Артамонов, Михаил Илларионович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Артамонов; Артамонов, Михаил.
Михаил Артамонов
Артамонов в студенческие годы
Артамонов в студенческие годы
Имя при рождении Михаил Илларионович Балякин[1]
Дата рождения 23 ноября (5 декабря) 1898
Место рождения
Дата смерти 31 июля 1972(1972-07-31)[2] (73 года)
Место смерти
Страна
Род деятельности археолог, историк
Научная сфера археология[4], история и искусствоведение[4]
Место работы ЛГУ, Эрмитаж
Альма-матер ЛГУ
Учёная степень доктор исторических наук
Учёное звание иностранный член ПАН
Научный руководитель Н. П. Сычёв, А. А. Миллер[3]
Ученики А. В. Гадло, Л. Н. Гумилёв, В. А. Ильинская, Л. С. Клейн, И. И. Ляпушкин, А. Г. Митрофанов, С. А. Плетнёва, А. Д. Столяр, М. Б. Щукин
Известен как директор Института истории материальной культуры (1937—1943), директор Государственного Эрмитажа (1951—1964)
Награды и премии
  • Орден Ленина
  • Орден Трудового Красного Знамени
Логотип Викисклада Медиафайлы на Викискладе

Михаи́л Илларио́нович Артамо́нов (23 ноября [5 декабря] 1898, дер. Выголово, Тверская губерния — 31 июля 1972, Ленинград) — русский советский археолог и историк, педагог и музейный работник; специалист по истории и культуре хазар, скифов и ранних славян; основатель советской школы хазароведения. Доктор исторических наук (1941), директор Эрмитажа (1951—1964), и. о. ректора Ленинградского государственного университета (1950).

Биография

[править | править код]

Выходец из крестьянской семьи, в возрасте девяти лет перебрался с родителями в Петербург. В 1913 году окончил вечернее Городское четырёхклассное училище. До Октябрьской революции служил конторщиком в Санкт-Петербургском обществе страхований и счетоводом в Обществе заводчиков и фабрикантов. В 1914—1916 годах обучался на вечерних Общеобразовательных курсах, мечтал о поступлении в Академию художеств, учился живописи у К. С. Петрова-Водкина. В начале 1917 года был призван в армию. С энтузиазмом встретил Февральскую революцию. В апреле 1917 года избран членом дивизионного Совета солдатских депутатов (в его состав входил также Н. И. Ежов[5]), вскоре добровольцем ушёл на фронт. Участвовал в боях на Западной Двине.

В декабре 1917 года Артамонов демобилизовался, будучи отозван в Петроград на работу в национализированном Международном банке. В это время он вращался в литературно-поэтических кругах, писал стихи, печатался, издавал журнал «Джек». С лета 1918 года и до конца 1920 года служил в Красном Холме в органах народного образования (преподаватель, заведующий школы). Участвовал в этнологической экспедиции под руководством Д. А. Золотарёва, под влиянием которого увлёкся древнерусским искусством[6]. В 1921 году поступил одновременно во ВХУТЕМАС и Петроградский археологический институт. Из первого заведения впоследствии ушёл[7]. В 1923 году по поручению Н. Я. Марра занялся исследованиями архаичного гончарного ремесла Тверской губернии, стал приятелем председателя местного губисполкома А. А. Жданова[8].

В 1924 году окончил отделение археологии и истории искусств Ленинградского университета (бывший археологический институт), где преподавали А. А. Спицын, А. А. Миллер, Н. П. Сычёв. После окончания университета остался младшим ассистентом археологического кабинета. В 1925 году поступил в аспирантуру ГАИМК[9].

Саркел

[править | править код]

В 1926—1927 годах М. И. Артамонов в составе Северо-Кавказской экспедиции ГАИМК занимался изучением памятников Подонья и Северной Осетии: провёл раскопки пещеры близ Кобякова городища, составил план городища у хутора Попова и т. д. К лету 1928 года он закончил написание работы о средневековых поселениях Нижнего Дона[10][11]. Параллельно в 1927—1929 годах Артамонов готовил монографию, посвящённую Нередицкой росписи[12]. В 1929 году он обследовал побережье Азовского моря[13][14], провёл разведки в поречье Ловати[15] и на Нижнем Дону[16], в 1930 году участвовал в исследованиях древностей Таманского полуострова[17]. В 1930—1932 годах совместно с М. П. Грязновым, В. В. Гольмстен и Г. П. Сосновским изучал историю кочевого скотоводства[9][18]. В то время Артамонов характеризовался как учёный, «в значительной мере овладевший буржуазной методологией и пытающийся ныне переключиться на рельсы марксистско-ленинской методологии»[19].

