Операция «Вундерланд»

Материал из Википедии — свободной энциклопедии
(перенаправлено с «Операция Вундерланд»)
Перейти к: навигация, поиск
Wunderland.PNG

Операция «Вундерланд» (нем. Unternehmen Wunderland — «Страна Чудес») — крупномасштабная операция Кригсмарине, предпринятая летом 1942 года в Карском море для недопущения прохода конвоев союзников в Баренцево море с востока, Северным морским путём.

Планирование[править | править вики-текст]

В течение 1941 года Гитлер надеялся на быструю победу в войне с СССР и деятельность Кригсмарине в Арктике была ограниченной. Ситуация резко изменилась, когда союзники по антигитлеровской коалиции, поддавшись сильному нажиму Советского Союза, начали поставлять крайне необходимые оборудование и материалы. Гитлер приказал сосредоточить все имеющиеся ресурсы вдоль побережья Норвегии, против поставок союзников. Апогеем этой стратегии стало потопление в июле 1942 года 24 транспортов конвоя PQ-17, а в сентябре 13 судов конвоя PQ-18. Сама возможность союзных поставок западными арктическими маршрутами была поставлена под сомнение.

Успех операции «Rösselsprung» воодушевил немцев и они активизировали разработку следующего проекта в Арктике — операции «Вундерланд», приказ о начале проектирования которого был отдан адмиралом Рольфом Карльсом ещё 5 мая 1942 года. Основная идея операции — блокирование навигации в советской Арктике путём разгрома восточных арктических конвоев и разрушением крупных портов Северного морского пути. В общем контексте планирования Кригсмарине, «Вундерланд» рассматривалась как предварительный этап установления полного контроля над западной частью Арктики, включающий операции «Двойной удар» («Doppelshlag» — патрулирование полярных морей), «Царь» («Tzar» — добыча полезных ископаемых), «Вундерланд-2» (наблюдения).

Руководить подготовкой и проведением операции «Вундерланд» было поручено адмиралу Хуберту Шмундту основавшему свой проект на убеждении, что восточные конвои, как относительно безопасные от нападения противника, защищены слабым сопровождением, представляющим в основном старинные ледоколы, наспех вооруженные несколькими лёгкими орудиями, бесполезными против немецких эсминцев, не говоря уже о крейсерах и линейных кораблях, и потому главную роль в операции «Вундерланд» Шмундт отвёл тяжёлым крейсерам «Адмирал Шеер», «Лютцов» и «Адмирал Хиппер», которые могли бы атаковать конвои в Карском море с востока и с запада, с относительной безнаказанностью, обладая превосходящей огневой мощью и сильной поддержкой со стороны разведки гидросамолётов и подводных лодок. Для нанесения максимального ущерба в кратчайшие сроки, немецкие корабли должны были атаковать одновременно, в точке, где восточные и западные конвои встречаются друг с другом, желательно в узком проливе Вилькицкого, в условиях предотвращающих маневрирование или рассредоточение конвоя, а также в районе, достаточно удалённом, исключающем вмешательство советских самолётов. Разгромив конвои, немецкие корабли могли атаковать ключевые порты Северного морского пути, повреждая инфраструктуру и эффективно парализуя всё движение в арктических водах, по крайней мере, до конца навигации 1942 года.

Но из-за недостаточности разведданных, проектировщикам Кригсмарине в основном приходилось догадываться. Их главная дилемма была связана с Новой Землёй. Они должны были выяснить, как конвои обходят этот гигантский барьер разделяющий Баренцево и Карское моря: через пролив Карские ворота или мыс Желания, связаны-ли эти два маршрута кратчайшим путём с проливом Вилькицкого или суда заходят на Диксон. После тщательного анализа они придумали правдоподобное решение, что основной маршрут для конвоев был самым коротким, вдоль западного побережья Новой Земли. Но этот вывод, однако, оказался ошибочным. Русские, издавна ходившие Северным морским путём, располагали более практическими знаниями и знали, что летом ледовая обстановка не столь жёстка и более предсказуема вдоль материкового берега, чем вдоль северных берегов Новой Земли, очень близко к границе вечного льда. Этой «офис-стратегии» суждено было стать основной причиной провала операции «Вундерланд». Более того, в июне, не смотря на высокую степень готовности, Шмундт был вынужден уменьшить масштаб операции. Во время налёта на конвой PQ-17, «Лютцов» получил пробоину, а «Адмирал Хиппер», должен был остаться в Нарвике и подстерегать конвои идущие с запада, поэтому единственным кораблём способным принять участие в «Вундерланд» оказался «карманный линкор» «Aдмирал Шеер».

Подводный этап[править | править вики-текст]

Операция «Вундерланд» началась за 3 недели до выхода «Шеера» из Нарвика. Предварительный этап проводили немецкие подводные лодки, основное внимание которых было сосредоточенно на советской военно-морской базе в заливе Белушья Губа, выбранной не случайно. Немецкие подводники хорошо знали этот район, часто выбирали его для отдыха и дозаправки, а 1941 году даже построили всепогодное укрытие и установили радиостанцию на острове Междушарский.

Согласно плану Шмундта, для операции были зарезервированы 7 подводных лодок. 3 предназначались для сбора данных по ледовой обстановке на севере и северо-востоке от Новой Земли, а 4 подводные лодки должны были стать щитом для участвующих в операции крейсеров от атак советского Северного флота с запада, а также для проведения диверсионных рейдов.

Первая акция произошла 27 июля 1942 года, когда немецкая подводная лодка U-601, под командованием капитан-лейтенанта Grau, напала на Малые Кармакулы, возле залива Белушья Губа, и обстреляла два стоящих на якоре гидросамолёта, три жилых дома и два склада.

1 августа она торпедировала советское торговое судно «Крестьянин», гружённое углём, которое приближалось к Белушьей Губе без сопровождения. Судно затонуло в течении трёх минут, 7 моряков и пассажиров погибли в результате нападения, другие с трудом достигли берега Новой Земли в лодках.

