Харджиев, Николай Иванович

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Николай Иванович Харджиев
Род деятельности:

Писатель

Дата рождения:

26 июня 1903({{padleft:1903|4|0}}-{{padleft:6|2|0}}-{{padleft:26|2|0}})

Место рождения:

Каховка,
Таврическая губерния,
Российская империя

Гражданство:

Российская империяFlag of Russia.svg Российская империя
СССРFlag of the Soviet Union.svg СССР

Дата смерти:

10 июня 1996({{padleft:1996|4|0}}-{{padleft:6|2|0}}-{{padleft:10|2|0}}) (92 года)

Место смерти:

Амстердам,
Голландия

Никола́й Ива́нович Ха́рджиев (26 июня 1903, Каховка — 10 июня 1996, Амстердам) — русский писатель, историк новейшей литературы и искусства, текстолог, коллекционер.

Биография и творчество[править | править исходный текст]

Отец — армянин, мать — гречанка из Смирны.

Из писем самого Харджиева к Е. Мнацакановой,[1] мы знаем, что все лучшее он унаследовал от матери, а все худшее — от отца. Из воспоминаний Э. Г. Герштейн известно, что Харджиев ненавидел отца, потому что он их бросил.[2] Достоверных сведений о том, когда это произошло, нет. Одно из самых ранних воспоминаний Харджиева о себе относится к трехлетнему возрасту и убеждает нас в том, что тогда родители его еще были вместе.


«Хочу Вас позабавить случаем воздействия музыки на трехлетнего мальчика. Этот мальчик был я, уже тогда любивший слушать музыку. Так вот: моя тетка играла Брамса, а я залез под рояль и вскоре уснул. И спал двое суток. Всеобщая паника. Летаргия? Вероятно, родителям и родичам примерещилась смерть ребенка. Но на третий день я проснулся и после завтрака готов был снова залезть под рояль.»[1]

— Из письма Н. Харджиева Е. Мнацакановой от 26 января 1985 года.


K. Малевич, В. Тренин, Т. Гриц, Н. Харджиев. Немчиновка, 1933 год.

В 22 года окончил юридический факультет Одесского университета (1925). Начал публиковаться в 1921 году, работал в газете «Моряк» корректором (иронический портрет Харджиева в этот период, под именем Харито, имеется в повести Константина Паустовского «Чёрное море»). В Одессе подружился с Э. Багрицким.[3]

В конце 1920-х годов переехал в Ленинград, а потом в Москву. Был близок к кругу футуристов, к Ю. Тынянову, Б. Эйхенбауму и В. Шкловскому, к младшим опоязовцам (В. Тренин, Т. Гриц, М. Никитин). В то же время познакомился с Крученыхом, с которым они потом сорок лет «бесконечно ссорились и не могли расстаться друг с другом. Очень дружили.»[3]

В 1928 году на вечере ОБЭРИУ в Институте истории искусств, познакомился с Хармсом, Введенскийм и Заболоцким, которые там выступали. Пройдет более 60 лет, и, рассказывая о том, что за человек был Хармс, Харджиев скажет:


« — Ослепительный! Я видел многих замечательных людей, но он у меня на первом месте.
Он был сама поэзия. […] человек бескорыстный, настоящий инопланетянин.
Такие люди, как Хармс, рождаются очень редко.
»

— Из интервью Ирине Врубель-Голубкиной (январь 1991 года).[3]


На вечер пришел и живший при институте Малевич. Встреча эта, по воспоминаниям Харджиева, оказала на него огромное влияние.


«На меня наибольшее влияние оказывали художники, а не поэты и филологи. Больше всего в понимании искусства я обязан Малевичу. С Татлиным я тоже очень дружил, причем скрывал это от Малевича. Они были врагами, и мне приходилось скрывать от каждого из них то, что я общаюсь с другим. К счастью, один из них жил в Москве, a другой в Ленинграде.»[3]


В 1928 году Харджиев некоторое время жил в Кунцеве у Багрицкого, здесь он познакомился с Осипом Мандельштамом, который позже говорил, что у Харджиева «абсолютный слух на стихи». В 1930 году произошло знакомство с Анной Ахматовой. Знакомство это перешло в многолетнюю дружбу о чем красноречиво свидетельствуют надписи на на подаренных Ахматовой книгах:[4]