М. И. Артамонов доказал тождество Левобережного Цимлянского городища и известного по письменным источникам города Саркела; в 1934—1936 годах провёл его раскопки. В 1934 году за статью «Совместные погребения в курганах со скорченными и окрашенными костяками» М. И. Артамонову без защиты диссертации была присвоена степень кандидата исторических наук[16]. С 1935 года — профессор.

В Институте истории материальной культуры

[править | править код]

В 1937 году М. И. Артамонов возглавил сектор дофеодальной Европы в Институте истории материальной культуры АН СССР. В 1939 году коллектив института единогласно потребовал освободить от должности[20] не справлявшегося со своими обязанностями прежнего директора — академика И. А. Орбели, и на его место был назначен Артамонов (в то время только кандидат наук и беспартийный, в ВКП(б) вступил лишь в 1940 году). При Артамонове институт превратился в мощный научный центр. Пристальное внимание уделялось публикации результатов полевых исследований. Были основаны серии сборников «Краткие сообщения ИИМК» и «Материалы и исследования по археологии СССР», также директор института редактировал ежегодник «Советская археология». 25 июня 1941 года Артамонов защитил докторскую диссертацию на тему «Скифы. Очерки по истории Северного Причерноморья».

В ноябре 1941 года Артамонов покинул осаждённый Ленинград с частью сотрудников института, что было неоднозначно воспринято оставшимися — за время блокады умерло 28 из них. После недолгого пребывания в Казани и Свердловске он возглавил Елабужскую группу ИИМК, а уже в 1943 году покинул пост директора института (оставшись в его штате). После этого руководство ИИМК сосредоточилось в Москве, новым директором стал академик Б. Д. Греков[21][22].

В ЛГУ

[править | править код]
М. И. Артамонов среди преподавателей и выпускников ЛГУ (1948)

С 1946 года М. И. Артамонов временно исполнял обязанности заведующего, а в феврале 1949 года стал заведующим кафедрой археологии ЛГУ. Некоторое время занимал пост проректора по учебной работе, с января по май 1950 года исполнял обязанности ректора. В 1949—1951 годах возглавлял беспрецедентную по размаху Волго-Донскую новостроечную экспедицию, обследовавшую район, которому предстояло уйти на дно Цимлянского водохранилища. Роль заместителя начальника экспедиции выполняла жена Михаила Илларионовича — Ольга Антоновна Артамонова-Полтавцева (1897—1971). С. А. Плетнёва вспоминала[23]:

В Москве на кафедре А. В. Арциховский заявлял во всеуслышание, что археология не женская наука и ни разу не удосужился поговорить со мной (его дипломницей). Б. А. Рыбаков за весь первый год аспирантуры не нашел времени поинтересоваться, чем же я занимаюсь и как живу. Надо сказать, что это пренебрежение почти убедило меня в моей научной несостоятельности или, во всяком случае, ущербности. Здесь, в экспедиции, Артамоновы всегда выслушивали мнение самого молоденького студента и относились к нему с серьезным вниманием.

Д. Г. Савинов так вспоминал о своём знакомстве с Артамоновым[24]:

Моё первое впечатление от Артамонова было совершенно фантастическим, потому что это где-то 1961-й год, — только что появились болоньевые югославские плащи, шикарные, — и он в таком ходил. И вот на фоне нашего истфака <…> (У нас там была военная кафедра, поэтому одна из стен была сплошь в портретах маршалов, всюду висели таблички «Курить нельзя!»… там — нельзя, то — нельзя, это — нельзя…) [...] И вот я попадаю в эту казарму, обстановку истфака, а истфак — центральное идеологическое учреждение — история партии, всё это — у нас на факультете. И вот у меня сомнения, скажем так: «А правильно ли я делаю?» Стою, жду Артамонова, а кругом маршалы висят. Приходит Артамонов, который снова меняет все мои впечатления. Потрясающей красоты человек, с большой седой гривой, седой, причём, до зелени, в огромных роговых очках. Такой капиталистический совершенно, то есть на фоне этих всех проборов и мундиров, такой свободный, огромный, в плаще с поднятым воротником, с сигаретой в зубах. — «Ну, что тут у вас делается?»

