Волков, Соломон Моисеевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Соломо́н Моисе́евич Во́лков (род. 17 апреля 1944(19440417) года, Ленинабад, Таджикская ССР) — советский и американский музыковед[1][2][3], журналист и писатель.

Биография[править | править вики-текст]

В 19451958 годы жил в Риге, куда его родители вернулись из эвакуации. Поступил в Рижскую специальную музыкальную школу имени Эмиля Дарзиня при Латвийской государственной консерватории имени Я. Витола по классу скрипки (1950-1958 годы). В 1958 году перевёлся в Ленинградскую специальную музыкальную школу для особо одарённых детей при Консерватории имени Н. А. Римского-Корсакова.

Окончил Ленинградскую консерваторию. В 1973-74 годах был старшим редактором отдела в журнале Союза композиторов СССР «Советская музыка» (писал небольшие аннотации книг[4], рецензии на концерты[5] и т. п.). В 1976 году эмигрировал в США. Живёт в Нью-Йорке[6].

Женат на пианистке и фотографе Марианне Волковой. Член редсовета русско-американского журнала «Чайка». Член независимого жюри премии «Либерти», присуждаемой ежегодно с 1999 года за вклад в развитие русско-американских культурных связей.

Волков и Шостакович[править | править вики-текст]

Сотрудничество музыковеда с композитором Дмитрием Шостаковичем началось в начале 1970-х годов, когда Волков работал над книгой «Молодые композиторы Ленинграда» (издательство «Советский композитор», 1971), предисловие к которой («Достойная смена») написал Шостакович.

В 1979 г. в США опубликовал в переводе на английский книгу «Свидетельство» (англ. Testimony: The Memoirs of Dmitri Shostakovich as Related to and Edited by Solomon Volkov), утверждая, что она представляет собой рассказы Дмитрия Шостаковича о своей жизни и творчестве, записанные Волковым в ходе встреч с Шостаковичем в Ленинграде в 19711974 гг. В этой книге Шостакович довольно резко высказывается о некоторых своих коллегах и выражает весьма отрицательное отношение к советской власти.

После выхода книги последовал ряд протестов из СССР, обвинявших Волкова в фальсификации. С протестами, в частности, выступили сын Шостаковича Максим и жена Ирина, а также подписавшие коллективное письмо композиторы Вениамин Баснер, Моисей Вайнберг, Кара Караев, Юрий Левитин, Борис Тищенко и Карен Хачатурян. В этих протестах особо подчёркивалось, что Шостакович был вполне лоялен к советскому режиму. В то же время ряд музыкантов, находившихся к этому времени в эмиграции, — в частности, Мстислав Ростропович и Владимир Ашкенази — высказались в поддержку книги, подготовленной Волковым.[7][8]

Позднее, эмигрировав из СССР, изменил тональность своих отзывов о книге и Максим Шостакович, признавший точность вырисовывающегося в «Свидетельстве» облика композитора[источник не указан 1380 дней]; в некоторых случаях Шостакович-сын так или иначе участвовал в переизданиях книги, подготовленной Волковым (в частности, инициаторы перевода книги на чешский язык рассказывают, что он написал для неё послесловие и принял участие в презентации в Праге[9]). В то же время ни один из композиторов, подписавших письмо против книги Волкова, не заявил о вынужденности этого шага или об изменении своих взглядов на проблему даже после распада СССР, а Борис Тищенко, некогда познакомивший Волкова с Шостаковичем, подтвердил свою прежнюю позицию относительно сфабрикованности книги в 1992 г.[10]

В 1988 году в Англии по книге был снят фильм «Доказательство» (Testimony) Беном Кингсли в роли Шостаковича[6].

Литературовед Алла Латынина пришла в 2005 году к выводу о том, что книга Волкова «Свидетельство» в большинстве случаев достоверна по своему содержанию, но подлинность её остаётся недоказанной[11].