Надпись на сборнике «Из шести книг» (Л., 1940):

« Николаю Ивановичу Харджиеву в десятую годовщину нашей дружбы. Анна Ахматова. 29 июня 1940. »

Надпись на книге «Бег времени»:

« Пусть эта книга будет памятником нашей тридцатипятилетней ничем не омраченной Дружбы.
Николаю Ивановичу Харджиеву Анна Ахматова 30 октября 1965. Москва.
»


Харджиев помогал Ахматовой при подготовке ее статей о А. С. Пушкине, при переводах старых корейских поэтов (ряд переводов принадлежит ему). Н. И. Харджиеву были посвящены стихотворения Ахматовой «Воронеж», «Про стихи Нарбута» (с наследием которого ее познакомил Харджиев). Ответственный секретарь комиссии по лит. наследию Э. Багрицкого (1934).

Р. Фальк. «Художница Лидия Васильевна Чага». 1941 год.

Восьмиметровую комнату Харджиева в Марьиной Роще (Александровский пер., 43, кв. 4) Ахматова называла «убежищем поэтов». Кто только ни находил приют в 30—40-е годы XX века в этой «деревянной шкатулке»! В этой комнате бывали Пастернак, Кручёных, Нарбут, Зенкевич, Хармс, Введенский, Олейников, Малевич, Татлин, Чурилин, Суетин, Пунин, Мандельштам и многие многие другие. Здесь в начале июня 1941 года произошла встреча Анны Ахматовой и Марины Цветаевой, после которой Ахматова скзала: «А все-таки я перед ней телка».[5] [6]

Харджиев — автор повести «Янычар» (1933, илл. В. Фаворского), биографической книги о П. Федотове «Судьба художника» (1954). Ему принадлежит множество экспериментальных и шуточных стихотворений. Член Союза писателей СССР (1940).
Авторитетнейший специалист по истории русского литературного и живописного авангарда, издавший и откомментировавший сочинения В. Маяковского, В. Хлебникова, В. Гнедова, О. Мандельштама и др. В 1980-х годах высоко оценил творчество Е. Мнацакановой.

Семья[править | править исходный текст]

  • Был женат на Серафиме Суок (Нарбут). По словам Э. Г. Герштейн, Сима воспользовалась возможностью уехать осенью 1941 года из Москвы в эвакуацию. «Он обвенчался с нею и повез ее как свою жену.»[2] (В эвакуации в Алма-Ате Харджиев пробыл с ноября 1941 года по декабрь 1942 года.)[4]
  • Вторая жена — художница Лидия Васильевна Чага (3 [16] апреля 1912 — 7 ноября 1995) была с Харджиевым до последнего дня своей жизни. О том, как долго продолжался их союз можно судить по косвенным сведениям — в письме к Н. И. Харджиеву, отправленном из Ленинграда 6 октября 1954 года, А. А. Ахматова передает привет Лидии Васильевне.[4]
    По воспоминаниям Константина Ваншенкина, Лидия Васильевна Чага была «интересная, яркая. Во время войны — медсестра. А еще и балерина, и кукольница. Словом, большая мастерица.»[7] Художник Д. И. Митрохин был ее отчимом.[1]


«Чага работает в оригинальном жанре. Она делает скульптуры из… бумаги. […] В свое время она начала делать детские игрушки-самоделки для вырезания и оклеивания. Постепенно […] стала создавать сложные композиции — подлинно декоративные скульптуры.»[8]


Архив Харджиева[править | править исходный текст]

К. Малевич. Чёрный крест. 1915. Центр Помпиду. Париж

Харджиеву принадлежал уникальный частный архив. Он собрал богатейшую коллекцию русского авангардного искусства, книжных изданий и документов эпохи. По словам самого Харджиева, «такого не было в Ленинской библиотеке», «такого не было в государственных собраниях».[9] Авторы сами дарили ему свои произведения, как другу и человеку, понимающему их творчество. Все эти бесценные ныне автографы он собирал и изучал в то время, когда ими мало кто интересовался, и сохранял в годы гонений на их авторов.


