Султан-Махмуд Утамышский
Султан-Махмуд Утамышский | |
---|---|
кум. Солтан Магьмут Оьтемишлы | |
![]() Владение Утамышского султана на карте Густафа Гербера в 1728-ом году | |
— 1749 | |
Предшественник | ? |
|
|
Смерть |
1749 Утамыш |
Отношение к религии | Ислам суннитского толка |
Принадлежность | Утамышский султанат |
Сражения |
Персидский поход (1722—1723) Битва на реке Инчхе |
Султан-Махмуд Утамышский (кум. Солтан Магьмут Оьтемишлы, старорусск. Султан-Магмут[1]) кумыкский[1] военно — политический деятель, правитель Утамышского султаната. Известен выступлением против войск Петра 1 в сражении под названием Битва на реке Инчхе, а так же, в сражении против войск Надир-Шаха.
Биография
[править | править код]По национальности кумык. Родился в селе (на тот момент город и столица Утамышского султаната) Утамыш, был Султаном кумыкского государства Утамышского султаната. Правил до 1749 года. О личной жизни мало что известно.
Борьба с Российской империей
[править | править код]Борьба Султан-Махмуда с Петром I относится к забытой странице русской и кумыкской военной истории.
В научных кругах принято считать, что Султан-Махмуд во время сражений с армией Петра I был легко разбит и обращён в бегство. Однако, более глубокий анализ различных источников, говорит о том, что Султан-Махмуд не был разбит и тем более побеждён в боях с царской армией в 1722 г., как это принято было прежде считать. Более того, он сумел успешно вести войну с царскими войсками, за что впоследствии он и другие его сподвижники получили высокую оценку как самого Петра I, так и его генералов. 18 августа 1722 г. царь Петр I пройдя владения Адиль-Герей шамхала Тарковского вступил на территориюУтамышского султаната. Российская армия расположилась на берегу реки Инчхе-озень не далеко от села Гичи-Избар, известной в русских источниках как «Кучюк-Извар». Как известно, царские войска состояли из регулярных драгунских полков и пехоты, не регулярных украинских и донских казаков, калмыкской конницы. Общая численность российской армии прибывшей в кумыкские земли составляла около 50 тыс. человек, но непосредственно участвовали в походе от места высадки и далее на юг–порядка 40.530 человек[2]. Не смотря на то, что верховный правитель Дагестана Адиль-Герей шаухал Тарковский был верным подданным Российской империи, в это время на помощь Султан-Махмуду прибыли ряд не довольных политикой шамхала кумыкских владельцев. В состав этой коалиции входили старший брат шаухала Муртазали бойнакский с двумя своими сыновьями, храбрый князь Махди Дженгутаевский который впоследствии прибыл с 2 тыс. войском во главе и принял участие в боях с царской армией[3].
Известно, что в войсках Султан-Махмуда были и жители Эндирея во главе которых очевидно стоял князь Айдемир Эндиреевский, успевший 23 июля 1722 г. отличиться в боях против корпуса бригадира Ветерани[4]. Эндиреем заставили эндиреевцев вновь взяться за оружие и тем самым взять реванш. Также в Утамыш прибыл некий владелец «Салтан Мамут Акуев Казнбаш» со своими людьми в количестве больше 3 тыс. человек[5]: кумыки из Губдена[6], усмий Ахмад-хан Кайтагский и другие.
На военном Совете однозначно решено было начать активные военные действия против царских войск на территории Утамышского султаната и Кайтагского усемийства, нежели склонить голову перед царём подобно Адиль-Герей шаухалу Тарковскому. До начала активной фазы боевых действий мирное население было эвакуировано в горы. Султан-Махмуд используя тактику по принципу «удар-отход» намеревался максимально нанести ощутимый урон царским войскам и при этом не ставил цель полного разгрома российской армии в одном генеральном сражении, так как это было бы весьма трудновыполнимой задачей. В итоге, под знамена Утамышского правителя собралось 16 тыс. храбрецов[7][8], готовых пойти в бой против регулярной армии императора России с первоклассной артиллерией.
