Литовская мифология

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Древний храм в Пруссии

Лито́вская мифоло́гия — совокупность мифологических представлений литовцев, отразившихся в преданиях, легендах, различного рода произведений фольклора.

Несмотря на богатство источников в форме исторических свидетельств о древнем литовском богопочитании, этнографических данных и народно-поэтических мотивов, сохраняющих дохристианские воззрения и верования, литовская мифология до недавнего времени ещё мало была разработана, хотя и поражала своей мнимой цельностью и якобы строго выработанной системой.

Исследования[править | править вики-текст]

Некоторые историки литовского быта и народа нашли в литовской мифологии следы «веры индийской, ирано-персидской, кельто-галльской, греко-римской и скандинавской» (L. Rogalski). M. О. Коялович открыл в ней следы древности и обособленности. Она, по его мнению, совмещает в себе высшие отвлеченные понятия древнейших религий и выработанную, законченную форму греко-римского язычества.

Филологический поход против богов литовской мифологии, созданных Нарбутом, Крашевским, Стрыйковским, Ласицким, имел разрушительные последствия. Микуцкий, Акелевич, Мержинский, Карлович доказали, что как Ласицкий, так и Нарбут не знали литовского языка, а последний, сверх того, увлекался, поэтизировал. Ещё Киркор, однако, излагал литовскую мифологию по старому шаблону, особенно когда касается загадочных бронзовых и каменных идолов, сохраняющихся в виленском Музее древностей). Много фантастического и в книге И. Фекенштедта «D. Mythen, Sagen u. Legenden der Zamaiten» (1883), как это ясно показал Карлович в статье «La Mythologie lithuanienne et Mr. Veckenstedt» («Mélusine»).

В трудах Г. Узенера («Götternamen», Бонн, 1894) и Сольмсена («Litauische und lettische Götternamen») фигурируют такие боги и богини как Bezleja, богиня вечерней темноты (читай — bežleja, темнеет), или Apidome — бог перемены жилища (читай — apideme, по-жмудски поле между хатами или ограда, огороженное место для скота).

Краткие известия старых писателей — Тацита, Вульфстана и других — до конца XIII века отличаются большею правдоподобностью, нежели выработанные системы протестантов и контрреформаторов-иезуитов в XVI и XVII веков. Весьма вероятно, что на Литве у латышей и в Пруссии каждая область имела своего отдельного бога, который только в ней считался самым высшим, но в отношении к целому народу сравнительно с племенными богами являлся подчиненным божеством. По свидетельству Иеронима Пражского, проповедовавшего в Литве в начале XV века, предметы обожания в различных местах были различны. В одной местности почитали змей, в другой — огонь, в третьей — солнце или железный молот редкой величины. На вопрос, обращенный к жрецам, в чём смысл почитания молота, они ответили, что однажды в течение нескольких месяцев не было видно солнца, которое какой-то могущественный царь захватил и держал взаперти в укрепленной башне. Тогда знаки Зодиака огромным молотом разбили башню и, освободив солнце, возвратили людям. Инструмент, с помощью которого люди снова получили свет, стал предметом почитания.

Один из путей к объяснению основ литовской мифологии указан ещё в 1841 году Прейсом («Журнал министерства народного просвещения», ч. 26): не увлекаясь предвзятым взглядом, нужно изложить систему литовской религии на основании критики историко-бытовых свидетельств. Этот метод положен в основу исследования профессора Л. Мержинского «Mythologiae Lithuanicae Monumenta». В 1 выпуске (1892) собраны все свидетельства о литовском богопочитании от Тацита до хроники Альбрехта фон Бордевика (1298—1301). Во 2-м выпуске (1896) рассмотрены свидетельства писателей XIV и XV веков, особенно Петра Дуисбурга, записки крестоносцев и др. Из изучения Мержинским латинских свидетельств выясняется, между прочим, что слова idola, simulacra, templa употребляются совсем не в смысле деревянных, каменных, бронзовых или железных изображений богов и их святынь, а только в переносном значении почитания сил природы, небесных светил и духов предков. Местом почитания служила природа: лес, жниво, луг или же дом, домашний очаг, части дома и усадьбы, в которых происходили и происходят по настоящее время аграрные обряды сельскохозяйственного характера при первом выгоне скота, окончании жатвы, молотьбе, обработке льна и т. п. Что на Литве ещё в XVII веке люди якобы имели прямые отношения к дьяволу, летали, как раганы-лятавицы, на гору Шатрию (сборище всяких демонов на Жмуди в Иванову ночь) — видно из судебных актов сев.-зап. края, обнародованных Виленской археографической комиссией («Сборник», том III, «Акты», т. 6 и 10).