« Харджиев не был просто коллекционером, он был ученым, для которого каждый автограф,
каждый документ являлся прежде всего предметом исследования и прирастал новыми вещами
»

— Татьяна Горяева, директор РГАЛИ.[10]


В последние годы жизни ученого, когда коллекция стала стоить миллионы, её «разворовали в пух и прах»[9]. В конце концов, Николай Иванович, которого считали крайне недоверчивым, стал жертвой именно своей доверчивости, положившись на помощь алчных, лишенных стыда людей — ему даже в голову не приходило, что они могут оказаться столь непорядочными. «У меня было рисунков Малевича, вероятно, несколько сот. Что от них осталось, я не знаю. […] Книги Хлебникова с его поправками исчезли тоже. Канонические тексты.»[9]

Первый раз жертвой ограбления, которое позже будет названо «кражей века» и «идеальным преступлением» (совершенным с гарантией невозможности преследования по закону), Николай Иванович стал в 1977 году. «Человек, на чьей отсутствующей совести лежит ограбление старшего коллеги — шведский славист Бенгт Янгфельдт[11] Под предлогом материального обеспечения переезда ученого на Запад, где тот планировал заниматься научной и издательской деятельностью, Янгфельдт по дипломатическим каналам тайно вывез в Швецию четыре картины Казимира Малевича, принадлежавшие Харджиеву:

К. Малевич. Черное и белое. Супрематическая композиция. 1915. Музей современного искусства (Стокгольм)
К. Малевич. Супрематическая композиция. 1915. Фонд Бейелера, г. Риэн, под Базелем, Швейцария.
  1. Супрематизм с микро-красными элементами, 79 х 79;
  2. Сдвинутый квадрат (охра), 79 х 70,5;
  3. Белое на черном (белый квадрат), 79 х 79;
  4. Черный крест, 79 х 79.

Разрешения на выезд Харджиев не получил, и Янгфельдт присвоил себе картины, не смотря на то, что 28 августа 1977 года Харджиев передал ему через Розмари Циглер (профессора-славистку из Вены) письмо с требованием о возвращении картин.[12]

В 1980 году одна из картин, под названием «Черный крест», была продана Янгфельдтом Центру Помпиду в Париже. Дождавшись истечения 25-летнего срока, после которого преступление становится неподсудным, Янгфельдт, по определению Мейлаха, занялся отмыванием украденных картин.[11] В 2004 году стокгольмский Музей современного искусства получил в дар от Янгфельдта картину Казимира Малевича, получившую название «Супрематическая композиция: белый квадрат на черном фоне».

В 2004 году в статье «Кража века?»[13] шведский славист Ларс Клеберг писал:


«Вопрос о праве владения и о месте помещения этих работ Малевича давно перестал быть вопросом частной жизни Бенгта Янгфельдта. Общественность имеет право потребовать, чтобы такая государственная организация, как Музей современного искусства, принимая в дар картину Малевича „Белый квадрат“… которая долгое время и на многих достоверных основаниях считалась украденной, доказала публично, что „даритель“ — законный — владелец этой работы; потребовать, чтобы Янгфельдт объяснил, каким образом работа номер 3 из письма Харджиева попала в Центр Помпиду в Париже и куда девались работы номер 1 и 2 из того же письма».


Однако никакого официального ответа не последовало, а принятие картины таким крупным государственным музеем равносильно признанию дарителя законным владельцем. Картина «Супрематизм с микро-красными элементами», была переименована в «Супрематическую композицию» и в 2006 году продана базельскому Фонду-музею Байелера. О судьбе четвертой картины до настоящего времени нет сведений. Дальнейшая судьба коллекции Харджиева еще более драматична и запутанна.

8 ноября 1993 года, по приглашению Амстердамского университета, 90-летний Николай Иванович Харджиев и его 83-летняя жена, Лидия Васильевна Чага, уезжают из России в Голландию. О том, как был организован этот переезд на Запад, мы знаем из писем, которые написала Л. В. Чага своей московской знакомой летом 1994 года.[14]

Осенью 1992 года в Москве оказался профессор Института славистики Амстердамского университета Виллем Вестстейн с предложением напечатать все материалы Харджиева к юбилею Маяковского и поинтересовался, не приедет ли Николай Иванович в гости. На это Харджиев ответил, что


«по возрасту ему по гостям ездить уже поздно, а так как быт у нас труден и его печатают вечно с искажениями, то он приехал бы насовсем, отдав музеям свою коллекцию, а институту архив, и сам редактировал бы свои работы, сколько успеет.»[14]


Но, трудность, по его глубокому убеждению, заключалась в том, что легально вывезти архив ему не позволят. Тогда Вестстейн взялся за организацию контробандного вывоза коллекции. Весной 1993 года он привез к Харджиеву Кристину Гмуржинску, владелицу галереи «Гмуржинска» в Кельне. Эта галерея, специализирующаяся на произведениях русского авангарда, была основана в 1960-х годах матерью Кристины, которую Харджиев когда-то знал лично.

