Бой под Салтановкой

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Бой под Салтановкой
Основной конфликт: Отечественная война 1812 года
Бой под Салтановкой
Н. С. Самокиш. Подвиг солдат Раевского под Салтановкой
Дата

23(11) июля 1812

Место

с. Салтановка под Могилёвом

Итог

Неопределённый

Противники
РоссияFlag of Russia.svg Россия ФранцияFlag of France.svg Франция
Командующие
генерал Раевский маршал Даву
Силы сторон
15 тыс. 26 тыс.
Потери
2504 солдат,
из них убито 564
4100
 Просмотр этого шаблона ✰ Отечественная война 1812 года

Бой под Салтановкой — бой корпуса Раевского из 2-й русской армии П. И. Багратиона с французами 23(11) июля под Могилёвом на начальном этапе Отечественной войны 1812 года.

Предыстория[править | править вики-текст]

После вторжения войск Наполеона в Россию 1-я (110 тыс. солдат) и 2-я (45 тыс. солдат) Западные армии русских оказались разделены французскими корпусами. Чтобы как можно скорее соединить русские силы, командующий 2-й армией Багратион получил приказ срочно двигаться на соединение с 1-й армией Барклая-де-Толли, двигаясь через Минск. Однако приблизившись к местечку Мир, Багратион узнал, что маршал Даву уже захватил Минск. С запада Багратиона преследовали корпуса Жерома Бонапарта, с юга в районе Слонима появился саксонский корпус Ренье. Возникла угроза окружения.

Багратион, присоединив отряды Платова и Дорохова, чудом проскользнувшие между корпусами французов, повернул на юг к Несвижу и далее к Бобруйску. Благодаря успешным действиям казаков Платова под Миром удалось задержать преследователей. Багратион смог благополучно дойти до Бобруйска без особых помех со стороны Жерома, войска которого безнадёжно отстали. В Бобруйске Багратион получил приказ идти на соединение с Барклаем к Витебску через Могилёв и Оршу. Однако Даву следовал параллельно Багратиону с севера, отрезая возможные пути к 1-й армии.

Когда Багратион достиг Днепра в районе городка Старый Быхов, Даву с 21 июля уже находился выше по течению в Могилёве, ещё не зная точного местонахождения Багратиона. Французы выслали по дороге на юг 3-й конно-егерский полк с целью разведки, который столкнулся на дороге с авангардом 2-й армии, 5-ю казачьими полками. Казаки прогнали французских егерей до Могилёва, захватив более 200 пленных и командира егерского полка в том числе.

Даву, осмотрев окрестности, немедленно выдвинул авангард на оборонительную позицию у деревни Салтановка (прим. 10 км вниз по Днепру от Могилёва). Багратион приказал 7-му пехотному корпусу генерал-лейтенанта Раевского атаковать позиции Даву и по возможности овладеть Могилёвом. Вряд ли Багратион верил в прорыв, так как основные силы держал возле Быхова в полутора переходах от Салтановки, но он обязан был исполнять волю царя. Надежда на успех оставалась, так как силы Даву были неизвестны, и армия Багратиона (40 тыс. по словам самого Багратиона) могла его опрокинуть, если бы французский маршал располагал только передовыми частями.

С началом гонки за 2-й армией русских, корпус Даву должен был выделить части на другие направления (в частности на захват Орши), а также потерял много людей в непрерывных маршах. Граф Сегюр сообщает, что Даву имел только 12 тысяч против Багратиона, что примерно соответствует численности 15 батальонов и кирасирской дивизии, которые заняли позицию у Салтановки. Клаузевиц упоминает про 20 тыс., оставшихся к тому времени у Даву в Могилёве, БСЭ сообщает о 26 тысячах у Даву.

Раевский имел примерно 15 тыс. солдат. Багратион не располагал сведениями о силах Даву. Он рассчитывал связать противника боем, и в то время переправиться через Днепр. В случае же успешного боя русские бы прорвались на прямую дорогу к Витебску, или же на хорошую Смоленскую дорогу в Орше.

Ход боя[править | править вики-текст]

Подробная карта боя под Салтановкой и общий план соединения русских армий под Смоленском.

Французская позиция под Салтановкой была хорошо прикрыта природным рельефом. С фронта её защищал ручей в глубоком овраге, через который по большой дороге была построена плотина из наваленных деревьев и настлан мост. С востока протекал Днепр; местность, прилегающая к реке, была заболоченной и непроходимой для войск. На западе левый фланг французской позиции, тянувшейся до деревни Фатово, прикрывался лесом. Плотины и мосты, являвшиеся единственными доступными переходами через болотистые берега ручья, были по указаниям Даву или сломаны, или забаррикадированы. На фронте Даву поставил 4-ю пех. дивизию генерала Дессе, в глубине разместил 61-й пех. полк из 5-й пех. дивизии генерала Компана и 5-ю кирасирскую дивизию.

