Советология

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Наука
Советология
Предмет изучения Советский Союз
Период зарождения 1940-е
Вспомогат. дисциплины Экономическая социология
Центры исследований Гуверовский институт
Значительные учёные Александр Зиновьев

Советоло́гия — междисциплинарное направление комплексных обществоведческих исследований, изучающих Советский Союз и его строй, общество, экономику и культуру. Возникло в США и Западной Европе в годы холодной войны (противостояния с СССР).

Особенности предмета[править | править код]

Существенной и важной особенностью советологии являлось отсутствие открытой и достоверной как эмпирической, так и обобщённой информации — об обществе, экономике и народном хозяйстве, об устройстве и функционировании государственной и политической системы СССР. Внутри- и внешнеинформационную государственную политику СССР характеризовало наличие централизованной системной цензуры, секретности и целенаправленной дезинформации.

Большинство решений правящих страной аппарата ЦК КПСС и Правительства СССР имели гриф «секретно» (или «совершенно секретно»), статистическая информация таких государственных органов как Госплан, ЦСУ и других ведомств имели, как минимум, гриф «для служебного пользования». Текущие архивные фонды оставались закрытыми как для зарубежных исследователей, так и для большинства отечественных учёных.

Поэтому в советологии основными каналами получения информации являлись журналистика (открытые печатные издания) и разведка, а в научном анализе информации важное значение имели вторичный анализ данных, метод «включённого наблюдения», метод экспертных оценок и др. Аналогичный же подход применяется и к изучению других стран с закрытыми или тоталитарными режимами (КНР и КНДР). Важное значение для советологии имел также так называемый «смоленский архив», попавший в США после Второй мировой войны.

Закрытость процесса принятия важнейших политических решений в эпоху холодной войны высшим руководством страны привела к возникновению ещё одного направления исследований, являющегося частным ответвлением советологии — кремлинологии (то есть исследования сути, побуждений, принципов и методов принятия решений советской партийной и государственной верхушкой). Иногда понятия советология и кремлинология употребляются в качестве синонимов.

Экономическая советология[править | править код]

Специфическая нерыночная экономика в СССР, распространение в мире социализма советского типа дали импульс появлению нового раздела экономической теории, часто называемого экономической советологией и подразумевавшего активное изучение (особенно в США) советской экономики в период между окончанием Второй мировой войны и распадом СССР. В этих новых разделах экономической теории при рассмотрении новых объектов исследования использовались многие идеи экономического мейнстрима. Вместе с тем обнаружились многочисленные явления, ранее не изучавшиеся экономической теорией мейнстрима. Их анализ содействовал развитию самой экономической теории мейнстрима[1].

Значительная часть российской истории не просто изложена иностранцами, она только иностранцами и изучена и, по-хорошему, известна в основном из зарубежных монографий. Невозможно представить курс, скажем, экономической истории России XX века без работ Александра Гершенкрона, Алека Ноува, Грегори Гроссмана, Абрама Бергсона, Пола Грегори.

История развития западной советологии[править | править код]

Становление и развитие западной советологии имело несколько этапов, в ходе которых соперничали две школы: американская и британсая. Первая в силу стратегической значимости данного направления исследований для США, вскоре заняла лидирующую позицию.

Первый этап[править | править код]

Зачаточным периодом развития данного направления исследований стали 1917—1930-е гг., когда в связи с Октябрьской революцией интерес к России в западных странах резко возрос. До этого времени интерес вызывала, главным образом, история России, и лишь в связи с лингвистическими и филологическими, литературоведческими исследованиями. При этом, историей России в США практически не интересовались.

С началом эмиграции и высылки русской интеллигенции из формировавшегося СССР, именно русские эмигранты первое время были основными проводниками информации о России для западных исследователей. Однако практически сразу после Октябрьской революции, в самом начале 1920-х гг., в США начался активный сбор документов и литературы по истории России, был создан Гуверовский интитут войны, революции и мира. Американцы начали активно заниматься изучением истории России, а уже ближе к 1930-м гг. и истории Советской России. Первоначально их основным конкурентом на этом поприще была Великобритания, которая, однако, имела к России в большей степени академический интерес. Для США же формировавшийся СССР представлял не только историко-академический, но и стратегический интерес как режим, принципиально противостоящий капитализму. Поэтому американские исследования России были гораздо больше ориентированы на современные события и события недавнего прошлого.

В 1920-е годы среди исследователей не было единой позиции в оценке нового государства, образовавшегося на месте Российской Империи. Замешательство вызывала в том числе политика НЭПа, которая резко расходилась с новой идеологией страны. Кроме того, попытки изучения современных событий были затруднены острым недостатком документов и сведений. Основными источниками информации были свидетельства эмигрантов и материалы официальной советской прессы.

