Перейти к содержанию

Линия жизни (рассказ)

Эта статья входит в число избранных
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Стабильная версия, проверенная 8 июля 2026.
Линия жизни
англ. Life-Line
Внутренний титульный лист журнальной первопубликации (художник Пагсиланг Рей Айсип, страница 59)
Внутренний титульный лист журнальной первопубликации (художник Пагсиланг Рей Айсип, страница 59)
Жанр Научная фантастика
Автор Роберт Хайнлайн
Язык оригинала английский
Дата написания 1939
Дата первой публикации 1939
Цикл История будущего
Следующее

«Ли́ния жи́зни» (англ. Life-Line, вариант перевода «Нить жизни») — научно-фантастический рассказ Роберта Хайнлайна 1939 года, первое опубликованное произведение писателя.

По сюжету, биолог Хьюго Пинеро разработал алгоритм определения точного момента смерти любого человека, что произвело переворот на рынке страховых услуг. Крупнейшая страховая компания пытается запретить деятельность Пинеро в судебном порядке, но терпит поражение. Её глава нанимает убийцу, а подосланные погромщики уничтожают машину для предсказаний в офисе Пинеро.

В 1938—1939 годах младший лейтенант ВМС США Роберт Хайнлайн, отправленный на пенсию по инвалидности, потерпел поражение на выборах в Калифорнии и искал источник заработка. Он создал утопический роман «Нам, живущим» и во время ожидания отклика от издательств занялся написанием рассказов. «Линия жизни» привлекла внимание Джона Кэмпбелла, который предложил достойный гонорар и открыл перед Хайнлайном карьеру профессионального писателя-фантаста; публикация состоялась в августовском номере Astounding Science-Fiction за 1939 год. Рассказ многократно включался в авторские сборники и антологии фантастики, его сюжет упоминается в романах «Дети Мафусаила» (1941), «Достаточно времени для любви» (1973), «Уплыть за закат» (1987). «Линия жизни» открывает «Историю будущего» Хайнлайна. В составе сборников рассказ переводился на ряд европейских языков, включая русский, а также на японский язык.

Сюжет

[править | править код]

Действие разворачивается в 1951 году. Биоконсультант Хьюго Пинеро, докторскую степень которому присудил никому не известный университет, изобрёл «хроновитаметр» — агрегат, позволяющий с предельной точностью предсказать дату смерти человека. Участники собрания Академии наук в весьма экспрессивных выражениях обвиняют Пинеро в шарлатанстве. Прежде, чем его силой стаскивают с трибуны, он успевает обвинить в шумихе страховую компанию и выкрикнуть: «Да вы сборище гробовщиков, бальзамирующих идеи своих энергичных предшественников!» Далее Пинеро на импровизированной пресс-конференции заявляет репортёрам, что если жизнь имеет электрическую природу, то человек — это пространственно-временное образование, но не пытается объяснить «плоды трудов своих детям, которые будут забавляться ими». Он тут же предсказывает скорую смерть репортёра, на которого спустя двадцать минут упала вывеска. Скандал послужил грандиозной рекламой, и точность предсказаний Пинеро вызвала такой хаос в деловом мире, что компания «Смешанное страхование жизни» подала иск, требуя запретить деятельность Пинеро. В результате судебного разбирательства запрет отменён[1].

На суде Пинеро произносит пламенную речь, заявив:

«В науке существуют лишь два метода формирования мнения: эмпирический и схоластический. Человек может либо судить по результатам эксперимента, либо слепо поверить авторитету. <…> Для академического ума авторитет абсолютен, и на свалку отправляются факты, если они перестают соответствовать теории, выдвинутой авторитетом»[2].

Судья после этого заявляет представителю истца: «В умах определённых общественных групп в этой стране утвердилось представление, что, если человек или корпорация в течение ряда лет каким-либо образом зарабатывают на гражданах, правительство и суды обязаны гарантировать им этот заработок в будущем, даже при изменении обстоятельств и вопреки общественным интересам»[3]. Судья постановил создать комитет из членов Академии наук, которым Пинеро измерил их будущую продолжительность жизни, запечатав результаты в конверте, чтобы они вынесли вердикт, является ли он лжецом. Далее глава фирмы «Смешанное страхование жизни» ведёт переговоры с подозрительным типом — возможно, наёмным убийцей. Пинеро тем временем пытается задержать у себя молодую чету Хартли (жена — Бетти — ждёт ребёнка), но не может предотвратить их двойную гибель под колёсами автомобиля. В конце концов Пинеро определяет время собственной смерти и заказывает себе особенно роскошный обед. В финале участники комитета, которые должны были проверить предсказания, получают сообщение, что Пинеро убит у себя дома, а какие-то вандалы ворвались в его кабинет и разрушили хроновитаметр. Председатель, не распечатывая, сжигает все конверты с датами прямо в корзине на письменном столе: «Боюсь, я испортил столешницу». Вскрыт единственный конверт — с точным временем смерти самого Пинеро[4][5][6][7].

История создания

[править | править код]
Роберт Хайнлайн в своём кабинете в Лорел-Каньоне в 1940 году

История написания первого опубликованного Хайнлайном произведения была сильно мифологизирована им самим. В предисловии к сборнику «Расширенная Вселенная» (1980), как и во множестве интервью, писатель упоминал, что в 1938 году проиграл на выборах в законодательную Ассамблею штата Калифорния. Для 31-летнего военного пенсионера это стало поводом пересмотреть жизненные планы, тем более что они с женой взяли ипотечный кредит на дом в Лорел-каньоне в Лос-Анджелесе (определяемый как «неподъёмный»). В конце 1938 года он увидел объявление о конкурсе на лучший рассказ редакции журнала Хьюго Гернсбека Thrilling Wonder Stories, приз в котором составлял 50 долларов[Комм. 1]. Рассказ был написан за четыре дня — «я медленно печатаю на машинке», — после чего автор счёл получившийся результат «слишком хорошим» для Thrilling Wonder Stories. Рассказ был отправлен Джону Кэмпбеллу в Astounding Science-Fiction, за что Хайнлайн получил гонорар в 70 долларов (около 1600 долларов в ценах 2025 года) — по наивысшей ставке для фантастики: 1 цент за слово. По воспоминаниям Вирджинии Хайнлайн, Роберт тогда сказал: «Интересно, насколько долго может продлиться эта афера?»[9][10].