19 августа 1722 года, как сообщает «Походный журнал 1722 года»: «…По утру к Салтану Мамуту Утемышскому послан был с письмом из донских казаков сотник с 3-мя человеки рядовых казаков, в котором написано было, чтоб он Салтан отозвался о себе чрез письмо или бы приезжал сам он к Его Величеству[9]. О том, что дальше произошло подробно рассказывает участник похода шотландец Питер Генри Брюс: «Восемнадцатого прошли мы 25-ть верст и разбили лагерь на берегах реки Нитзи (Инчхе-озень.-С.Б.), куда пришел проводник с отрубленным носом и ушами и принес ответ от султана Уденича (Отемиша.-С.Б.), сказав, что трое казаков в его присутствии были убиты самым жестоким и варварским способом: султан приказал ему передать государю, что с каждым из его людей, которые попадут в его руки, будет сделано тоже самое. Что же касается аудиенции (встречи.-С.Б.), то они готовы ее иметь с саблями в руках»[10]. Далее «Походный журнал 1722 года» сообщает: «…И потом стояли до 3-го часу пополудни на том же месте; и понеже сей день был рождения Государыни Цесаревны Натали Петровны, и для того торжествовали и обедали. А пополудни показался неприятель, в немалом числе людей идущий из гор, а именно утемышцы, которых наши казаки встретили; и как между оными учинилась стрельба, тогда кавалерия наша, под командою ген.-майора Кропотова против их стала выступать, и как оная к ним приближалась, тогда выступили и пехоты нашей несколько батальонов от авантгардии[11]. Походный журнал 1722 года» далее сообщает: «Зело удивительно сии варвары бились; во обществе нимало не держались, но бежали; а партикулярно десператно бились, так что, покинув ружье, якобы отдаваясь в полон, кинжалами резались, а один во фрунт с саблею бросился, котораго драгуны наши приняли на штыки»[12]. Три корпуса войск Султан-Махмуда возглавляли князья Махди-бек, Яхши-бек и Айдемир-бек[13], Султан-Махмуд, находившийся с двумя своими сыновьями на поле битвы, показывая чудеса храбрости, порою граничащуюся с безумством бросался в самую гущу превосходящих сил российской кавалерии. Наибольшие потери здесь понесли не регулярные войска: казаки, калмыки и кабардинцы. Лишь регулярные войска представленные драгунами слывшими лучшими в воинстве тогдашней России оказывали стойкое сопротивление. При таком перевесе военных сил, царская армия не смогла разгромить Султан-Махмуда. Это сражение продолжалось около 2 часов, после которого царь Петр I сам во главе драгун пошел в атаку. В этот момент, Султан-Махмуд, считая задачу на первом этапе выполненной, поспешно вывел войска из боя и стал отступать вверх по долине реки Инчхе-озень в сторону своей резиденции — Утамыша. Часть его войск, пехота, отступая стала взбираться на возвышенности близлежащих предгорий. Именно это отступление было засчитано русскими авторами как поражение Султан-Махмуда. Вслед за осевшими в лесных массивах предгорий воинами Султан-Махмуда были посланы «…казаки донские, которые были в авантгардии числом с полторы тысячи, которым тогда сказан указ, чтоб достать языков сколько возможно; а за ними последовали и драгуны. И к вечеру достали казаки несколько человек языков и привели в наш лагерь; из тех же неприятелей засело пехоты между гор в узких местах, в 3-х или в 4-х, по 50-ти, по 40 и по 30-ти человек, которых наши драгуны взяли, спешась, штурмом и побили около ста человек (ибо живые в руки не давались); а казаки ударились вперед за конницею неприятельскою и гнались за ним даже до самой ночи, и побили их человек около 200 и взятых в полон приводили еще немало, а имянно взято было живых с вечера 21 человек да ночью привели еще 6-ть, и того 27 человек, в том числе из знатных один Юс-Паша да другой их Молла, которые распрашиваны и пытаны [14]. После этого, дан был указ ген-майору Кропотову, чтоб он с кавалерией и казаками шел дальше и разорил и сжег селения подвластные Султан-Махмуду. При этом вся пехота остановилась лагерем на ночь в верх по реке Инчхе-озень. Утром 20 августа была получена ведомость от ген-майора Кропотова, что «…он, идучи дорогою до деревни Салтан-Мамута Утемишевскаго (где он жил), разстоянием верстах на 20-ти, неприятелей по горам, и между гор в кустах у той деревни побил до 300 человек, а достальные разбежались; и тое деревню (где Салтан-Мамут жил) сжег, в которой счислялось около 600 дворов, и при том еще по сторонам, чрез посланныя от себя партии, немало их жилищ выжег и разорил»[15]. Султан-Махмуд в боях с царской армией теряет 1 тысячу человек[16] данным, от места первого сражения до Отемиша Султан-Махмуд потерял около 600 человек[17]. В одном из сражений гибнет Яхши-бек возглавлявший один из корпусов[18].