8 августа U-601 вошла в Карское море с задачей по сбору информации о советских конвоях, ледовых и метеоусловиях и заняла ключевую позицию у северной оконечности Новой Земли.

14 августа U-251, под командованием капитан-лейтенанта Тимма, также вошла в Карское море и заняла позицию в районе Диксона.

U-456 охотилась в проливах Карские ворота и Югорский Шар, готовясь совершить диверсионные рейды по объектам вдоль западных берегов Новой Земли, чтобы привлечь как можно больше внимания и отвлечь командование Северного флота от ожидаемых главных событий в Карском море и проливе Вилькицкого.

17 августа, исключительно ужасный след в военно-морской истории Арктики оставила U-209. В 7.00, в 2 милях от северного берега острова Матвеев, недалеко от западного входа в пролив Югорский Шар, U-209 обнаружила медленно движущиеся суда, караван НКВД, осуществлявший перевозку 300 заключённых в лагеря ГУЛАГа норильской концентрации. Оставаясь погружённым на перископной глубине, командир U-209 (капитан-лейтенант Бродда) видел, что суда шли без сопровождения военных кораблей. U-209 появилась на поверхности и почти в упор начала обстрел и торпедирование беспомощных судов. Всего из 328 человек были спасены 23. Никто из заключённых и охранников не выжил.

На следующий день, 18 августа, Архангельский партийный комитет был проинформирован о трагедии и потребовал от командования Северного флота прекратить немецкие диверсии. Несколько ошеломляющих нападений и дерзких демонстраций немецких подводных лодок, побудили командование Северным флотом укрепить оборону берега Белушьей Губы артиллерийскими батареями с Диксона. Немецкая стратегия отвлечения советских войск из Карского моря сработала, как была задумана.

Охота на конвой[править | править вики-текст]

В начале августа, немецкий военно-морской атташе в Японии, получил важные сведения из штаб-квартиры Объединённого флота в Токио, что в июле, 16 боевых американских кораблей и 20 торговых судов прибыли в Петропавловск-Камчатский. 26 июля конвой вышел из Петропавловска и 1 августа прошёл Берингов пролив. По утверждению японской службы мониторинга радио-трафика, конвой насчитывал 19 торговых судов сопровождаемых 3 ледоколами. По немецким и японским оценкам, конвой мог пройти пролив Вилькицкого и войти в Карское море 22 или 23 августа.

Эти оценки стали ещё одним примером «офис-стратегии». Во-первых, из-за крайне суровой ледовой обстановки в море Лаптевых, конвой двигался очень медленно, и на самом деле достиг пролива Вилькицкого не 22 августа, а 22 сентября, ровно через месяц, после того как «Aдмирал Шеер» ушёл. Во-вторых, в этом конвое, названом ЭОН-18, было всего 6 торговых судов, 2 ледокола и 3 военных корабля: лидер эскадренных миноносцев «Баку», эсминцы «Разумный» и «Разъярённый», которые были переданы с Тихоокеанского флота в состав Северного. Но боевые корабли не смогли бы оказать отпор в случае нападения противника, так как все пушки и торпедные пусковые установки с боеприпасами, были перегружены на одно из торговых судов конвоя.

Решающим для принятия решения о начале проведения надводной стадии операции послужило сообщение, полученное 15 августа, в котором говорилось, что самолёты — разведчики Люфтваффе обнаружили большой конвой, вышедший из Архангельска неделю назад и шедший на восток, очевидно, к проливу Вилькицкого, который он, скорее всего, пройдёт также 22-23 августа. Оба конвоя сопровождали почти все ледоколы, которые имело в своём распоряжении Главное управление Северного морского пути (ГУСМП), и будет представлять одну гигантскую цель, в общей сложности более 50 судов. Если Кригсмарине нужен успешный военно-морской рейд против советского полярного судоходства, фактически парализующий Северный морской путь, то пришло время действовать прямо сейчас.

Перед началом операции, недавно назначенный капитаном «Шеера», Меендсен-Болькен получил указания по условиям плавания в Карском море и тактике ВМФ СССР, от von Baumbach, бывшего военно-морского атташе при посольстве Германии в Советском Союзе. Так как очень многое зависело от точной расшифровки советского радио-трафика, к экипажу «Шеера» присоединилась группа радиоразведки под командой капитана Disterweg. Большинство её членов говорили на русском языке.

Так как ледовые и погодные условия оставались, пожалуй, главной нерешённой проблемой, кроме подводных лодок и целой сети метеостанций, простирающейся от Шпицбергена до устья Лены, было принято решение задействовать в операции гидросамолёты Blohm und Vosse BV-138, способные оставаться в воздухе в течение 12 часов без дозаправки, для сбора разведывательной и метеоинформации вдоль наиболее важных судоходных маршрутов. Однако Арктика нанесла неожиданный удар по этой жизненно важной части всей операции. Оба BV-138 участвовавших в операции вышли из строя и восстановлению не подлежали.

Тем не менее, в докладе, переданном U-601 в штаб-квартиру Кригсмарине в Нарвике, 15 августа, ледовые условия выглядели перспективными, и немцы решили продолжить «Вундерланд». 16 августа, в 15.00, «Aдмирал Шеер» в сопровождении эсминцев Z16 «Фридрих Экольдт», Z15 «Эрих Штайнбринк» и Z4 «Рихард Битзен» вышел из Bogen Bite. Достигнув в полном радиомолчании острова Медвежий, капитан рейдера отпраздновал со свитой это событие и направил крейсер полным ходом на восток.

Туманы и низкая облачность благоприятствовали проходу через Баренцево море. 18 августа, рейдер вошёл в Карское море и на воду спустили гидросамолёт Arado Ar 196. Пришло время начать разведывательные полёты. В 23:40, «Шеер» успешно встретился с U-601 и получил обновленную информацию о ледовой обстановке. Однако, командир U-601, капитан Grau, отметил, что до сих пор, в отличие от немецких ожиданий, он не наблюдал никакого судоходства вдоль западного побережья Новой Земли.

