторые её стили и идеи.

«Ханаанейское» изобразительное искусство[править | править вики-текст]

Йехиэль Шеми. «Человек в Араве»

Визуальным выражением ханаанейского искусства явилось использование архаичной формы и стиля, привнесённых под влиянием искусства народов региона Плодородного полумесяца. Эта тенденция в значительной степени отражала интерес к примитивному искусству и скульптуре Европы в начале ХХ века и предшествовала началу создания «ханаанейской» литературы. Тенденция визуализации примитивизма в Эрец-Исраэль началась сразу же после создания «Бецалель» Борисом Шацем в начале ХХ века. Такие художники, как Ефраим Моше Лилиен (ивр.) и Зеев Рабан, преподаватели «Бецалель», создавали произведения, сочетая методы европейского искусства и искусства модерна со стилем и методами ближневосточного искусства. Монументальная работа скульптора Авраама Мельникова — «Рычащий лев», стала кульминацией этой тенденции, поскольку при создании образа в ней были использованы источники месопотамского изобразительного искусства.

Одним из самых выдающихся художников в ханаанейском искусстве был скульптор Ицхак Данцигер, который вернулся в Израиль в 1938 году после изучения искусства в Англии. Предлагаемое Данцигером новое национальное «ханаанейское» искусство, антиевропейское, полное чувственности и экзотики Востока, отражало взгляды многих членов еврейской общины в Израиле. «Мечтой современников поколения, — писал Амос Кейнан после смерти Данцигера, — было объединиться в стране и на земле, чтобы создать образ, в частности, с атрибутами того, что находится здесь и у нас, и оставить благодаря этому особый след в истории. Только национализм представил собственный стиль экспрессионистской символической скульптуры, в духе современной британской скульптуры»[16].

Во дворе больницы, принадлежавшей отцу, в 1939 году Данцигер создал художественную студию, в которой работали молодые скульпторы: Биньямин Таммуз, Косо Элул (ивр.), Йехиэль Шеми (ивр.), Мордехай Гумпель (ивр.) и другие[17]. Помимо занятий со студийцами, студия Данцигера стала популярным местом для творческих встреч с участием художников, работавших в других областях искусства. В этой студии Данцигер создал свои первые значительные произведения — скульптуры «Нимрод» (1939) и «Шабазия» (1939).

Сразу же после своего создания статуя «Нимрод» стала своеобразным яблоком раздора в культуре Израиля. Статуя Данцигера представила образ Нимрода, библейского охотника, обнажённого и необрезанного, держащего меч, и c соколом на его плече. Форма скульптуры напоминала примитивные скульптуры ассирийской, древнеегипетской и древнегреческой цивилизаций в сочетании с европейским духом того времени. Скульптурный образ представил уникальное сочетание гомоэротичной языческой красоты с идолопоклонством. Эта комбинация была центром критики со стороны религиозных кругов еврейской общины. Но другие голоса требовали увидеть в этом образе еврейского молодого человека новой формации. В 1942 году появилась рецензия в газете «Утро», в которой было написано: «Нимрод это не просто статуя, он плоть от нашей плоти, дух нашей духовности. Он символ и памятник. Совокупность менталитета и отваги, монументальности, молодёжного бунта, указывающего на целое поколение … Нимрод будет вечно молодым…»[18].

Презентация статуи, состоявшаяся в театре Габима на «Генеральной выставке художников Эрец-Исраэль» в мае 1944 года[19], подняла дискуссию вокруг движения «ханаанеев» и связала с ним Данцигера. Движение пыталось создать прямую связь между народами, живущими на земле Израиля во втором тысячелетии до нашей эры и еврейским народом в Израиле ХХ века, в пределах опыта создания новой-старой культуры, и разорвать связь еврейской диаспоры с традицией. После выставки Данцигер рассказывал, что к нему обратился Йонатан Ратош, один из основателей движения, и попросил встретиться с ним. Критика «Нимрода» и «ханаанейцев» исходила не только со стороны религиозной общественности, которая протестовала против идолопоклонства, но и со стороны представителей светской культуры, протестующих против отрицания «еврейского» в «еврействе». Таким образом, «Нимрод» оказался в центре спора, который начался намного раньше, чем была создана сама статуя.

Хотя в ретроспективе Данцигер не видел статую Нимрода в качестве образца израильской культуры, многие художники восприняли положительно скульптурное искусство ханаанейской группы. В 70-х годах XX века в израильском искусстве появились скульптурные изображения идолов и символьные изображения, выполненные в традициях примитивизма. Кроме того, влияние этой скульптуры распространилось на изобразительное искусство «Новых горизонтов», многие представители которой создавали «ханаанейскую» скульптуру в начальный период своего творчества.