Участник тех событий Питер Генри Брюс, приводит интересные сведения во время продвижения царской армии в сторону Утамыша, куда раннее был отправлен генерал-майор Кропотов. Так, он пишет: «Партия драгун в погоне загнала 20 татар (кумыков.-С.Б.) в такое узкое место, из которого они не могли выйти. Видя себя запертыми, они бросились на колени и со смиренным видом предложили нам свое огнестрельное оружие вперед направленными дулами. В этот момент, 20 драгунам было приказано спешиться и взять их оружие. При их приближении эти отчаянные татары вскочили, бросили свои дротики, умертвили всех драгунов и потом своими саблями сделали такое неожиданное дерзкое нападение и поранили еще многих, что с большим трудом нам удалось изрубить их на куски»[19]. Питер Генри Брюс, лично участвовавший в походе на Утамыш, сообщает: «На этом походе мы были застигнуты отрядом в 600 всадников, которые шли на помощь султану Уденичу от соседнего вельможи. Во время своей атаки они наступали и отходили совсем необычайным образом. И было во фронте только 12, в глубину 50, причем один следовал за другим с вытянутыми саблями. Когда передние всадники осуществляли атаку на наши граненные штыки, они отходили по кругу и замещались следующими всадниками; продолжая в подобном духе примерно 1,5 часа они решили за лучшее отойти, потеряв несколько человек и лошадей убитыми и раненными. Во время этой атаки один из их предводителей отличившийся отменной храбростью и ретивостью, сделал множество заходов и ранил двоих наших людей; генерал Романцев (из контекста следует, что это сам Петр I.-С.Б.) наблюдал за ним и заметив в моей руке ружье, пожелал чтобы я постарался сбить его на землю, что я и сделал во время его очередного захода, выстрелив ему в бедро и отчего он упал. В ту же секунду и он и лошадь оказались в наших руках. Генерал с удовольствием подарил мне его лошадь с убранством, саблю и лук со стрелами; уздечка и другая фурнитура были отделаны накладными шипами из позолоченного серебра, рукоятка и ножны, также, тонкой работы; лошадь я продал за 60 дукатов, саблю, лук и стрелы я увез с собой в Британию и они до сих пор со мной…После этого столкновения, мы продолжили путь в резиденцию Отемишского султана, и по пути туда мы везде видели тела мертвых татар убитых нашими драгунами во время погони. Среди мертвецов мы нашли юношу 18-20 лет, которому только что была отсечена голова. Его лицо и фигура были чрезвычайно прекрасны в смерти, что каждый, кто шел мимо его тела, останавливался и говорил, что никогда не видел подобной красоты. Но, так как это удивление задерживало наш поход, то генерал Романцев велел убрать его с дороги. После, приблизительно 15 верстного похода, мы встретились с нашими драгунами и казаками, нагруженной богатой добычей. Генерал Ветерани сказал генералу Романцеву, что все кончилось и кончилось как следует. На высоте горы, где сперва показался неприятель, мы повесили 21 пленного в возмездие за жестокую смерть наших трех казаков. Одному из пленных мы отрезали нос и уши, и он в таком виде был послан с письмом к султану Уденичу, в котором его упрекали за жестокое обращение с нашими посланниками. Священника (муллу.-С.Б.) попавшегося в плен, за его нечеловеческое варварство четвертовали»[20].