30 сентября 1993 года в Москве Кристина Гмуржинская, директор галереи Гмуржинской Матиас Расторфер и профессор Института славистики Амстердамского университета Виллем Вестстейн подписывают с Харджиевым и Чагой договор о выплате им по прибытии в Амстердам 2,5 миллионов долларов. (Эта сумма должна была обеспечить жизнь супругов за рубежом.) Взамен «они выбрали 6 наиболее сохранившихся вещей с тем, что 2 из них мы им продаем, остальные 4 передаются на „вечное хранение“, то есть без права продажи, а с обязательством передать в музеи. За это обещано было гарантировать сохранную доставку архива.»[14] Из тех же писем и последнего интервью Н. И. Харджиева известно, что не дав старикам опомниться, «доброхоты» в невероятной спешке упаковали и вынесли практически все — « Да, да, кидали в чемоданы и быстро, быстро убегали. Причем даже эта прекрасная Гмуржинска таскала стопудовые чемоданы. Меня поразила ее женская сила.»[9]

Сначала архив и коллекция попали в специально оборудованную квартиру-сейф на Тверской улице в Москве, а затем по частям стали вывозиться за границу. Харджиев же не соглашался выезжать до тех пор, пока его не убедили в том, что архив и коллекция уже благополучно переправлены на Запад. Но, вопреки обещаниям, картин и архива в Голландии не оказалось. «Н. И. в Амстердаме, узнав, что ничего не прибыло, заболел желтухой и начал кричать: „Где мои бумаги“ и кричал все время».[14]


22 февраля 1994 года в московском аэропорту Шереметьево при досмотре таможней был задержан гражданин Израиля Дмитрий Якобсон. Подозрение вызвали несколько объемных чемоданов. Дежурный искусствовед определил, что в них находятся «рукописи поэта Велимира Хлебникова, письма Казимира Малевича, бумаги Осипа Мандельштама и Анны Ахматовой и редчайшие материалы по истории русского футуризма.»[15] Все документы были конфискованы. Якобсон был отпущен, так как утверждал, что его только попросили перевезти чемоданы в Германию, и улетел в Дюссельдорф.

Среди конфискованных российской таможней бумаг (3,5 тысячи документов) был найден договор с Гмуржинской. Только после скандала с таможней, остатки коллекции и архива были доставлены Гмуржинской из Германии в Амстердам и были помещены Харджиевым, в сейф одиного из банков. При этом, и Харджиев, и Чага были уверены, что Гмуржинска вернула далеко не все.[15] Но и из сейфа ценности продолжали исчезать. По мнению Харджиева, это было делом рук Вестстейна, у которого был доступ к сейфу:


«Но когда их получили из сейфа, то оказалось, что ряд книг уже вытащил Вестстейн… Там были творения Хлебникова, прижизненные издания с его поправками. Все это уже у Вестстейна, конечно. Потому что я получил без этих книг.»[9]


В Голландии супруги, не говорящие ни на одном иностранном языке, без вида на жительство, нуждающиеся в элементарном уходе, оказались в полной изоляции и финансовой зависимости от Гмуржинской. К тому же они обвинялись в нарушении российского законодательства — следственным управлением ФСБ РФ было возбуждено уголовное дело по факту покушения на контрабанду. Пожилой чете пришлось вести трудные переговоры сразу с двумя партнерами — галереей «Гмуржинска» и Министерством культуры РФ.

