Эволюция вирусов

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Эволюция вирусов — раздел эволюционной биологии и вирусологии, который посвящён именно эволюции вирусов. Множество вирусов, в частности РНК-вирусы, имеют маленький период размножения и повышенную частоту мутаций (одна точечная мутация или более на геном за один раунд репликации РНК вируса). Такая повышенная частота мутаций, в случае комбинации с естественным отбором, позволяет вирусам быстро адаптироваться к изменениям в окружающей среде.

Эволюция вирусов — важнейший аспект эпидемиологии вирусных болезней, таких как грипп (ортомиксовирусы), ВИЧ-инфекция (Вирус иммунодефицита человека) и гепатит (например вирус гепатита С). Быстрое мутирование вирусов также вызывает проблемы с разработкой действенных вакцин и противовирусных препаратов, так как мутации устойчивости к лекарственным препаратам возникают в течение недели или месяца после начала лечения. Одной из главных теоретических моделей для изучения вирусной эволюции является модель квазивидов, как вирусных квазивидов.

Происхождение вирусов[править | править код]

Изучение на молекулярном уровне выявило связь между вирусами, инфицирующими организмы каждого из трёх доменов жизни, и вирусными белками, которые предшествовали разделению доменов жизни и поэтому относятся к последнему универсальному общему предку.[1] Это показывает, что некоторые вирусы появились на ранних стадиях эволюции жизни,[2] и что вирусы могли, возможно, возникать многократно.[3]

Имеется три классические гипотезы о происхождении вирусов:

  • Вирусы могли быть когда-то небольшими клетками, которые паразитировали на больших клетках (гипотеза вырождения[4][5] или редукционная гипотеза[6]);
  • некоторые вирусы могли произойти от кусков ДНК или РНК которые «сбежали» из генов больших организмов (гипотеза бродяжничества[7] или гипотеза беглой ДНК);
  • или вирусы могли бы эволюционировать от комплексов молекул белка и нуклеиновой кислоты одновременно с появлением первых клеток на Земле или ранее (гипотеза первичности вирусов).[6][8]

Ни одна из этих гипотез не является полностью принятой: гипотеза о вырождении не объясняет, почему даже наименьшие из клеточных паразитов так непохожи на вирусы в любом отношении. Гипотеза сбежавшей ДНК не объясняет сложных капсидов и других структур вирусных частиц. Гипотеза первичности вирусов была быстро отвергнута, так как она противоречит самому определению вирусов, которым необходимы клетки-хозяева.[6] Вирусологи, однако, начали пересматривать и переоценивать все три гипотезы.[9][10][11]

Одна из проблем изучения происхождения вирусов и их эволюции — это их высокая частота мутаций, особенно в случае РНК ретровирусов, подобных ВИЧ/СПИД. Недавнее исследование, основанное на сравнении структуры укладки вирусных белков, однако, предоставляет некоторые новые доказательства. Суперсемейства укладки белков Fold Super Families (FSF’s) являются белками, которые имеют схожую структуру укладки полипептидной цепи независимо от последовательности их аминокислот, и они, как показано, могут служить доказательством филогении вирусов. Таким образом, вирусные белки можно разделить на 4 суперсемейства; основанных на трёх ветвях вирусов бактерий, архей и эукариот, вместе с четвёртым суперсемейством, которое, похоже, указывает на то, что оно отделилось перед разделением на три ветви. Таким образом, «вирусный протеом отражает пути древней эволюционной истории, которая может быть восстановлена при использовании современных подходов биоинформатики». Anshan Nasir и Gustavo Caetano-Anollés: «Это предполагает существование древних клеточных линий, общих для клеток и вирусов ещё до появления „последнего универсального клеточного предка“, который дал начало современным клеткам. В соответствии с нашими данными, длительный отбор на уменьшение размера генома и размера частиц в конечном итоге привёл к редукции вироклеток до современных вирусов (характеризующихся полной потерей клеточного состояния), тогда как другие сосуществующие клеточные линии дали многообразие современных клеток».[12] Более того, длинное генетическое расстояние между суперсемействами РНК и ДНК предполагает, что гипотеза мира РНК может иметь новые экспериментальные данные, свидетельствующие о длительном промежуточном периоде в эволюции клеточной жизни.