На рассвете 23 июля Раевский начал атаку силами двух егерских полков 12-й пехотной дивизии генерал-майора Колюбакина. Французские посты были оттеснены за плотину, но взять её не удалось. На высотах за оврагом расположилась французская артиллерия, которая простреливала подходы к плотине и наносила чувствительные потери. Постройки в деревне были превращены в опорные пункты.

Очевидец боя, барон Жиро из корпуса Даву, так рассказал о начале боя:

Мы вдруг увидали выходящими из лесу, и сразу в несколько местах, весьма близких друг от друга, головы колонн, идущих сомкнутыми рядами, и казалось, что они решились перейти овраг, чтобы добраться до нас. Они были встречены таким сильным артиллерийским огнем и такой пальбой из ружей, что должны были остановиться и дать себя таким образом громить картечью и расстреливать, не двигаясь с места, в продолжение нескольких минут. В этом случае в первый раз пришлось нам признать, что русские действительно были, как говорили про них, стены, которые нужно было разрушить.

Русский солдат, в самом деле, превосходно выдерживает огонь, и легче уничтожить его, чем заставить отступить.

К полудню к месту боя прибыл маршал Даву и взял командование на себя.

Раевский поручил 26-й дивизии Паскевича обойти позицию французов слева по лесным тропам, сам же он намеревался одновременно атаковать основными силами по дороге вдоль Днепра. Паскевич с боем вышел из леса и занял деревню Фатово, однако неожиданная штыковая атака 4-х французских батальонов опрокинула русских. Завязался бой с переменным успехом; французам удалось остановить натиск Паскевича на своём правом фланге. Обе стороны разделял ручей, протекающий в этом месте по окраине леса параллельно Днепру.

Сам Раевский атаковал фронтальную позицию французов 3 полками в лоб. Смоленский пехотный полк, наступая по дороге, должен был овладеть плотиной. Два егерских полка (6-й и 42-й) в рассыпном строю обеспечивали наступление на плотину. В ходе атаки колонну Смоленского полка в правый фланг опасно контратаковал батальон 85-го французского полка. Командир Смоленского пехотного полка полковник Рылеев был тяжело ранен картечью в ногу. В критический момент боя Раевский лично возглавил атаку, повернул колонну и отбросил французский батальон за ручей. Этот эпизод позднее дал жизнь красивой легенде о том, как генерал Раевский повёл своих сыновей впереди солдат на врага.

Багратион убедился в силе позиции противника. Нарастить свои силы он не мог в силу узости поля сражения и сложного рельефа. К тому же по показаниям пленных русские ошибочно поверили в то, что французы имели в Могилёве до 5 дивизий и ждут ещё подхода подкреплений. В ночь на 24 июля Раевский отошёл от Салтановки к Дашковке, оставив сильный арьергард.

Брандт, офицер из корпуса Даву, оставил взгляд с французской стороны об исходе боя под Салтановкой:[1]

Офицеры, участвовавшие в сражении, утверждали с уверенностью, что русские были гораздо сильнее, и что, обойдя правый французский фланг, они поставили бы армию в критическое положение. Этого опасались ежеминутно. Сам маршал и другие генералы вообще полагали, что русские воспользуются именно так своим численным перевесом. Даву, действительно, слишком разбросал свои силы, и, наверное, не в состоянии был бы выдержать хорошо направленную атаку противника… Преувеличенное донесение генерала Паскевича, командовавшего левым флангом русских и полагавшего видеть против себя 20 тысяч человек, равно и мнение самого Багратиона о больших силах противника, наконец опасение, что армия короля Жерома подоспеет во время его предприятия и атакует его с тыла — все это вместе могло быть причиною нерешительности русских.

После сражения[править | править вики-текст]

В течение 24 июля 7-й корпус Раевского оставался в Дашковке. Казаки Платова переправились через Днепр и последовали к Смоленску по восточному берегу Днепра мимо Могилёва, специально показываясь на глаза французам. Даву, ожидая повторного штурма русских, укреплял позиции и не двигался с места. Судя по сообщениям с французской стороны, у него и не было сил, чтобы в одиночку атаковать Багратиона.