Как отмечал биограф и исследователь Джеймс Гиффорд, Хайнлайн в целом воспроизводил действительную ситуацию, но опустил ряд важных подробностей[11]. Во-первых, журнальной фантастикой (в том числе Electrical Experimenter Гернсбека) он интересовался с раннего детства, во-вторых, ещё во время службы на флоте, в 1930 году, в судовой многотиражке Lexington Newsletter напечатали рассказ Week-End Watch, который, по отзыву биографа У. Паттерсона, «был очень плохо написан». Это единственный уцелевший образец прозы Хайнлайна ученических лет: он создавался для литературного конкурса Военно-морской академии, не получив призов[12]. Последние месяцы 1938 года Хайнлайн работал над рукописью утопического романа «Нам, живущим», который в январе 1939 года отправил на рассмотрение в издательство. Пока шло ожидание (учебные пособия для начинающих писателей рекомендовали взять паузу на три или четыре месяца), он брал уроки живописи и увлёкся общей семантикой Коржибского[13]. Паттерсон считал, что именно в январе 1939 года Хайнлайн оказался готов к выходу на бурно развивающийся рынок журнальной фантастики: почти одновременно открылись Startling Stories[англ.] и Unknown. В архиве постепенно накапливались заметки, преимущественно основанные на воспоминаниях о военной службе, а также разработки детективных сюжетов. Одна из недатированных заметок, надписанная «для Unknown», такова[14]:

Написать историю…, основанную на том, что произойдёт, если люди будут знать время своей смерти, но больше ничего о будущем.
Например, что бы предприняла Элис Макби?[Комм. 2].
Или что бы сделал я?
Развязка, конечно, должна положить конец этому знанию будущего[16].

Работу над текстом практически невозможно реконструировать, во всяком случае, за пишущую машинку Хайнлайн сел в начале апреля 1939 года. У. Паттерсон отмечал, что Хайнлайн пошёл нестандартным путём, отказавшись от штампованного образа «безумного учёного», ибо Хьюго Пинеро — единственный во всём произведении здравомыслящий и рациональный персонаж, который не принимает желаемого за действительное и воспринимает реальность, как она есть. Пинеро Хайнлайн, вероятно, писал с самого себя. Название «Линия жизни» существовало с самого начала, — это был термин из хиромантии. Хайнлайн печатал медленно, используя для черновика бланки предвыборных инструкций и других документов; вся работа заняла четыре дня. Беловик он отпечатал на хорошей писчей бумаге, а второй экземпляр — под копирку — на газетной бумаге. Готовую рукопись 10 апреля автор отправил в редакцию Джона Кэмпбелла, приложив конверт с обратным адресом и чеком на возврат[Комм. 3]. В письме говорилось, что автор не уверен, направлению какого журнала соответствует текст — Astounding или Unknown. Далее Хайнлайн без передышки занялся написанием второго рассказа — про космический строительный корпус, — будущий «Неудачник»[21][22]. Ответ пришёл 19 апреля: в конверте было личное письмо от Кэмпбелла, написанное от руки, и типографский бланк фирмы Street & Smith о передаче прав. В письме редактора говорилось, что рассказ понравился, а гонорар составит 1 цент за слово, то есть 70 долларов за весь текст. Чек на эту сумму пришёл 24 апреля. В тот же день пришёл отказ из издательства Macmillan, рассматривавшего утопический роман[23]. «Линия жизни» пошла в августовский номер Astounding, который появился в продаже в конце июля 1939 года[24].

Литературные особенности

[править | править код]

Место в творчестве Хайнлайна. Текстовые варианты

[править | править код]
Русская версия схемы «Истории будущего», вариант 1950 года. На самом верху — «Линия жизни»

Сюжет о докторе Пинеро открывал и закольцовывал как цикл «История будущего», так и всё творчество Роберта Хайнлайна. «Линия жизни» была включена в диаграмму цикла с самого первого её варианта, но практически не имеет интертекстуальных связей. Однако уже в романе 1941 года «Дети Мафусаила» описан эпизод, когда бессмертный Лазарус Лонг[англ.] пришёл на приём к «шарлатану» Пинеро, и доктор молча вернул ему деньги. Этот сюжет воспроизводился в романах «Достаточно времени для любви» (1973) и «Уплыть за закат» (1987, последнее произведение Хайнлайна)[25][26]. Согласно мнению исследователя Дж. Гиффорда, «Линия жизни» менее достойна находиться в цикле об истории будущего, нежели «Да будет свет!» или «Колумб был остолопом», исключённые самим Хайнлайном. Причиной названа сентиментальность и напоминание о первом успехе. По мере того, как цикл разрастался, сюжет «Линии…» всё хуже вписывался в его картину[27].