Меендсен-Болькен решил проверить ситуацию лично. Он направил крейсер на юго-запад, к мысу Желания, затем на восток к острову Уединения, вдоль предполагаемого маршрута советских кораблей, но вскоре рейдер был вынужден перемещаться вокруг двух больших ледяных полей и, в конце концов, был остановлен сплошной стеной льда, неприступным барьером, который заставил его повернуть обратно на запад. Информация U-601 была верной: этот район очень тяжёл для судоходства. Стратегия, предусмотренная персоналом Кригсмарине, не оправдалась, и весь день был потрачен без какой-либо пользы. Хуже того, вышел из строя компас Arado Ar 196 и ещё один день был потрачен для ремонта.

После выхода из забитого льдом района на востоке, «Шеер» повернул на юг и в вечерние часы, 20 августа, встретился с другой подводной лодкой, U-251, которая также до сих пор не встречала советских судов. У Меендсен-Болькена остался только один реальный вариант, следовать вдоль береговой линии полуострова Таймыр, достигнуть пролива Вилькицкого и ждать конвой, надеясь на скорое его прибытие.

Это решение оказалось правильным. В полдень 21 августа, наблюдатель с Arado Ar 196, наконец сообщил, что долгожданный конвой с запада, расположен всего в 60 милях от текущей позиции «Шеера», к востоку от островов Мона, и медленно движется с юго-запада, почти точно в направлении крейсера. По словам наблюдателя, в конвое шли 9 торговых судов и 1 большой ледокол.

Если о количестве кораблей в конвое наблюдатель сообщил точно, то о направлении он был полностью не прав. Немцы ждали конвой с запада, из Петропавловска, и экипаж Arado Ar 196, для того чтобы избежать обнаружения, наблюдал суда очень короткое время и на максимальной дальности. В результате оба пилота не смогли определить точный курс и произвели необъективную информацию. На самом деле, «конвой с запада», замеченный с Arado Ar 196, шёл на восток, а не юго-запад, удаляясь от позиции «Шеера». Это был тот же конвой, который оставил Архангельск 8 августа и наблюдался самолётами Люфтваффе 15 августа. После короткой стоянки в Белушьей Губе, торговые суда, 2 танкера и ледокол «Красин», 18 августа прошли пролив Карские ворота, посетили Диксон и пошли на восток. Позже к ним присоединился ледокол «Ленин» и британский танкер «Hope Mount». Назвать эту группу судов конвоем, будет преувеличением, поскольку в отличие от обычной практики он не был защищён каким-либо настоящим боевым кораблём и если бы немцы решили его преследовать, то были бы потоплены все или большинство судов. Вместо этого, Меендсен-Болькен решил занять позицию у банки Ермака, готовясь встретить конвой после того, как он пройдёт острова Мона и окажется перед дулами орудий «Шеера».

Тем не менее, капитан крейсера беспокоился о точном маршруте конвоя и приказал пилотам Arado Ar 196 уточнить предыдущую информацию, но гидросамолёт вскоре вернулся обратно, сообщив, что большой туман движется с востока, полностью покрывая район, где ранее были обнаружены корабли противника. Немцы провели всю ночь в напрасном ожидании. Наконец, служба мониторинга радио-трафика сообщила, что суда медленно уходят от засады в северо-восточном направлении. Только тогда Меендсен-Болькен понял свою ошибку и приказал преследовать караван, но драгоценное время уже было упущено.

В утренние часы 22 августа «Адмирал Шеер» достиг архипелага Норденшёльда и Arado Ar 196 вновь поднялся в воздух. Опять не удалось найти конвой и экипаж гидросамолёта решил исследовать ледовую обстановку в направлении пролива Вилькицкого. Между тем немецкая радиослужба нашла ключ для одного из советских сообщений. В нём сообщалось, конвой движется на северо-восток, со скоростью 5 узлов и собирается войти в пролив Вилькицкого.

5 узлов, казалось бы скорость ходьбы, однако задача перехватить и уничтожить конвой была непростой из-за непредсказуемого движения ледяных полей. Расстояние между конвоем и крейсером сокращалось болезненно медленно. 23 августа Arado Ar 196 снова увидел неуловимый конвой, который расположился на якорной стоянке возле острова Хелланд-Хансен. Следующие два дня «Шеер» продолжал двигаться на восток, вдоль относительно узкой полосы воды, иногда всего несколько миль в ширину.

Запас авиационного топлива был почти исчерпан и Меендсен-Болькен решил сократить полёты Arado Ar 196, делая ошибку, которая стала очевидной достаточно скоро. «Шеер» приближался к острову Русский, но ветер изменил направление и крейсер оказался окружённым тяжёлым льдом, который мог раздавить корабль. К счастью для немцев, вскоре ветер сменился и после нескольких часов умелого маневрирования рейдеру удалось найти путь к чистой воде и продолжить преследование, хотя скорость иногда падала до 1,5-2 узлов.

Тем не менее, упорство немцев не окупилось: 25 августа в 5.30, Arado Ar 196 совершил свой одиннадцатый, последний полёт. Во время жёсткой посадки самолёт разбился о льдину. Без этого помощника, все надежды на обнаружение и атаку конвоя быстро исчезли, и капитан озвучил отступление. Если бы только он знал, что русские корабли были буквально загнаны в угол: конвой стоял на месте, так как суровая ледовая обстановка в море Лаптевых полностью блокировала путь на восток.

Маршрут на запад, для «Шеера», был гораздо легче, на этот раз вода была почти свободна ото льда. К 11.00 крейсер прошёл архипелаг Норденшёльда и достиг острова Белуха, где в первый раз во время операции «Вундерланд», дозорный сообщил, что замечен корабль противника, старый ледокольный пароход.

Неравный бой[править | править вики-текст]

Бой ледокола «Александр Сибиряков» с крейсером «Адмирал Шеер» 25 августа 1942 года.
П. П. Павлинов, 1945 год.

