Карамышев, Александр Матвеевич

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Александр Матвеевич Карамышев
Дата рождения 1744
Место рождения
Дата смерти 22 ноября (3 декабря) 1791
Место смерти
Страна  Российская империя
Научная сфера естествознание: ботаника, химия, металлургия
Место работы Петербургское Горное училище(1773—1779)
Альма-матер Московский университет (до 1804),
Уппсальский университет.
Учёная степень доктор медицины
Учёное звание член-корреспондент СПбАН,
корреспондент Шведской королевской академии наук
Научный руководитель Карл Линней
Известен как натуралист, химик, металлург[1]

Алекса́ндр Матве́евич Кара́мышев (1744—1791) — российский естествоиспытатель (химик, металлург, ботаник). Доктор медицины, член-корреспондент Петербургской академии наук (1779), корреспондент Шведской королевской академии наук; ученик Карла Линнея. Преподаватель химии и металлургии в Горном училище в Санкт-Петербурге. Первым в России открыл кобальтовые руды.

По мнению ботаника Евгения Боброва, Александра Карамышева можно считать первым в истории ботаники учёным, опубликовавшим «флору России» — обзорный список растений, встречающихся на территории Российской империи[⇨].

Биография[править | править код]

Ранние годы[править | править код]

Александр Матвеевич Карамышев родился в 1744 году[1], происходил из мелкопоместных служивых дворян. Точная дата и место рождения неизвестны. Его отец, Матвей Карамышев, был горным специалистом — сначала в чине шихтмейстера (чин XIV класса, низший чин горной табели о рангах), позже в чине берг-гешворена (чин XI класса). Известен текст его прошения от июня 1750 года, в котором он пишет о «считании его в шляхетстве и награждении деревнями». По всей видимости, помимо дворянской грамоты Матвею Карамышеву были выделены и деревни: известен послужной список его сына, в котором говорится о владении «13 мужеска пола душ в Челябинском уезде, Екатеринбургской области, да в Тобольском уезде 6 душ»[2].

Мать — Евдокия Лукьяновна. После смерти мужа, почти не оставившего состояния, мальчик «из милости» воспитывался в доме богатого помещика Евдокима Яковлевича Яковлева (1692—1764), жена которого с матерью Александра Карамышева были очень близкими подругами[2]. Здесь же подолгу в положении «приживалки» жила и сама Евдокия Лукьяновна. Незадолго до своей смерти (когда Карамышев уже был в Швеции) Яковлев «завещал» в жёны своему воспитаннику свою малолетнюю дочь Анну[3][⇨].

Начальное образование получил в Екатеринбургском горном училище, затем окончил в Екатеринбурге словесную и арифметическую школы, после чего в 1756 году был принят в «Латинский класс» открытой всего год назад гимназии при Московском университете[2].

Учёба за границей[править | править код]

В июле 1758 года по результатам обучения в высшем латинском классе гимназии Карамышев вместе с тремя другими учениками (среди которых — Матвей Афонин, будущий товарищ Карамышева по учёбе в Кёнигсберге и Уппсале) был торжественно награждён золотой медалью и «послан Московским императорским университетом в Кёнигсбергский университет без предписания, каким предметам … учиться». Выбор Кёнигсбергского университета был связан и с тем, что это было очень уважаемое старинное учреждение, которое славилось своей профессурой, и с текущими политическими факторами: в начале 1758 года Кёнигсберг, как и почти вся Восточная Пруссия, были заняты российскими войсками в ходе Семилетней войны, во время которой Российская империя выступала в союзе с Австрией, Францией и Швецией против Пруссии и Великобритании[4]. Карамышев и Афонин жили и учились в Кёнигсберге с сентября 1758 по июль 1761 года. Поскольку немецкого языка, на котором здесь большей частью читали лекции, они не знали, в течение года им пришлось заниматься немецким и латинским языками. После сдачи экзаментов они были приняты в студенты; слушали лекции по философии, математике, логике, экспериментальной физике, а также по онтологии, космологии и психологии[5].