Когда адмирал Апраксин допрашивавший пленных спросил их за что они так жестоко казнили ни в чем невиновных посланников, они ответили, что «…это было сделано по приказу султана, а тот по подстрекательству священника (муллы.-С.Б.). Когда об этом спросили священника, он смело ответил, что он поступил бы точно также со всяким из наших людей, которого он бы получил в свою власть, чтобы отомстить нам за наши действия при Эндирее с его друзьями и союзниками. Главное и при выше всего остального они (кумыки.-С.Б.) считаются свободной нацией, и никогда не подчиняться чужому князю. Тогда адмирал спросил у него, как смели они атаковать правильно обученную и многочисленную армию,которая превосходила все силы, которые они могли бы ожидать от всех своих соседей. Священник ответил, что они совершенно не боятся нашей пехоты, которая не смогла бы преследовать их в горах, а что касается казаков, то они и прежде успешно бились с ними, лишь синие мундиры (подразумевая драгунов) смутили их своей дисциплиной и талантом, сумевших держать строй. После этих слов священник отказался на что-либо больше отвечать и его увели. Другой пленник, когда был подведен к шатру адмирала, не хотел отвечать ни на один вопрос, которые ему задавали, тогда отдали приказ его раздеть и бить плетьми. Но, получив первый удар, он вырвал саблю у стоящего рядом офицера и побежал к шатру адмирала и, наверное, убил бы его, если бы не два часовых, стоявщих у шатра, не вонзили ему свои штыки в живот. Падая, он вырвал зубами из руки одного часового кусок мяса, после чего его убили.
В это время Его Величество вошел в шатер и адмирал сказал, что он для того пришел в эту страну, чтоб его сожрали бешенные собаки, во всей своей жизни он еще ни разу так не испугался. Император, улыбаясь ответил: «Если бы этот народ (кумыки.-С.Б.) имел понятие о военном искусстве, тогда бы ни одна нация не смогла бы взяться за оружие с ними [21]
Согласно источнику, солдату второй роты Азовского батальона Тимофею Ерофееву успевший заколоть штыком пленного татарина из «Утемишевского владения», его императорское величество изволил пожаловать 10 червонных[22] 21 августа царская армия двинулась на Дербент. С целью укрепиться во владении Султан-Махмуда, по приказу Петра I на реке Инчхе-озень началось строительство крепости под командованием барона Рене. Калмыки и казаки были оставлены обеспечивать безопасность во время строительства крепости[23]. 23 августа русские войска вошли в Дербент, а 28 августа к городу стянулась вся царская армия и флотилия.