2 сентября 1994 года в Амстердаме был оформлен договор о продаже галерее «Гмуржинска» уже всех 6 работ Казимира Малевича за ту же сумму — 2,5 млн долларов США. При этом, в договор был включен пункт о возможности «продажи в будущем этих работ в признанные коллекции — музеи, частные собрания — при обязательном условии, что покупатель может оценить культурно-историческое значение приобретенных вещей».[15][16]

В обмен на прекращение уголовного дела о незаконном вывозе культурных ценностей, Министерство культуры РФ настаивало на передаче всего вывезенного архива Харджиева в посольство РФ в Нидерландах. А также призывало ученого подарить Российскому государственному архиву литературы и искусства (РГАЛИ) задержанную на шереметьевской таможне часть архива. В конце концов, конфискованный архив по факту уже принадлежал России и Харджиеву ничего не оставалось, как сделать этот подарок. 2 ноября 1994 года он подписывает документ о передаче архива с условием, что он будет закрытым фондом в течение 25 лет, то есть до 2019 года.

27 июля 1995 года, составляя завещание, Харджиев назначает своим наследником Бориса Абарова[17], ставшего опекуном престарелой пары в 1995 году.

7 ноября 1995 года погибла Лидия Чага.[18] Харджиев остался один.

9 ноября 1995 года — для управления оставшейся частью архива и коллекции произведений искусства в Амстердаме был зарегистрирован фонд «Харджиев — Чага».

10 июня 1996 года — Николай Иванович Харджиев умер. Его многострадальная коллекция снова подверглась разграблению. Фонд поменял свою политику. Вместо записанного в Уставе положения о «сохранении коллекции как единого целого», принимается решение о продаже лучшего.[15]

В 2004 году российские представители начинают переговоры с голландской стороной о передаче в РГАЛИ архивной части коллекции Харджиева для воссоединения двух частей архива. В 2006 году сторонами был подписан договор о проведении научного описания обеих частей и микрофильмировании всех материалов, для последующего обмена микрофильмами.[19]

14 декабря 2011 года в Российский государственный архив литературы и искусства была возвращена из Нидерландов уникальная коллекция русского авангарда из архива Николая Ивановича Харджиева.[10]


«Общий объем переданной в РГАЛИ голландской части архива — 1427 единиц хранения с материалами А. Крученых, Эль Лисицкого, К. Малевича, Г. Клуциса, И. Клюна, М. Ларионова, О. Мандельштама, В. Хлебникова.»[20]


По словам Татьяны Горяевой, директора РГАЛИ, в Москву вурнулась только архивная части коллекции Харджиева — живописные произведения по-прежнему находятся в фонде.[10]


«Мы даже не вели переговоры на предмет того, что касается живописи, — это не наша епархия, и картины из собрания Харджиева остались за рубежом в разных местах.»



Признание[править | править исходный текст]

  • Лауреат премии Алексея Кручёных (Херсон, 1990).


Примечания[править | править исходный текст]