Джеймс Гиффорд выделял три редакции печатного текста, отличающиеся двумя деталями в разных сочетаниях. Сравнение рукописи и журнальной первопубликации (её текст воспроизводился в сборниках «Человек, который продал Луну» и «Прошлое через завтра») показывает цензурное исправление. Когда к Пинеро приходит совсем молоденькая беременная Бетти Хартли с мужем, он просит её раздеться за ширмой («я старый человек, а вы пришли на консультацию, как к врачу»), и она предстаёт «одетая в два шёлковых лоскута», а доктор отмечает про себя «свежесть и трогательную стыдливость юности». Помощница Джона Кэмпбелла Кей Таррант сократила эту сцену до единственной фразы, констатирующей снятие туфель и верхней одежды. Сцена была восстановлена по рукописи в сборнике «Расширенная Вселенная» в 1980 году. Отличались также упоминаемые в тексте даты. В рукописи упоминаются даты рождения репортёров 1905-й и 22 февраля 1902 года; нотариальная запись датирована 2 апреля 1939 года (Гиффорд считал, что это точная дата написания рассказа), срок лицензии нотариуса истекает 17 июня 1939 года. Эти даты воспроизводились в версии сборника «Миры Роберта Э. Хайнлайна» (1966). В версии «Человека, который продал Луну» и «Расширенной Вселенной» репортёры появились на свет: первый «примерно в 1916 году», второй 22 февраля 1912 года. Нотариальные даты были переделаны на 1951 год. В «Расширенной Вселенной» даты были ещё менее определёнными. Текст по оригинальной рукописи никогда не печатался[28].

Отзывы современников

[править | править код]
18-летний Артур Кларк с коллекцией журналов фантастики

Вирджиния Хайнлайн отмечала, что в рейтинге предпочтений читателей Astounding — «Аналитической лаборатории» — «Линия жизни» устойчиво занимала второе место в течение трёх месяцев подряд[29]. В октябрьском номере химик, активист фэндома и фантаст Томас Гарднер[30] назвал фабулу «Линии жизни» правдоподобной, сообщив, что рассказ лучше воспринимается при перечитывании. Гарднер посчитал, что доктор Пинеро сам не до конца поверил в собственную теорию, и только гибель молодой четы убедила его, что никому не дано изменить будущего. «Это искусно вплетено в сюжет». Подписчик Д. Доббс из Миннеаполиса кратко просил «побольше рассказов такого типа»[31]. Основатель Общества фэнтези в Миннеаполисе Сэмюэл Давенпорт Рассел в своём письме, опубликованном в ноябрьском номере, очень высоко оценил «Линию жизни». По его мнению, рассказ «превосходен» и не даёт оснований для критики; гибель молодой пары драматична, а образ Пинеро проработан и в финале приобретает величие и трагизм. Равным образом, очень правдоподобно показано отношение к изобретателю учёных и представителей страховых компаний. Сюжет вполне подходит для целого романа[32].

Писатель и историк фантастики Сэм Московиц[англ.] полагал, что рассказ написан хорошо, но всё-таки литературные его качества находятся «на грани приемлемого». Научно-фантастическое допущение Московиц истолковывал так: будущее, настоящее и прошлое существуют одновременно, а время — это физический процесс, который может быть измерен при помощи электромагнитного устройства. Научной фантастикой такое повествование можно назвать лишь условно: сюжет и стиль отсылают к рассказам, которые за два десятилетия до того печатались в Argosy и All-Story Magazine[англ.][33].

Поклонником американских макулатурных журналов фантастики в 1930-е годы являлся будущий британский фантаст Артур Кларк. В книге мемуаров он вспоминал, что в «неприметном» рассказе «Линия жизни» его привлёк кэмпбелловский бларб[англ.] «Новый автор предлагает способ определения дня, когда человек должен умереть — поразительно правдоподобный метод!» Рассказ, по мнению Кларка, даже в 1989 году читался легко, вне зависимости от правдоподобия фантастического допущения, действие его развивается плавно, при том, что полно неожиданных поворотов. Писатель следующим образом объяснял метод Пинеро: его устройство было «способно измерять протяжённость пути человека в четырёхмерном пространстве-времени, обнаруживая разрывы на каждом конце, подобно тому, как инженеры могут точно определить место обрыва подводного кабеля». Несмотря на очень небольшой объём, в «Линии жизни» представлены некоторые важные темы, определяющие творчество Хайнлайна на протяжении всей его карьеры: вопросы смерти и посмертия, противостояния свободного индивидуума и крупных фирм. За многообещающим дебютом последовали двадцать произведений (из них два романа, печатаемых с продолжением — «сериала»), опубликованных в Astounding всего за два года[34].

Литературная форма и базовые темы творчества Хайнлайна

[править | править код]

Критик Бэрд Серлс[англ.] утверждал, что самый простой из типовых приёмов фантастического жанра, — это предположение «А что, если…». Изобретателем данного приёма должен считаться Жюль Верн, практически все произведения которого построены вокруг судьбы некоего изобретения и последствий его применения, обрамлённой приключенческим сюжетом. В 1930-е годы данный приём использовался для малой формы, романы становились всё более сложными. Серлс прямо называл «Линию жизни» слабым текстом, достаточно типичным для жанра и времени создания. Однако в коротком повествовании уже заявлены важнейшие мотивы всего творчества Хайнлайна, которых Б. Серлс выделял два. Во-первых, это рационализация мистики, ибо предсказания будущего в человеческой культуре принадлежат домену оккультизма; в «Линии жизни» Хайнлайн подвёл под предсказание продолжительности жизни «научный» подход. Во-вторых, это мотив противостояния гения-одиночки и некой организованой группы. Сюжет усложнён: Пинеро противостоит профессиональным учёным, объявивших его шарлатаном из-за того, что он не вписывается в их иерархию и систему взглядов, а также страховым компаниям, которые в конце концов уничтожили Пинеро и его изобретение[35].