30 августа Пётр I двинулся на Баку и остановился лагерем у реки Милликент (Рубас.-С.Б.). В это время по имеющимся сведениям Хаджи-Дауд Мюшкюрский, сподвижник Уцмия Ахмадхана Кайтагского и Сурхай-хана Казикумухского, намеревался организовать сопротивление встретив русскую армию между Дербентом и Ниязабадом на реке Самур. 3 сентября было получено известие, что Хаджи-Дауд стоит в Зейхуре (деревня на южной стороне реки Самур) с 10 тыс. войском и намерен напасть на русскую армию в союзе с уцмием, который также набирает войско. Что касается Сурхай-хана, то он отказался присоединиться к ним[24] Однако, дальнейшее продвиже- ние царской армии на юг приостановила сильная буря, которая потопила все суда с продовольствием. Эпидемия и падёж лошадей также вынудили царя отказаться от продолжения похода. Кроме этого, была и другая не менее веская причина прекрашения похода– угроза начала новой войны с Османской империи. В то время когда Пётр I из лагеря на реке Милликент собрался продолжить поход далее на юг, к великому удивлению царского командования появился турецкий посол прибывший из Шемахи и сообщивший, что турки заняли Шемаху и выставили ультиматум, с тем чтобы российская армия покинула занятые земли. В случае отказа Османская империя объявит России войну. В такой обстановке Пётр I решает прекратить поход и повернуть назад[25] Тем более что царская армия находилась между двух огней, недовольными кумыкскими владельцами и их союзниками горцами с севера с одной стороны, и турками с юга с другой. С целью удержать Приморский Дагестан за со-бой, Петр I перед своим отбытием оставил в крепости на реке Милликент гарнизон из 500 солдат, а в Дербенте был оставлен 3 тыс. гарнизон[26] В укреплении на реке Дарваг также разместился гар- низон. Следует также отметить, что ещё во время продвежения к Дербенту, по приказу Петра I были построены укрепления и в других стратегических местах: близ города Бойнак, которая называлась Бойнакским, на реке Инчхе-озень, на реке Уллучай в Кайтаге. Между тем Султан-Махмуд Отемишский собрав значительные силы и в союзе с Ахмад-ханом Кайтагским начал военные действия против отступающей сухопутно царской армии. В войсках Султан-Махмуда кроме собственных сил находились подданные уцмия, каракайтагцы и табасаранцы[27] по сообщению калмыков на них из гор напали «утемышевские татары» и взяли казака, у которого все письма были, да двух казаков [28] Согласно рапорту ген.-майора Кропотова от 12 сентября, который с кавалериею и с казаками шел позади пехоты известно, что на казаков, которые позади его следовали, напали «усмейские, утемышевские и протчие дагестанские народы», с которыми казаки бились[28] Из рапорта казаков известно было, что «…татары за ними идут в немалом числе, от которых они идут отходом и стреляют»[29] Утром 13 сентября донские казаки рапортовали, что прошлым вечером на реке Инчхе-озень на них «татарами» было совершено еще одно нападение[30] По сообщению генмайора Кропотова, воины Султан-Махмуда и уцмия Ахмад-хана напали на его арьергард под Бойнаком[31] Из воспоминаний Питера Генри Брюса видно, что царская армия во время отступления из Дербента вплоть до Тарки испытывала значительные трудности и совершенно пала духом. Так, он сообщает: «11 сентября мы прошли 24 версты до реки Нитзи, где было наше укрепление, с бароном Рене во главе. Крепость находилась в надлежащем порядке. Для ее защиты мы оставили в ней 100 солдат и 200 казаков. Она находилась в том месте, где мы были подвергнуты нападению со стороны армии султана Уденича. Мы обнаружили, что они ночью увезли тела своих соотечественников которые были повешены в отместку за казнь трех наших казаков. Посол прибывший из Дербента принес известие, что Султан-Махмуд Уденич в союзе с усмием набрал 20 тысяч человек и задумал на нас напасть ночью, из-за чего мы целую холодную ночь до другого дня оставались под ружьем, потому что неприятель все время шнырял у нас перед глазами. Несмотря на это, мы поднялись и прошли еще 12 верст, встречая беспрестанно неприятеля, который старался несколько