В этот момент капитан рейдера столкнулся со сложной дилеммой. Он мог открыть огонь сразу и быстро затопить старый ледокол, но теперь, когда Arado Ar 196 был потерян, он отчаянно нуждался в информации о ледовой обстановке и движении конвоев, которую он мог бы получить от русских. «Шеер» повернул в сторону ледокола, чтобы затруднить опознание своего силуэта, старый трюк, использовавшийся во время предыдущего рейда через Атлантический и Тихий океаны, и определил себя как «Тускалуза» подняв флаг американского флота.

Но этот трюк не удался. То ли из-за ошибки сигнала с немецкой стороны или непонимания с русской или оба этих события, но связист «Александра Сибирякова» принял название судна не как «Тускалуза», а как японское «Siuasima».

С крейсера отправили первое сообщение на русском языке: «Кто ты и куда идёшь?». Через минуту следующее: « Доложить ледовую обстановку в проливе Вилькицкого». С ледокола на Диксон отправили сообщение, что неизвестный крейсер поднял американский флаг и стремительно приближается. Диксон немедленно ответил, что никаких американских или японских кораблей в этом районе нет, судно может быть только рейдером противника и «Александр Сибиряков» должен действовать в регламенте боя. Немцы, тщательно контролируя радиосообщения с парохода сразу поняли, что их рассекретили и потребовали немедленно прекратить радиопередачи. Не получив никакого ответа, на «Шеере» подняли флаг Кригсмарине и приказали ледоколу остановить двигатель.

Наконец, через девять дней после начала «Вундерланд» русские узнали о немецкой операции. Чтобы поддержать свою угрозу, рейдер произвёл один холостой выстрел. Это было последнее предупреждение. В 13.40 Диксон получил сообщение: «Вражеский корабль движется на нас, мы принимаем бой». Десятки арктических станций стали вызывать «Александра Сибирякова», но корабль молчал, так как мощный радиопередатчик «Шеера» блокировал все частоты, но было уже слишком поздно. В 14.07 Диксон послал сообщение для всех арктических станций: «Фашистский крейсер в Карском море, атакован ледокол „Александр Сибиряков“. Всем судам немедленно остановить радиопередачи». Всем конвоям было дано указание держаться подальше от опасной зоны или прибыть в порты, под защиту береговых батарей.

А в это время, ведя огонь по крейсеру и прикрываясь дымовой завесой, «Александр Сибиряков» полным ходом шёл к острову Белуха. Капитан корабля Анатолий Качарава пытался выиграть как можно больше времени, чтобы спасти экипаж и пассажиров парохода.

В первом залпе, немцы немного ошиблись в расчётах. Меендсен-Болькен и его артиллеристы были сбиты с толку этим жалким сопротивлением, они не могли предвидеть, что небольшой, русский корабль будет сопротивляться. Обычно картина была иной…

Следующий залп «Шеера», в 13:53, попал точно в цель: 305-килограммовый снаряд ударил по платформе кормовой пушки. Взрыв был огромен. Кормовая пушка была уничтожена сразу, расчёт орудия погиб во время взрыва. Третий залп, на этот раз осколочно-фугасный, снова попал в ледокол. Горячие осколки пронзили бочки с бензином, стоящие на палубе, многие взорвались, быстро распространяя огонь. Четвёртый залп стал смертельным. Массивные снаряды прошли через палубу и взорвались ниже, повредив паровые котлы и пробив зияющие дыры в корпусе корабля. Двигатель парохода прекратил работу и корабль остановился. Огромный столб дыма полностью закрыл судно. За агонией своей жертвы, на «Шеере» следили более 20 минут, а когда огонь начал стихать, обнаружили, что пароход, явно набравший много воды, до сих пор отказывался тонуть. Чудом уцелевшая, последняя пушка продолжала стрелять. Меендсен-Болькен решил не отказывать себе в удовольствии и в 14:28 приказал произвести последний залп, в упор, с расстояния всего 2,2 миль, который наконец заставил замолчать легендарный пароход, «рабочую лошадку» Арктики. В общей сложности, немецкие артиллеристы произвели 6 залпов 27 снарядами. Через несколько минут, в 15:00, «Александр Сибиряков» был затоплен своим экипажем. Корабль исчез под водой не спустив флага перед противником.

Между тем, всё ещё надеясь получить необходимую информацию, немцы решили захватить выживших и спустили спасательный катер, который быстро приблизился к шлюпке с уцелевшими русскими. По данным немецких источников, некоторые моряки отказались быть спасёнными немцами и прыгнули за борт, оставшись в ледяной воде на верную смерть. Несколько немцев прыгнули в лодку и, избивая прикладами, заставляли выживших перейти на борт немецкого катера. Всего, от первоначальных 99[1] человек, немцами были подобраны 22.

Бомбардировка Диксона[править | править вики-текст]

Меендсен-Болькен был разочарован. «Александр Сибиряков» сделал присутствие «Шеера» в Арктике известным. Русские были предупреждены самым смертоносным образом и, конечно, начали реагировать на опасность. Захваченные члены экипажа парохода, могли только сказать название и пункт назначения судна. «Александр Сибиряков» не был частью какого-либо конвоя и никакой новой информации по другим судам получено не было.

Невероятно, но Меендсен-Болькен всё ещё упорно надеялся встретить советские конвои на несуществующем маршруте мыс Желания — Диксон и приказал повернуть на северо-запад. Но Карское море было пусто. Ночью дозорные видели лишь ледяные поля и в утренние часы 26 августа, Меендсен-Болькен решил, что после того, как эффект неожиданности был потерян, он не сможет перехватить русские корабли в открытом море. Гораздо более перспективной была идея напасть на порт. Там он может найти не только торговые суда, на якорной стоянке, но и захватить старших командиров штабов противника, со всей документацией о движении конвоев, подробные карты местности, прогнозы погоды, военно-морские коды и другую ценную информацию.

Предстояло выбрать один из двух важнейших центров Северного морского пути в Карском море: Амдерма или Диксон. Немцы ошибочно полагали, что Амдерма была ключевым центром разгрузки союзных конвоев из-за постоянных бомбардировок самолётами Люфтваффе Мурманска, но если это правда, то Амдерма, скорее всего, будет хорошо защищена береговыми батареями и, кроме того, она была слишком близко расположена к русским военно-морским и военно-воздушным базам.

