Донской крематорий

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Первый московский крематорий почти достроен. Архитектор Д. П. Осипов.

Первый московский крематорий или Донской крематорий — первый и долгое время единственный массовый крематорий, действовавший в СССР.

Постройка[править | править вики-текст]

Первые попытки построить крематорий в СССР относятся к 1920 году: в Петрограде была осуществлена опытная кремация красноармейца 19 лет, однако развитие это дело не получило.

Под будущий крематорий было решено использовать одну из церквей. В частности, одним из вариантов рассматривалась церковь Большое Вознесение на Никитских воротах[1]. Выбор в итоге пал на недостроенную кладбищенскую церковь преподобного Серафима Саровского и святой благоверной княгини Анны Кашинской на Новом Донском кладбище. Проект перестройки храма был разработан архитектором–конструктивистом Д. П. Осиповым. В конкурсе участвовали и другие архитекторы, в частности К. Мельников.

Для нужд крематория был реквизирован орган Вильгельма Зауэра (нем. Wilhelm Sauer) 1898 года изготовления из лютеранской церкви св. Михаила, снесённой в 1928 году. В 1999 году его, также как и алтарь передали Кафедральному собору Петра и Павла. Орган был полностью отремонтирован и установлен в 2005 году и теперь звучит как на богослужениях, так и на концертах органной музыки, которые проводятся в соборе.

Печи и всю техническую начинку заказали в Германии у фирмы «Топф».

Один из барельефов выполнен скульптором Эрнстом Неизвестным.

Пробное испытание печей крематория состоялось 11 января 1927 г. Было сожжено тело рабочего Мытищинской водоподъемной станции Ф. К. Соловьева 53 лет. Сожжение продолжалось полтора часа и было снято на кинопленку.

7 октября 1927 года крематорий был открыт.

Статистика[править | править вики-текст]

Первый московский крематорий, план кремационного отделения (полуподвальный этаж): 1—печи; 2—подвижные рельсы; 3—лифт; 4—секционная; 5—душевая и комната отдыха для персонала; 6—комната врача; 7—мастерские; 8— кабинки морга; 9—то же для заразных; 10—лестница в подвальный этаж; 11—дымоход; 12—место для топлива; 13—уборные

Из 30240 умерших в Москве за 1929 г. 5208 (17,25%) были кремированы. Из них 3432 человек (65,9%) — «административных» (мертворожденные, после вскрытий, выкидыши, безродные и т. п.), а 1776 —«добровольных», из которых 1160 беспартийных взрослых, 340 детей и 276 членов ВКП(б). За первые 2½ г. существования крематория произведено было более 9600 сожжений.

В моск. крематории при непрерывной работе, при сжигании в среднем 15 человек в день и без охлаждения печи на ночь средний расход угля выражается примерно в 25—30 кг на 1 умершего, а себестоимость одного сжигания, включая эксплоатационные расходы и амортизацию здания и оборудования, приблизительно в 12 рублей на каждого сожженного. Пропускная способность печи — 16–18 взрослых и детей в течение суток.

— Большая Медицинская Энциклопедия

Пропаганда кремации[править | править вики-текст]

Огонь, испепеляющий огонь! Тебе построен этот храм современности, это огненное кладбище — крематорий.
Крематорий — это зияющая брешь в китайской стене народного невежества и суеверия, на которых спекулировали попы всех верований.
Крематорий — это конец мощам нетленным и прочим чудесам.
Кремация — это гигиена и упрощение захоронения, это отвоевывание земли от мертвых для живых…
Мы уходим от этого огненного кладбища. Мощным и легким видением встает радиовышка…
Строятся заводы и фабрики. Дышит мощно земля под белым снежным покровом.
Бегут трамваи. Идут экскурсии в Музей Донского монастыря. Ревут фабричные трубы…
Жить, полной грудью жить!

А когда умрем — пусть отвезут нас в крематорий, чтобы, вместо зараженной кладбищами земли, всюду разлилась трепещущая радостью и молодой свежестью жизнь!

— «Огонёк» №50, 1927

С открытием Первого крематория идея огненных похорон стала считаться очень модной и прогрессивной. В газетах стали появляться многочисленные статьи, пропагандирующие эту тему и фельетоны, высмеивающие обывательские предрассудки. В 1927—32 годах действовало «Общество развития и распространения идеи кремации в РСФСР» (ОРРИК), работавшее в тесном сотрудничестве с «Союзом воинствующих безбожников». В 1932 г. оно было преобразовано во Всероссийское кремационное общество. Членские билеты за первыми нумерами были, согласно тогдашней традиции, переданы Сталину, Молотову и Калинину. Считалось, что коммунисты, как люди передовых взглядов, должны показывать пример и в этом деле.