Для доказательства подлинности бесед Волковым были предоставлены некоторые страницы, подписанные Шостаковичем. Однако, как установила Лорел Фэй[12], подписанные страницы оказались копиями газетных статей и рецензий Шостаковича, опубликованных за десятки лет до предполагаемых бесед, между тем, Волковым они были представлены как текст, надиктованный ему Шостаковичем[13]. Сторонники Волкова объясняют эти совпадения превосходной памятью Шостаковича[14]. Полин Фейрклаф отмечает, что после публикаций Фей, организованный небольшой группой музыкальных журналистов поток грязи в её адрес (в основном в Британии Феофановым и Хо в США), был абсолютно беспрецедентен для западного музыковедения.[15]

Профессиональные музыковеды сходятся во мнении, что книга Волкова о Шостаковиче не является достоверным источником. Вышедшая в 2004 году книга «A Shostakovich Casebook» (под редакцией Малколма Брауна[13]) содержит статьи ведущих специалистов по Шостаковичу, критикующих книгу Волкова. Среди авторов статей Лорел Фэй, Ричард Тарускин, Левон Акопян, руководитель научно-аналитического отдела Московской государственной консерваторим имени П. И. Чайковского Алла Богданова, профессор музыки Манчестерского университета Дэвид Фэннинг, Людмила Ковнацкая, друг Шостаковича Борис Тищенко и другие.

В этой же книге перепечатаны (данные прежде газете «Нью-Йорк Таймс»)[16] интервью вдовы композитора Ирины Антоновны Шостакович, в которых она (среди прочего) с протокольной точностью воспроизводит события, предшествовавшие изданию книги Волкова[17], выдвигает против него обвинения в подлоге и называет имя реального информатора С. Волкова, некоего Льва Лебединского — «небрежного мемуариста, с которым Шостакович прекратил всякие отношения задолго до того».[18]

Джонатан Кондер из университета Питт Джонстауна в рецензии на сборник отмечает, что статья Лорел Фэй «Volkov’s Testimony Reconsidered» не оставляет камня на камне от книги Волкова и что любой беспристрастный читатель должен увидеть, что книга Волкова сомнительна.[19] Левон Акопян, крупный российский специалист по Шостаковичу, в книге «Шостакович. Опыт феноменологии творчества» отмечает, что «скомпилированная и, возможно, отчасти сфальсифицированная» книга Волкова — «довольно тривиальный документ, где фигура Шостаковича адаптирована к посредственному профессиональному и интеллектуальному уровню его собеседника».[20] Акопян также отмечает, что «факт клеветы Волкова в адрес умершего коллеги[21] заставляет скептически относиться ко всему, что он говорит».[22] Ведущий западный музыковед Ричард Тарускин отмечает, что учёные быстро пришли к выводу, что «Свидетельства» представляют собой подделку.[23] В то же время в поддержку «Свидетельства» продолжают высказываться непрофессионалы — в частности, Евгений Евтушенко.[24]

В 2004 году судьбе Шостаковича и его взаимоотношениям с советской властью была посвящена новая книга Волкова «Шостакович и Сталин: художник и царь», вышедшая одновременно в России и в США, предисловие к которой написали Владимир Спиваков и М. Д. Шостакович. К этому времени его первая книга была была переведена на двадцать языков.[6] Вторая книга Волкова о Шостаковиче не получила широкого резонанса ни в России, ни за рубежом.

Другие книги Волкова[править | править вики-текст]

Успех первой книги о Шостаковиче вдохновил Волкова на дальнейшие записи своих бесед с великими собеседниками. Так появились книги разговоров Волкова с балетмейстером Джорджем Баланчиным и скрипачом Натаном Мильштейном (англ. From Russia to the West: The Musical Memoirs and Reminiscences of Nathan Milstein; 1991).

Диалоги с Иосифом Бродским[править | править вики-текст]

Самая популярная в России работа Волкова — книга его бесед с поэтом Иосифом Бродским, вышедшая уже пятью изданиями. Этот проект возник, когда Волков стал посещать в качестве вольнослушателя лекции Бродского в Колумбийском университете (Нью-Йорк) осенью 1978 года. Как он объяснит в своем предисловии к книге, Бродский «комментировал тогда для американских студентов своих любимых поэтов: Цветаеву, Ахматову, Роберта Фроста, У. Х. Одена. Эти лекции меня ошеломили.<…> У меня возникла идея книги „разговоров“, которую я и предложил Бродскому. Он сразу же ответил согласием»[25].

Работа над книгой продолжалась с осени 1978 г. до зимы 1992 г. и состояла в том, что Бродский отвечал на вопросы Волкова, который записывал их беседы. В течение этого времени многие главы из будущей книги появлялись в периодике и в сборниках — сначала на Западе, а затем, когда это стало возможным, и в Москве[26]. Главы о жизни Бродского в Нью-Йорке и об Ахматовой публиковались также в виде отдельных изданий[27]. В общей сложности более половины материалов было опубликовано при жизни поэта.