Примерно так же характеризовали рассказ Томас Клэрсон и Джо Сандерс. Фантастический «хроновитаметр» — явный отголосок фантастических детективов про Крейга Кеннеди[англ.], выпускавшихся в дни детства Хайнлайна, между 1910—1918 годами. Клэрсон и Сандерс выделяли важнейшее для взглядов Хайнлайна противопоставление эмпирического знания, подкреплённого опытом, и авторитета, являющегося предметом веры, а также нелюбовь к крупным корпорациям, которые не заинтересованы ни в чём, кроме постоянной прибыли. Рассказ ещё слабый, ученический, смерть Пинеро и гибель его агрегата «удобны» для писателя. Нестандартной является лишь причина катастрофы: не высокомерие учёного, возомнившего себя творцом и наказанного самой природой, как обычно в бульварной фантастике, а противостояние свободной личности и властной системы. Финал пессимистичен: побеждают власть имущие[36]. Библиограф Дэвид Самуэльсон обозначал «Линию жизни» как достойный зачин «Истории будущего». Главным героем повествования критик счёл машину Пинеро, а базовой темой рассказа стал страх перед знанием. Литературные достоинства «Линии жизни» невелики — персонажи слишком мелодраматичны, хотя сатирические сцены с учёными, репортёрами, страховой компанией и даже парой молодожёнов получились довольно удачными. В рассказе уже представлены все базовые темы последующих произведений Хайнлайна: помимо гения-одиночки и «безумия самоуспокоенности», ещё — ценность эмпирической науки и финансовая выгода как мотивация познавательной деятельности[37]. Историк и фантастовед Леон Стовер[англ.] истолковывал базовую тему «Линии жизни» как исследование «героического капитализма»[38].

Первый исследователь творчества Хайнлайна Алексей Паншин цитировал Деймона Найта, который выпустил антологию «Первый полёт[англ.]», посвящённую первым публикациям известных в 1960-е годы фантастов[39]. Найт утверждал по адресу «Линии жизни», что немногим писателям удавался столь блестящий дебют. Это не слишком стыковалось с рецензией Этнони Баучера, который в 1954 году отмечал, что довоенные публикации Хайнлайна уже не соответствуют ни современному стандарту фантастической литературы, ни уровню новых произведений писателя[40]. Паншин, не скрывавший субъективных взглядов, считал «Линию жизни» не слишком удачным текстом. Если бы Хайнлайн написал в 1939 году только «Линию…» и «Неудачника», а потом ушёл из профессии, о нём, вероятно, не вспоминали бы даже знатоки истории фантастики. С другой стороны, рассказ вполне читаемый, так как содержит крепкий сюжет. Однако недостатки дебютного произведения очевидны. Во-первых, сюжет не цельный. Фабула разбита на множество микросюжетов, как кадров в фильме, и место действия (академия наук — пресс-конференция — зал суда — смотровой кабинет, и так далее) меняется слишком часто, действующие лица «даже близко не не напоминают живые характеры», кроме самого Пинеро, а действие попросту оборвано. Не слишком продумана и внутренняя логика: нет ни намёка, что навело Пинеро на его теорию и каким образом он смог соорудить свою машину. Изобретатель, по-видимому, вообще не понимает, что деятельность по торговле предсказаниями смерти обрекла на гибель его самого. Сюжет построен на предположении, что ход событий в принципе предопределён, но при этом сам главный герой провоцирует трагедию. Паншин заметил, что Пинеро мог бы пофилософствовать на тему, умер бы он в предуготовленный ему день, даже если бы не построил хроновитанометра. Единственная мотивация доктора — заработок. Паншин впервые заявил, что машина Пинеро — это на самом деле разновидность машины времени с узкой функцией, так как она измеряет продолжительность жизни каждого отдельного человека, и не способна никого никуда переносить. В целом рассказ страдает всеми недостатками произведения, написанного спонтанно. Все отмеченные недостатки могли быть устранены, если бы автор дал себе время обдумать данные вопросы. Однако «Линия жизни» привлекла Кэмпбелла тем, что представляла собой грамотно изложенное цельное произведение, в котором сюжет не даёт читателю усомниться в логике повествования, пока не закрыта последняя страница. Паншин повторил часто встречающееся определение, что «Хайнлайн — прирождённый рассказчик». В «Линии жизни» он показал себя мастером диалогов, хотя стиль его мог быть более живым и ярким[41][Комм. 4].

Брюс Франклин[англ.] (Ратгерский университет) отмечал сильное влияние на раннего Хайлайна классиков романтизма и фантастики — Мэри Шелли и Герберта Уэллса, с их образами одиноких, никем не понятых гениев, расширяющих границы времени и пространства для человечества. Хьюго Пинеро более всего похож на Виктора Франкенштейна и Путешественника во времени. В речах на судебном процессе Франклин находил отголоски собственной семейной драмы Хайнлайнов: отец Роберта, владевший фирмой по производству сельскохозяйственной техники, был разорён крупным концерном-монополистом. Собственные деловые предприятия Хайнлайна также не могли выжить в «смертельной битве между корпоративной монополией и малым предпринимательством». Компания «Смешанное страхование жизни» показала свою истинную природу после проигрыша в суде: наняла гангстеров и погромщиков, а академические учёные сожгли материальные свидетельства блестящих результатов Пинеро. Б. Франклин отметил, что уже в самом раннем рассказе Хайнлайна проявились две противоречащие друг другу тенденции его творчества: одновременное возвеличивание сурового индивидуализма и стремление стать частью коллектива. Под это подводится определённая база: теория Пинеро основана на предположении, что индивид как непрерывность в пространстве-времени, на самом деле не является индивидуумом, ибо каждый человек является частью человечества. Человеческий род подобен лозе с ветвями, пускающими побеги, а предсказание смерти уподобляется «поперечному срезу лозы»[42].