Тем временем у села Новый Быхов (ниже Быхова по течению Днепра) закончили возведение моста. 25 июля армия Багратиона переправилась через Днепр и двинулась к Смоленску. 26 июля и 7-й корпус Раевского отошёл от Дашковки к переправе и последовал за основными силами Багратиона. Отступление было прикрыто густой сетью казачьих пикетов. В результате Даву не сразу узнал об отступлении, а когда узнал, не имел представления о направлении отступления. Таким образом время для преследования было упущено.

Русская сторона считала себя победившей, полагая успехом провал планов Наполеона отрезать 2-ю армию. Французы, в свою очередь, гордились тем, что сдержали напор Багратиона под Могилёвом.

3 августа русские 1-я и 2-я Западные армии соединились без помех в районе Смоленска. Части корпуса Даву, переправившись через Днепр под Оршей, остановились в районе Дубровно. Наполеон собирался с силами в Витебске. Наступила непродолжительная передышка в ходе Отечественной войны.

В корпусе Раевского в бою под Салтановкой выбыло из строя 2504 человек, из них убитыми 564.[2]

Багратион в своём рапорте царю Александру I оценил потери противника в 5 тыс. человек.

По другим источникам, оценки потерь корпуса Даву варьируются от 3400[3] до 4134[4] человек.

Легенда[править | править вики-текст]

В связи с боем под Салтановкой известна история о том, как Раевский в одну из атак увлёк своих сыновей.[5] Эта атака изображена на знаменитой картине Самокиша. Несмотря на широкую известность этого факта, он является не более чем патриотическим вымыслом журналистов, описывавших ход войны в российских газетах. Достаточно напомнить, что младшему сыну Раевского было всего 11 лет.

Сам Раевский в беседе со своим адъютантом поэтом Батюшковым опровергал этот случай.[6]

Почвой для легенды мог стать факт, что сыновья Раевского действительно находились при его войсках в момент сражения, а старший из них, 16-летний Александр, участвовал в бою.

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Воспоминания генерала Брандта о русском походе 1812 года // «Военный сборник», 1862 год, Ч. 2
  2. М. И. Богданович. История Отечественной войны 1812 года. Т. 1. С. 216; Надпись на 2-й стене Галереи воинской славы Храма Христа Спасителя.
  3. М. И. Богданович, История Отечественной войны 1812 года, т.1, c.216
  4. Цифра приведена в статье А. Микаберизде «Лев русской армии»
  5. Сколь ни известно общее врожденное во всех истинных сынах России пламенное усердие к Государю и отечеству, мы не можем однако умолчать перед публикою следующего происшествия, подтверждающего сие разительным образом. — Пред одним бывшим в сию войну сражением, когда Генерал-Лейтенант Раевский готовился атаковать неприятеля, то будучи уверен, сколько личный пример Начальника одушевляет подчиненных ему воинов, вышел он пред колонну, не только сам, но поставил подле себя и двух юных сыновей своих, и закричал: — «Вперед, ребята, за Царя и за отечество! Я и дети мои, коих приношу в жертву, откроем вам путь». — Чувство геройской любви к отечеству в сем почтенном воине долж­но быть весьма сильно, когда оно и самый глас нежной любви родительской заставило умолкнуть

    — «Северная почта» № 61. 31 июля 1812 года

  6. «Из меня сделали римлянина, милый Батюшков», сказал он мне, — … Про меня сказали, что я под Дашковкой принес на жертву детей моих. «Помню, — отвечал я, — в Петербурге вас до небес превозносили». — «За то, чего я не сделал, а за истинные мои заслуги хвалили Милорадовича и Остермана. Вот слава, вот плоды трудов!» — «Но помилуйте, ваше высокопревосходительство, не вы ли, взяв за руку детей ваших и знамя, пошли на мост, повторяя: вперед, ребята; я и дети мои откроем вам путь ко славе, или что-то тому подобное». Раевский засмеялся. "Я так никогда не говорю витиевато, ты сам знаешь. Правда, я был впереди. Солдаты пятились, я ободрял их. Со мною были адъютанты, ординарцы. По левую сторону всех перебило и переранило, на мне остановилась картечь. Но детей моих не было в эту минуту. Младший сын сбирал в лесу ягоды (он был тогда сущий ребёнок, и пуля ему прострелила панталоны); вот и все тут, весь анекдот сочинен в Петербурге. Твой приятель (Жуковский) воспел в стихах. Граверы, журналисты, нувеллисты воспользовались удобным случаем, и я пожалован римлянином. Et voila` comme on e’crit l’histoire! (Вот как пишется История!)

    Вот что мне говорил Раевский.

    — Батюшков. Чужое — мое сокровище. Из записной книжки 1817 г.

Ссылки[править | править вики-текст]