Полностью книга увидела свет в 1998 году: на английском языке в Нью-Йорке[28] и на русском в Нью-Йорке[29] и в Москве[30]. Название «Диалоги с Иосифом Бродским» закрепилось в последующих переизданиях.

«Диалоги с Бродским» были восприняты как важный вклад в изучение биографии и творчества поэта. «Это, несомненно, выдающееся событие, — писал эссеист Борис Парамонов в журнале „Звезда“. — Книга, бесспорно, удалась.<…> Книга помогает понять Бродского. Она дает, я бы сказал, ключ к многочисленным шифрам его поэзии. Яснее делается тематика Бродского, самое мировоззрение его. И человек яснее делается, а это очень много»[31].

Близкий к Бродскому писатель и эссеист Петр Вайль в своей рецензии в журнале «Итоги» выделял другой аспект книги: «…общение с Бродским делало лучше — мужественнее, проще, честнее, тоньше. По крайней мере хотелось таким становиться. Тот же эффект производит чтение „Разговоров“ — потому, конечно, что здесь звучит живой, подлинный голос»[32]. Академик Вяч. Вс. Иванов, также близко знавший Бродского, указывал, что из «Диалогов» читатели узнают о Бродском «многое, что могло бы иначе остаться неизвестным: как и почему он ушел из школы, где скитался в годы странствий по России, каково ему было в тюрьме, в сумасшедшем доме и в ссылке в деревне на русском Севере. Как он начал писать и как сложились его отношения с большими русскими, европейскими и американскими поэтами, которым он себя считает обязанным. Особой удачей книги мне кажутся беседы об Ахматовой»[33].

Беседы об Ахматовой, с которыми он ознакомился ещё в журнальной публикации, выделял и поэт Чеслав Милош, лауреат Нобелевской премии по литературе. Милош писал: «Это — глубочайшее из сказанного им об Ахматовой и, может быть, самое глубокое из сказанного о творческом процессе кем бы то ни было»[34].

Друг Бродского и исследователь его творчества писатель Яков Гордин в своем предисловии подчеркивал строгую документальность «Диалогов с Бродским»: «Наличие магнитофона исключает фактор даже непредумышленной интерпретации. Перед читателем не волковский Бродский, но Бродский как таковой. Ответственность за все сказанное — на нём самом. При этом Волков отнюдь не ограничивает себя функцией включения и выключения магнитофона. Он искусно направляет разговор, не влияя при этом на характер сказанного собеседником. Его задача — определить круг стратегических тем, а внутри каждой темы он отводит себе роль интеллектуального провокатора»[35]. Определяя значение работы Волкова, Гордин заключал, что «Диалоги с Бродским» — «книга для русской культуры уникальная. Сам Волков пишет в авторском предисловии об экзотичности для России этого жанра, важность которого, однако, очевидна. <…> И ни один исследователь жизни и творчества Бродского не может отныне обойтись без этой книги»[36].

Действительно, в наиболее авторитетной на сегодняшний день биографии Бродского, принадлежащей перу Льва Лосева, а также в его предисловии и комментариях к дефинитивному изданию стихов Бродского в «Библиотеке поэта», он многократно ссылается на «Диалоги с Бродским»[37][38].

Волков также написал «Историю культуры Санкт-Петербурга» (англ. St. Petersburg: A Cultural History; 1997)[39], изданную в 2005 году в США и в 2007 году в России. В 2008 году одновременно по-русски и по-английски вышла книга Волкова «История русской культуры XX века. От Льва Толстого до Александра Солженицына» (англ. The Magical Chorus. A History of Russian Culture From Tolstoy to Solzhenitsyn).

История культуры Санкт-Петербурга с основания до наших дней (St.Petersburg: A Cultural History(NY., 1997), в рус. пер. в 2002)[править | править вики-текст]

Эта книга написана в значительной степени по материалам бесед с теми, кто участвовал в создании петербургской культуры с начала и вплоть до конца ХХ в. «Материалы для этой книги, по словам автора, собирались еще с 1960-х гг., когда автор встречался с «участниками и наблюдателями расцвета петербургской культуры начала ХХ века. Некоторые из них занимали видное положение в обществе, другие, часто прошедшие через неимоверные страдания и наученные горьким опытом, старались жить тихо и незаметно. Но всем им одинаково хотелось вспомнить и поговорить о тех славных фантастических годах, которые представлялись погребенными под лавиной исторических обвалов и о которых, как им казалось, подвергнутые идеологической обработке «новые поколения ничего не знали и знать не хотели». Поэтому эти люди с благодарностью откликались на любой доброжелательный и искренний интерес к их прошлому»[40]

В книге автор рассматривает судьбу петербургской культуры как своеобразной Атлантиды, тонущей и поднимающейся вновь. Это увлекательная история существования петербургского мифа в рамках и за рамками того, что Виктор Топоров назвал «Петербургским текстом».