  1. 1 2 3 Е. Мнацаканова. Елизавета Мнацаканова — Николай Харджиев: «Причастность к силе букв» (переписка 1981—1993 годов). // Новое литературное обозрение. — 2006. — № 79. — С. 248—266.
  2. 1 2 НА ФОНЕ ВСЕХ РЕВИЗИЙ ВЕКА — Беседа Ирины Врубель-Голубкиной с Эммой Герштейн (Январь 1999 г., Москва) // «Зеркало» — литературно-художественный журнал. — Тель-Авив, опубликовано 10 апреля 2011.
  3. 1 2 3 4 Ирина Врубель-Голубкина. Н. И. ХАРДЖИЕВ: БУДУЩЕЕ УЖЕ НАСТАЛО — интервью ( Январь 1991 г., Москва) // "Зеркало" — литературно-художественный журнал. — Тель-Авив, опубликовано 24 мая 2011.
  4. 1 2 3 Э. Г. Бабаев. А. А. Ахматова в письмах к Н. И. Харджиеву (1930-1960-е гг.) // Тайны ремесла. Ахматовские чтения. Вып. 2. — М.: Наследие, 1992. — С. 198-228. — ISBN 5-201-13180-8.
  5. Александр Морозов. Памяти Н. И. Харджиева // Литературная газета. — М., 26 июня 1996.
  6. Анна Саакянц. «Два поэта — две женщины — две трагедии» (Анна Ахматова и Марина Цветаева) // "Спасибо Вам!". — М.: Эллис Лак, 1998.
  7. К. Ваншенкин. Но все задумчивей с годами жизнь вспоминается опять // Вопросы литературы : журнал. — М., 2005. — № 3.
  8. М. Амшинский. На выставку в Нью-Йорк // Советский цирк : журнал. — М., июнь 1959.
  9. 1 2 3 4 5 Мы можем еще поговорить… если я буду жив (ПОСЛЕДНЕЕ ИНТЕРВЬЮ НИКОЛАЯ ХАРДЖИЕВА. Амстердам. 8 декабря 1995 года). Стенгазета (9/10/2007). Архивировано из первоисточника 21 марта 2013. — Источник: «Итоги», № 19, 1998.
  10. 1 2 3 Архив творчества авангардистов Харджиева вернулся в Россию. МОСКВА, РИА Новости (14 декабря 2011). Архивировано из первоисточника 21 марта 2013.
  11. 1 2 М. Мейлах. Кража века, или Идеальное преступление: Харджиев против Янгфельдта. — Архив OpenSpace.ru, 12/04/2012.
  12. Письмо хранится у Р. Циглер. Опубликовано в книге голландской журналистки Хеллы Роттенберг «Мастера и мародеры», 1999 г.
    Rottenberg H. Meesters, marodeurs: de lotgevallen van de collectie-Chardzjiëv. — Amsterdam: J. Mets, 1999.
  13. Ларс Клеберг. Кража века? // Dagens Nyheter. — 04.06.2004.
  14. 1 2 3 4 Письма Л. В. Чаги опубликованны в газете «Московские новости» 1996, № 30.
  15. 1 2 3 4 Г. Козлов, К. Акинша. ПОЛЕ БИТВЫ ДОСТАЕТСЯ МАРОДЕРАМ (Судьба уникального собрания Николая Харджиева: пять лет вне закона) // Стенгазета. — 4 октября 2007 года. — Источник: «Итоги», № 19, 1998.
  16. Копия контракта между Харджиевым и Гмуржинской, существует в Департаменте по сохранению культурных ценностей Минкультуры РФ. Со слов начальника Департамента, Валерия Кулишова, авторы статьи, «ПОЛЕ БИТВЫ ДОСТАЕТСЯ МАРОДЕРАМ» («Итоги», № 19, 1998), делают вывод о том, что Харджиев был вынужден пойти на подписание контракта. Из его содержания следует, что «Гмуржинска оплатила расходы, связанные с обустройством супругов в Нидерландах (дом в Амстердаме, легализация, счет в банке и т. д.), что составило приблизительно 600 тысяч долларов США… Остаток в размере 1,9 миллиона долларов должен был быть переведен на счет Харджиева после того, как он собственноручной подписью удостоверит подлинность каждой из проданных им картин». Следовательно, супруги не могли самостоятельно распоряжаться собственными деньгами до тех пор, пока не выполнят условия Гмуржинской.
  17. Борис Абаров — выпускник режиссерского факультета ГИТИСа. В 1980 году эмигрировал из России. Познакомился с Чагой в 1994 году. С 1995 года главнй «домоуправитель» в семье Харджиева — Чаги. После смерти Харджиева возглавил фонд имени супругов. По сообщениям голландской прессы, в начале 1998 года скрылся с 5 миллионами долларов, предположительно живет в Новой Зеландии. [1]
  18. В прессе появлялись разные предположения. По версии голландской полиции произошел несчастный случай — Лидия Васильевна упала с лестницы и проломила голову.
  19. В Амстердаме началась подготовка к возвращению в Москву архива Николая Харджиева. — Радио Свобода, 13.06.2006.
  20. Состоялась презентация возвращенного из Нидерландов в Россию уникального архива русского авангарда Н.И. Харджиева // Архивы России. — 14.12.2011. — Номер фонда Н. И. Харджиева в РГАЛИ — № 3145.


Труды[править | править исходный текст]

Монографии, сборники[править | править исходный текст]