Эволюция[править | править код]

Вирусы не образуют окаменелостей в традиционном понимании, поскольку они намного меньше, чем мельчайшие коллоидные частицы, образующие осадочные породы, которые приводят к фоссилизации растений и животных. Однако, геномы многих организмов содержат эндогенные вирусные элементы (EVEs). Эти ДНК последовательности являются остатками древних вирусных генов и геномов, которые «вторглись» в клетки зародышевой линии хозяина. Например, геномы большинства видов позвоночных содержат от сотен до тысяч последовательностей полученных от древних ретровирусов. Эти эндогенные вирусные элементы являются ценным источником ретроспективных данных об эволюционной истории вирусов и породили науку палеовирусологию.[13]

Эволюционную историю вирусов можно в некоторой степени вывести из анализа современных вирусных геномов. Были измерены скорости мутаций для многих вирусов, а применение молекулярных часов позволяет определить сроки расхождения.[14]

Вирусы развиваются путем изменения старых или приобретения новых последовательностей в их РНК (или ДНК), некоторые довольно быстро, и самые адаптированные мутанты быстро превосходят числом их менее подходящих аналогов. В этом смысле их эволюция Дарвиновская.[15] Путь по которому вирусы воспроизводятся в клетках-хозяевах делают их особенно восприимчивыми к генетическим изменениям, которые помогают ускорить их эволюцию.[16] РНК-вирусы особенно подвержены мутациям.[17] В клетках-хозяевах существуют механизмы исправления ошибок во время репликации ДНК и они удаляются во время деления клеток.[17] Эти важные механизмы предотвращают передачу летальных мутаций потомству. Но эти механизмы не работают для РНК, и когда РНК-вирус реплицируется в своей клетке-хозяине, изменения в его генах иногда приводят к ошибкам, некоторые из которых смертельны. Одна вирусная частица может производить миллионы вирусов-потомков всего за один цикл репликации, поэтому появление всего нескольких «дефектных» вирусов не является проблемой. Большинство мутаций «молчащие», и не приводят к каким-либо явным изменениям в вирусном потомстве, но некоторые дают преимущества, которые повышают их приспособленность к условиям окружающей среды. Это могут быть изменения вирусных частиц, маскирующих их от идентификации клетками иммунной системы или изменения, которые делают противовирусные препараты менее эффективными. Оба типа таких изменений происходят часто с ВИЧ.[18]

Многие вирусы (например, вирус гриппа А) могут «перетасовывать» свои гены с другими вирусами, когда два сходных штамма заражают одну и ту же клетку. Это явление называется Антигенная изменчивость, и часто является причиной появления новых и более вирулентных штаммов. Другие вирусы изменяются медленнее, поскольку мутации в их генах постепенно накапливаются с течением времени из-за дрейфа генов.[19]

Благодаря этим механизмам новые вирусы постоянно появляются и представляют собой постоянный вызов попыткам контролировать вызываемые ими заболевания.[20][21] В настоящее время известно, что у большинства видов вирусов есть общие предки, и хотя гипотеза «первичности вирусов» еще не получила полного признания, нет никаких сомнений в том, что тысячи видов современных вирусов развились из менее многочисленных древних.[22] Например, морбилливирусы представляют собой группу тесно связанных, но разных вирусов, которые заражают широкий круг животных. В группу входит вирус кори, который заражает людей и приматов; вирус чумки собак, который заражает многих животных, включая собак, кошек, медведей, ласок и гиен; вирус чумы крупного рогатого скота, который заражает рогатый скот и буйволов; и другие вирусы тюленей, морских свиней и дельфинов.[23] Хотя невозможно доказать, какой из этих быстро развивающихся вирусов является самым ранним, поскольку такая тесно связанная группа вирусов, встречающихся в таких разных хозяевах, предполагает возможность существования общего предка в прошлом.[24]