В предисловии к книге историк Яков Гордин называет следующую отличительную особенность книги: «Стремление к личному соприкосновению, как прямому, так и опосредованному (которое бывает ярче личного), позволяет Волкову воссоздать не просто процесс развития культуры Петербурга или модификаций петербургского мифа как стержня этой культуры, но огромное жизненное пространство, населенное его, Волкова, собеседниками. Он повествует о персонажах как о близких знакомых. Среди пестрой процессии, идущей из XVIII века в век XX, – писателей, композиторов, художников, архитекторов, меценатов, антрепренеров, политиков, время от времени выделяются особо яркие и близкие автору фигуры, как, например, Бенуа или Дягилев»[41]

Прекрасный отзыв дал книге поэт Лев Лосев: «Об этой книге следует судить не по тому, чего в ней нет, а по тому, что в ней есть: Соломон Волков не составлял историческую энциклопедию петербургской культуры, а вдохновенно рассказал нам историю культурной столицы России. Его рассказ соткан из архивных документов и солидных мемуаров, художественных фантазий и богемных сплетен. То эфемерное, ускользающее от определения, что мы называем Чувством Места, становится для читателя петербургской повести Волкова более, чем реальностью - собственным сном»[42] 

По мнению Ирины Чайковской, «Волков выступает здесь как искусствовед, литературовед, а также как историк и философ культуры. Предметом пристального анализа становится не столько культура Петербурга, сколько изменение мифа о городе, ею отраженное. Перед нами рассказ о трансформации петербургского мифа за 300 лет его (города и мифа) существования"[43].

Шостакович и Сталин: Художник и царь. К столетнему юбилею[править | править вики-текст]

Эта книга (англ: Shostakovich and Stalin. NY., 2004; рус.: 2004, 2006; переведена на 11 языков) представляет собой не только масштабную творческую биографию Шостаковича, но и своеобразный страшный диалог художника с тираном. Написанная через много лет после «Свидетельства», она развивает ту же идею: Шостакович сознательно противостоял сталинскому режиму. С автором полностью солидарен Владимир Спиваков: «Соломон Волков блестяще описывает дуэль Шостаковича со Сталиным, анализирует ход мысли и того, и другого. У кого-то могут возникнуть сомнения – а думал ли так Сталин? <…> Соломон Волков, как художник, имеет право слушать игру своего воображения, и у этой игры есть своя логика, основанная на интуиции. Я думаю, что очень часто в искусство интуиция важнее, чем рацио, об этом и Пушкин писал в “Моцарте и Сальери”. Тем более, что интуитивные догадки Волкова подтверждаются и рассекреченными документами, и фактами»[44] .

Спиваков отмечает то, что ему кажется важным в самом подходе автора: «Книга Волкова – это своего рода опыт расчистки иконы. Волков не уклоняется от разговора о самых острых, спорных аспектах биографии Шостаковича. Он очень правильно пишет о том, что поэт смотрит на страшные жизненные схватки как бы сверху, из космоса. Так смотрели на театр жизни Шекспир, Моцарт, Пушкин, Шостакович»[45].

Книга получила высокую оценку детей Шостаковича, Максима и Галины: «Оглядываясь назад, трудно представить более страшное для художника время, чем эпоха сталинизма. Шостакович и многие его выдающиеся современники были как игрушки в руках коварного кукловода: хотел — казнил, хотел — миловал... Собрав богатейший материал, Соломон Волков во многих подробностях раскрывает перед читателем всё уродство, всю страшную непредсказуемость этого, с позволения сказать, “театра”, где вместо кукол — живые люди, живые судьбы... В последнее время из человеческой памяти постепенно стираются зловещие признаки прошлого. Книга Волкова напоминает нам о них"[46] .