раз во время пути напасть на нас…Мы оставались под ружьем всю ночь, которая оказалась влажной и холодной, но поскольку на нас нападали ночью, непрерывное наше движение согревало нас. Следующий день, видя, что враг поблизости, мы провели в боевой готовности и оставались всю ночь на чеку…Было потеряно несколько сотен наших лошадей из-за той ядовитой травы, о которой мы упоминали выше. 14 сентября мы прошли 24 версты, и неприятель постоянно был перед глазами, который спускался еще с гор и нападал на нас частями, причем мы взяли двух в плен, но опять должны были оставаться под ружьем всю ночь, не имея возможность разбить шатры и развести костер…наша армия сделалась совсем не годной к службе. 15 сентября не смотря на слабость, мы прошли 25 верст до Тарку, и прежде чем как мы добрались до него неприятель отступил. Отсюда в Тарку были посланы два трубача и два казака, чтобы известить шафкала о нашем прибытии, которых мы при въезде в город нашли мертвыми. Их одежда и лошади были найдены у семи татар из Тарку, которых мы поймали и в присутствии шафкала и жителей города четвертовали, и куски их тел для примера повесили на возвышенных местах. Государь упрекал шафкала, как в убийстве посланников, так и по поводу его предательского соединения с его врагами во вред армии. Этот шафкал уверял государя, что в этом он не виноват, а именно его брат и двое его сыновей во главе неприятельского корпуса были поставлены по злонамерению народа и действовали против него»[32] на р. Дарваг истребив 130 человек среди которых было 20 солдат и 110 казаков ипотеряв при этом 400 человек[33] сыновьями Муртазали бойнакского напал на новоотстроенную в Каитаге крепость, «…осадил и жестоко приступая…человек 150 побили и пушки отобрав собою увез»[34] 19 сентября Cултан-Махмуд с усмием Ахмад-ханом и Сурхай-ханом безуспешно атаковали укрепление на р.Милликент[33] 21 и 22 сентября «усмейцы, утемишцы с Даут-Бековыми войсками к крепости на р. Милликент приступали…с великим на- падением и в великом числе людей»[35] После ухода царской армии, Султан-Махмуд посчитав себя в полной безопасности дал разрешение мирным жителям выйти из укрытий и вернуться домой, что жители вскоре и сделали.Тем временем изрядно потрепанная в боях и от чрезмерного жаркого климата, непривычного для северных народов, армия Петра I достигнула реки Сулак, и вскоре Петр I отдает приказ наказать Султан-Махмуда за его враждебные действия в отношении его императорского величества. «Для поиску и разорения» отемишцев двинулась карательная экспедиция из только чтоприбывших на Сулак 4 тысяч калмыков Бату тайши и тысяча казаков под командованием лихого донского атамана Ивана Краснощекова, отличившийся во время боевых действий в Финляндии.25 сентября отряды калмыков и донских казаков выступили в поход и достигнув владений Султан-Махмуда «огнем и мечом» обрушились на недавно разоренные села Утамышского султанства. Быстрота действий карательных отрядов в первые часы сражений захватила врасплох Султан-Махмуда, не успевшего, очевидно, мобилизовать войско. Мирное население оказалось под шквальным огнем царских отрядов и отступало в лесные массивы предгорий, некоторые оказывали сопротивление. Собрав имевшиеся силы, Султан-Мах- муд дал неприятелю сражения на горе Гавур-кала и в местности Хуган. Ценою очередных потерь Султан-Махмуд сумел выстоять и отбить нападение царских отрядов. Но, ряд селений султанства снова были разорены. 30 сентября донские казаки и калмыки прибыли к Аграханскому заливу. Из реляции о действиях казаков и калмыков следует, что: «В 25 день, в 7-м часу по полуночи, помянутые казаки и калмыки от Сулаку пришли к Буйнакам и от тех мест вступили в неприятельские места, и были в неприятельских местах и деревнях (кои прежде всего разоряли, а неприятели паки их строением снабдили), и оные все разорили без остатка и к тому еще 4 приселка, которые в прежнем действии были не разорены, потому ж все разорили. Неприятельских людей побито с 500 человек и более, а заподлинно объявить не можно, для того, что действие чинилось в