Пробежав по инерции несколько шагов, вошедший остановился перед стариком швейцаром в фуражке с золотым зигзагом на околыше и молодецким голосом спросил: — Ну что, старик, в крематорий пора?
— Пора, батюшка, - ответил швейцар, радостно улыбаясь, — в наш советский колумбарий.

Он даже взмахнул руками. На его добром лице отразилась полная готовность хоть сейчас, предаться огненному погребению.

В Черноморске собирались строить крематорий с соответствующим помещением для гробовых урн, то есть колумбарием, и это новшество со стороны кладбищенского подотдела почему-то очень веселило граждан. Может быть, смешили их новые слова – крематорий и колумбарий, а может быть, особенно забавляла их самая мысль о том, что человека можно сжечь, как полено, — но только они приставали ко всем старикам и старухам в трамваях и на улицах с криками: "Ты куда, старушка, прешься? В крематорий торопишься?" Или: "Пропустите старичка вперед, ему в крематорий пора". И удивительное дело, идея огненного погребения старикам очень понравилась, так что веселые шутки вызывали у них полное одобрение. И вообще разговоры о смерти, считавшиеся до сих пор неудобными и невежливыми, стали котироваться в Черноморске наравне с анекдотами из еврейской и кавказской жизни и вызывали всеобщий интерес.

— Ильф и Петров — «Золотой телёнок», 1931 г.

Кремировали не только простых людей, но и заслуженных членов партии, правительства и других знаменитостей страны Советов: Владимира Маяковского, Максима Горького, Валерия Чкалова, С. Кирова, В. Куйбышева, С. Орджоникидзе, А. Богданова и многих других. Их прах был захоронен в Донском колумбарии, на Новодевичьем кладбище или в Кремлёвской стене.

Даже в романе «Мастер и Маргарита» покойного Берлиоза везут именно в Донской крематорий.

Среди ровного гудения троллейбуса слышались слова от окошка:
— Уголовный розыск… скандал… ну, прямо мистика!
Из этих отрывочных кусочков Маргарита Николаевна кое-как составила что-то связное. Граждане шептались о том, что у какого-то покойника, а какого — они не называли, сегодня утром из гроба украли голову! Вот из-за этого этот Желдыбин так и волнуется теперь. Все эти, что шепчутся в троллейбусе, тоже имеют какое-то отношение к обокраденному покойнику.

— Поспеем ли за цветами заехать? — беспокоился маленький, — кремация, ты говоришь, в два?

— М. Булгаков — «Мастер и Маргарита»

Репрессированные[править | править вики-текст]

В период репрессий с Лубянки, из Лефортова, из других мест сюда грузовиками свозили трупы казнённых или замученных. Согласно «Мартирологу жертв политических репрессий», составленному Общественной группой по увековечению памяти жертв политических репрессий под руководством М. Б. Миндлина, в т. н. Общей могиле № 1 невостребованных прахов (каковой она и является) на территории нового Донского кладбища погребён прах В. К. Блюхера, А. И. Егорова, М. Н. Тухачевского, И. П. Уборевича, И. Э. Якира, А. В. Косарева, С. В. Косиора, П. П. Постышева, П. А. Александрова[2], М. Н. Рютина, Н. А. Угланова, В. Я. Чубаря, Сергея Клычкова, Михаила Кольцова, Всеволода Мейерхольда, Исаака Бабеля и многих других.

Нынешнее состояние[править | править вики-текст]

Кремации продолжались до 1973 года, после чего использовался зал для прощания с совершением так называемого обряда «фальшкремации», а сама кремация производилась в Николо-Архангельском крематории. Урны с прахом выдавались через день после кремации. В 1990-е годы крематорий был закрыт, и в его здании восстановлена церковь. Богослужение было возобновлено в 1998 году.[3]

Примечания[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

  • Бартель Г., Кремация, Москва, 1925
  • Вопросы кремации, «Коммун, хоз.», М., 1927
  • Работа Моск. крематория, «Коммун, хоз.», Москва, 1929
  • Клемпиер Л. И. и Некрасов С.С, Первый крематорий в Москве, «Коммун, хоз.», Москва, 1929
  • Рябинин. Ю. В. История московских кладбищ. М.: РИПОЛ классик, 2015