Книгу отметили как значительное событие выдающиеся музыканты. Владимир Ашкенази: «Эта работа – настоящая панорама эпохи, созданная подлинным знатоком своего предмета»[47], Гидон Кремер: «”Шостакович и Сталин” – обязательное чтение для каждого, кто хочет понять механизм давления тоталитарного государства на культуру»[46]. Юрий Темирканов: «Эта книга многое объясняет, на многое проливает свет. Читая, невозможно оторваться!»[48] . Писатель Борис Парамонов обратил внимание на то, что в книге дан портрет и второго ее героя: «Соломон Волков сумел поставить принципиальный вопрос: о культурной политике Сталина – и дал в связи с этим очень интересный, прямо скажем необычный портрет тирана»[49].

«История русской культуры XX века. От Льва Толстого до Александра Солженицына» (М., 2008)[править | править вики-текст]

«The Magical Chorus. A History of Russian Culture From Tolstoy to Solzhenitsyn» (NY., 2008).

Важнейшая задача автора – знакомство англоязычного мира с русской культурой ХХ в. Отвечая на вопрос корреспондента, создал ли ХХ в. шедевры, сопоставимые с вершинами XIX в., автор уверенно говорил: «Даже если мы коснемся прозы, то по моему глубочайшему убеждению, проза Андрея Платонова имеет полное право встать в один ряд с высочайшими достижениями русской прозы века XIX-го. К моему сожалению и к моему удивлению, этот писатель, равному которому в русской литературе XX века я не знаю, массовым читательским сознанием не признан как гений, как человек, имеющий полное право стоять в самом признанном ряду наших классиков. Что же касается русского авангарда... Кандинский, Малевич, Шагал, мой любимец Филонов, — я считаю, что их достижения не только сопоставимы, но, может, даже превосходят достижения русской реалистической живописи XIX века, которую, кстати, в отличие от многих, я ценю очень высоко. Я считаю, что Репин, Серов — великие художники. И Врубель, который работал на стыке двух веков. Его можно считать предтечей авангарда. Но не случайно из всего русского искусства на Западе самая прославленная его часть — это авангард»[50].

Специфика авторского подхода состоит в том, чтобы увидеть культуру сквозь призму ее отношений с властью. По мнению исследователя русской философии Татьяны Резвых, «в течение второй половины XX в. феномен власти, в том числе в ее взаимоотношениях с культурой, подвергался постоянному пристальному вниманию, достаточно назвать Ханну Арендт, Элиаса Канетти, Карла Манхейма, Макса Хоркхаймера, Теодора Адорно, Эриха Фромма и Мишеля Фуко. Стратегия Волкова нацелена на то, чтобы развернуть по возможности всю палитру взаимодействий культуры и власти в России. По его мнению, именно на их стыке рождается миф, при каждом обращении к нему продуцирующий новые смыслы, т.е. семиотическую сферу»[51].

Восхищенный отзыв о книге дал Лев Данилкин: «Русской культуре чрезвычайно повезло с Волковым. Стопроцентно вестернизированный человек, трезвый американец – и при этом абсолютно русский, испытывающий искренний энтузиазм по отношению к отечественной культуре. Консерваторский музыкант – но демонстрирующий завидную компетенцию также и в литературе, живописи, скульптуре, театре и кино. С одинаковым скепсисом относится к любой идеологии – но не третирует произведения искусства из-за их идеологической ангажированности. Провел много времени в общении с Шостаковичем и Ахматовой – но не превратился в жабу, раздувающую щеки от ложной многозначительности. Успел побыть журналистом довлатовского круга – но не стал размениваться на рассказики, глянцевые эссе и псевдохудожественную публицистику, а упорно занимался своим делом – и оказался самой значительной фигурой внутри этого «блумсбери». Осведомлен, что наблюдатель всегда влияет на наблюдаемого и поэтому знает цену своему «я» в книге, – но никогда не пытается солировать. Всегда стремился встретиться со своими клиентами лично – но при этом более всего ценит дистанцию, никому ничего не должен и может сколупывать с идолов столько позолоты, сколько потребуется <...> Это в самом деле исключительная книга – настолько же увлекательная, насколько новаторская. Называя вещи своими именами, Волков сделал для русской литературы то же, что двести лет назад Карамзин, – он привил ей целые жанры. Десять лет назад это были «разговоры с…» («Диалоги с Иосифом Бродским»); теперь вот – «популярная история одного предмета» («Волшебный хор»)»[52].

Соломон Волков. Диалоги с Евгением Евтушенко[править | править вики-текст]

Трехсерийный фильм (режиссер – Анна Нельсон) был показан в октябре 2013 года по каналу ОРТ. Фильм родился после звонка Евгения Евтушенко  Соломону Волкову с предложением рассказать о своих отношениях с Иосифом Бродским.