Ю. Валлериус, преподаватель «доцимастики» и металлургии

В 1761 году Карамышев и Афонин по распоряжению основателя Московского университета Ивана Ивановича Шувалова были направлены в Швецию (которая в этот период продолжала оставаться для России союзным государством), в Уппсальский университет, «для изучения земледелия и так называемых горных наук»[5]. Прибыв в Швецию в середине июля, до октября по причине учебных каникул они жили в Стокгольме у российского чрезвычайного посланника графа Ивана Андреевича Остермана, а затем с рекомендательным письмом были направлены в Уппсалу к профессору Иоганну Ире, в доме которого они и жили все годы учёбы[6]. Своё обучение они начали с естественной истории под руководством знаменитого Карла Линнея, исходя из того, что этот предмет является введением в изучение специальных предметов. Одновременно они занимались минералогией у адъюнкта химии Андерса Тидстрёма[sv], ученика Линнея. Окончив курс естественной истории, они прослушали два курса, которые преподавал Юхан Валлериус: пробирной химии («курс доцимастики»), а затем курс металлургии; помимо лекций, курсы включали и практические занятия. Кроме того, Карамышев и Афонин изучали шведский язык, слушали лекции «по применению минералов в хозяйстве» и участвовали в семинарах по экономике[7]; среди их преподавателей можно отметить химика Торберна Бергмана[8].

К. Линней, руководитель докторской диссертации Карамышева

Руководителем докторской диссертации Карамышева был Линней; ему, скорее всего, как это обычно бывало в то время, принадлежала и идея работы над этой темы, и существенная часть использованных в диссертации материалов. Известно, что в 1764 году Линней писал Эрику Лаксману (шведскому пастору на русской службе, известному естествоиспытателю) в Барнаул о том, что для защиты диссертации собирается дать своему ученику какую-нибудь тему, связанную с естественной историей Сибири, и просил выслать в Швецию в связи с этим некоторые материалы. Диссертацию на латинском языке Dissertatio academica demonstrans Necessitatem promovendae Historiae Naturalis in Rossia (с лат. — «Академическая диссертация, показывающая необходимость развития естественной истории в России») Карамышев защитил на медицинском факультете в мае 1766 года[9][⇨].

Защита диссертации обозначала окончание обучения в университете, однако Карамышев, получив новые указания из России, домой не вернулся. Точных данных о перемещениях Карамышева нет, однако известно, что он ездил в Дрезден[10], а осенью 1768 года находился в Фалуне (Швеция), обучаясь у местного маркшейдера «начальным основам маркшейдерского дела»[11].

На службе в России[править | править код]

В Москву Карамышев вернулся в конце 1771 года. 7 декабря ему был присвоен горный чин маркшейдера «капитана-поручья ранга», а 15 декабря он принёс «клятвенное обещание» — подписал документ о присяге при вступлении на государственную службу[11]. Зимой 1772 года, по поручению М. Ф. Соймонова, президента Берг-коллегии, Карамышев ездил на закрытый золоторудный Воицкий рудник (сейчас — Сегежский район Карелии) с целью определения его состояния. После осмотра рудника Карамышев доложил, что добыча золота велась «с неисправностью и неискусством»[12]. Начальство было довольно результатами поездки, Карамышев получил повышение[3].

С 1773 по 1778 год он состоял на должности маркшейдера при Берг-коллегии[9]. Одновременно Карамышев с 1774 года (с момента открытия) до 1779 года преподавал химию и металлургию в Горном училище[13], первом в Российской империи высшем учебном заведении горного профиля (сейчас — Санкт-Петербургский горный университет), был членом Учёного собрания училища[9]. При обучении упор делался на практику. Студенты должны были уметь обращаться с химической посудой, знать свойства «земли солей, камней, металлов», разбираться в устройстве различного вида печей, иметь знания «о толчении, промывании, пожигании, сплавке и очищении руд», уметь определять минералы с помощью паяльной лампы. В химической лаборатории Берг-коллегии, которая была размещена в одном из зданий Горного училища, Карамышев вместе с несколькими специально обученными им лаборантами выполнял анализ руд по заданию коллегии (после его ухода преподавание химии было отделено от преподавания металлургии, при этом химию и пробирное искусство стал преподавать Матвей Афонин, друг Карамышева по учёбе в Уппсале, а металлургию и горное искусство — Фёдор Моисеенков, выпускник Фрайбергской горной академии)[14].