Эволюция размеров вирусных геномов[править | править код]

Вирусы обладают большим диапазоном размеров генома. Это особенно заметно у ДНК-вирусов, у которых размер генома колеблется от 1 758 п.н. у Porcine circovirus (оцДНК) до примечательного 1 259 197 п.н. в случае генома Megavirus chilensis (дцДНК)[26], следовательно размеры геномов перекрывают приблизительно три порядка по величине, несмотря на то, что у всех оцДНК-вирусов геномы меньше, чем 11 000 п.н. в длину. Намного более узкий диапазон размеров генома наблюдается у РНК-вирусов. Самым маленьким известным в настоящее время РНК-вирусом, является Ophiostoma novo-ulmi mitovirus 6-Ld, имеющий размер генома только 2 343 п.н., в то время как самые большие РНК-вирусы, являющихся коронавирусами, и Roniviruses (порядок Nidovirales), имеют размеры генома приблизительно 30 000 п.н. Средние размеры генома в РНК вирусов составляют приблизительно 10 000 п.н. Интересно, что кажется, нет существенного различия в размере генома между сегментированными и несегментированными РНК-вирусами[27]. Это означает, что сегментация генома не развилась как способ увеличить размеры генома вирусов.

Было предложено множество теорий для объяснения эволюции размеров генома у вирусов. Одна теория состоит в том, что размеры генома вируса ограничены максимальным размером генетического материала, который может содержаться в одном белке капсида вируса[28]. Однако огромный диапазон размеров генома, особенно у ДНК-вирусов, свидетельствует против этого. Содержание генома больших ДНК-вирусов частично отражает большую частоту горизонтального переноса генов и их удвоение. (см. далее). В частности, центральная часть генома многих больших ДНК-вирусов составлена из ряда основных генов, управляющих основными биохимическими функциями, включая репликацию, в то время как концевые, обрамляющие гены отличаются у отдельных вирусов и часто ответственны за коррекцию иммунитета, круг хозяев и вирулентность, и они, часто ведут свое происхождение из генома организмов-хозяев путем их захвата. Эти эволюционные процессы рождения и исчезновения генов привели к большому разнообразию в размерах генома. Например, крупное увеличение размера генома начиная с предкового крупного ядерно-цитоплазматического ДНК-содержащего вируса (NCLDV) кончая теми, которые циркулируют сегодня[29]. Эти эволюционные процессы, объединенные с открытием гигантских вирусов морских водорослей и амеб, наводят на мысль о том, что вряд ли существуют строгие ограничения против размеров генома у больших ДНК-вирусов. Точно так же, и то, что бактериофаги в состоянии переносить значительные части бактериальной хромосомы, что играет ключевую роль в горизонтальном переносе генов среди бактерий, свидетельствует против строгих ограничений на размер генома вирусов.

Однако определенные структурные особенности вириона должны ограничивать размеры генома до некоторой степени. Во-первых, более длинные вирусные геномы, приводят к увеличению времени репликации, что может быть неблагоприятным фактором. Во-вторых, в случае РНК-вируса, возможно, что трудности при раскручивании потенциально длинных регионов дцРНК во время репликации накладывает ограничение на максимальный достижимый размер генома[30]. Например, утверждалось, что раскручиванием дцРНК в РНК-вирусах с геномами, больше, чем 6 000 п.н., контролируется наличием домена с активностью хеликазы (HEL)[31], эволюция которого позволяет РНК-вирусам увеличить их размера генома[32].