Этот фильм вызвал ожесточенные длительные споры, ушедшие за рамки эстетики в сферы морали и даже политики. Фактически, ни одна центральная газета не обошла этот фильм молчанием. Если первые две серии фильма посвящены биографии поэта в контексте эпохи, то в третьей серии обсуждаются сложные взаимоотношения, если не сказать, соперничество, Евгения Евтушенко с Иосифом Бродским.

По мнению Леонида Павлючика, третий фильм цикла - «это самостоятельная передача, имеющая мало общего с двумя предыдущими частями триптиха. Здесь вместо осколков воспоминаний — один сюжет, один конфликт. А именно — взаимоотношения Евгения Евтушенко и Иосифа Бродского. Два антагониста, два соперника, две поэтические вершины, которые, как выясняется из фильма, многие годы враждовали между собой. История этой странной, запутанной вражды, основанной на недоразумениях, домыслах, слухах, и есть содержание, сюжет третьего фильма. И его финальная точка"[53]

Анна Наринская считает, что «Иосиф Бродский и Евгений Евтушенко являют собой две существующие и осуществленные модели поведения человека. Декларативно не принимающий участия — и декларативно участие принимающий. Показательно себя отделяющий — и показательно себя вовлекающий. Принципиально частный — и принципиально общественный. Намеренно для немногих — и намеренно для всех. Один — это «нет», другой — это «да»»[54]

Однако, далеко не все критики сочли этот фильм сведением счетов двух поэтов. По версии Игоря Вирабова: «Волкова трудно упрекнуть в предвзятости к кому-либо из двух поэтов. Он говорит о небывалом культурном сломе эпохи - неясно, кто останется на ковчеге лет через сто-двести - нужно ли, расчищая место для одного, выкидывать другого? В «Фейсбуке» он наткнулся на комментарий к присуждению в сентябре премии «Книга года» Евтушенко: «повесить его на березе!». Это ж, говорит, какая-то напряженка культурная в обществе... И один поэт, и другой - культурные символы эпохи, за каждым грань эпохи, своя правда, свой поворот в истории России. А глупые суждения, говорит, от «сильной напряженки культурной»... Истина кипариса не отменяет истины яблони»[55]

С ним согласна Татьяна Резвых: ««черно-белое» мышление с обязательной позицией «за красных» или «за белых», «наших» или «врагов», в корне отличается от точки зрения авторов проекта – позволить высказаться собеседнику, максимально бережно воспроизвести его точку зрения (не перебивая и не устраивая суда), дать ему шанс быть искренним. С точки зрения любого серьезного исследователя культуры только такая позиция и является единственно продуктивной. Еще Шлейермахер считал, что не понимая Другого, мы не поймем и себя. А для возникновения ситуации понимания Другой нуждается в том, чтобы его, прежде всего, выслушали»[39] Исповеднический характер фильма подчеркивает в своей рецензии Инна Ткаченко: "Договориться с потомками. Разобраться с прошлым. Определиться с величием. Попросить прощения. «Граждане, послушайте меня!», «Со мною вот что происходит…» Все это – Евтушенко в восемьдесят лет, еле ступающий на тогда еще не отрезанную больную ногу"[56].

Фильм был номинирован на премию ТЭФИ-2014 («Документальный проект»)

Примечания[править | править вики-текст]