Удалённый Диксон, казался гораздо более перспективным направлением. Кроме того, тщательный анализ русского радиообмена, проведённый командой радиоразведки во время уничтожения «Александра Сибирякова», показал, что Диксон функционировал как центр радиосети, передающий приказы в другие порты и корабли, а эта характерная особенность говорила о размещении на нём штаба командования Западным сектором Арктики. Если Диксон будет опустошён тяжёлой бомбардировкой и захвачен вооружённым до зубов десантом, то главная цель операции «Вундерланд», а именно подавление навигации по Северному морскому пути, может быть ещё достижима, несмотря на все предшествующие беды и разочарования.

Хоть немцы и потеряли время в центре Карского моря, в поисках советских кораблей, вдали от их фактических маршрутов, исследования и тщательный анализ радиообмена не прекращались ни на минуту. Советские штабы были перегружены неточной и панической информацией. Судя по ней, казалось, что удаленное Карское море было наполнено всем германским флотом, всем, что у Кригсмарине было на плаву. Но вся система советской связи и управления была настолько громоздкой и сложной, что все меры и паника приказов сводились к тривиальным и неэффективным шагам, на выполнение которых были необходимы недели и даже месяцы и даже после этого они могли быть эффективны лишь частично. Весь день, 26 августа, прошёл в дискуссиях, планировании, написании и отправки приказов и контрприказов и всё это время идущий на восток конвой, а затем и крейсер-призрак были брошены на произвол судьбы. Если бы немцы пошли на атаку Диксона сразу после потопления «Александра Сибирякова», не тратя 24 часа, то вся операция «Вундерланд» могла бы иметь другие результаты.

Диксон, как и идущий на восток конвой, оказался перед мрачной перспективой бороться с сильным врагом скудными ресурсами, которые он имел в своём распоряжении. К счастью, за год до операции «Вундерланд», в конце лета 1941 года, благодаря усилиям Ивана Папанина, оборона Диксона была усилена двумя батареями: № 226 с двумя 130-мм орудиями и № 246 с двумя 45-мм зенитными орудиями. Позже к обороне Диксона присоединилась батарея № 569. Она была оснащена двумя тяжёлыми 152-мм орудиями, 1910 года, которые чудом сохранились после двух войн и революции, и были доставлены из запасов военных Архангельска. Но 22 августа, адмирал Головко, введённый в заблуждение успешно проведённым немцами подготовительным (подводным) этапом операции, отдал приказ о переброске в Белушью Губу артиллеристских батарей с Диксона. Утром 26 августа, вспомогательный военный корабль СКР-19, бывший ледокол «Семён Дежнёв», прибыл на Диксон, чтобы забрать орудия, боеприпасы, орудийные расчёты и доставить этот груз на Новую Землю. Орудия батарей № 226 и № 246 вместе с боеприпасами уже были загружены на баржу и только два тяжёлых орудия батареи № 569 стояли на открытом грузовом терминале.

Даже не смотря на сообщение с «Александра Сибирякова», подготовка к обороне Диксона началась только в вечерние часы 26 августа. Диксончане, в составе работников морского порта, радиометцентра, аэропорта, отделения Госбанка, больницы и охотники, собрались на встречу на борту СКР-19 «Семён Дежнёв». Решено было сформировать две группы местного ополчения под командованием главного инженера «Диксонстрой» А. И. Мережкова, комиссаром отрядов был назначен начальник Диксонского политотдела С. А. Шатов, начальником штаба, инженер «Диксонстрой», П. И. Ивушкин. Женщины, дети и секретные документы ГУСМП должны были быть перевезены в район реки Лемберовка. Руководили обороной полковой комиссар В. В. Бабинцев, начальник морских арктических операций А. И. Минеев, начальник штаба морских операций Н. А. Еремеев и начальник полярной станции Диксон И. А. Сидорин.

Между тем, лейтенант Николай Корняков, командир батареи № 569, действуя по собственной инициативе, приказал разгружать снаряды для его 152-мм орудий с баржи обратно на пирс и из местных грузчиков выбрал добровольцев для орудийных расчётов.

СКР-19 «Семён Дежнёв» имел такое же вооружение, как и «Александр Сибиряков» : четыре 76-мм орудия, четыре 45-мм пушки и четыре 20-мм зенитных орудия «Oerlikons», которые даже отдалённо не были эффективны в борьбе с «карманным линкором». Военно-морские силы немного подросли, когда поздно вечером того же дня к обороне Диксона присоединилось торговое судно «Революционер», загруженное древесиной, вооружённое только одним 76-мм орудием, одной 45-мм пушкой и двумя «Oerlikons». Но самое худшее, третий и последний корабль, вошедший в порт, было безоружное торговое судно «Кара» с несколькими сотнями тонн аммонала.

Комиссар В. В. Бабинцев и капитан СКР-19, старший лейтенант А. С. Гидулянов, решив укрепить оборону порта, незадолго до полуночи покинули порт на катере для проверки береговой линии мыса Кретчатик на острове Диксон, как лучшего места для установки 130-мм батареи. Катер сопровождал буксир «Молоков» тянущий баржу, с обоими 130-мм орудиями и боеприпасами, на буксире.

27 августа в 1.05, дозорный, стоя возле прежнего расположения батареи № 226 в северо-западном углу острова Диксон, увидел тёмный, обтекаемый силуэт «Шеера», идущего на юг вдоль западного берега острова. От прежней дислокации батареи сохранилась телефонная линия, и дозорный немедленно связался с Диксоном. Тревога! Радиостанция Диксона начала передавать пугающую новость открытым текстом. После сообщения о наступлении противника, начальник аэропорта Н. Ф. Колло с товарищем, вооружившись ручным пулемётом с одним диском патронов и винтовкой с одной обоймой, побежали вдоль берега, держа рейдер в поле зрения и, в крайнем случае, готовясь открыть огонь по возможному немецкому десанту. Если бы немцам было только известно, что остров Диксон с радиостанцией и штабом ГУСМП не был защищен с запада корабельными орудиями, то их десант мог захватить остров без особых помех. Вместо этого они решили напасть на остров Диксон, порт и суда, с внутренней гавани.