Джеймс Гиффорд находил в рассказе некоторые неочевидные интертекстуальные переклички с последующими произведениями Хайнлайна. Он присоединялся к оценкам «Линии жизни» как слабого, ученического произведения, хотя и лучшего по качеству, чем литературные дебюты многих других известных фантастов. Повествование пока ещё «скованное», писатель демонстрирует слабое чувство темпа и не умеет «разгонять» сюжет. Однако рассказ можно назвать и архетипическим по структуре для Хайнлайна, в котором единственное фантастическое допущение определяет всю многомерную картину мира. Изысканный обед Пинеро в день его неминуемой смерти явно отразился на сцене пикника из повести «Неприятная профессия Джонатана Хога» — главному герою тоже вскоре предстоит навсегда покинуть мир людей. И там, и там описания тончайших блюд работают на контрасте: большинство персонажей — люди простые, совсем незатейливых вкусов. Изобретение Пинеро, как и некоторые другие открытия героев Хайнлайна, оказалось утраченным навсегда, и более не отыскалось ни в одном из уголков Мультивселенной[25].

Литературовед и историк фантастики и фэнтези Фара Мендлсон[англ.] присоединялась к представлениям о традиционности ранних фантастических произведений Хайнлайна. «Линия жизни» — стандартный фантастический рассказ 1930-годов, в котором описано некое изобретение, грозящее обрушить сложившийся порядок, и от изобретателя и его творения избавляются, «пусть и по воле судьбы». Угроза от изобретения Пинеро, строго говоря, потенциальная. Очень быстро Хайнлайн переделал жанровый шаблон, что Мендлсон считала его личным вкладом в развитие жанра твёрдой научной фантастики: повествование начинается, когда изобретение уже обнародовано и внедрено, вызывая цепную волну изменений во всём мире[43][26]. Как и все ранние вещи Хайнлайна, «Линия жизни» кинематографична, построена на чередовании мизансцен, а позиция автора-повествователя уподоблена объективу кинокамеры. Вводная сцена в Академии наук построена как подход камеры от общего плана к захвату двух ключевых персонажей в мизансцене[44]. В период написания рассказа его автор был приверженцем американских левых, которые отвергали коммунизм и критиковали не столько капитализм, сколько крупный бизнес и монополизацию власти в руках узкого круга элиты. Нелюбовь к крупным корпорациям осталась у Хайнлайна навсегда (и очень заметна в романе 1982 года «Фрайди»). Пинеро противостоит сразу двум монополиям — научной и финансовой. Академия наук настаивает на исключительности своих прав на новое знание, а страховщики настаивают, что должны получать прибыли в любой обстановке и от любого продукта. Обе стороны глубоко возмущены вторжением чужака на давно освоенные «делянки». Впервые в своём творчестве Хайнлайн продемонстрировал, что монопольные практики неотделимы от разных форм расизма. Академики упирают на то, что степень Пинеро присудил никому не известный университет, издеваясь над его низким социальным происхождением («говоря прямо, Пинеро принадлежит к неправильному классу, вероятно, иностранец, а может быть, даже еврей»). Монополия, сопряжённая с расизмом, никоим образом не отождествляется с элитой как таковой: в следующем рассказе «Дороги должны катиться[англ.]» много едких слов сказано по адресу засилья профсоюзов[45].

Избранничество и эволюция

[править | править код]
Руфус фон Клейн-Шмид[англ.] — возможный прототип «самого красивого президента университета Америки» Ван Рейн-Смита из «Линии жизни»[27]

Исследователь Джордж Эдгар Слассер[англ.] фактически отождествлял работы Хайнлайна в малой форме с ранним периодом его развития как писателя. Довоенные рассказы писателя тяготели к аллегоризму, некоторые являлись подлинными притчами, драматизирующими сложную картину реальности, дидактика и сентиментальные мотивы здесь вторичны. Все рассказы Хайнлайна, написанные до 1942 и после 1947 года, в структурном отношении единообразны: это описание эпизода, фокусируемого на некоем ключевом событии в жизни персонажа, но герой не приходит к кульминационному осознанию своей идентичности или места в мировом порядке в результате самопознания. Напротив, герой с самого начала запрограммирован на реализацию своего предназначения, принимая судьбу бесстрастно и без всякого самоанализа. «…Герой, кажется, избран, движимый какой-то внутренней склонностью, которая противоречит всякой разумности или здравому смыслу», то есть в повествовании исследуется механизм избрания и его реализации. Э. Слассер полагал, что «Линия жизни» принципиально разрывала все шаблоны бульварной фантастики, с её акцентом на герое и тщательно разработанным сюжетом. Рассказ не цельный, он составлен из последовательности эпизодов, в центре которых не герой, а сложная морально-этическая проблема. Пинеро — аллегория, образец настоящего учёного и человека, в некотором роде «микрокосм» фантастического мира Хайнлайна. Читатель попадает в разгар дебатов в Академии наук, — подобная завязка, растворённая в эмоциях и остроумных диалогах, станет типовой для всех произведений писателя. Хьюго Пинеро ничем не напоминает сверхчеловека — невысокий, пузатый, с крайне сомнительным академическим статусом. Ему противостоит «самый красивый президент университета Америки»[Комм. 5], совершенное ничтожество, при этом полностью адаптированное к сложившимся отношениям. Для Пинеро главную угрозу представляют страховые компании, ибо он бросил вызов глубоко укоренившимся экономическим интересам. Риторика Пинеро в Академии, на пресс-конференции и в суде переворачивает общепринятые представления о героизме и ставит под сомнение существующую властную систему. Далее доктор Хьюго объявляет себя биоконсультантом и открывает собственную контору, объявив войну всему окружающему миру, чем предопределяет свою судьбу[46].