скорости да в разных местах. В полон взяли с 350 человек. Скота рогатого взято около 7000 да с 4000 овец[36] В октябре 1722 г. уцмий Ахмад-хан и Султан-Махмуд напали на одну из царских крепостей близ Дербента и «оной разорили и служилых людей во оном бывших побили»[37] В октябре 1722 г. уцмий Ахмад-хан и Султан-Махмуд напали на одну из царских крепостей близ Дербента и «оной разорили и служилых людей во оном бывших побили»[38] осле пленения Адиль-Герея шаухала Тарковского выступившего против царских властей в 1726 г., царское командование стремилось теперь подчинить и уцмия Ахмад-хана, который также как и его союзник Султан-Махмуд был ярым противником царского присуствия в Дагестане,против которого они совместными силами продолжали неравную борьбу. В начале мая 1726 г. комендант Дербента А.Т. Юнгер совершил поход на владения уцмия и отогнал 7000 овец и взял в плен 30 кумыков[39] 3 июня 1726 г. комендант Дербента А.Т. Юнгер доносил, что уцмий с тремя сыновьями стоит в Башлы, «а при нем 10000 войска и 18 железных и медных пушек…утамышский владелец Султан-Махмуд с 5000 войска стоит у деревни Утамыш, а по ту сторону Утамыша стоит войско аварского исмея (аварского нуцала.-С.Б.), акушинского кадия в собрании же войска с 10000», с которыми уцмий намерен русским войскам, находившимся у речки Инчхе, «дать битву, а в аманаты никого не даст» [40] правительству и дать присягу в верности на Коране со своими сыновьями и старшинами, и предоставить аманатов. При этом, уцмий взявший под свою защиту Султан-Махмуда требовал, чтобы «по ученении им присяги, не делали ему (уцмию.-С.Б.) трудности; владения его, также соляных озер и нефти, не отнимали»[41] Как отмечает Я. Маркович, на переговоры с царскими властями под Дербентом уцмий Ахмад-хан прибыл «с великим войском, при котором было 6 хоругвей и 3 бунчука»[42] В этом войске находились и отряды Утамышского правителя. Непосредствено на переговорах с уцмием было около 500 человек, в то время как представителей царского командования присуствовало 25 человек. На всякий случай царские отряды находились неподалеку и были на чеку. Султан-Махмуд лично находился здесь с двумя своими сыновьями[43] уцмий Ахмад-хан и Султан-Махмуд приняли присягу считая ее лишь основанием для выплаты жалованья без какой-либо службы с их стороны, не желавшие при этом выполнять приказы царских командиров без выгоды для себя. Видимая на первый взгляд покорность, представляло собой затишье перед новой войной начавшаяся уже в 1733 г.
См.также
[править | править код]Литература
[править | править код]- Описание изданий напечатанных при Петре I. Сводный каталог. Описание изданий гражданской печати. 1708 - январь 1725 г. Составители: Т. А. Быкова., М. М. Гуревич. Академия Наук СССР. Ленинград. 1955.
- Бакиханов А.-К. Указ. соч. С.128; Соймонов Ф.И. Описание Каспийского моря и чиненных на оном российских завоеваний, яко часть истории государя императора Петра Великого. –Спб.,1763.
- Дневные записки малороссийскаго подскарбия генерального Якова Марковича. Ч.I.
Примечания
[править | править код]- Комментарии
- Источники
- ↑ 1 2 Описание изданий напечатанных при Петре I. Сводный каталог. Описание изданий гражданской печати. 1708 - январь 1725 г. Составители: Т. А. Быкова., М. М. Гуревич. Академия Наук СССР. Ленинград. 1955. С.391
Под командой Ивана Краснощоченка послана команда в Дагестан для усмирения кумыкских князьков Усмея и Султан-Магмута, восставших против шаха
- ↑ Курукин И.В. Указ. соч. С.55-56, Чекулаев Н.Д. Указ. соч. С.72.
- ↑ Сношение России с Персией. Дела Андреевской деревни//РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1. Оп.1. Д.560. Л.279.
- ↑ Сношение России с Персией. Дела Андреевской деревни//РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1. Оп.1. Д.560. Л.232
- ↑ Сношение России с Персией. Дела Андреевской деревни//РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1. Оп.1. Д.560. Л.280
- ↑ Сношение России с Персией. Дела Андреевской деревни//РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1. Оп.1. Д.560. Л.282.