В 1948 году было основано движение «Новые горизонты», которое отождествлялось с художественными ценностями европейского модернизма, особенно с абстрактным искусством. Основателями группы были скульпторы Косо Элул, Моше Стерншус и Дов Фейгин; позже к ним присоединились другие скульпторы. Израильские скульптуры были восприняты как меньшинство не только из-за малой численности, но, в основном, из-за доминантного отношения к живописи, сформированного членами группы во главе с Иосифом Зарицким. Хотя большинство членов группы создавали произведения «чисто» абстрактной скульптуры, эти произведения имели также черты метафизической абстрактной символики, не имеющей ценности для искусства — как устаревшей и неактуальной.

Гидон Эфрат в своем очерке о группе прослеживает тесную связь между искусством «Новых горизонтов» и искусством хананейской группы[20]. Несмотря на международный акцент работ, многие из них связаны с мифологическими пейзажами Израиля. В декабре 1962 года, например, Косо Элул (ивр.) инициировал Международный симпозиум по искусству скульптуры, который состоялся в Мицпе-Рамон. Это событие стало примером растущего интереса к скульптуре в стране пейзажа (особенно пустынного ландшафта). Пейзаж воспринимался в то время как основа для многих памятников и мемориалов. В своём исследовании искусства 60-х годов ХХ века Йона Фишер (ивр.) высказал предположение, что интерес к ландшафту и магии пустыни «был не только тоской по романтической природе, но и попыткой связать израильскую культуру с отсутствием цивилизации»[21].

Влияние «ханаанейцев»[править | править вики-текст]

Среди участников движения были поэт Йонатан Ратош, а также философы и писатели, такие как, например, Адье Хорон (ивр.). В 1965 году Хорон написал серию статей для ежемесячного израильского журнала «Радуга», образовавшегося после исчезновения книги под названием «Предварительное и вечер», опубликованной в 2000 году. Эти статьи содержали политические и культурные манифесты, в которых была сделана попытка связать семитские культуры второго тысячелетия до н. э. и израильскую сегодняшнюю культуру, со ссылкой на прогресс в области археологии и изучения семитских языков. 27 декабря 2007 года журналисту Ури Авнери было отказано в публикации «ханаанейской» статьи в газете «Ха-Арец».

Политическое влияние «ханаанейцев» было ограничено, но влияние на культурную и духовную жизнь было достаточно сильным. Среди художников, которые приняли участие в этом течении, скульптор Ицхак Данцигер, чья скульптура «Нимрод» стала визуальным символом ханаанейского искусства, писатель Биньямин Таммуз, писатель и публицист Амос Кейнан, писатель и переводчик Аарон Амир (ивр.), философ и лингвист Узи Орнан (ивр.) (брат Йонатана Ратоша), Элиягу Мегиддо (ивр.) и многие другие.

Критика[править | править вики-текст]

Ханаанейское движение подвергалось многочисленной критике чуть ли не с момента его создания. Уже в 1945 году Натан Альтерман опубликовал стихотворение «Летнее варенье» (стихотворение было включено позднее в сборник «Город голубей», опубликованный в 1958 году), содержание которого было прямо противоположно образцам «ханаанейской» литературы. В этом стихотворении Альтерман осмеял попытки «ханаанейцев» игнорировать тысячелетний опыт еврейской жизни в диаспоре.

Главным аргументом этого стихотворения было то, что невозможно игнорировать годы, проведённые в галуте. Альтерман предложил истории заняться этим, а не пытаться заставлять живущих в стране самостоятельно определять то, что они не в силах определить. Эта идея ясно выражена в лаконичных строках стихотворения:

«Будущая Шуламит одевается в своей комнате,
И не надо смотреть через замочную скважину».

Ратош ответил на это стихотворение спустя пять лет, в 1950 году, в своей статье. Он утверждал, что Альтерман избегает ответов на вопросы, с которыми сталкиваются евреи, населяющие страну. Ратош написал, что возвращение к древней еврейской традиции не только возможно, но и необходимо.

Альтерман был не единственным, кто выступал против «ханаанейцев». Среди наиболее важных была критика Баруха Курцвайла, опубликовавшего в 1953 году эссе «Природа и происхождение движения младоевреев», в котором он проанализировал движение и раскритиковал его. Курцвайл утверждал, что желание «ханаанейцев» продвигать «местные этнические группы» Ближнего Востока, «их планы и собственные национальные политические организации» не так просты, как сами «ханаанейцы» предпочитают это преподносить. В самом деле, Курцвайл утверждает, что «ханаанейцы» подменяют понятия «логотипа» и логики — понятием «мифа», который является почти религиозной иллюзией.