Уже на первом этапе американское россиеведение было серьёзно политизированно, что ещё больше снижало объективность оценки событий в стране, возможность которой и так была затруднена ввиду недостатка данных. Это привело к тому, что в 1930-е годы в западной советологии преобладала положительная оценка СССР, порой доходившая до крайности, так как западные исследователи использовали советскую прессу как один из главных источников. В то же время, автор классической работы «Русская революция» Уильям Чемберлин, который жил в СССР в 1922—1934 гг. занимал абсолютно противоположную мейнстриму позицию, так как воочию наблюдал те процессы, которые происходили в Советском Союзе.

Кроме того, в этот период большой вклад в развитие данного направления исследований на Западе внесли сами русские иммигранты-экономисты, социологи и историки, которые активно изучали трансформацию советского общества и государства.

Наконец, американские исследования вплоть до второй половины 1940-х гг. практически не получали финансирования. До начала полноценного противостояния, Холодной войны, поэтому главным источником средств становились личные состояния отдельных увлечённых людей. Ситуация изменилась только с окончанием Второй мировой войны, когда в Америке была осознана вся мощь нового идеологического противника. С этого момента дальнейшая история советологии связана, главным образом, с американскими исследованиям.

Второй этап[править | править код]

Во второй половине 1940-х — 1960-х гг. советология переживала своё полноценное становление, центром которого были США. Проблемы финансирования уже не стояло, так как теперь эта область исследований была для государства приоритетной. При этом, исследователи столкнулись с серьёзной сложностью: изучение СССР должно быть междисциплинарным, включающим не только историю, но и экономику, социологию, политологию и даже географию. Кроме того, трудно было сохранять академическую непредвзятость, так как это были исследования, во-первых, современных событий, а во-вторых, в капиталистических США многие исследователи выполняли правительственный заказ на исследования, при этом сами являясь ярыми антикоммунистами. Такая политизация поставила под вопрос саму научность советологии.

Именно на этом этапе сформировался первый комплексный теоретический подход к изучению СССР — тоталитарная теория. Согласно ней, исследователи признавали безусловно тоталитарный характер советского государства, тоталитарность самого способа его создания и функционирования в целом. В рамках этой теории также подчёркивалось, что данный режим не имел реальной широкой поддержки в народе, даже в момент его установления (то есть революции 1917 г.), а кроме того, его можно было безоговорочно сравнивать с фашизмом Муссолини и нацистским режимом в Германии. Данная концепция отражала степень политизированности советологии в США в указанный период и, одновременно с этим, лишала советологов возможности осуществлять действительно объективный анализ советского государства[3].

Третий этап[править | править код]

Формирование ревизионистского направления[править | править код]

Следующий виток развития советологии был связан с появлением новой школы ревизионистов, которые стали противовесом сторонников тоталитарной теории. Новая концепция начала завоёвывать популярность в американских академических кругах, начиная со второй половины 1960-х гг., что было вызвано как политическими событиями в самих США, так и «оттепелью» в СССР. Ревизионисты обратились от политической жизни к изучению советского общества и экономики СССР. При этом, сильнейшее влияние на американских советологов оказал историк из Великобритании Э. Х. Карр, который был сторонником подчёркнуто беспристрастной оценки исторических событий, за что даже подвергался порицанию и обвинениям в сталинизме и троцкизме.

Ревизионисты гораздо больше внимания уделяли социальному аспекту в исследованиях Советского Союза. Кроме того, они всерьёз занялись изучением периода НЭПа как реакции на кризис политики военного коммунизма, а также заинтересовались фигурой Ленина, которая привлекала меньше внимания в среде «тоталитаристов». Новый подход в полной мере проявился в книге Э. Карра «История Советской России», где автор пересмотрел традиционный для советологов того времени взгляд на Октябрьскую революцию, заявив, что она стала всё же актом воли широких масс населения, а не переворотом, организованным ограниченной группой лиц, подчеркнул созидательную роль В. И. Ленина, указал на неплодотворность сравнений советского режима с фашистским или нацистским, а также говорил о неадекватности тоталитаристской идеи реальному положению дел в СССР, называя классическую теорию тоталитарного режима лишь «идеальным типом».

Ревизионисты обратились и к исследованиям советского крестьянства, жизни которого не придавалось должного значения ранее. Так, один из зачинателей ревизионистской традиции, М. Левин, анализировал отношения между крестьянством и советской властью, указывая, что одной из причин насилия над крестьянами было тяготение последних к старым традициям общинного земледелия, их относительная инертность. Кроме того, он стремился опровергнуть господствовавшее в тот период мнение об идейной монолитности советской элиты и общества[3].

Расцвет ревизионистской школы[править | править код]

Если в конце 1960-х были заложены лишь предпосылки, хотя и весьма весомые, то в 1970-х — 1980-х гг. ревизионистская школа стала доминирующей в советологии. В связи с внутриполитическими изменениями в СССР со смертью Брежнева и приходом Горбачёва, советологи всё больше склонялись к тому, что единую линию развития тоталитарного режима, начиная от Ленина к Сталину и далее, провести невозможно. Политическая и социальная история Советского Союза оказалась противоречивой, намного более сложной, чем представляли себе «тоталитаристы». Новые исследователи были убеждены, что НЭП был не просто временным ослаблением хватки тоталитарной машины, но реальной возможностью альтернативного развития государства, а в качестве альтернативы сталинизму некоторые исследователи предлагали рассматривать троцкизм, а также идеи Бухарина.