СКР-19 «Семён Дежнёв», под командованием лейтенанта Сергея Кротова, стоя в середине бухты возле угольного терминала острова Конус, начал отходить от пирса, но не успел принять более безопасное положение под защитой берега. Через 25 минут, «Шеер» достиг бухты Хаймен, прошёл навигационную станцию «Скуратов», маркировки входа в пролив Вега и оказался 4,5 милях от порта.

Позже, в официальном докладе ГУСМП, были особо отмечены впечатляющие навыки в навигации «Шеера», которые, безусловно, явились следствием немецких «научных» арктических экспедиций в 30-е и начало 40-х годов. Однако эта информация относилась только к гидрографическим данным и не могла дать оценку текущему состоянию обороны Диксона: расположения позиций береговых батарей, если таковые были, сил гарнизона и общего плана обороны. Большинство немцев не принимало в расчёт дезорганизованный и неточный огонь с 1—2 торговых судов, нескольких лёгких орудий береговых батарей и контратаки гарнизона Диксона, который, по их оценкам, состоял из 50-60 солдат пограничных войск НКВД, вооружённых винтовками и, возможно, парой пулемётов, и потому Меендсен-Болькен решил пойти на штурм Диксона 180-ю, хорошо вооружёнными пехотинцами десанта, при поддержки 280-мм и 150-мм орудий крейсера, не предусматривая какого-либо серьёзного сопротивления. Чтобы свести к минимуму воздействие огня противника на лодки десанта, решено было начать операцию как можно ближе к центру ГУСМП, и таким образом артиллерия противника должна была быть подавлена в первую очередь. Радиостанция Диксона уже начала лихорадочные радиопередачи и немцы знали, что эффект неожиданности потерян, поэтому приходилось рассчитывать на шоковый эффект от тяжёлой бомбардировки корабельными орудиями.

(На самом деле, диксонский гарнизон имел две 37-мм противотанковые пушки, одно 76-мм зенитное орудие, одну 75-мм гаубицу. Артиллерийским взводом командовал электросварщик порта И. Г. Воробьёв, командирами орудий были А. А. Щедрин и С. В. Кузнецов. Гарнизон включал не только пограничников, но ещё около 300 человек ополчения, вооружённых винтовками, карабинами и охотничьими ружьями. Однако очевидно, что всех этих орудий и ружей было бы не достаточно для противостояния огню корабельных орудий, расстреливающих в упор, и действительно, кажется маловероятным, что после артобстрела силы гарнизона смогли бы оказать какую-либо серьёзную оппозицию немецкому десанту).

Вахтенный журнал СКР-19 «Семён Дежнёв»: «27 августа 1942 года, 01.25. Сыграна боевая тревога».

Между тем, СКР-19 «Семён Дежнёв» вышел из-за угольного терминала и Сергей Кротов направил корабль в сторону противника полным ходом. Он решил подойти к «Шееру» как можно ближе и отчаянной стрельбой задержать нападение на порт. В крайнем случае, корабль мог быть затоплен между островом Пирожок и отмелью Вега, чтобы сделать вход во внутреннюю гавань недоступным для крейсера.

Когда расстояние сократилось до 4 миль, Сергей Кротов, пытаясь выиграть время, приказал своим сигнальщикам отправить сообщение на крейсер, с просьбой идентифицировать себя. На этот раз немцы не были склоны играть в «Тускалузу», и в ответ, в 01.37, как только команда управления огнём на «Шеере» получила визуальный контакт с кораблями и портом, крейсер открыл огонь.

Вахтенный журнал СКР-19 «Семён Дежнёв»: «01.38. Наши пушки дают залп».

Орудия «Семёна Дежнёва» открыли ответный огонь, и Сергей Кротов слегка повернул корабль, чтобы открыть «Шеер» для кормовой пушки. Канониры целились не в корпус, а в мостик крейсера, понимая, что это их единственный шанс нанести хоть некоторые повреждения. Позже они утверждали, что наблюдали несколько ярких вспышек от ударов о надстройке крейсера, но немецкие источники не упоминают такого.

Вахтенный журнал СКР-19 «Семён Дежнёв»: «01.41. Прямое попадание в районе третьего и четвёртого трюмов корабля. Отмечено попадание береговой батареи по юту корабля противника, где вспыхнул пожар. Отмечено попадание по крейсеру в районе фок-мачты…».

Вскоре «Семён Дежнёв» пережив два первых залпа, попал под третий. Тяжёлый снаряд ударил между 3-м и 4-м трюмами. Всего за 8 минут, пароход получил 4 прямых попадания из 150-мм орудия. Сначала немцы использовали бронебойные снаряды, которые почти безвредно проходили сквозь корабль, но вскоре, поняв свою ошибку, артиллеристы перешли на осколочно-фугасные снаряды. Тяжёлые снаряды повредили дальномер, 76-мм пушку, крупнокалиберный пулемёт, осколки сделали много подводных отверстий, 6 членов экипажа погибли мгновенно, ещё 1 умер позднее в тот же день, и 20 матросов было ранено.

Вахтенный журнал СКР-19 «Семён Дежнёв»: «01.46. Прекратили огонь…».

Пароход вышел из боя. Поставив дымовую завесу он начал медленно двигаться ко входу в Самолётную бухту, которая обеспечила лучшую защиту от убийственного огня тяжёлых корабельных орудий. «Семён Дежнёв» набрал уже тонны воды и капитан А. С. Гидулянов, срочно вернувшийся на борт своего корабля, принимал меры для предотвращения опрокидывания.

Вахтенный журнал СКР-19 «Семён Дежнёв»: «01.52. Корабль всем корпусом легко сел на грунт. Грунт — ил».

Судно село на мель и стало неподвижной мишенью, почти всё вооружение вышло из строя. Участники борьбы за живучесть судна сообщили, что на устранение пробоин и откачку воды уйдёт не менее 3 часов.