  1. Соломон Волков в беседе с Татьяной Бек
  2. Соломон Волков. Диалоги с Иосифом Бродским
  3. RUNYweb.com — Era — Энциклопедия Русской Америки: Соломон Волков
  4. Песни партии // Советская музыка, 1973, № 3, с. 133.
  5. Авторский вечер Д. Шостаковича // Советская музыка, 1974, № 5, с. 88-89; Музыканты Эстонии в гостях у творческой молодежи Москвы // Советская музыка, 1974, № 5, с. 77-78.
  6. 1 2 3 Огонек: Соломон Волков: Государство Все Равно Хочет Заставить Интеллигентов Служить Себе
  7. Предисловие (Foreword) к «Testimony» (New York: «Limelight Editions», 2004), а также предисловие к Allan B. Ho and Dmitry Feofanov, «Shostakovich Reconsidered», c. 9-11.
  8. Финское издание «Testimony» («Dmitri Šostakovitšin muistelmat» // Otava, 1989), с послесловием переводчика Сеппо Хейкинхеймо (Seppo Heikinheimo), который беседовал с Ростроповичем на эту тему (с. 351).
  9. Воспоминания Шостаковича по-чешски // Программа «Поверх барьеров» на радио «Свобода», 14 декабря 2005.
  10. «Смена», 1992, 22 января.
  11. А. Латынина. Тайный поединок // Новый мир, 2005, № 2. Полный машинописный текст своей рукописи, якобы подписанный Шостаковичем, С. Волков так и не предъявил, несмотря на официальные запросы из России и неоднократные личные просьбы вдовы Шостаковича И. А. Шостакович.
  12. Laurel E. Fay — автор английской биографии Шостаковича «Shostakovich. A Life»
  13. 1 2 Malcom Hamrick Brown (Professor Emeritus, Indiana University). A Shostakovich casebook. Indiana University Press, 2004. ISBN 0-253-34364-X, 9780253343642
  14. NYT. November 2, 1998. JAMES R. OESTREICH. Still in Debate: Shostakovich, Loyal Son or Not?
  15. Pauline Fairclough. FACTS, FANTASIES, AND FICTIONS: RECENT SHOSTAKOVICH STUDIES // Music & Letters, Vol. 86 No. 3, © The Author (2005). Published by Oxford University Press. « The torrent of vilification that was levelled at Laurel Fay during the late 1990s by a small but vitriolic band of music journalists (mainly based in the UK, but boosted by the American lawyer Dmitri Feofanov and the American musicologist Allan Ho) is absolutely unprecedented in the history of Western musicology.»
  16. Впервые опубликованы в этой газете 20 августа 2000 г.
  17. A Shostakovich Casebook, p. 130—132. По словам вдовы, Волков интервьюировал Шостаковича трижды по 2 часа, причём во время двух этих интервью присутствовал Борис Тищенко. Этими тремя интервью «дружба» Волкова и Шостаковича исчерпывается.
  18. A Shostakovich Casebook, p.132.
  19. Jon Gonder. A Shostakovich Casebook. CAML review (official organ of the Canadian Association of Music Libraries, Archives, and Documentation Centres). v. 32 no. 3 November. «The second, however, „Volkov’s Testimony Reconsidered“, leaves no stone unturned as it outlines the multiplicity of problems and addresses them with such precision that any dispassionate reader will be persuaded that Volkov’s work is unquestionably suspect»
  20. «Шостакович. Опыт феноменологии творчества». СПб., 2004. Глава «Введение»
  21. „Здесь человек сгорел…“, Музыкальная Академия, 1992, № 3, с. 8, где Волков говорит об Олеге Кагане
  22. L. Hakobian. Music of the Soviet Age, 1917—1987. Stockholm: Melos, 1998, p. 56n. См. также A Shostakovich Casebook. Ed. by M. H. Brown. Bloomington and Indianapolis: Indiana University Press, 2004. P. 235n
  23. «Scholars have easily exposed Testimony as a fraud within only a year of its publication». Цитируется по: Peter Kivy. Antithetical Arts: On the Ancient Quarrel Between Literature and Music. Oxford University Press US, 2009. ISBN 0-19-956280-6, 9780199562800
  24. «Новое Русское Слово», Нью-Йорк, 22—23 ноября 2008.
  25. Волков С. «Диалоги с Иосифом Бродским: литературные биографии.» М., Независимая газета, 1998. С.13.