Директор Эрмитажа

[править | править код]

В августе 1951 года Артамонов, бывший в то время на базе Волго-Донской экспедиции на хуторе Попов, был вызван правительственной телеграммой в Ленинград. Ему надлежало с 1 сентября того же года принять руководство Эрмитажем. В начале 1950-х советская власть боролась с космополитизмом вообще и с западноевропейским искусством в частности. Защитника Эрмитажа академика Иосифа Орбели решили заменить на, как тогда казалось партийным деятелям, идеальную кандидатуру крестьянско-пролетарского происхождения. Однако первым же приказом Артамонова стала отмена увольнения сотрудников с неподходящими анкетами, список которых уже утвердил райком[25]. Л. С. Клейн писал[26]:

Интриги он [Артамонов] пресёк вежливо и не без юмора. Приходившим со сплетнями друг на друга сотрудникам он жаловался на плохую память и просил всё изложить письменно и непременно с подписью. Визиты и интриги прекратились.

За 13-летний период работы в должности директора Артамонов проявил себя как исключительно талантливый и преданный музейному делу администратор. Его всегда отличала принципиальность и самостоятельная позиция по самым острым вопросам.

Вразрез с официальной идеологией шло увлечение Артамонова современной живописью. При его поддержке в Эрмитаже была организована выставка работ Пикассо, удалось сохранить работы классиков импрессионизма. В период «оттепели» покровительствовал вернувшимся из заключения исследователям, таким как Л. Н. Гумилёв, Б. А. Латынин, М. А. Гуковский, И. Г. Спасский.

Причиной отставки Артамонова стала внутримузейная, но получившая известность выставка работ студентов Института имени Репина, отчисленных за абстрактное искусство и вынужденных работать такелажниками в Эрмитаже (в их числе были Михаил Шемякин и Владимир Овчинников)[25][27].

После отставки (1964) полностью сосредоточился на преподавательской деятельности на истфаке ЛГУ. Умер прямо за рабочим столом, редактируя научную статью. Похоронен на Северном кладбище (Коммунистическая площадь)[28].

Могила супругов Артамоновых на Северном кладбище Санкт-Петербурга

Вклад в науку

[править | править код]

М. И. Артамонов имел широкий круг научных интересов, охватывавший период от ранней бронзы до Средневековья, причём все направления осваивались параллельно. Наиболее выдающимся стал его вклад в разработку раннесредневековой истории степей Восточной Европы: проблем политогенеза кочевых обществ, оседания кочевников. Центральное место в этих исследованиях занимала история хазар. Данное направление исследователь разработал самостоятельно, причём как в аспекте материальной культуры, где он был абсолютным первопроходцем, так и в области письменной истории. Проведя археологические исследования и изучив огромный массив источников и литературы, Артамонов создал первый в мире системный обзор истории Хазарского каганата. В книге 1939 года «История СССР с древнейших времён до образования древнерусского государства» он доказывал, что Хазария (правители которой исповедовали иудаизм) сыграла важную роль в истории народов Восточной Европы и Закавказья. Во время кампании по «борьбе с космополитизмом» взгляды Артамонова подверглись критике со стороны советского руководства и ряда археологов, в частности, Б. А. Рыбакова[29].

С. А. Плетнёва писала[30]:

Подхватившая М. И. Артамонова волна успеха… привела к ответному всплеску эмоций и действий со стороны многих его недоброжелателей среди коллег и ровесников. В 1951 году в «Правде» появилась маленькая, по существу анонимная (подписана никому неизвестным товарищем Ивановым) заметочка о завышении роли иудейского государства — Хазарского каганата, явно направленная против М. И. Артамонова[32]. Этого краткого «ату его», напечатанного в руководящей газете в разгар борьбы с «врачами-отравителями», было достаточно для начала травли. Выступили многие, доказывая предвзятость и несостоятельность высказываемых учёным положений о существовании Хазарского каганата и его культуры. Это мощное степное государство надолго «выпало» из истории нашей страны.