Выведя СКР-19 «Семён Дежнёв» из боя, «Адмирал Шеер» сосредоточил свой огонь по «Революционер» (под командованием капитана Панфилова), едва видимому сквозь дымовую завесу. Через 5 минут, корабль получил 3 прямых попадания, после которых начался пожар на палубе и деревянном мостике, были повреждены несколько отсеков внутри корабля, но самое главное, уничтожен паропровод питания якорной лебёдки, в следствие чего корабль стал «подсадной уткой», легкой мишенью для немецких артиллеристов.

К счастью, немцы ещё не заметили третий корабль, «Кара», гружённый взрывчаткой и невидимый пока из-за скалистых берегов и дымовой завесы «Семёна Дежнёва». Даже одного хорошего попадания в корпус судна, было бы достаточно, чтоб произвести мощный взрыв и полностью уничтожить порт и силы обороны. Очевидно, что обнаружение «Кара» было делом нескольких минут.

Защитники Диксона оказались на грани полного уничтожения. Они потеряли все свои военно-морские силы, и кажется уже ничто не стоит между немецким десантом и командным центром Северного морского пути. В этот критический момент всей операции «Вундерланд», лейтенант Николай Корняков открыл огонь из 152-мм орудий. Нет, прямых попаданий зарегистрировано не было, но немцы классифицировали их как 130-мм корабельные орудия, не 76-мм пушки, и высокие фонтаны морской воды поднялись в воздух слишком близко, некоторые менее 600 метров от крейсера. Николай Корняков установил свои пушки не на пирсе, где бы они были хорошо видны на светлом фоне воды, а рядом с тем местом, где пирс соединяется с берегом, на тёмном фоне чёрных скал, и это сделало орудия гораздо менее заметными. Из-за этой позиции и дымовой завесы «Семёна Дежнёва», немцам не удалось сразу обнаружить орудия, и они решили, что для продолжения перестрелки риск был слишком велик.

Они не знали сколько орудий русские имели в своём распоряжении и где они находились. Возможно, это было только начало, но что произойдет, когда артиллеристы закончат пристреливаться к цели? Не было не какого смысла начинать лобовое сражение между одиноким, никем не поддерживаемым крейсером, за тысячу миль от Нарвика и береговыми батареями, скорее всего, сильно замаскированными, защищёнными бронёй плит и спрятанных где-то в скалах. Таким образом, в долю секунды, всё взвесив, Меендсен-Болькен решил, что пришло время уйти.

Если бы немцы знали, что имеют дело с двумя старинными осадными орудиями первой мировой войны, не защищённых какой-либо бронёй и не спрятанных в башнях в непроходимых скалах, а стоящих под открытым небом, без какого-либо камуфляжа, стреляющих в слепую, сквозь дым и туман, без дальномеров и наблюдательных постов, обслуживаемые необученными расчётами, состоящих из энтузиастов добровольцев, под командованием неопытного лейтенанта. Если бы немцы решили продолжить маневрирование ещё минут пять-десять, пока развеялась дымовая завеса, то они были бы в состоянии определить местонахождение батареи, и заставили бы её замолчать одним, двумя точными залпами.

Но Меендсен-Болькен был хорошо осведомлён о судьбе тяжёлого крейсера «Блюхер», потопленного старинными орудиями норвежской батареи в Осло-фьорде, 9 апреля 1940 года, а также конец линкора«Бисмарк» в мае 1941 года, получивший прямое попадание в топливный бак, а затем в рулевое отделение, достаточное для того, чтоб быть расстрелянным британцами. Он решил, что если «Шеер» попытается приблизиться, то рано или поздно он может пострадать от неизвестных береговых батарей или иных повреждений, даже незначительные из которых, в середине негостеприимной Арктики, могут оказаться в итоге фатальными.

Пока не было ответного огня с крейсера, главной проблемой для Николая Корнякова была огромная отдача орудий на неподготовленной позиции. Лопаты опор скользили на скользкой поверхности и орудия весом почти 8 тонн, были отброшены отдачей так далеко назад, что расчётам пришлось использовать небольшой грузовик, к счастью находившийся на пирсе, чтобы вернуть орудия на место. Позже пики были заблокированы, и скорость стрельбы несколько возросла.

После 01.46, батарея № 569 выпустила по «Шееру» 40 снарядов. Меендсен-Болькен приказал поставить дымовую завесу (некоторые защитники Диксона приняли это за результат прямого попадания), и за 4 минуты крейсер скрылся за мысом. За 11 минут немцы истратили 25 шт. 280-мм, 21 шт. 150-мм и 32 шт. 105-мм снарядов, сильно повредили 2 корабля, но до сих пор не добились никаких решительных результатов.

Сейчас, когда тяжелая артиллерия противника осталась неподавленной и высадку десанта пришлось отложить, немцы были уверены, что их козырь — точный огонь с большого расстояния, может преодолеть оборону, или хотя бы нанести тяжёлый непоправимый ущерб портовым сооружениям. Перейдя на север, вдоль береговой линии острова Диксон, с 2.14 до 2.19 «Адмирал Шеер» выпустил по метеостанции острова Медвежий 26 шт. 105-мм снарядов. Батарея Николая Корнякова снова открыла огонь, направленный на звуки орудий рейдера и красноватые блики далёких залпов, но не удивительно, что безрезультатно. Между 2.19 и 2.45, 76 шт. 150-мм снарядов «Шеера», были выпущены по северному берегу острова Диксон, попав в электростанцию и радиоцентр Нового Диксона.