Смерти Пинеро предшествует предсказанная им неминуемая смерть невинной красивой молодой пары, которую он ничем не может предотвратить — «система всегда больше одного человека». Теория Пинеро очень проста, и он излагает её репортёрам в образе длинного дождевого червя. Иными словами, продолжительность единичной человеческой жизни, как и продолжительность жизни всего человечества, является материальной сущностью; слагающие её факторы поддаются оценке и измерению задолго до того, как они будут реализованы. В физическом смысле предопределена любая жизнь, но если Пинеро утверждает, что борьба и ясное видение своей судьбы не являются несовместимыми, то для остальных полноценная жизнь возможна только в условиях неопределённости. Пинеро предсказал собственную смерть, но принял её со спокойным достоинством. Сцена с молодой четой необходима, чтобы доктор Хьюго понял, что знание судьбы не означает возможность её переломить. В религиозном смысле Пинеро можно назвать инструментом благодати, так как его машина позволяет узнать любому желающему, избран ли он для жизни. Впрочем, фантастический мир и объём произведения не оставляет места для «спасения» ни в какой форме. Дж. Слассер замечал, что в самых первых своих литературных опытах Хайнлайн не выходил за пределы материализма, тогда как в позднем творчестве глубоко, вплоть до навязчивости, исследовал возможности метемпсихоза и физического омоложения — вплоть до вечной жизни. Действие «Линии жизни» задано биологическим детерминизмом, а смерть Пинеро объясняется социальным дарвинизмом. Если законом бытия является выживание сильнейших, то появление хроновитаметра ограничивает действие этого закона. Пинеро является героем-победителем и сильнейшим в схватке именно потому, что он согласился не выживать. Он не желает ни играть в божество перед другими, ни бежать от своей предопределённой участи. Он даже лишён хитрости и коварства, необходимых для выживания любой ценой — в отличие от своих противников. В некотором смысле его можно назвать новым Галилеем. По Слассеру, в рассказе даже можно отыскать христианский смысл (хотя воспитанный методистом Хайнлайн покинул церковь ещё в отрочестве): Пинеро направляет свой великий интеллект на мученичество. Но не он выбирает смерть, а он избран на смерть, и отличается от всех остальных способностью это принять. То есть мир Хайнлайна уже разделён на избранных и отверженных[46].

Леон Стовер также утверждал, что нетеологический кальвинизм Хайнлайна с его базовой темой предопределения самым ярким образом заявлен в «Линии жизни». Личность Хьюго Пинеро трактуется как пример пуританского прагматизма. Непреодолимая благодать в этом случае проявляется в даре видеть вещи, какими они есть, в отличие от окружающих его падших грешников, которые игнорируют эмпирическую реальность ради некой заветной теории. В газетах Пинеро называют «чудотворцем из ниоткуда»: по Стоверу — это идеальное обозначение Божьего избранника. Будучи истинным избранным, Пинеро явился из ниоткуда, ничем не заслужив свой дар, но приняв его как должное во всей полноте, и заплатив наивысшую цену. Хроновитаметр Пинеро не имеет никакого отношения к инженерной фантастике и вообще к технике — это часть осовремененной кальвинистской мифологии. То есть рассказ Хайнлайна скрыто цитирует проповедь Джона Донна, переложенную на язык социального дарвинизма. Каждая отдельная личность — всего лишь составная часть надындивидуального организма, которым является вид Homo sapiens, почти в буквальном смысле «розовый червь». Деятельность любого индивида неразрывно связана с эволюционной динамикой человеческой расы в целом. Наиболее активные индивиды — так называемые гении — вносят свой вклад в эволюции совершенно неосознанно, по своей природе. Цель эволюции — в спасении человечества, которое заключено в физическом бессмертии. Все люди смертны, но Человек — бессмертен. В следующих произведениях Хайнлайна открыто показана разница между людьми и инопланетянами. Вид разумной жизни, чей генофонд производит таких, как доктор Пинеро, выигрывает в эволюционной гонке. «Маленький народец» в «Детях Мафусаила» или червелицые в «Имею скафандр…» также представлены как единый организм, но их коллективное единство слагается из стандартных элементов, которые невозможно отличить один от другого. Никто не является автономной личностью, никто не спасётся, все прокляты без прощения. Даже «неправильные» представители человечества (в терминологии Хайнлайна «аморальные коллективисты») являются частью его многообразия и служат усилению целого. Человеческое существо динамично, а эволюция и прогресс подпитываются в том числе моральной борьбой. Самая яркая черта характера Пинеро — смелость взглянуть в лицо неизбежности — это дар его врождённого стремления видеть реальность, какова она есть. Противников Пинеро Хайнлайн показал как комических персонажей, чьих умственных способностей хватает на понимание теории, но не мироздания. По мнению Л. Стовера, это доказательство непреходящего влияния пуританизма на американскую литературу: непрестанное навязывание разницы между успешным прагматизмом и утончённой образованностью[47].

Издания

[править | править код]

Архивная папка, хранящаяся в фонде Хайнлайна библиотеки Калифорнийского университета в Санта-Крузе, содержит 46 листов: машинопись «Линии жизни» с минимальной рукописной правкой, сопроводительное письмо в редакцию Astounding и благодарственное письмо иллюстратору. В архивной классификации Вирджинии Хайнлайн «Линия жизни» обозначена как Opus 002[48], в библиографии Дж. Гиффорда — G.005[11]. Первопубликация последовала в августовском номере 1939 года. Первое книжное издание — в авторском сборнике «Человек, который продал Луну» (1950), далее рассказ печатался в сборниках «Миры Роберта Хайнлайна» (1966), «Прошлое через завтра» (1967), «Расширенная Вселенная» (1980), включался во множество других изданий, продолжает перепечатываться и распространяться в электронном виде. В полном собрании сочинений Хайнлайна (The Virginia Edition) включался в тома 22 и 31 — как часть «Истории будущего» и «Расширенной Вселенной», воспроизводящих разные редакции текста. Переводился на испанский (1955, 1986), японский (под названием 生命線(せいめいせん), 1964) французский (1967, 2005), португальский (1971), немецкий (1972, 1982, 1988), нидерландский (1979), болгарский (1986), итальянский (1987, 2007), сербский (1995) языки. На русском языке впервые опубликован в переводе Э. Маркова в журнале «Изобретатель и рационализатор» (1982 год, № 3). Чаще всего переиздаётся перевод А. Балабухи (под псевдонимом А. Дмитриев)[49][50].