Кроме того, последовательно пересматривая тоталитаристскую концепцию, ревизионисты делали акцент на том, что приход к власти именно Сталина не был предопределён партийной номенклатурой, а стал возможен благодаря его личностным качествам вкупе с объективными историческими условиями. Более того, многие представители этой школы полагали, что советская элита в своей массе вовсе не была монолитной, внутри неё не существовало никакого «тоталитарного консенсуса», и действия Сталина признавались далеко не всеми.

Вторая половина 1980-х[править | править код]

С приходом М. С. Горбачёва к власти для западных советологов постепенно начали открываться архивы с огромным количеством ранее засекреченной информации. Данные о реальном числе жертв сталинского террора, об иных процессах, происходивших под грифом «секретно» сделали многие прежние заявления ревизионистов нерелевантными и одновременно с этим способствовали второму подъёму тоталитаристов, к которым в тот период относились Збигнев Бжезинский, Р. Пайпс, М. Малиа и др., в том числе представители «старой гвардии».

Распад СССР[править | править код]

Радикальная трансформация, вместе с глубоким кризисом самого направления, произошла после распада СССР. С одной стороны, это означало деполитизацию советологии, её превращение в историческую дисциплину. Но с другой, анализу был подвергнут весь путь развития данного направления, оценке подвергались реальные результаты исследований, что ставило под сомнение успешность разработок в этой области в целом, ведь советологам не удалось предсказать распад СССР[3].

После распада СССР[править | править код]

Данное событие вызвало ожесточённую дискуссию в академической среде, так как одни учёные считали, что с крахом Советского Союза должно закономерно исчезнуть и само направление исследований, другие же полагали, что теперь советология должна была стать областью сугубо исторических исканий. Несмотря на пессимизм ряда учёных, советология в 1990-х — начале 2000-х продолжала существовать, причём вполне успешно.

Открытие огромного объёма архивной информации сподвигло американских, английских, ирландских советологов заняться более детальным изучением советской истории, в особенности наиболее спорного и ранее засекреченного её этапа — эпохи сталинизма. При этом, в условиях расширения источниковой базы, а также в рамках общего тренда в историографии, исследователи стали больше внимания уделять конкретным событиям в конкретных регионах СССР. В это же время в исследованиях советской эпохи стал активно применяться и дискурс-анализ[4].

Лингвистическая советология[править | править код]

Одним из направлений советологии является лингвистическая советология, которая появилась как отражение общей тенденции к «лингвистическому повороту» в историографии XX века. В рамках данной дисциплины особое внимание советологи уделяют дискурсу публичных политиков, языковым особенностям различных групп внутри советского общества. Особый интерес к языку в Советском Союзе был обусловлен тем, что западные исследователи отчётливо видели раскол между старым, русским языком и новым, «советским». Кроме того, и внутри этого языка учёные выделяли различные «диалекты».

Одним из объектов исследований в рамках данного направления стал язык советской публичной власти, который получал названия «бюрократического» или «тоталитарного». Он изобиловал неологизмами, а использование этого языка представлялось способом выражения лояльности действующему порядку. Кроме того, этому «официальному» языку противостоял язык диссидентов, которые пользовались различными иносказательными оборотами для выражения своих идей.

До начала холодной войны внимание исследователей, работавших в этой области, было привлечено к тем трансформациям, которые произошли в русском языке после прихода большевиков к власти. Так, Андре Мазон указывал, что некоторые слова изменили своё значение, другие, уже, казалось бы, забытые, вновь начали использоваться, однако в несколько другом контексте. Наконец, существовало множество неологизмов и устойчивых фраз, которые были актуальны конкретно для эпохи раннего СССР[5].

Исследовательские институты и центры[править | править код]

Наиболее известные советологи[править | править код]

Экономисты

Научные издания[править | править код]

Примечания[править | править код]

  1. Эллман, 2009.
  2. Сонин К. Правила игры: Чёрный рынок истории // Ведомости. 30.07.2007. № 139 (1913).
  3. 1 2 3 Некрасов А. А. Становление и этапы развития западной советологии: текст лекций // Яросл. гос. ун-т. — Ярославль, 2000. — 68 с.
  4. Меньковский В. И. Англо-американская советология после распада СССР / В. И. Меньковский // Весн. Беларус. дзярж. ун-та. Сер. 3, Гісторыя. Эканоміка. Права. — 2002. — № 2. — С. 29-34
  5. Будаев Э. В., Чудинов А.П. Часть I. Возникновение и эволюция лингвистической советологии. // Лингвистическая советология. — Екатеринбург, 2009. — 274 с.

Литература[править | править код]