Литовское богопочитание[править | править вики-текст]

Можно выделить следующие главные черты литовского богопочитания:

  • Литовцы почитали, как славяне и индусы, Перкуна, причём характеристичной мифической формулой является выражение: Перкун гоняет или убивает вельнаса или велинува (чёрта). Вельнас — близкий родственник велей, душ умерших предков. Сцена преследования этого чёрта, являющегося в образе чёрного кота, пса, козла, человека с кожухом наизнанку и застреливаемого при помощи чудесной пули (серебряной пуговицы), происходит непременно вблизи дуба или другого какого-нибудь дуплистого дерева. Перкунопочитание тесно связано с почитанием стародавних дубов — в роде «Баублиса», прославленного поэтом Дионизом Пашкевичем, — у которых приносились жертвы крашеными нитками, яйцами, сыром и другими продуктами. Под влиянием христианских легенд Перкун принимает впоследствии роль карающего и милующего бога (см. «Zur lit. Dialektkunde», стр. 7).
  • Значительная часть древней литовской песенной литературы состоит из так называемых раудас — траурных или прощальных песен в роде великорусских причитаний или корсиканских voceri. В этих причитаниях упоминается слово Vele как название души умершего праведного человека. К родителям умершего, над которым причитывают, обращаются с просьбой отворить ему ворота и двери велей, взять за белы рученьки и провести на скамью велей. Молодой покойник называется зятем велей, молодая покойница — невестой велей, новопреставленный покойник — гостем велей (Veliu svetelis). В одном причитании плакальщица просит раньше умерших родственников собраться на могильном холме, чтобы, встретив новоприбывшего, посадить его на скамью велей. Белый хлеб дают покойнику в гроб для матери велей или в награду веленишам, маленьким велям, открывающим ворота. Невидимые покровители — предки из могильного мира — делаются покровителями домашнего очага и огня; отсюда возникает сильно развитое у литовцев огнепоклонничество.
  • Поклонение земле, которой жертвовали чёрного поросенка, выразилось в культе жемины, так называемом жеминеляуть, в начале земледельческого года, во время вывоза навоза и при начале вспашки. Культ матери земли переобразовался с развитием хлебопашества в культ поля. Праздник окончания жатвы ржи (пабейктуве) был связан с почитанием жатвенного или растительного демона в виде последнего остатного снопа.
  • Культ домовых и огня, называемый szventa Gabija, ażpelenie (см. Залтис).
  • Души умерших людей являются в млечном пути (по-лит. — пути птиц, paukszcziu kelias), подобно тому, как у латышей северное сияние — сражение павших воинов-предков. Солнце имеет прозвище мать: Солнцевыми дочерями называются звезды.
  • Почитание леса и деревьев в святых рощах, в которых насыпались могильные холмы над остатками сожженных костей предков, связано с культом богини Медейны и заячьего бога русской летописи.
  • Культ дейв или лайм связан с так называемыми камнями богинь (фей, парк, рожениц), которые считались богинями плодородия и домашнего счастия, покровительницами жита и скота.
  • По отзывам средневековых проповедников и миссионеров, у литовцев строго соблюдался обычай поминальных обедов в честь умерших предков в осеннее время, в октябре месяце, посвящённом памяти покойников. Литовские боги — продукт воображения народа, глубоко почитающего души своих предков, живущего на низкой ступени земледельческой культуры, в пущах, около широко разливающихся рек, и отличающегося терпимостью к чужим вероисповеданиям. Жрецы призывались для объяснения сновидений, для ворожбы, но главные священнодействия совершал, вероятно, домовладыка, а в делах государственных — народ и князья.

См. также[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).