  • Heinlein R. Life Line : A startlingly plausible idea for forecasting a man’s day of death : [англ.] // Astounding Science-Fiction. — 1939. — Vol. XXIII, no. 6 (August). — P. 59—70.
  • Heinlein R. Life-Line // The Man who sold the Moon / by Robert A. Heinlein, with an Introduction by John W. Campbell Jr. — New York : A Signet Book from New American Library, 1951. — P. 191—212. — 267 p. — Vol. 1 of the author's series: Future history.
  • Life-Line // The Worlds of Robert A. Heinlein / Cover art by Ed Valgursky. — New York : Ace Books, 1966. — P. 139—164. — 219 p.
  • Heinlein R. Life Line // Expanded universe : the new worlds of Robert A. Heinlein. — New York : Grosset & Dunlap, 1980. — P. 4—27. — 582 p. — ISBN 0-448-11916-1.
  • Роберт Хайнлайн. Нить жизни : рассказ; перевод Э. Маркова // Изобретатель и рационализатор. — 1982. — № 3 (427). — С. 37—41.
  • Линия жизни: рассказ // Миры Роберта Хайнлайна / перевод А. Дмитриева. — Рига : Полярис, 1994. — Т. 22. — С. 11—34. — 415 с. — 25 000 экз. — ISBN 5-88132-080-8.
  • Хайнлайн Р. Линия жизни: рассказ // Расширенная Вселенная: рассказы, статьи / Пер. А. Дмитриева. — СПб. : Азбука, Азбука-Аттикус, 2020. — С. 12—37. — 640 с. — (Звёзды мировой фантастики). — 2000 экз. — ISBN 978-5-389-15852-8.

Примечания

[править | править код]

Комментарии

[править | править код]
  1. ↑ Хайнлайн прокомментировал эту сумму следующим образом:
    В 1939 году продуктами на пятьдесят долларов можно было заполнить три универсала. Сегодня я могу принести продуктов на пятьдесят долларов из магазина без посторонней помощи, — возможно, я стал сильнее[8].
  2. ↑ Невеста Роберта, скоропостижно скончавшаяся в начале 1928 года[15][16]
  3. ↑ Алексей Паншин[17], Сэм Московиц[англ.][18] и Леон Стовер[англ.][19] утверждали, что Хайнлайн первоначально отправил «Линию жизни» в журнал Collier’s Weekly, но в архиве не сохранилось никакого тому подтверждения. Сохранился конверт для рукописи, надписанный: «Отправлено в Street and Smith», а сразу под ним — «Продано в Street and Smith»[20].
  4. ↑ В монографии 1989 года «Мир за холмом», Паншин сравнивал стиль Хайнлайна с Полом Гэллико[17].
  5. ↑ В рассказе он получил имя Ван Рейн-Смит. Джеймс Гиффорд полагал, что это редкий пример личного выпада в творчестве Хайнлайна. В образе самодовольного главы университета почти наверняка выведен президент, а затем канцлер Университета Южной Калифорнии Руфус фон Клейн-Шмид[англ.] — известная медийная персона своего времени, над которым подтрунивали из-за страсти к безупречному внешнему облику. Он также был известен как выразитель интересов «старых денег», допустив немало колкостей по адресу качества студентов и образования в только что основанном Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Хайнлайн в середине 1930-х годов пытался в него поступить, а затем осуществил в своём рассказе «маленькую месть»[27].