Более вероятное объяснение диапазона размеров вирусных геномов состоит в том, что они отражают фоновую частоту мутаций. Как отмечено ранее, существует фундаментальное отношение между частотой мутаций и размером генома, по-видимому относящиеся ко всем живым системам. Соответственно, дцДНК-вирусы с относительно низкими частотами мутаций будут в состоянии достигнуть относительно больших размеров генома, в то время как маленькие геномы, наблюдаемые в РНК- и оцДНК-вирусах, отражают более высокую частоту возникновения ошибок, наблюдаемую в этих системах. Возможно, как это ни парадоксально, идея, что частоты мутаций определяют размер генома, может быть расширена для объяснения очень больших (по стандартам РНК-вирусов) геномов у коронавирусов и Roniviruses. Большую часть геномов этих семейств (больше, чем 20 000 п.н.) занимает ген репликазы, содержащий домен ExoN, кодирующий от 3',5'-экзорибонуклеазу. Поскольку эта область ExoN является гомологичной клеточным белкам суперсемейства DEDD экзонуклеаз, вовлеченных в коррекцию и репарацию[33], возможно, что коронавирусы и Roniviruses сокращают количество ошибок посредством своего рода корректирующей активности 3',5'-экзорибонуклеазы. Это, в свою очередь, сокращает мутационное давление и допускает большие размеры генома.

Последнее важное отличие между РНК- и дцДНК-вирусами относительно размера генома - то, что первые (а также оцДНК-вирусы) часто используют перекрывающиеся открытые рамки считывания, тогда как они менее распространены у последних (несмотря на то, что, например, гены M065R и M066R поксвирусного вируса миксомы перекрываются на 100 п.н.). Belshaw и др.[34] отметил 819 случаев перекрытия генов среди 701 генома РНК вирусов; 56% исследованных вирусов имели некоторую степень перекрытия генов, почти всегда включающую сдвиг рамки считывания на +1 или -1. Кроме того, РНК-вирусы с более длинными геномами имеют тенденцию показывать меньшую степень перекрытия генов, чем вирусы с более короткими геномами[34]. Несмотря на то, что точные эволюционные процессы, ответственные за эволюцию перекрывающихся рамок считывания, являются до конца неясными, они точно позволяют увеличить количество разнообразных белков, закодированных одной нуклеотидной последовательностью.