Издать в полном объёме монографию «История хазар» стало возможным только в 1962 году. После этого с тенденцией гиперкритицизма в хазароведении было покончено, и это направление стало плодотворно разрабатываться советской наукой.

Не меньше сил учёный отдал возрождению другой дискриминируемой дисциплины — скифологии. Данная тема, практически полностью свёрнутая в первые десятилетия советской власти, благодаря Артамонову превратилась в одну из ведущих отраслей советской археологии.

Третьей крупной областью интересов Артамонова были славяно-русские древности: вопросы этногенеза и расселения славян, древнерусское искусство. Построения Артамонова отличались неприятием многих господствующих догм. Этой проблематике, в частности, была посвящена его предсмертная статья «Первые страницы русской истории в археологическом освещении», из-за смелости выводов опубликованная только в 1990 году.

Автор десятков статей и монографий, руководитель более 30 археологических экспедиций. Взрастил несколько поколений учеников, среди которых С. А. Плетнёва, Л. Н. Гумилёв, А. Д. Столяр, И. И. Ляпушкин, А. В. Гадло, Л. С. Клейн и др. Последний отмечал[33]:

Когда обращаешься к конкретным дискуссиям, то оказывается, что наука развивает не его [Артамонова] идеи, а идеи возражавших ему археологов: Иессена, Грязнова, Ляпушкина, — опирается на их работы, а его работы всё больше приобретают чисто историографический интерес. <…> Его вклад в организационное становление советской археологии, её основных учреждений в Ленинграде/Петербурге (ИИМК и Эрмитажа), её системы изданий делает его одним из создателей советской археологии, а в перспективе русской археологии — одним из строителей её структур. Кроме того, в весьма мрачную эпоху, оставаясь вельможей, он был, несомненно, фигурой вдохновляющей и привлекательной. Светочем и ориентиром.

Профессор Шмуэль Эттингер в рецензии на книгу Артамонова «История хазар» 1962 года отмечает, что из-за незнания Артамоновым восточных языков он не использовал множество доступных источников по теме, а те, что использовал — ссылаться на переводы, а не оригиналы. Также Эттингер отмечает тенденциозность автора, в первую очередь — «прославление России на всех стадиях её развития», а также антиеврейскую тенденцию. Не зная еврейских языков и не разбираясь в еврейской культуре, Артамонов склонен приписать все неудачи Хазарского царства — вплоть до окончательного падения — переходу его вождей в иудейскую религию[34].

Награды

[править | править код]

Основные труды

[править | править код]