« Так как она лишает себя исторической преемственности, вводит неопределённые понятия и выставляет свою политическую программу, объявив еврейской землёй Евфрат и часто приводя иррациональную аргументацию, может ли она в конце концов найти убежище в Королевстве мифа? Младоевреи не были первыми, кто питал надежды по отношению к мифу. Подлинные обновления пришли сюда поздно. Более сотни лет мир страдает от различных мифов. Различные оправдания мифов привели к настоящему Холокосту человечества. Для пользы младоевреев следует признать, что все резервы по восстановлению мифа в европейской мысли необъяснимы для них. Достаточно на данный момент цитаты одной из книг автора Йохана Хейзинги: «Процесс варваризации развивается, если в древних культурах древний миф попирает логику...»
Барух Курцвайл
»

В той же статье Курцвайла отмечалось, что «ханаанейцы» могли, если бы в стране не была найдена другая элита, стать лидерами в политическом движении Израиля. Несмотря на то, что это пророчество в конце концов не исполнилось, ханаанейское влияние присутствует во многих областях еврейской культуры и по сей день.

См. также[править | править вики-текст]

Примечания[править | править вики-текст]

  1. עוזי אורנן, אנחנו כנענים, «סביבות» 33, 1994
  2. אהוביה מלכין, האקטיביסט, ספריית אפקים-עם עובד, עמ' 30
  3. זאב גלילי, מותו של אחרון הכנענים, 2 במרץ
  4. 1951/09/24 «הכנענים מקיפמים מפלגהר»
  5. 1951/08/15 וה"כנענים" — הפיצו כרוזים
  6. מפלגה
  7. 1952/09/02 הצעירים" התחיל משפט נגד הצופה, «העברים
  8. עקרונות
  9. 1952/10/27 ,עקרואך אנשי התנועה טענו שיש כ-500 חברים עקרונות העברים הצעירים הוסברו בבית המשפט
  10. 1952/06/22 ,מעריב ד»ר עזריאל קרליבך הפצצה הכנענית
  11. 1952/06/27 ,גאנגסטריזם ספרותי ומדיני
  12. 1952/06/27 ,לפרשת עוזי ושותפיו
  13. 1953/02/01 ,"בוטלה תביעת הכנענים"
  14. מאיר בראלי, «מטרוצקי עד רטוש», 1967/02/04
  15. 1967/03/07 ,אחינו הלא יהודים
  16. קינן, עמוס, «ארץ ישראל השלמה», ידיעות אחרונות, 19.8.1977.
  17. תמוז, בנימין (עורך), סיפורה של אמנות ישראל, מסדה, 1980, עמ' 134.
  18. מצוטט בתוך: ברייטברג-סמל, שרה, «אגריפס נגד נמרוד», קו, גיליון מס' 9, 1999.
  19. תארוך התצוגה הוא על פי הביקורת של גמזו שפורסמה ב-2 במאי 1944.
  20. ‏ראו: גדעון עפרת, הכנעניות הסודית של «אופקים חדשים», ביקורי אמנות, 2005.‏
  21. ‏פישר, יונה; מנור-פרידמן, תמר, לידת העכשיו, מוזיאון אשדודלאמנות, 2008, עמ' 30-31.‏

Литература[править | править вики-текст]

  • ע.ג. חורון, קדם וערב הוצאת דביר, 2000. (иврит)
  • יונתן רטוש, ראשית הימים: פתיחות עבריות, הוצאת הדר, 1982. (иврит)
  • און זית, העם הישראלי — התרבות האבודה, הוצאת ראם, 1991. (иврит)
  • ברוך קורצווייל, «מהותה ומקורותיה של תנועת העברים הצעירים», ספרותנו החדשה המשך או מהפכה, הוצאת שוקן, תשכ"ב, עמ' 270—300. (иврит)
  • יעקב שביט, מעברי עד כנעני, הוצאת דומינו, תשמ"ז. (иврит)
  • הקבוצה הכנענית — בין ספרות ואידאולוגיה, בהוצאת האוניברסיטה הפתוחה. (иврит)
  • «עלילות האלים — כל שירות אוגרית», מהדורה חדשה, מותקנת בידי צבי רין ושפרה רין, 1996. (иврит)
  • דוד אוחנה, לא כנענים, לא צלבנים — מקורות המיתולוגיה הישראלית, הוצאת כתר ספרים, 2008. (иврит)

Ссылки[править | править вики-текст]