В 1779 году был назначен директором только что учреждённой иркутской банковской ассигнационной конторы и занимал эту должность с некоторыми перерывами до 1789 года. Как сказано в статье о Карамышеве в Русском биографическом словаре (1897), «в Иркутске около Карамышева группировались местные представители умственных и литературных интересов»[9]. В 1780—1781 годах Карамышев был временно назначен на должность начальника Нерчинских горных заводов. В Нерчинске он занимался приведением в порядок серебряных рудников, находившихся в запущенном состоянии; за то недолгое время, что он здесь был, ему удалось существенно поднять их производительность, кроме того, им было открыто пять новых рудников[9]. По воспоминаниям его жены, когда срок пребывания их в Нерчинске подошёл к концу, каторжники расставались с Карамышевым со слезами, говорили ему, что, мол, «мы до тебя были голодны, наги и босы и многие умирали от стужи! Ты нас одел, обул, даже работы наши облегчал по силам нашим, больных лечил, завёл для нас огороды … и мы не хуже ели других. И мы знаем, что ты много твоего издерживал для нас и выезжаешь не с богатством, а с долгами…»[3].

После того, как в 1790 году иркутская ассигнационная контора была закрыта, Карамышев был назначен в Горную экспедицию по Колывано-Воскресенским заводам (в составе Кабинета Его Императорского Величества) в чине коллежского советника[9].

Известно, что Карамышев производил опыты, подтверждающие сгораемость алмазов[9].

С 12 октября 1779 года — член-корреспондент Петербургской академии наук (по данным Российской академии наук[1], по данным Русского биографического словаря — с 21 июня 1779 года[9]). Корреспондент (adscriptus) Шведской королевской академии наук. Член Императорского Вольного экономического общества, принимал в его деятельности активное участие[13]. Член Берлинского общества любителей естествознания[9].

Скончался 22 ноября 1791 года в Санкт-Петербурге[1].

Библиография[править | править код]

Alexan. de Karamyschew. Dissertatio Academica Demonstrans Necessitatem Promovendae Historia Naturalis In Rossia, cujus partem primam praeside Carolo v. Linné… : [арх. 16 марта 2009] // Caroli Linnaei Amoenitates academicae, seu, Dissertationes variae physicae, medicae, botanicae : antehac seorsim editae : nunc collectae et auctae : cum tabulis aeneis : [лат.]. — Holmiae : Apud Godofredum Kiesewetter, 1766. — Vol. 7. — 34, [10] s. — OCLC 69100523.

В диссертации приводится краткая характеристика территории Российской империи, в том числе её климатические особенности, даётся краткий обзор всей естественнонаучной деятельности в стране: сообщается о том, что Петром Первым была учреждена Академия наук и создан естественнонаучный музей — Кунсткамера; последовательно приводятся сведения о научной деятельности известных путешественников-исследователей, работавших в России — Даниэля Мессершмидта, Иоганна Буксбаума, Иоганна Гмелина (старшего), Степана Крашенинникова, Георга Стеллера, Иоганна Аммана, Иоганна Гейнцельмана, Трауготта Гербера, Ивана Лерхе, Готлиба Шобера и Давида де Гортера; говорится о ботанических публикациях в «Комментариях» Петербургской Академии, о растениях, которые были из России занесены в Западную Европу, а также о растениях из Сибири, которые выращивались в Уппсале в университетском ботаническом саду (сейчас — Сад Линнея), приводятся некоторые зоологические сведения, в том числе перечисляются животные, описанные на основе материалов Кунсткамеры. Делается вывод о необходимости дальнейшего исследования территории страны в хозяйственных и лечебных целях. Для истории ботаники особый интерес представляет последний параграф диссертации, в котором приведён список из 351 вида растений; хотя этот раздел называется Flora Sibirica («Сибирская флора»), в действительности это перечень растений, встречающихся на территории России — и, по мнению советского ботаника Евгения Боброва, его можно считать первой в истории науки опубликованной флорой России[15]. Диссертация была напечатана ещё в 1764 году, однако защита состоялась только 16 мая 1766 года в Уппсале. Помимо отдельного издания, диссертация была напечатана ещё дважды: она вошла в изданный в 1769 году в Стокгольме 7-й том Amoenitates Academicae («Академических досугов», 1749—1790, — 10-томной работы Карла Линнея, объединившей диссертации, написанные им для своих студентов и отчасти самими студентами), а также в переиздание этого тома, которое было осуществлено в 1789 году в Эрлангене.