Источники

[править | править код]
  1. ↑ Clareson, Sanders, 2014, p. 23.
  2. ↑ Хайнлайн, 2020, с. 28—29.
  3. ↑ Хайнлайн, 2020, с. 30.
  4. ↑ Stover, 1987, p. 101.
  5. ↑ Clareson, Sanders, 2014, p. 24.
  6. ↑ Хайнлайн, 2020, с. 37.
  7. ↑ Harris.
  8. ↑ Хайнлайн, 2020, с. 11.
  9. ↑ Gifford, 2000, pp. 109—110.
  10. ↑ Ворчание из могилы, 2021, с. 11, 19, 20.
  11. 1 2 Gifford, 2000, p. 110.
  12. ↑ Паттерсон, 2020, с. 133.
  13. ↑ Паттерсон, 2020, с. 258—261.
  14. ↑ Паттерсон, 2020, с. 261—262.
  15. ↑ Nevala-Lee, 2018, p. 111.
  16. 1 2 Паттерсон, 2020, с. 263.
  17. 1 2 Паншин, 2018, с. 515.
  18. ↑ Moskowitz, 1966, p. 192.
  19. ↑ Stover, 1987, p. 21.
  20. ↑ Gifford, 2000, Commentary, p. 112.
  21. ↑ Nevala-Lee, 2018, p. 112.
  22. ↑ Паттерсон, 2020, с. 263—265.
  23. ↑ Паттерсон, 2020, с. 266.
  24. ↑ Паттерсон, 2020, с. 275.
  25. 1 2 Gifford, 2000, p. 112.
  26. 1 2 Mendlesohn, 2019, Heinlein’s Narrative Arc.
  27. 1 2 3 Gifford, 2000, p. 114.
  28. ↑ Gifford, 2000, pp. 113—114.
  29. ↑ Ворчание из могилы, 2021, с. 22.
  30. ↑ John Clute & David Langford. Gardner, Thomas S (англ.). Encyclopedia of Science Fiction (23 июня 2025). Дата обращения: 14 мая 2026.
  31. ↑ Brass Tacks : [англ.] // Astounding Science-Fiction. — 1939. — Vol. XXI, no. 2 (October). — P. 155—156.
  32. ↑ Brass Tacks : [англ.] // Astounding Science-Fiction. — 1939. — Vol. XXI, no. 3 (November). — P. 156.
  33. ↑ Moskowitz, 1966, pp. 192—193.
  34. ↑ Astounding Days: a Science Fictional Autobiography / by Arthur C. Clarke. — London : Victor Gollancz Ltd., 1989. — P. 154—155. — 224 p. — ISBN 0-575-04446-2.
  35. ↑ Searles, 1975, pp. 8—9.
  36. ↑ Clareson, Sanders, 2014, pp. 23—24.
  37. ↑ Olander, Greenberg, 1978, David N. Samuelson. Frontiers of the Future: Heinlein’s Future History Stories, p. 35.
  38. ↑ Stover, 1987, p. 30.
  39. ↑ Panshin, 1968, p. 9.
  40. ↑ Recommended reading : by The Edirors : [англ.] // The Magazine of Fantasy and Science Fiction / Anthony Boucher & J. Francis McComas, Editors. — 1954. — Vol. 6, no. 6 (June). — P. 70—71.
  41. ↑ Panshin, 1968, pp. 9—11.
  42. ↑ Franklin, 1980, pp. 18—19.
  43. ↑ Mendlesohn, 2019, Introduction.
  44. ↑ Mendlesohn, 2019, Technique.
  45. ↑ Mendlesohn, 2019, Heinlein and Civic Society.
  46. 1 2 Slusser, 1977, Stories.
  47. ↑ Stover, 1987, pp. 100—103.
  48. ↑ Opus 002 — Life-Line.
  49. ↑ Список публикаций произведения «Линия жизни (рассказ)» в ISFDB (англ.)
  50. ↑ Линия жизни (рассказ) на сайте «Лаборатория Фантастики»

Литература

[править | править код]
  • Clareson T. D., Sanders J. The Heritage of Heinlein : a Critical Reading of the Fiction / Foreword by Frederik Pohl. — Jefferson, North Carolina : McFarland & Company, Inc., Publishers, 2014. — ix, 221 p. — (Critical explorations in science fiction and fantasy ; 42). — ISBN 978-0-7864-7498-1.
  • Franklin H. B.[англ.]. Robert A. Heinlein : America as science fiction. — New York : Oxford University Press, 1980. — 225 p. — ISBN 0-19-502747-7.
  • Gifford J. Robert A. Heinlein: A Reader's Companion. — Sacramento : Nitrosyncretic Press, 2000. — xxi, 281 p. — ISBN 978-0-9679-8740-8.
  • Mendlesohn F.[англ.]. The Pleasant Profession of Robert A. Heinlein. — London : Unbound[англ.], 2019. — 416 p. — ISBN 978-1-78352-680-2.
  • Moskowitz S. Seekers of Tomorrow : Masters of Modern Science Fiction. — Cleveland and New York : World Publishing Co., 1966. — [xii], 441 p.
  • Nevala-Lee A. Astounding. John W. Campbell, Isaac Asimov, Robert A. Heinlein, L. Ron Hubbard, and the Golden Age of Science Fiction. — New York : Dey Street Books, 2018. — vi, 532 p. — ISBN 978-0-06-257195-3.
  • Panshin A. Heinlein in Dimension: A Critical Analysis / Introduction by James Blish. — Chicago : Advent Publishers, 1968. — ix, 204 p. — ISBN 911682-01-4.
  • Robert A. Heinlein / Ed. by Joseph D. Olander, Martin Harry Greenberg. — New York : Taplinger Pub. Co., 1978. — 268 p. — (Writers of the 21st century). — ISBN 0-8008-6801-3.
  • Searles B. Stranger in a Strange Land & Other Works: Notes / consulting editor James L. Roberts, Ph.D.. — Lincoln, Neb : Cliffs Notes Inc., 1975. — 59 p. — ISBN 0-8220-1231-6.
  • Slusser George Edgar. The Classic Years of Robert A. Heinlein. — Electronic edition. — San Bernardino, CA : The Borgo Press, 1977. — (Popular Writers of Today, vol. 11; The Milford Series). — ISBN 0-89370-216-1.
  • Stover L. Robert A. Heinlein. — Boston : Twayne Publishers, 1987. — [xvii], 147 p. — (Twayne's United States Authors Series). — ISBN 0-8057-7509-9.
  • Паншин А., Паншин К. Мир за холмом: Научная фантастика и путешествие в неведомое / Перевод с английского Павла Полякова. — Омск : КЛФ «Алькор», 2018. — 912 с. — (Шедевры фантастики).
  • Паттерсон У. (William H. Patterson, Jr.). Роберт Э. Хайнлайн в диалоге со своим веком = Robert A. Heinlein: In Dialogue with His Century: Volume 1: 1907—1948: Learning Curve : Tor, 2010 / Пер. А. Речкина. — Минск : Актиния, 2020. — Т. 1: 1907—1948: кривая обучения. — 672 с. — Печатается на правах рукописи. — 30 экз.
  • Хайнлайн Р. Ворчание из могилы / Под ред. Вирджинии Хайнлайн; Пер. с англ. С. В. Голда. — М. : Эксмо, 2021. — 480 с. — ISBN 978-5-04-122890-3.

Ссылки

[править | править код]
Источник — https://ru.wikipedia.org/w/index.php?title=Линия_жизни_(рассказ)&oldid=153874760