- ↑ Голиков И.И. Деяния Петра Великаго, мудраго преобразителя России, собранныя из достоверных источников и расположенных по годам. Т.IX. –М., 1838. С.169.
- ↑ Бакиханов А.-К. Указ. соч. С.128; Соймонов Ф.И. Описание Каспийского моря и чиненных на оном российских завоеваний, яко часть истории государя императора Петра Великого. –Спб.,1763. С.91.
- ↑ Походный журнал 1722 года. –Спб., 1855. С.117.
- ↑ Memoirs of Peter Henry Bruce, esq. A military officer, in the services of Prussia, Russia and Great Britain. Containing an account of his travels in Germany, Russia, Tartary, Turkey, the West Indies, &c. As also several very interesting private anecdotes of the czar, Peter I. of Russia. –London, 1782. P.276.
- ↑ Походный журнал 1722 года. Указ. соч. С.117.
- ↑ Походный журнал 1722 года. С.11.
- ↑ ) Бутков П.Г. Указ. соч. Ч.I. С.25.
- ↑ Походный журнал 1722 года. С.117-118.
- ↑ Походный журнал 1722 года С.119
- ↑ Соймонов Ф.И. Указ. соч. С.91
- ↑ Походный журнал 1722 года. Указ. соч. С.10.
- ↑ Цвиркун В.И. Дмитрий Кантемир. Страницы жизни в письмах и документах. Спб., 2010. С.331.
- ↑ Memoirs of Peter Henry Bruce, esq. Op. cit. P.277-278.
- ↑ Ibid. S.278-279.
- ↑ Ibid. S.279-281.
- ↑ Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом. Том II. (1701-1725). –М., 1872. С.113.
- ↑ Memoirs of Peter Henry Bruce, esq. Op. cit. P.281.
- ↑ Мустафазаде Т.Т. Указ. соч. С.49.
- ↑ Memoirs of Peter Henry Bruce, esq. Op. cit. P.289.
- ↑ Ibid. P.290-291.
- ↑ Сношение России с Персией. Дела Андреевской деревни//РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1. Оп.1. Д.560. Л.282.
- ↑ 1 2 Походный журнал 1722 года. С.79.
- ↑ Походный журнал 1722 года. С.80
- ↑ Походный журнал 1722 года. С.81
- ↑ Курукин И.В. Указ. соч. С.72.
- ↑ Memoirs of Peter Henry Bruce, esq. Op. cit. P.291-293.
- ↑ 1 2 Походный журнал 1722 года. С.84.
- ↑ РДО XVII- первой четверти XVIII вв. Документы и материалы. С.268.
- ↑ Походный журнал 1722 года. С.89.
- ↑ Походный журнал 1722 года. С.88-89.
- ↑ Копии документов, извлеченных из фондов Государственного Архива Феодально-Крепостной Эпохи/ ГАФКЭ/ относящихся к истории Персии, Кавказа и в особенности Дагестана первой половины XVIII века// РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1. Оп.1. Д.59. Л.175.
- ↑ Копии документов, извлеченных из фондов Государственного Архива Феодально-Крепостной Эпохи/ ГАФКЭ/ относящихся к истории Персии, Кавказа и в особенности Дагестана первой половины XVIII века// РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. Ф.1. Оп.1. Д.59. Л.175
- ↑ Дневные записки малороссийскаго подскарбия генерального Якова Марковича. Ч.I. С.160.
- ↑ Чекулаев Н.Д. Указ. соч. С.124
- ↑ Дневные записки малороссийскаго подскарбия генерального Якова Марковича. Ч.I. С.180.
- ↑ Дневные записки малороссийскаго подскарбия генерального Якова Марковича. Ч.I. С.179-180.
- ↑ Дневные записки малороссийскаго подскарбия генерального Якова Марковича. Ч.I. С.180-181