Вторая атака на порт началась в 2.31, когда команда управления огнём «Шеера», вновь получила визуальный контакт с портом и угольным терминалом на острове Конус. Пришло время пустить в действие основные орудия. Русские, 152-мм орудия ответили, но опять же, слепо и очень неточно. В 2.43, немцы прекратили стрельбу. Меендсен-Болькен видимо был доволен причиненным ущербом портовой инфраструктуре: горели нефтяные и угольные терминалы на острове Конус, поднимая в небо столбы чёрного дыма, несколько радиомачт были разбиты на осколки или опрокинуты, горели радиоцентр и электростанция, а также несколько зданий в посёлке. В 2.46, крейсер, двигающийся на восток, вновь стал виден для русских артиллеристов и они открыли более точный огонь. В 2.48, рейдер ответил, попав в портовые сооружения и несколько жилых домов. В течении этого этапа бомбардировки, немцы истратили 52 шт. 280-мм и 24 шт. 150-мм снарядов, батарея № 569 ответила 50 снарядами. В 2.57, Меендсен-Болькен получил сообщение, что 20 % боеприпасов уже были израсходованы, но огонь русской 152-мм батареи продолжался неуклонно и капитан решил поставить дымовую завесу и скрыться. «Aдмирал Шеер» резко повернул вправо и исчез в просторах Карского моря. Битва за Диксон закончилась.

Крейсер ушёл на северо-запад, покинув Карское море, уйдя в более безопасный район, чтобы не нарушая обязательное радиомолчание, связаться с Шмундтом используя собственную радиостанцию. 28 августа, когда «Шеер» находился на юго-западе Земли Франца-Иосифа, Меендсен-Болькен получил сообщение в котором Шмундт приказывал вернуться в Карское море, продолжать поиски кораблей врага в западной его части, и атаковать порт Амдерма. С точки зрения Меендсен-Болькена этот приказ был бессмысленным: после гибели «Александра Сибирякова» и бомбардировки Диксона, шансы найти советские корабли в открытом море или подловить Амдерму с неподготовленной обороной были незначительны. Также, западная часть Карского моря была гораздо ближе к советским авиабазам, располагающим гидросамолётами, бомбардировщиками и торпедоносцами, и риск воздушного нападения был гораздо больше. Также было бы разумно предположить, что русские подводные лодки уже патрулируют проливы Карские ворота и Югорский шар возле Амдермы, впрочем так оно и было.

Описав нереальность поставленной задачи и не подтвердив готовность её выполнять, Меендсен-Болькен сообщил о разрушении Диксона и предложил искать корабли противника гораздо ближе к Нарвику, в районе Шпицбергена, или вернуться в восточную часть Карского моря, но только после получения нового гидросамолёта разведки. В результате этого радиообмена, Шмундт приказал Меендсен-Болькену вернуться в Нарвик. Отступление прошло без осложнений. 28 августа, в 20:00, возле острова Медвежий, «Шеер» вновь встретился с эсминцами сопровождения и 30 августа, в 13.00 зашёл на базу «Tielzund» в Schemen-Fiord. В 17.00, крейсер посетил Шмундт, который был явно расстроен: радиостанция Диксона возобновила свою работу. Вскоре «Aдмирал Шеер» был обнаружен на якорной стоянке и сфотографирован британским самолётом-разведчиком.

Итоги[править | править вики-текст]

В ходе операции «Вундерланд» обе стороны продемонстрировали резкое различие в стилях: немцы планировали смело и амбициозно, бескомпромиссно и пунктуально, но реализовывали целиком консервативно. Напротив, советское оперативное планирование было громоздким и небрежным и в большей степени держалось на импровизации в последние минуты выживания, но в целом они не смутились перед немецкой превосходящей и концентрированной военной мощью.

Результаты «Вундерланда» также были интерпретированы по-разному. Анализируя последствия, немцы пришли к выводу, что операция оказалась больше приключением в открытом море, чем правильно продуманной военно-морской операцией, и им потребуется больше информации и ресурсов: большее количество участвующих судов, подводных лодок и гидросамолётов, более густая сеть наблюдательных постов и метеостанций.

Советское командование проанализировало результаты «Вундерланд» с точки зрения неосведомлённого оптимизма: если, не смотря ни на что, это неожиданное нападение было отражено, то и новое немецкое посягательство потерпит неудачу. Если немцы надеялись, что противник будет наращивать свои силы в Арктике за счёт других направлений, то они ошиблись. Громоздкая, бюрократическая система управления также осталась нетронутой.

С немецкой точки зрения, нападение на Диксон, можно считать успехом. Разрушения были впечатляющими. 2 судна были сильно разбиты, одно с посадкой на мель, были уничтожены портовые сооружения, нефтяной терминал в Новом Диксоне, радиоузел и метеостанция на острове Медвежий. Радиостанция Диксона молчала. Бушевали пожары, дым колонами высоко поднимался в воздух, и казалось, что центр Северного морского пути был выведен из строя на длительное время.

На самом деле, ущерб от бомбардировки был незначительным. Порт не был взят, и никакой важной информации о Северном морском пути получено не было. Радиомачты были быстро возведены и зафиксированы, электростанция осталась нетронутой, так как немецкий снаряд попал только в бочки с отработанным маслом, хранившиеся рядом, пожар на острове Конус вскоре был потушен. Радиостанция Диксона возобновила передачи в течении 2-х дней, ещё до того, как «Адмирал Шеер» достиг Нарвика. «Революционер» был отремонтирован в течение трёх дней, «Семён Дежнёв» — в течение шести.

Чудом, за исключением 7 моряков из экипажа СКР-19 «Семён Дежнёв», никто не был убит. 29 августа В. Е. Родионов, главврач норильской больницы, вместе с начальником санитарного отдела Норильского комбината С. М. Смирновым и операционной сестрой Ф. И. Макухиной самолетом были отправлены на Диксон. На «Семёне Дежнёве», носившем следы недавнего боя, они двое суток шли до Дудинки, сделав более тридцати операций, делая перевязки и не прерывая лечения. В Норильск раненых доставили поездом. Всем удалось сохранить жизнь, многие вернулись в строй.

Ледоколы «Фёдор Литке» и «Таймыр» были срочно отправлены в Дудинку и за 3 дня они доставили в диксонский порт достаточно топлива, чтобы следующий арктический конвой прошёл без задержек.

Примечания[править | править вики-текст]

Литература[править | править вики-текст]

Ссылки[править | править вики-текст]

«Дежневцы»