Книги

Статьи

Примечания

[править | править код]
  1. ↑ Клейн, 2014, с. 221.
  2. ↑ RKDartists (нид.)
  3. ↑ Клейн, 2014, с. 224—225.
  4. ↑ 1 2 Чешская национальная авторитетная база данных
  5. ↑ Столяр А. Д. Воспоминания об Учителе // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. — Симферополь, 1998. — Вып. VI. — С. 49. Архивировано 2 июня 2023 года.
  6. ↑ Клейн, 2014, с. 222.
  7. ↑ Платонова, 2013, с. 25.
  8. ↑ Клейн, 2014, с. 223.
  9. ↑ 1 2 Клейн, 2014, с. 225.
  10. ↑ Миллер А. Северо-Кавказская экспедиция // Сообщения ГАИМК. — Л., 1926. — Т. I. — С. 315.
  11. ↑ Миллер А. А. Археологические работы Северо-Кавказской экспедиции Государственной Академии истории материальной культуры в 1926—1927 гг. // Сообщения ГАИМК. — Л., 1928. — Т. II. — С. 61, 71, 102, 107, 110, 121 (прим. 1).
  12. ↑ Артамонов, 2000, с. 6, прим. 1.
  13. ↑ Северо-Кавказская экспедиция ГАИМК в 1929 г. // Сообщения ГАИМК. — 1931. — № 3. — С. 30.
  14. ↑ Миллер М. А. К вопросу о местонахождении «Пизанского порта» // Записки. — Кн. I (Т. III). — Ростовдон: Северо-Кавказское краевое общество археологии, истории и этнографии, 1929. — Вып. 5—6. — С. 39—42.
  15. ↑ Ефименко П. П. Археологическое обследование Ленинградской области // Сообщения ГАИМК. — 1931. — № 6. — С. 27.
  16. ↑ 1 2 Плетнёва, 1998, с. 204.
  17. ↑ Миллер А. Таманская экспедиция ГАИМК // Сообщения ГАИМК. — 1931. — № 1. — С. 27.
  18. ↑ Артамонов, 1977, с. 4.
  19. ↑ Краткий обзор СО ОГПУ антисоветской деятельности и группировок среди научной интеллигенции за 10 лет // «Совершенно секретно»: Лубянка — Сталину о положении в стране (1922—1934 гг.) / отв. ред. А. Н. Сахаров, В. С. Христофоров. — М.: ИРИ РАН, 2017. — Т. 10. — Ч. 1. — С. 520. Архивировано 8 декабря 2023 года.
  20. ↑ Столяр А. Д. Три поля деятельности М. И. Артамонова // Санкт-Петербургский университет. — 1998. — № 27.
  21. ↑ Платонова, 2013, с. 26.
  22. ↑ Клейн, 2014, с. 227—228.
  23. ↑ Плетнёва С. А. Вспоминая Артамонова // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. — Симферополь, 1998. — Вып. VI. — С. 22. Архивировано 2 июня 2023 года.
  24. ↑ Творец культуры. Материальная культура и духовное пространство человека в свете археологии, истории и этнографии: Сборник научных статей, посвященный 80-летию профессора Дмитрия Глебовича Савинова Архивная копия от 27 марта 2023 на Wayback Machine / Отв. ред. Н. Ю. Смирнов. — СПб.: ИИМК РАН, 2021. — С. 35—36.
  25. ↑ 1 2 Фельдмаршал Эрмитажа. Пятый канал (2 апреля 2010). Дата обращения: 10 августа 2016.
  26. ↑ Клейн, 2014, с. 229.
  27. ↑ Яковлева Е. Портретное сходство. Российская газета (12 августа 2014). Дата обращения: 9 августа 2016. Архивировано 11 августа 2016 года.
  28. ↑ Берташ А. В. Северное кладбище // Исторические кладбища Санкт-Петербурга / А. В. Кобак, Ю. М. Пирютко. — Изд. 2-е, дораб. и испр. — М. : Центрполиграф ; СПб. : Русская тройка — СПб, 2011. — С. 650. — ISBN 978-5-227-02688-0. — OCLC 812571864.
  29. ↑ Рыбаков Б. А. К вопросу о роли Хазарского каганата в истории Руси // Советская археология. — М.—Л.: Изд-во АН СССР, 1953. — Т. XVIII. — С. 128—150.
  30. ↑ Плетнёва, 1998.
  31. ↑ Клейн, 2014, с. 232.
  32. ↑ Сам Михаил Илларионович подозревал в написании этой заметки сначала Б. А. Рыбакова, а затем А. Ю. Якубовского[31].
  33. ↑ Клейн, 2014, с. 237.
  34. ↑ Эттингер, 1972, с. 129—130.
  35. ↑ Указ Президиума Верховного Совета СССР от 21 июня 1957 года «О награждении орденами и медалями рабочих, инженеров и техников, работников науки и культуры, работников партийных, советских, профсоюзных, комсомольских и других организаций города Ленинграда». Дата обращения: 23 марта 2022. Архивировано 15 февраля 2018 года.
  36. ↑ Коллективная монография, отпечатанная пробным тиражом на правах рукописи. Артамоновым в ней написано 18 глав (часть из них в соавторстве). 9 глав, посвящённые истории народов Хазарского каганата, составили основной текст монографии Артамонова «История хазар».

Литература

[править | править код]

Ссылки

[править | править код]
Источник — https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Артамонов,_Михаил_Илларионович&oldid=150083303