  26. «Часть речи. Альманах литературы и искусства». No. 1. Нью-Йорк, 1980; «Часть речи. Альманах литературы и искусства». No. 2-3. Нью-Йорк, 1982; «Новый американец», Нью-Йорк, 1983, 5-11 сентября, 12-18 сентября, 19-25 сентября, 26 сентября — 2 октября; «Континент», Париж, 1987, No. 53; «Огонек», М., 1991, No. 7; «Столица», М., 1991, No. 46-47; «Свою меж вас ещё оставив тень… Ахматовские чтения», вып. 3, М., Наследие, 1992.
  27. Волков C., Волкова М. Иосиф Бродский в Нью-Йорке, Нью-Йорк, 1990; Бродский об Ахматовой. Диалоги с С. Волковым. М., Независимая газета, 1992.
  28. Volkov S. Conversations with Joseph Brodsky. N.-Y., Free Press, 1998.
  29. Волков С. Разговоры с Иосифом Бродским. Слово-Word, 1998.
  30. Волков С. Диалоги с Иосифом Бродским, 1998.
  31. «Звезда», 1999, No. 2, с. 217.
  32. «Итоги», 1998, 4 августа, с. 74.
  33. Иванов В. Портрет в диалоге. // Волков С. Разговоры с Иосифом Бродским. С. 333.
  34. Milosz C. Notes on Joseph Brodsky. Partisan Review, 1996, No.2, р.186.
  35. Гордин Я. Своя версия прошлого… // Волков С. «Диалоги с Иосифом Бродским». С. 6.
  36. Гордин Я. Своя версия прошлого… С. 5, 10.
  37. Лосев, Л. Иосиф Бродский: опыт литературной биографии. М., Молодая гвардия, 2006.
  38. Бродский И. Новая библиотека поэта. Стихотворения и поэмы. В 2-х томах. СПБ, Вита Нова, 2011.
  39. 1 2 Татьяна Резвых. «Отчего же нам стало светло?»: Соломон Волков о русской культуре. Гефтер (17.04.2014).
  40. Соломон Волков. История культуры Санкт-Петербурга с основания до наших дней / М. Яновская. — Москва: Эксмо - Пресс, 2002. — С. 25. — 704 с. — ISBN 5-04-010043-4.
  41. Соломон Волков История культуры Санкт-Петербурга с основания до наших дней / М. Яновская. — Москва: Эксмо - Пресс, 2002. — С. 8. — 704 с. — ISBN 5-04-010043-4.
  42. Соломон Волков История культуры Санкт-Петербурга с основания до наших дней / М. Яновская. — Москва: Эксмо - Пресс, 2002. — С. Воспроизведено на суперобложке. — 704 с. — ISBN 5-04-010043-4.
  43. Ирина Чайковская. Радуга над Петербургом. О книге Соломона Волкова «История культуры Санкт-Петербурга с основания до наших дней» (10.01.2003).
  44. Соломон Волков Соломон Волков. Шостакович и Сталин. Художник и царь. / М. Яновская. — М.: ЭКСМО, 2004. — С. 24. — 640 с. с. — ISBN ISBN 6-699-06614-4.
  45. Соломон Волков Соломон Волков. Шостакович и Сталин. Художник и царь. / М. Яновская. — М.: ЭКСМО, 2004. — С. 18. — 640 с. — ISBN ISBN 6-699-06614-4.
  46. 1 2 Соломон Волков Соломон Волков. Шостакович и Сталин. Художник и царь. / М. Яновская. — М.: ЭКСМО, 2004. — С. воспроизведено на суперобложке. — 656 с. с. — ISBN ISBN 6-699-06614-4.
  47. Соломон Волков Соломон Волков. Шостакович и Сталин. Художник и царь. / М. Яновская. — М.: ЭКСМО, 2004. — С. 656 с.. — воспроизведено на суперобложке с. — ISBN ISBN 6-699-06614-4.
  48. Соломон Волков Соломон Волков. Шостакович и Сталин. Художник и царь. / М. Яновская. — ЭКСМО, 2004. — С. воспроизведено на суперобложке. — 656 с. с. — ISBN ISBN 6-699-06614-4.
  49. Борис Парамонов. [http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/81n/n81n-s39.shtml ПРОДЮСЕР СТАЛИН К выходу в России книги об отношениях тирана и великого композитора]. Новая газета (1.11.2004).
  50. Михаил Бузукашвили. Соломон Волков: разговор о русской культуре. Чайка (1.08.2008).
  51. Татьяна Резвых. "Волшебный хор" Соломона Волкова. Русский журнал (21.01.2014).
  52. Данилкин Лев Нумерация с хвоста. Путеводитель по русской литературе. — М.: АСТ, 2009. — С. 131-132. — 288 с. — ISBN 978-5-17-058933-3, 978-5-271-23615-0.
  53. Леонид Павлючик. Поэт в России меньше, чем поэт?. "Труд" (25.10.2013).
  54. Анна Наринская. Выбор между "нет" и "да". Коммерсант.ru (1.11.2013).
  55. Игорь Вирабов. Истина кипариса. Исповедь поэта Евгения Евтушенко на Первом канале. "Российская газета" (18.10.2013).
  56. Инна Ткаченко. Совпало. "Соломон Волков. Диалоги с Евгением Евтушенко", реж. Анна Нельсон. Искусство кино (12. 2013).

Ссылки[править | править вики-текст]