  • Во время службы в России Карамышев в «Трудах Вольного Экономического Общества» и «Новых Ежемесячных Сочинениях» опубликовал ряд статей по естествознанию и сельскому хозяйству, а также о различных предметах домашнего обихода. Участвовал (вместе с известным поэтом и переводчиком Иваном Ивановичем Хемницером) в редактировании перевода сочинения Брикмана «О драгоценных камнях», опубликованного в 1779 году. Уже после смерти Карамышева, в 1821 году, была опубликована статья «Забайкальские геогностические замечания», составленная по заметкам учёного[9].

Семья[править | править код]

Анна Лабзина (Кара­мы­шева, урожд. Яковлева) с воспитан­ницей на портрете 1803 года. Художник В. Л. Боро­ви­ков­ский

Жена — Анна Евдокимова Карамышева, в девичестве Яковлева (28 ноября 1758 — 3 октября 1828). Детей у них не было.

Карамышев женился на ней 21 мая 1772 года, когда ей было 13 лет. Она сопровождала его во многих поездках, в том числе жила с ним в Иркутске и Нерчинске. В 1794 году, через три года после смерти мужа, вышла замуж за философа и писателя Александра Фёдоровича Лабзина (1766—1825), одного из крупнейших деятелей русского масонства. После смерти Лабзиной были опубликованы её воспоминания (в 1903 году частично, в 1914 году — полностью)[16], в которых дана крайне негативная характеристика личностных качеств её первого мужа. По мнению литературоведа Юрия Лотмана, эти воспоминания, однако, не столько характеризуют самого Александра Карамышева, сколько отражают глубокий конфликт между религиозно-мистическим мировоззрением жены и антирелигиозным и прагматическим мировоззрением учёного-естествоиспытателя, каким был её муж. Лотман назвал отношения супругов «драматическим столкновением двух культур, не имеющих общего языка и даже не обладающих самой элементарной взаимной переводимостью», а попытки Карамышева «отучить» жену от различных «предрассудков» (он, к примеру, не только не постился сам, но и заставлял жену, несмотря на её слёзы, есть скоромную пищу в пост) Лотман называет прямолинейностью и грубым насилием. В обличительных речах, с которым выступает в своих мемуарах Анна Евдокимовна, отсутствует даже надежда на диалог между супругами: «Я за тобой девятый год и не видала, когда б ты хоть перекрестился; в церькву не ходишь, не исповедываешься и не приобщаешься. … Нет мне, несчастной, никакой надежды к возвращению моего потерянного спокойствия»[3].

Примечания[править | править код]

  1. 1 2 3 4 Карамышев Александр Матвеевич : Историческая справка : [арх. 25.11.2019]. — Российская академия наук, 2002. — 2 декабря. — Дата обращения: 25.11.2019.
  2. 1 2 3 Раскин, Шафрановский, 1975, с. 13—15.
  3. 1 2 3 4 Лотман, 1994.
  4. Раскин, Шафрановский, 1975, с. 16—17.
  5. 1 2 Раскин, Шафрановский, 1975, с. 18.
  6. Раскин, Шафрановский, 1975, с. 21.
  7. Раскин, Шафрановский, 1975, с. 22—24.
  8. Чиркст, 2006, с. 7.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Кулибин, 1897.
  10. Раскин, Шафрановский, 1975, с. 90.
  11. 1 2 Раскин, Шафрановский, 1975, с. 33.
  12. Поморцева Л. Воицкий рудник // Доверие. — 2000. — № 84, 86, 88 (7595, 7597, 7599) (октябрь—ноябрь).
  13. 1 2 Бобров, 1970, с. 237.
  14. Чиркст, 2006, с. 7—8.
  15. Бобров, 1970, с. 238.
  16. Лабзина А. Е. Воспоминания Анны Евдокимовны Лабзиной. — Огни. Типография Б. М. Вольфа., 1914. — 195 с.

Литература[править | править код]

Ссылки[править | править код]