  • Янычар. Л., Издательство писателей, 1933. - 128 с.
  • Поэтика раннего Маяковского: Материалы. М.: Литературный критик, 1936 (в соавторстве с В. Трениным)
  • Маяковский и живопись. М.: Художественная литература, 1940
  • Поэтическая культура Маяковского. М.: Искусство, 1970 (в соавторстве с В. Трениным, фр. пер. — 1982)
  • К истории русского авангарда. The Russian avant-garde/ Послесловие Р. Якобсона. Stockholm: Hylaea Prints, 1976
  • К истории одной неизданной книги В. В. Розанова. Licosa: Le Lettere Editore, 19801981
  • Из материалов о Маяковском. Licosa: Le Lettere Editore, 19801981
  • Недолгая жизнь Павла Федотова. Firenze: Le Lettere, 1987, Советский писатель, 1991 pdf
  • Литература после живописи. Ейск: Ейский историко-краеведческий музей, 1990
  • Статьи об авангарде в 2-х томах. Сост. Р. Дуганов, Ю. Арпишкин, А. Сарабьянов. Предисл. Р. Дуганова. Посл. Ю. Арпишкина. М., 1997
  • Из архива Николая Ивановича Харджиева/ I. A. Menʹshova, John E. Bowlt, eds. Los Angeles: Institute of modern Russian culture, 1999
  • Куклоподобие. Стихотворения 1930—1980 гг. / С послесловием Сергея Сигея. Madrid: Ediciones del Hebreo Errante, 2001
  • A legacy regained: Nikolai Khardzhiev and the Russian avant-garde/John E. Bowlt, Mark Konecny, eds. St. Petersburg: Palace Editions, 2002
  • Письма в Сигейск / [Introduction by Willem G. Weststeijn]; введение и комментарии Сергея Сигея. Amsterdam: Pegasus, 2006
  • От Маяковского до Крученых. Избранные работы о русском футуризме/ Сост. С.Кудрявцев. М.: Гилея, 2006, 560 с., 1 500 экз., ISBN 5-87987-038-3

Отдельные статьи[править | править исходный текст]

  • О рисунке Модильяни// День поэзии 1967. М.: Советский писатель, 1967
  • Неведомые шедевры: Памяти Петра Бромирского// Декоративное искусство СССР, 1969, № 12, с. 43-46
  • Памяти Михаила Матвеевича Никитина// Советское искусствознание. Вып. 20. М.: Советский художник, 1986, с. 420—422
  • О переводах в литературном наследии Анны Ахматовой// Тайны ремесла. Ахматовские чтения. Вып. 2. М., 1992
  • О Хармсе/ Публикация М. Мейлаха// Studi e scritti in memoria di Marzio Marzaduri a cura di Giovanni Pagani-Cesa e Ol’ga Obuchova. Padova: CLEUP, 2002, p. 49-62

Переписка[править | править исходный текст]

  • Мейлах М. «Утехи младших школяров». Семнадцать писем Н. И. Харджиева// Тыняновский сборник. Вып. 11. М.: ОГИ, 2002, с.533-546

Редакция, комментарии[править | править исходный текст]

  • Маяковский В. В. Полн. собр. соч.: В 12-ти тт. М., 19391949. Т. 1 / Ред., коммент. Н. Харджиева
  • Хлебников В. Неизданные произведения. Поэмы и стихи./ Ред. и комм. Н. Харджиева Проза. Ред. и коммент. Т. Грица. Пер. и фронт. В. Татлина. М., 1940
  • Мандельштам О. Стихотворения. Сост, подг. текста и примечания Н. И. Харджиева. — М.: Советский писатель, Ленинградское отделение, 1973 (Библиотека поэта) [работа над томом началась в 1958]

Интервью[править | править исходный текст]


Литература[править | править исходный текст]

Об архиве и собрании Н. И. Харджиева[править | править исходный текст]

  • Rottenberg H. Meesters, marodeurs: de lotgevallen van de collectie-Chardzjiëv. — Amsterdam: J. Mets, 1999.
  • Судьба коллекции Харджиева и его завещание. — Газета «Культура» 29 декабря 1999 года. [2]

О Харджиеве[править | править исходный текст]

  • Бабаев Э. Воспоминания. — СПб.: ИНАПРЕСС, 2000.
  • A legacy regained: Nikolai Khardzhiev and the Russian avant-garde/ Petrova E. a.o. Bad Breisig: Palace Ed., 2002
  • Козовой В. Тайная ось: Николаю Ивановичу Харджиеву — 90 лет. Последняя встреча: Амстердамский дневник // Козовой В. Тайная ось: Избранная проза. — М.: Новое литературное обозрение, 2003. — С. 163—168, 169—174.
  • Гардзонио С. Николай Харджиев и поэтика Обэриу // Поэт Александр Введенский. Сборник материалов. — Белград-Москва: 2006.


Ссылки[править | править исходный текст]