См. также[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Mahy, p. 25
  2. Mahy, p. 26
  3. Dimmock, N.J. Introduction to Modern Virology (неопр.). — Blackwell Publishing[убрать шаблон], 2007. — С. 16. — ISBN 1-4051-3645-6.
  4. Leppard, p. 16
  5. Sussman, p. 11
  6. 1 2 3 Mahy, p. 24
  7. Sussman, pp. 11-12
  8. Villarreal, L.P. Viruses and the Evolution of Life. ASM Press, 2005. ISBN 978-1555813093.
  9. Mahy, pp. 362-78
  10. Forterre P. Giant viruses: conflicts in revisiting the virus concept (англ.) // Intervirology (англ.) : journal. — 2010. — June (vol. 53, no. 5). — P. 362—378. — doi:10.1159/000312921. — PMID 20551688.
  11. Forterre P., Krupovic M. The origin of virions and virocells: the Escape hypothesis revisited (англ.) // Viruses: Essential Agents of Life : journal / G. Witzany. — Springer Science+Business Media Dordrecht, Netherlands, 2012. — P. 43—60. — doi:10.1007/978-94-007-4899-6_3.
  12. Anshan Nasir and Gustavo Caetano-Anollés, «A phylogenomic data-driven exploration of viral origins and evolution» (Science Advances, Vol 1, No. 8, 04 September 2015)
  13. Emerman M., Malik H. S. Paleovirology—modern consequences of ancient viruses (англ.) // PLoS Biology : journal / Virgin, Skip W.. — 2010. — February (vol. 8, no. 2). — P. e1000301. — doi:10.1371/journal.pbio.1000301. — PMID 20161719.
  14. Lam T. T., Hon C. C., Tang J. W. Use of phylogenetics in the molecular epidemiology and evolutionary studies of viral infections (англ.) // Critical Reviews in Clinical Laboratory Sciences (англ.) : journal. — 2010. — February (vol. 47, no. 1). — P. 5—49. — doi:10.3109/10408361003633318. — PMID 20367503.
  15. Leppard, p. 273.
  16. Leppard, p. 272.
  17. 1 2 Domingo E., Escarmís C., Sevilla N., Moya A., Elena S. F., Quer J., Novella I. S., Holland J. J. Basic concepts in RNA virus evolution (англ.) // The FASEB Journal (англ.) : journal. — Federation of American Societies for Experimental Biology (англ.), 1996. — June (vol. 10, no. 8). — P. 859—864. — PMID 8666162.
  18. Boutwell C. L., Rolland M. M., Herbeck J. T., Mullins J. I., Allen T. M. Viral evolution and escape during acute HIV-1 infection (англ.) // The Journal of Infectious Diseases : journal. — 2010. — October (vol. 202, no. Suppl 2). — P. S309—S314. — doi:10.1086/655653. — PMID 20846038.
  19. Chen J., Deng Y. M. Influenza virus antigenic variation, host antibody production and new approach to control epidemics (англ.) // Virology Journal (англ.) : journal. — 2009. — Vol. 6. — P. 30. — doi:10.1186/1743-422X-6-30. — PMID 19284639.
  20. Fraile A., García-Arenal F. The coevolution of plants and viruses: resistance and pathogenicity (англ.) // Advances in Virus Research : journal. — 2010. — Vol. Advances in Virus Research. — P. 1—32. — ISBN 9780123745255. — doi:10.1016/S0065-3527(10)76001-2. — PMID 20965070.
  21. Tang J. W., Shetty N., Lam T. T., Hon K. L. Emerging, novel, and known influenza virus infections in humans (англ.) // Infectious Disease Clinics of North America : journal. — 2010. — September (vol. 24, no. 3). — P. 603—617. — doi:10.1016/j.idc.2010.04.001. — PMID 20674794.
  22. Mahy, pp. 706—80.
  23. Barrett, p. 16.
  24. Barrett, p. 246—25.
  25. Holmes E.C., 2013, p. 305.
  26. Arslan D., Legendre M., Seltzer V., et al. Distant mimivirus relative with a larger genome highlights the fundamental features of Megaviridae. (англ.) // Proc Natl Acad Sci U S A : journal. — 2011. — Vol. 108. — P. 17486—17491.
  27. Holmes E.C. The Evolution and Emergence of RNA Viruses. (англ.) // Oxford University Press, : journal. — 2009.
  28. Zhang Z., Kottadiel V.I., Vafabakhsh R., et al. A promiscuous DNA packaging machine from bacteriophage T4. (англ.) // PLoS Biol : journal. — 2011. — Vol. 9. — P. e1000592.
  29. Iyer L.M., Balaji S., Koonin E.V., et al. Evolutionary genomics of nucleocytoplasmic large DNA viruses. (англ.) // Virus Res. : journal. — 2006. — Vol. 117. — P. 156—184.
  30. Reanney D.C. The evolution of RNA viruses. (англ.) // Annu. Rev. Microbiol. : journal. — 1982. — Vol. 36. — P. 47—73.
  31. Gorbalenya A.E., Koonin E.V. Viral proteins containing the purine NTPbinding sequence pattern. (англ.) // Nucl. Acids Res. : journal. — 1989. — Vol. 17. — P. 8413—8440.
  32. Gorbalenya A. E., Enjuanes L., Ziebuhr J., et al. Nidovirales: evolving the largest RNA virus genome (англ.) // Virus Res. : journal. — 2006. — Vol. 117. — P. 17—37.
  33. Minskaia E., Hertzig T., Gorbalenya A. E., et al. Discovery of an RNA virus 39->59 exoribonuclease that is critically involved in coronavirus RNA synthesis. (англ.) // Proc Natl Acad Sci USA : journal. — 2006. — Vol. 103. — P. 5108—5113.
  34. 1 2 Belshaw R., Pybus O. G., Rambaut A. The evolution of genome compression in RNA viruses. (англ.) // Genome Res. : journal. — 2007. — Vol. 17. — P. 1496—1504.

Литература[править | править код]